Текст книги "Цена чужих слов (СИ)"
Автор книги: Анна Литвинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
Глава 6
Как ни странно, неприятия не возникло. А ведь думала, что не смогу, после всего, не то, что касаться, даже быть рядом. Но организм и в этот раз не поддержал разум. Я чувствовала, как внутри разгорается знакомое чувство острого предвкушения… Никогда не могла находиться спокойно рядом лишь с одним человеком. И именно он сейчас прожигал меня взглядом, вцепившись руками в края кушетки так, словно боялся.
Вот только кого? Себя?
Или меня?
И чего мне самой хочется в этот момент?
Закусила нижнюю губу изнутри, пытаясь вернуться ясность мыслям. А сама жадно разглядывала знакомые черты… Щетина выглядела необычно, даже скорее непривычно. Мне нравилась гладкая кожа, и раньше Вова всегда тщательно брился, но именно сейчас стало безумно интересно, какова она на ощупь. Колючая или мягкая? И даже пальцы закололо мелкими иголочками от нестерпимого желания погладить непослушные волоски…
На лбу новые морщинки, в углах губ – тоже. И улыбаться он стал реже, насколько успела заметить. Хотя, может с другими он куда веселее…
Раздраженно тряхнула головой в ответ на собственные мысли, поймав чуть удивленный взгляд напротив. Удивляется он еще! У, кобель!
С силой крутанула небольшую крышечку на бутылочке с перекисью, едва не уронив всю конструкцию. Щедро плеснула на ватный тампон, запоздало вспомнив о том, что перчатки не надела – небольшая ранка на пальце, полученная вчера от неаккуратного обращения с кухонным ножом, тут же неприятно защипала. Слегка поморщившись, повернулась к мужчине…
И на секунду замешкалась. Под его прямым взглядом даже шевелиться было сложно – он словно гипнотизировал. Атмосфера вокруг сразу стала тяжелее и гуще, а в груди появилось чувство, будто делаю что-то запредельно интимное.
Ерунда какая!
– Потерпи, – скомандовала тихо, а затем аккуратно приложила тампон к небольшой ранке на все еще слегка кровоточащей брови.
– С-с-с, – зашипел тихо Вова, а я чисто машинально наклонилась еще ниже, дуя на ранку. И тут же заметила небольшой шрам совсем рядом с ней. Вспомнила рассказ Ленки и едва успела одернуть себя в неосознанной попытке провести по нему пальцем…
И сильно вздрогнула, когда в этот момент мужские ладони неожиданно легли на мои бедра. Не то обнимая, не то пытаясь прижать ближе. И волна мурашек заполошно разбежалась по всему телу, наглядно продемонстрировав контраст между тем равнодушием, что я так отчаянно пыталась изображать, и настоящими чувствами. Заставив дернуться в показном неприятии и нахмуриться. И черта с два я признаюсь, что просто испугалась силы своих собственных ощущений. Прошло столько лет… но мало что изменилось… и от этого хотелось взвыть.
– Не надо, Владимир Евгеньевич, – чуть качнула головой и, взяв новый тампон и снова плеснув на него перекисью, приложила к мужской брови, – не думаю, что это уместно. Для коллег.
Он глубоко и как-то устало вздохнул, ненадолго прикрыв глаза. Но руки убрал, не став спорить. Но Вова бы не был Вовой, если бы все этим и закончилось.
– Поговорим?
Что ж… вряд ли я найду момент лучше. Да и какой он, этот самый лучший момент? Чаще всего, как показывает жизнь, в его поисках мы так ничего и не успеваем сказать.
– Поговорим, – покладисто соглашаюсь, заканчивая возиться с ранкой, но оставаясь стоять на месте.
Вова недоверчиво моргнул… А затем уголки его губ радостно дернулись в зарождающейся улыбке, пробирая до самого нутра.
– Ася, я…
– Нет, погоди, – покачала я головой, перебивая. И только небо знает, с каким трудом мне удалось сохранить бесстрастное выражение лица, – сначала я.
Он напрягся. Ощутила это всем телом, а периферическим зрением заметила, с какой силой пальцы Вовы вновь стиснули многострадальную кушетку. Даже костяшки побелели.
– Я не хотела возвращаться. Меня вынудили обстоятельства, и решение далось мне тяжело. И я не преследовала цели увидеться с тобой. И уж точно не хотела ни выяснять отношения, ни, боже упаси, начинать их заново! Потому что, будь моя воля, мы бы не встретились вообще…
В темных глазах полыхнуло нечто такое яростное, что мне на миг стало страшно. Настолько, что отвела взгляд, давая себе пару секунд передышки. Будто она могла что-то изменить! Взгляд Вовы я всегда чувствовала самой кожей.
– Настя!
– Нет! Не перебивай, – я чувствовала, что мне надо договорить. Иначе… иначе мне просто не хватит сил с ним спорить. Вот так, когда мы одни. Когда он так близко, – да, я знала, что ты тут работаешь. Знала с самого начала. Но… Прошло слишком много времени. Все изменилось. И прошлое осталось в прошлом…
– Не для меня!
– Не имеет значения, – качнула я головой, едва сдерживаясь, чтобы не отступить подальше от мужчины, который до сих пор переворачивал душу одним своим присутствием. И который сейчас смотрел на меня так, словно хотел схватить и хорошенько встряхнуть, – для меня именно так.
– Настя! Ты не понимаешь…
– Нет, Владимир Евгеньевич! Нет! – голос дрогнул, зазвенев скрытыми эмоциями. – Я не хочу слушать слов, что я чего-то не понимаю! Чего-то не знаю! И что я что-то там неправильно поняла! Не хочу! Я все видела своими глазами, все помню, как будто это было вчера! И не надо мне объяснять, что черное – это белое, и наоборот! Хватит!
Я тяжело дышала, еле справляясь с нахлынувшими чувствами. Едкими и горькими, всколыхнувшимися с такой силой, словно я и не старалась все эти годы закопать их, как можно глубже! И ведь думала, что у меня получилось! Не полностью, но все же… Но всего несколько слов и минут рядом с Вовой – и вот снова все вспыхивает, как сухая трава от тлеющей спички. И от спокойствия и выдержки не остается и следа, а вслух звучит совсем не то, что я хотела бы сказать. И уж точно не то, что хотела бы, чтобы он услышал…
Вова выглядит чуть лучше, но ненамного. Не знаю, что сдерживает его, но на лице я вижу упрямую решимость. Ту самую, что способна сломать все вокруг, в том числе и меня. Вот только чувство вины все портит… то самое, осточертевшее, которое всегда будет стоять теперь между нами…
Я сделала глубокий вдох и выдох, заставляя себя успокоиться. И эта попытка едва не закончилась полный провалом, когда к моим ладоням, похолодевшим, прикоснулись другие, горячие и чуть шершавые.
– Нет, Владимир Евгеньевич, – снова качаю головой, отстраняясь. И слова звучат куда спокойнее и холоднее, чем полминуты назад, – и это тоже не поможет. Все случилось так, как случилось. Не надо это ворошить и вспоминать снова. Было трудно, не скрою, но я это пережила. Не забыла, нет, конечно. Но перешагнула и позволила себе не вспоминать. И у меня получилось, спасибо тем людям, что поддержали тогда и продолжают это делать сейчас. Теперь у меня совсем другая жизнь, в которой меня все устраивает. И у тебя, как я успела убедиться, тоже все сложилось…
– С работой – возможно, – невесело усмехается мужчина, знакомым нервным жестом взъерошив волосы. А затем резко вскидывает голову в озарении, – или ты про Олю? Настя, между нами ничего нет! Честно! Я…
– А это уже не мое дело, Владимир Евгеньевич, – пожать плечами получилось в тон голосу, – между нами ничего нет, чтобы вы передо мною в чем-то отчитывались.
– У тебя кто-то есть? Да?
Внутри что-то дрогнуло, но я смело встретила испытующий взгляд.
– А вот это уже не ваше дело…
И снова пауза. Тяжелая и неприятная, но я не намерена отвечать на последний вопрос. И мнение по нему менять тоже не собираюсь. Олег и Васька… Вова… две разные жизни, как два разных мира. И смешивать их – глупо и бессмысленно.
– Значит, ты так решила? Не дав мне возможности даже объясниться? После стольких лет? Настя!
Но я только покачала головой, сощурив глаза во вновь зарождающемся раздражении.
– Что, Настя? Ты сам потерял эту возможность. У тебя было достаточно времени тогда, но ты решил молчать до последнего. А сейчас уже поздно.
– Поздно? – Только пожала плечами в ответ, а Вова вскочил так резко, что я отшатнулась от неожиданности и легкого испуга. – А если я не согласен?
– Это ничего не изменит, – отвернулась к столу, начав складывать немногочисленные листы и бланки в аккуратные стопки, – а насилие, в том числе моральное, я терпеть не стану. Если ты будешь настаивать и меня преследовать, я просто уеду снова. И никакие дела меня не удержат, поверь. Тем более, что самое основное уже почти сделано.
Мне показалось, что Вова выматерился. Но бормотание было не настолько разборчивым, чтобы я смогла сказать это наверняка. Да и волновало в этот момент меня совсем другое.
Разговор оказался тяжелее, чем я думала. Намного тяжелее и сложнее, чем могла когда-либо даже представить. Вова бесился, я видела, и с трудом сдерживался, чтобы не начать орать. И эти его попытки прикоснуться… Будто ему жизненно необходимо до меня дотронуться! Будто без этого вообще никак!
И самое страшное, что в глубине души мне были приятны эти прикосновения. Приятны до того, что дыхание непроизвольно перехватывало, а на коже долго чувствовались следы от его пальцев. И это выбивало из колеи сильнее, чем что бы то ни было.
– Ясно, – выдохнул он так, будто я ему приговор на пожизненное заключение зачитала, – значит, коллеги?
– Коллеги, – кивнула я, сглотнув. В горле пересохло, а питьевой воды в обозримом пространстве не наблюдалось. Не из-под крана же из ладошек пить…
– Хорошо, пусть будет так, – Вова снова взъерошил волосы, а затем, сунув руки в карманы халата, подошел к двери, собираясь уходить.
И, честно говоря, я была этому рада. Разговор вымотал так, что ни говорить, ни даже думать, не хотелось. Я мечтала о кружке горячего сладкого чая и нескольких минутах тишины, чтобы просто посидеть с закрытыми глазами. Давая отдых уставшему телу и не менее уставшей душе.
– Только у меня будет к тебе одна просьба, – я удивленно вскинула голову, встречая насмешливый мужской взгляд. Будто и не было этого разговора, – не бойся, ничего особенного.
Я ничего не ответила, только повернулась к нему всем телом, оперевшись бедром о стол. Не торопясь соглашаться на так и не прозвучавшую просьбу, но и решив не отказывать заранее.
– Это, может, и ерунда, но… Называй меня Вовой, пожалуйста. Официальное «Владимир Евгеньевич» от тебя звучит так, что я уже почти ненавижу свое имя. Если тебе не сложно, конечно.
– Я подумаю, – произношу в тот момент, когда дверь уже открыта, а Вова делает шаг за порог.
И получаю легкую улыбку в ответ, вместе с задорным подмигиванием.
Тяжело опускаюсь на стул, с наслаждением откидываясь на спинку и расслабляясь. Прикрываю глаза, и только тогда замечаю, что едва заметно улыбаюсь. И не знаю, радоваться или огорчаться доказательству того, что сопротивляться обаянию Вовы физически не в состоянии.
И, одновременно, твердо решив держаться от него как можно дальше.
Казалось, что Вселенная сжалилась надо мной, и этот разговор оказался последним в череде испытаний на эту ночь. Пациенты внезапно решили заболеть в другой раз, скорые начали объезжать нашу больницу по широкой дуге, а уже госпитализированные тихо-мирно спали в кроватях, ни на что не жалуясь.
Весь дежурный коллектив опасливо выдохнул и разбрелся по менее рабочим местам, вспомнив о собственных желаниях и потребностях. В моем случае это включало ужин, туалет и отдых. И все это меня ожидало в моем кабинете, в который я практически сбежала, стараясь «не отсвечивать» лишний раз в приемном покое. В промежутке между едой и долгожданным сном успела поговорить с Олегом – разница в часовых поясах сыграла на руку, у него был еще почти приличный вечер. Проговорив не меньше двадцати минут, я с неподдельным огорчением попрощалась – с Олегом меня не трясло каждую секунду, не «штормило» от эмоций. Было спокойно, уютно и как-то даже по родному. И эта атмосфера мне сейчас была жизненно необходима.
Безумно хотелось поговорить с Васькой – послушать про вредных девчонок в садике, невкусную тушеную капусту и куче поделок и рисунков, которые он мне непременно покажет, когда я приеду…
А я обязательно приеду.
До утра было спокойно, только перед самой «пересменкой» пришлось спуститься один раз – привезли молодого парня с аппендицитом. Его почти сразу после моего осмотра увезли на операцию, а я, с чувством отчитавшись о проделанной работе заведующему и немного поболтав с Томой за чашкой ароматного кофе, отправилась домой. Отсыпаться.
Само собой, спать не стала – чувствовала себя вполне сносно, нескольких часов сна ночью вполне хватило. Поэтому, немного отдохнув, принялась за ремонт…
День пролетел быстро. Я успела еще на два раза покрасить потолок, добившись почти идеальной белизны и гладкости. Подготовила стены под поклейку обоев. И даже скаталась в магазин, прицениться и присмотреться к цвету и рисунку. А в процессе этого самого «присматривания» с огорчением констатировала тот факт, что ремонт и одинокая девушка – понятия малосовместимые. Потому что даже при заказе такси тащить 5 метровых рулонов или десять полуметровых – тот еще квест. Спина спасибо мне точно после такого не скажет, ноги с руками – тоже. А это только одна комната! Впрочем, перспектива покупки плитки вообще отдавала атмосферой из фильма ужасов…
К счастью, Леся с готовностью вызвалась мне помочь. Поэтому, когда на следующий день вечером мы занесли все купленное в квартиру, жизнь казалась намного позитивнее, чем накануне.
Вова, как ни странно, меня понял и мои условия, судя по всему, принял. По крайней мере, больше рамок допустимого не переходил и намеков никаких не делал. Улыбался при встрече, здоровался с энтузиазмом, шутил на общие темы, но за руки не хватал и с разговорами о прошлом не лез. Я постепенно расслабилась, а на следующее дежурство, стоявшее по графику в субботу, пришла с куда более позитивным настроем, чем на предыдущее.
И даже себе не признавалась, что такое дружеское поведение мужчины меня злит еще больше, чем его попытки вывести меня на эмоции. И старательно улыбалась, следуя принятому самой решению. И упорно называла его по имени-отчеству, словно пытаясь дистанцироваться еще сильнее…
Вот только при этом совершенно забыла о том, что даже коллегам с разными специальностями иногда приходится общаться куда плотнее, чем может показаться на первый взгляд…
Глава 7
– Насть, я забыла, тебе сколько сахара класть?
Я шумно выдохнула, выбираясь из ворота водолазки, которая хоть и была обалденно мягкой и теплой, но весьма неудобно одевалась и снималась из-за узкого и длинного воротника.
– Одну, но с горкой, – ответила погромче, одновременно надевая рубашку от хирургического костюма, а затем так же споро запрыгивая в штаны. Костюм был новый, только вчера купленным – зашла после работы в торговый центр за новыми колготками и не смогла пройти мимо. Бордовый, с белыми вставками, он сидел на мне отлично, радуя глаз и душу.
С удовольствием проведя по груди и животу ладонями, наслаждаясь мягкой тканью обновки, я быстро сложила вещи и откинула шторку, направившись к шкафу.
– Все готово, – позвала Тома и махнула мне рукой, приглашая к накрытому столику. Запах кофе дразнящее поплыл по кабинету, заставляя сглотнуть слюну. Впрочем, несколько бутербродов с сыром, овсяное печенье и зефир в шоколаде в вазочке выглядели не менее аппетитно.
– А ты чего домой не торопишься? – Поинтересовалась я без задней мысли, а затем спохватилась, поняв, что это могло прозвучать двояко. – Нет, ты не подумай, я очень рада твоей компании! Но ты здесь уже сутки, а дома муж, поди, заждался.
Тома не обиделась – даже подмигнула с улыбкой.
– А что муж? Дома муж, на работе муж! А я, может, отдохнуть от мужа хочу, чисто с девочками пообщаться!
Я рассмеялась, оценив шутку. В то, что это правда, не поверила ни на миг. Слишком уж счастливыми выглядели Сергей с Томой, когда были рядом. Даже понимали друг друга с полуслова, что ж тут еще скажешь. Это был тот самый пример людей, который просто предназначены друг для друга судьбой.
– Ну, это мы всегда с удовольствием, – сделав преувеличенно серьезный вид, мы чокнулись кружками, а затем снова рассмеялись. – Извини, если вопрос прозвучит не скромно… а у вас дети есть?
– Не скромно, – пробубнила Тома, прожевывая кусок бутерброда, а затем отмахнулась, – насмешила! Да нас только ленивый об этом не спросил уже! Как же, двадцать семь лет, бла-бла-бла, поздно, почти грань пенсии, давно пора, чего тянете… поверь, ничего нового ты уже не спросишь.
– Извини, – смутилась я, отводя глаза и с преувеличенным вниманием начав выбирать зефир покрасивее. Не то, чтобы сильно любила конкретно эту сладость, но на что-то надо было срочно отвлечься.
– Да нет, все в порядке, Насть, не парься, – с присущим ей позитивом успокоила меня коллега, – мы не паримся, и ты не начинай! Все нормально, просто ипотеку выплачиваем. Год всего остался, стараемся быстрее, с работы не вылазим. А как только выплатим, так сразу и с потомством начнем решать вопрос.
– Звучит здраво, – расслабилась я, вновь улыбнувшись. Зефир так и не выбрала, остановившись на круглом ароматном печенье. С утра можно, за день так набегаюсь, что фигура не почувствует лишних калорий.
– А ты? – задала встречный вопрос Тома, цапнув еще один бутерброд.
Я только плечами пожала, сделав вид, что жую. Ответить ей что-то определенное не могла все равно. Все сложно, одним словом. А уж развернуто отвечать… сама разобраться не могу, чего уж других приплетать.
Тома, хвала небесам, настаивать не стала. Только проницательно глянула из-под красиво оформленных бровей и тут же сменила тему.
– Как продвигается ремонт?
– Продвигается, – тяжело выдохнула я, радуясь смене темы и, одновременно, чувствуя, как разом заныли все мышцы после вчерашнего забега по магазинам и поклейки двух рулонов обоев, – как на костылях в гололед он продвигается. Медленно и осторожно.
– Тише едешь, дальше будешь – подмигнула мне уже почти подруга, а я только хмыкнула.
– Такими темпами я его полгода делать буду, – попыталась пожаловаться, но Тома не оценила.
– Вот и замечательно, – с таким энтузиазмом откликнулась она, что у меня непроизвольно вытянулось лицо. Впрочем, мое недоумение разрешилось быстро, – значит, задержишься здесь подольше! Мы только рады будем!
– Угу, – буркнула я, переваривая неожиданно двойственное ощущение к предыдущей фразе, – к сожалению или счастью, но только вы.
– Да ладно тебе, Насть, – улыбнулись мне, – я же вижу, что тебе здесь нравится. Или нет?
Пауза чуть затянулась, но ненадолго.
– Нравится, нравится, – сдалась я, доедая печенье и запивая его весьма и весьма неплохим кофе со сливками, – уговорила.
Тома только рассмеялась.
– Ну вот, что и требовалось доказать, – пожала она плечами, а затем резко посерьезнела. – А если серьезно, как дела на самом деле?
– В целом, терпимо, – ответила я, задумавшись, – начало положено, а дальше уж как-нибудь. Плохо, что приходится каждый раз по магазинам бегать, да на себе все таскать. Доставку мелкие магазины не оформляют, а в крупном – только на крупногабаритный груз, вроде окон, дверей и досок. На мелочевку типа моей не размениваются. Вот и получается, что у них дешевле и выгоднее, но ехать чуть ли не на другой конец города. Или подороже, но поближе. Выбор невелик. Ладно еще обои и краска, на себе перетаскать можно. А вот что делать с кафельной плиткой в санузел, ума пока не приложу.
– Так ты чего не сказала? – Всплеснула Тома руками с такой обидой в глазах, что мне стало смешно, стыдно и удивительно одновременно. – У нас с Сергеем машина есть! Старенькая, конечно, но уж всяко лучше, чем пешком топать! Выбирай день, свозим тебя, да затащим все, что нужно!
– Да ну, Том, – отвела я глаза, борясь со смущением и такой благодарностью, что пришлось сглотнуть комок в горле, – оно вам надо? Не хочу беспокоить…
– А ну отставить! – Скомандовала она таким тоном, что я непроизвольно выпрямила спину. – Абсолютно никакого беспокойства! Тем более, нам прогулка не повредит, не все же дома перед телевизором сериалы смотреть! А потом еще в бар какой-нибудь сходим, развлечемся!
– Только, если вам и правда не внапряг, – с сомнением и, что уж скрывать, затаенной надеждой протянула я, еле сдерживаясь, чтобы не обрадоваться раньше времени. Предложение Томы оказалось как нельзя вовремя. И решало кучу проблем, на самом деле, как бы я не пыталась сейчас это отрицать вслух.
– Абсолютно, – заверила меня она, допив одним махом кофе, – только день выбери, да заранее скажи, а потом…
Что потом, я так и не узнала.
Тихий, но отчетливый стук в дверь прервал нашу беседу.
– Настя, – послышался голос, от которого у меня внутри единственная печенька перевернулась вместе с кофе, – ты тут?
Я растерянно уставилась на Тому, боясь перевести взгляд на дверь. Секунда, не больше… и вдруг…
– Да, тут она, Владимир Евгеньевич, тут, – откликается подруга с хитрым прищуром, вводя меня в окончательный ступор, – проходите! Кофе будете?
– Да нет, спасибо, только что пил, – Вова тоже выглядел немного растерянным, но куда быстрее меня взял себя в руки, – не помешал?
Я все-таки оглянулась, встретив пристальный взгляд напротив и в недоумении приподняв бровь. Что его привело на этот раз?
Но Тома выяснять это, как оказалось, даже не собиралась.
– Ни в коем случае не помешаете, – позитив из подруги бьет таким фонтаном, что на мгновение мне становится страшно, – мы тут разговаривали, как тяжело Анастасии Аркадьевне одной делать ремонт. И помочь некому совсем! У вас же есть машина, я правильно помню?
Я впадаю в окончательный ступор. Внутри борются шок, неверие и желание придушить одну не в меру разговорчивую коллегу. Что она несет?
Попыталась взглядом дать понять, чтобы она замолчала, но Тома вдруг резко разучилась понимать намеки.
– Есть, – кивает Вова, переводя взгляд с меня на Тому и обратно. Все еще недоумевая, но куда меньше, чем полминуты назад.
– Отлично! – мне хочется смеяться и плакать одновременно, но цирк продолжается, не давая мне ни шанса на возражения. – Тогда вы же не откажете мне в одной небольшой просьбе?
– Да как я могу, Томочка, – ясно, еще один клоун. И улыбка такая, что тоже придушила бы! Еще бы руку ей поцеловал, гад догадливый! – Готов ради вас хоть на край света!
– Но-но-но, – качает пальчиком Тома в притворном укоре, – я замужем, молодой человек! А вот Анастасия Аркадьевна крайне, просто катастрофически нуждается в помощи! Не будете ли вы столь любезны свозить ее по магазинам и доставить домой? Там плитка, краска – тяжелое все, девушке одной точно не справиться!
Одним глотком допиваю кофе, едва не закашлявшись.
Убью обоих. Позже.
– С удовольствием! – Откликается Вова, а Тома, зараза такая, легко поднимается на ноги, собираясь сбежать.
– Отлично! Тогда я, с вашего позволения, покину вас. Дежурство было тяжелое, спать хочу просто жутко.
– До свидания, Том, – кивает ей Вова, а я закусываю губу, чтобы не выматериться.
– Пока, Насть, – радостно произносит эта хитрая жопа, а потом, игнорируя мой злобный взгляд, наклоняется к уху, будто желая обнять на прощание, – и не надо делать вид, что ты против. Потом поблагодаришь.
Едва не рычу, а она, подмигнув мне напоследок, танцующей походкой быстро покидает кабинет.
А я протяжно вдыхаю и выдыхаю, пытаясь восстановить подобие душевного равновесия…
Да твою ж мать!
И что теперь мне со всем этим делать?
Понятия не имею… но точно знаю – я никуда с ним не поеду!
Хлопнула дверь и в кабинете воцарилась нервозная тишина. Было слышно, как этажом выше что-то бубнят медсестры, как гремит каталка этажом ниже, как тикают часы на стене над столом, и даже стук своего сердца я тоже слышала.
После всей этой авантюры, а по-другому выходку Томы я назвать не могла, на душе было сложно. Раздражение от постороннего вмешательства боролось с неприятием и совершенно неуместным предвкушением! И почему меня так волнует эта поездка? Почему меня вообще волнует, рядом Вова или за тысячу километров обнимает очередную бабу! У меня куча дел, гора планов, а я думаю только о том, насколько неравнодушна рядом с ним!
Кстати, туалетная вода у него все та же, что была шесть лет назад. И в сочетании именно с его кожей запах просто умопомрачительный…
Тьфу ты, да что ж за гадость!
В тон своим мыслям я резко вскочила и, аккуратно обойдя Вову по дуге, направилась к раковине, схватив в довесок к своей Томину кружку.
Взгляд мужчины чувствовала спиной…
– Когда поедем?
Так просто и непринужденно, словно мы сто лет вместе и на пикник собираемся.
– Не знаю, – немного резче, чем хотелось, – не думала еще. Да и вообще, Тома зря тебе это сказала – все в порядке, я справлюсь. На такси довезу, ничего страшного. Не беспокойся.
Вова так выразительно фыркнул, что я возмущенно обернулась, выставив перед собой мокрую посуду, словно собираясь защищаться. Да и почему «словно»? Вполне себе по-настоящему!
– Да, да, – кивнул головой Вова, не скрывая иронии, – минимум пять коробок плитки, мешок клея для нее же, попутно пару банок краски, хрен знает что еще. А потом мы будем тебя лечить всем коллективом от радикулита и дурости.
– Владимир Евгеньевич!
– Вова, – поправил он меня, перебив. Мое возмущение его ничуть не впечатлило, – я же просил, хотя бы наедине. Настя, ну что ты, на самом деле – свожу я тебя в этот магазин. Мне кажется, что это вполне вписывается в отношения коллег. Или я не прав?
Черт!
Вова, не знаю уж случайно или специально, загнал меня в ловушку. Согласиться? Так это означало еще одну встречу в неформальной обстановке. То есть то самое общение, которое я так хотела свести к минимуму. От одной мысли о котором все сладко сжималось внутри, несмотря на строгие окрики разума, не устающего напоминать о предательстве в прошлом.
Отказаться? Но тогда это то же самое, что признаться в том, что я считаю его куда ближе коллеги. И в том, что наши встречи даются мне совсем непросто. И в том, что…
Нет! Все похоронено и забыто!
И мне просто нужно закончить дела и уехать! Меня ждут, мне не нужен ни Вова, ни его признания и намеки!
Вот только почему-то сейчас я сама себе не верила…
– Хорошо, если ты не занят, то можно завтра съездить, – выдохнула я с усилием, сдаваясь. Возвращаясь к столику и ставя чистые кружки на небольшое полотенце для сушки. Чтобы тут же добавить, словно оправдываясь за свое согласие, – за один раз все купим и привезем. И больше я тебя не побеспокою.
– Да я не против, – тихо пробормотали мне в спину, но я предпочла сделать вид, что не услышала.
– А ты зачем пришел? Что-то случилось? Посмотреть кого-то надо?
И вновь я собранна и серьезна. Строга и неприступна. Хоть картину пиши. Под названием «Моя первая учительница и причина проблем с психикой».
Но Вова снова мне не верит. Порой мне кажется, что он не видит меня сегодняшнюю. Будто смотрит глубже, подменяя настоящий образ той самой Асей, с которой познакомился так нелепо и давно. И, что самое противное, мне это тоже нравилось. Словно под его взглядом можно было почувствовать саму себя прежнюю…
Соберись, сопливое ты создание!
Атмосфера изменилась и Вова, хвала бонам, решает сменить тон беседы на деловой. Просит сделать УЗи тучной женщине после операции, которая почему-то продолжает температурить, хоть и на субфебрильных цифрах. И последнее, хоть и в большинстве случаев допустимое, лучше проконтролировать сразу, чем после разгребать последствия.
Я с готовностью соглашаюсь – работа есть работа. Быстро, но внимательно обследую пациентку, не обнаружив ничего криминального в итоге. Успокаиваю и ее и лечащего врача. Одновременно изо всех сил игнорируя присутствие последнего за спиной так близко, что его дыхание порой касается волос, заставляя мурашки разбегаться по голове и телу.
Но процедура длится всего двадцать минут, которых мне с лихвой хватает и на осмотр, и на заполнение бумажек. Все это время Вова находится в кабинете, жутко нервируя, но я отыгрываю свою роль до конца.
И с облегчением откидываюсь на спинку стула, когда он уходит, забрав историю и коротко поблагодарив.
А затем прикрываю глаза и позволяю себе погрузиться в собственные мысли. Вот зачем ему эта поездка и мои проблемы? Да, он хочет поговорить о том, что произошло тогда, шесть лет назад, но магазин – это плохой повод. И Вова не дурак, чтобы этого не понимать. Тем более, что я столько раз уже давала понять, насколько мне неприятен этот разговор. Да я скорее из машины на полном ходу выйду!
И все-таки, зачем…
Я представила завтрашнюю встречу. Как собираюсь, выхожу из подъезда и сажусь в его машину. Интересно, какая она у него? Наверняка не броская, но надежная и функциональная, под характер хозяина. Его запах, которым пропитался салон… его руки на руле… его улыбка мне…
Да что же это такое!
Я подскочила, как ужаленная. Закусив нижнюю губу до боли, подбежала к умывальнику, плеснув от души холодной водой в лицо. А потом еще. И еще. Не замечая капель, впитывающихся в тонкую ткань рубашки – халат я пока не надевала. Не думая о наверняка поплывшем макияже, хоть и легком…
И это реакция на одну только мысль оказаться с Вовой в замкнутом пространстве! А ведь еще ехать, выбирать с ним вместе материалы, а потом смотреть, как он заносит это все ко мне домой. Вновь впустить его в этот самый дом, где…
Несмотря на ледяную воду, лицо вспыхнуло таким жаром, что как вода не испарилась за секунду, честно говоря, не поняла. Да и не до нее мне было. Фантазия, вконец распоясавшись, подкинула такие образы, что впору было застрелиться! От того, что так и не забыла… от того, что до одури, до судороги в вцепившихся до боли в край раковины пальцах хотелось испытать все пережитое еще раз. Почувствовать, как тело сходит с ума от заполошных прикосновений, а разум плывет, не в силах сопротивляться странному наваждению…
Я сдернула старенькое махровое полотенце с крючка рядом с раковиной и глухо застонала, уткнувшись в него лицом.
А через десять минут, поправив макияж, накинув сверху халат и восстановив подобие спокойствия, я вышла из кабинета, направляясь в приемник. Там ждал пациент с подозрением на панкреатит.
А я шла и точно знала – никакой поездки не будет. И встреч свыше необходимых тоже не будет. И не надо мне ни помощи, ни участия.
Иначе я просто не выдержу...
