Текст книги "Цена чужих слов (СИ)"
Автор книги: Анна Литвинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)
Цена чужих слов
Литвинова Анна
Глава 1
Настоящее время
– Настя, ты уверена, что справишься? Может, я все-таки с тобой поеду?
Симпатичная женщина стояла, облокотившись на косяк, и с тревогой покусывала губы, наблюдая за сборами. И пусть ее возраст уже слегка перевалил за сорок, выглядела она максимум на тридцать пять – минимум морщин, роскошные светлые кудри до лопаток, стройная фигура. Ну, по крайней мере, со спины – женщина была глубоко беременна.
– Тань, я еду всего на пару месяцев, – откликнулась, аккуратно складывая любимый теплый свитер. Белоснежный, пушистый – то, что надо в перспективе скорой зимы.
– На четыре! – Всплеснула она руками, а я только улыбнулась. Забота была приятной до щемящего чувства в груди, и за шесть лет мне это ни разу не надоело.
– Пусть даже на четыре, – покладисто кивнула, оглядывая шкаф в поисках того, что еще пригодится, – не на год же. Ты даже соскучиться не успеешь. Жалко, что к твоим родам не успею, но что уж теперь.
– Да какие роды, Насть! – снова закусывает она губы, а я уже не улыбаюсь – хмурюсь. В ее положении волноваться вредно, а мои уговоры явно не помогают. Нужна тяжелая артиллерия.
– Андрей!
Позвала негромко, но тяжелые шаги услышала почти сразу. Невысокий, едва ли на полголовы выше Татьяны, коренастый мужчина с коротким ежиком темных волос и неприлично обаятельной улыбкой с ямочкой на щеке, подошел к супруге, обняв ее сзади и положив подбородок на плечо.
– Андрей, хоть ты ей скажи! – Татьяна в поисках поддержки попыталась привлечь супруга к спору.
– Что сказать? – в своей обычной манере вселенского спокойствия откликнулся мужчина, – Настя абсолютно права.
– И ты туда же? – неподдельно огорчилась Татьяна, но тут же расслабилась, когда сильные руки прижали ее крепче, погладив округлый животик.
– Тань, Настя уже не маленькая, – тихо проговорил Андрей, с нежностью поцеловав жену в плечо, а я отвернулась, – она двадцать лет почти в том городе прожила, не потеряется. Крыша над головой есть, работа тоже, так зачем переживать?
Нет, я искренне любила обоих и бесконечно благодарила судьбу за то, что та подарила Татьяне шанс стать женой и матерью такого замечательного человека. Пусть даже это и произошло всего три года назад – оно стоило того, чтобы подождать. Вот только в такие моменты сама как никогда остро чувствовала собственное одиночество. Но тут же постаралась выкинуть грустные мысли из головы, переключившись на сбор косметики.
– Ну, не знаю, – все еще с сомнением протянула Татьяна, сдувая прядку волос с лица, – не по себе мне. Слушай, может, ты с ней поедешь? Мне так спокойнее будет…
– Нет! – бескомпромиссно и в унисон отозвались мы с Андреем. А затем он продолжил один. – С ума сошла? Как я тебя тут брошу беременную?
Я молча кивала, бросая неодобрительные взгляды из-под ресниц на родственницу. Одновременно проверяя наличие зубной щетки и прочего «мыльно-рыльного», укладывая их в специальную сумочку.
– А как же Олежка?
– А что Олежка? – переспросила, окидывая взглядом в последний раз уложенный чемодан в раздумьях, – у него работа, отпуск не дали. Да и Васька в садик ходит, зачем ребенка срывать непонятно куда? Но на вокзал он меня отвезет, не переживай.
Тяжелый вздох у дверей сигнализирует о том, что аргументы у Татьяны закончились. А я, проверив документы и билет, забрасываю небольшой рюкзачок на плечо и застегиваю чемодан, сгружая его на пол.
– Я помогу, – тут же откликается Андрей, отбирая у меня ручку довольно таки тяжелой ноши. И как так получилось? Вроде ничего и не взяла почти, так, по мелочи, необходимое только…
– Настя, ты там осторожнее, я тебя прошу, – со слезами обнимает меня Таня, и я осторожно прижимаю ее в ответ, стараясь не придавить будущего малыша, – звони каждый день! И, если… будет тяжело, то бросай все и возвращайся. Потом что-нибудь придумаем.
Молча киваю, мысленно благодаря за то, что она так и не назвала имя того, кого я старалась забыть долгие годы. Кого похоронила в самом дальнем уголке души, выключив свет и навесив амбарный замок. Шесть лет ушло на то, чтобы оттаять в атмосфере родственной любви и заботы. Шесть лет на то, чтобы наладить собственную жизнь.
И я не видела причин, чтобы что-то менять.
Вот только обстоятельства сложились иначе.
Возле подъезда уже стоит такси, а рядом с ним хмуро курит высокий жгучий брюнет, при виде которого настроение поднимается само по себе. Видимо судьба у меня такая, заводить вместо подруг друзей. Хотя поначалу красивый и смешливый однокурсник не вызывал ничего, кроме раздражения. Пережитое оставило слишком глубокий след, чтобы я смогла просто так довериться и поверить. Но жизнь интересная штука и любит сюрпризы. И теперь он по праву занимал место в небольшом круге самых близких и родных мне людей, ради которых и в огонь и в воду. Он и Вася…
– Готова? – кивнул он мне, бросая окурок в урну и виновато улыбаясь – я не любила запах сигарет. Но сегодня ругаться не стала, самой было не по себе. – До поезда еще полтора часа, должны успеть.
Попрощавшись с Андреем и сглотнув комок в горле, я забираюсь на заднее сиденье старенькой иномарки. Олег устраивается рядом и берет мою правую ладонь в свою. Поглаживая и согревая…
Мы молчим. Да и о чем говорить? Все уже сказано и пересказано за предыдущие несколько недель. А я даже себе боюсь признаться, что рада тому, что Олегу не дали отпуск. Встреча с прошлым вряд ли будет легкой, а без свидетелей мне будет проще. Чуточку, но хотя бы так…
– Я буду скучать, – шепчет парень, когда мы стоим около вагона, а до отправления остается всего несколько минут, – очень.
– И я, – меня сжимают в крепких объятиях, а слезы против воли накатывают с новой силой, – очень.
– Ты только не забывай Васю кормить почаще, а то совсем похудеет, – пробормотала, зажмуриваясь, – я там приготовила… и пельменей налепила еще… и чистое там в шкафу, погладила…
– Мы не беспомощные, Насть, справимся, – улыбается Олег, а проводница начинает нас поторапливать, – ты только звони почаще.
– Конечно, – киваю, смахивая скатившуюся слезинку со щеки, – и постараюсь вернуться побыстрее.
– Было бы неплохо, – я не знаю, кто у него конкретно отметился в роду, но цыганские корни есть точно. Потому что черные глаза с пушистыми длинными ресницами истинно колдовские – гляжу в них, и губы сами по себе повторяют улыбку парня. Всего четыре месяца и я вернусь. И снова все станет по-прежнему.
Гудок поезда.
Я с огорчением отпускаю Олега и отступаю на шаг к поезду.
– Пока, – машу ему, приготовившись заскочить в вагон. Собираясь помахать ладонью, но парень вдруг решительно шагает ко мне. Короткий поцелуй в губы, и он уходит, не оглядываясь.
А я захожу в вагон и раскладываю вещи. Сажусь около окна и долго смотрю на мелькающие дома, а затем – на природу. И воспоминания с удвоенным рвением пытаются вырваться из пут, не давая уснуть до глубокой ночи…
Но спустя тридцать часов я спокойна и собранна. И вид родных с детства улиц не вызывает внутри абсолютно ничего.
Прошло шесть лет, все изменилось. И я в том числе. Жизнь не закончилась тогда, не закончится и сейчас. Всего четыре месяца.
Я справлюсь.
Такси брать не стала – зачем? Номер маршрутки вспомнила сразу, а отказать себе в желании проехать по городу и посмотреть на случившиеся за это время изменения не смогла. Да особо и не старалась.
Надо же, а лужа перед домом все там же. И пусть совсем небольшая – по всей видимости, дождей несколько дней уже не было, но темное пятно и отчетливо заметные контуры из островков высохшей грязи не давали усомниться в собственной догадке. Но это заметила буквально краем сознания, почти равнодушно. А вот при виде старой пятиэтажки сразу за ней горло неожиданно перехватило…
Дом будто стал чуть меньше, чем я его помнила, и растерял большую часть красок. Или это мое подсознание накладывает свой отпечаток? В любом случае тратить много времени на любование архитектурой не стала – сама себе объяснила это тем, что у меня еще очень много дел.
Но глубоко в душе знала – это был банальный страх. И пусть прошло достаточно времени, чтобы мы стали по-настоящему взрослыми, а парни, скорее всего, давно переехали из родительского гнезда в другое место и живут отдельно. Я боялась попасть в тот самый мизерный процент случайности, когда встреча станет неизбежной.
Столкнуться с прошлым лицом к лицу так конкретно пока готова не была.
Ключ провернулся туго и с неприятным звуком, но замок приветственно щелкнул, открываясь. А я в очередной раз про себя порадовалась тому, что не выбросила ключи тогда, когда решительно избавлялась от всего, что могло меня связывать с прошлым. И тут же глубоко вздохнула, медленно открывая дверь и делая шаг в квартиру.
На меня тут же пахнуло затхлостью и тем самым запахом, что сводил меня с ума последние годы жизни здесь. Въевшийся перегар, сигаретный дым, что-то несвежее… для меня до сих пор так пахла грязь. Не та, что прилипает к ботинкам на улице, а другая – та, что в душе.
Задумчиво прошлась по комнатам, отмечая беспорядок и толстый слой пыли. Прожженные сигаретами обивки и замызганные потрепанные шторы. В моей комнате все было перевернуто вверх дном, всюду валялся мусор и хлам. Словно я никогда тут не жила. Или кто-то очень хотел забыть об этом.
Работы предстояло много.
Эта квартира и была, по сути, той самой причиной, по которой мне пришлось вернуться. Тогда, шесть лет назад, в полиции целиком и полностью поверили моим словам и плотно взялись за разработку Валерия. В свете того, что у него за спиной уже было два срока за грабежи, один из которых с разбоем, ничего хорошего от него не ждали. Как оказалось – не зря.
Валерий вместе с подельниками орудовал в области, нападая на прилично выглядящих людей, выходящих из электричек, магазинов, банков. Следили за ними, поджидая, пока вокруг не окажется свидетелей, а затем грабили, угрожая сначала ножом, а затем и где-то раздобытым пистолетом. Не гнушались ключами от квартир, вынося и оттуда ценности. Брали в основном драгоценности и деньги – с техникой они бы привлекли ненужной внимание, да и реализация затруднялась в разы. А затем уезжали в наш город на той же электричке или рейсовом автобусе, легко заметая все следы.
Их было трое – все из одной тюрьмы, сдружившиеся на последней отсидке и вышедшие практически в одно время. Та база отдыха, о котором с такой гордостью рассказывала мать, была лишь прикрытием. На самом деле там просто было удобно снять отдельный домик и без лишних глаз встречаться с покупателями на ворованное. А так как промышляли они таким образом около полугода, можно легко представить размеры «дохода»…
Все это я узнала на суде, на котором мне пришлось присутствовать, как свидетелю. Для этого мне пришлось вернуться через четыре месяца после отъезда, несмотря на учебу – отлично закрытая сессия сослужила прекрасную службу, позволив без проблем перевестись в медицинский институт в городе Татьяны. Тогда я два дня жила у Леси, стараясь не выходить на улицу без крайней на то нужды. А после снова уехала – думала, что на этот раз навсегда.
Но получилось только на шесть лет.
Мать тоже посадили, хотя я была уверена, что этого не случится. Но оказалось, она прекрасно знала о том, как и чем «зарабатывает» ее любовник. И даже с удовольствием участвовала, выполняя мелкие поручения – складывала деньги на счет в банке, снимала те самые домики и так далее. Собственное благополучие с лихвой перевесило остатки совести…
Валерию дали двенадцать лет – по совокупности всего, плюс признали организатором. Не зря мне показались странными «ржавые» следы на тех украшениях в коробке – одну из пострадавших они пырнули ножом в живот, слишком уж она сопротивлялась. Девушка выжила, но реабилитация предстояла нешуточная, и это не говоря о моральной травме. Подельникам досталось чуть меньше – по десятке на брата. А маме, можно сказать, повезло – всего пять лет колонии.
Сожалела ли я о том, что сделала? Да, конечно. В какой-то мере. Несмотря ни на что, осознавать себя виноватой в том, что посадила собственную мать, было не слишком приятно. Но здравый смысл раз за разом осаживал мою совесть, напоминая о том, что взрослые люди сами выбирают свой путь. И моя мать – далеко не жертва и прекрасно осознавала, что творит и зачем. Поэтому самой себе я не врала – если бы передо мной вновь встал выбор, идти в полицию или нет, поступила бы точно так же.
Тогда, увидев на суде, она в ярости прокляла меня. Сказала, что больше у нее нет дочери. И чтобы я никогда не появлялась больше в ее жизни.
Что ж… так и случилось. Только причина оказалась совсем другой – она умерла, так и не дождавшись освобождения. На зоне ее поведение оставляло желать лучшего – конфликты, драки, попытка побега. За последнюю ей добавили срок еще на два года. А почти полгода назад ее зарезали в очередной драке невесть откуда появившееся заточкой…
Меня нашли спустя месяц – через документы о переводе. Я выслушала новости спокойно, даже отстраненно. А потом, придя домой, долго лежала и смотрела в потолок, пытаясь осознать услышанное. Но слез не было. Только сожаление о загубленной судьбе в общем-то довольно молодой женщины.
И теперь мне предстояло вступить в наследство – глупо было терять квартиру, половина которой и так принадлежала мне. И даже более чем внушительные долги за коммуналку не пугали – работа приносила очень хороший доход, чтобы успеть поднакопить без каких-либо сложностей. Да и свое жилье купить рядом с теткой совсем не помешало бы – меня никто не гнал, ни в коем случае. Но у них скоро будет малыш, а я… а я просто не хотела мешать.
Поэтому приехала почти за месяц до оформления документов у нотариуса, чтобы привести квартиру в порядок и сделать косметический ремонт. А сразу после формальностей – выставить ее на продажу. И очень надеялась, что это не займет больше двух-трех месяцев. Даже, если придется чуть снизить цену.
И теперь у меня было целых два дня для того, чтобы разгрести накопившийся мусор. В понедельник меня уже ждали на новой работе. И я до сих пор не знала, как я к этому отношусь…
Получилось, в общем-то, почти случайно. Я уже полтора года работала в обычной поликлинике, подрабатывая в частной клинике и иногда – дежурствами в областной больнице. Но, если с последними вопросов не возникало по поводу моей долгой отлучки, то с основным местом работы надо было что-то решать. Поэтому, недолго думая, я написала два заявления – на увольнение и на бессрочный отпуск, и пошла к начмеду за советом. Наш начмед, Виталий Григорьевич, был прекрасным человеком и специалистом, больше двадцати лет отработавшим обычным врачом. А в последние годы его пригласили преподавать на кафедру, где мы с ним и познакомились. После выпуска из интернатуры, он позвал меня к себе, а я с удовольствием согласилась.
И теперь, внимательно меня выслушав, он порвал заявление на увольнение и взял в руки телефон. Оказалось, что главврач больницы в моем городе его хороший знакомый. С временным трудоустройством проблем не возникло.
Кроме одной.
Но это мелочь. И я очень надеялась, что она не обойдется мне слишком дорого…
Глава 2
Время пролетело незаметно. За эти пару дней я успела много и немного одновременно. Пришлось нанять двух грузчиков – сама бы все это выносила еще месяц. На свалку отправилось пакетов двадцать обычного мусора, четыре коробки с банками и бутылками, изгрызенный молью и временем ковер, куча хлама с антресолей, пар пятнадцать старой стоптанной обуви, дышащий на ладан шкаф, разваливающийся стол, два разломанных табурета и многое другое. Даже удивительно, как все это умудрилось поместиться в небольшую двухкомнатную квартиру!
После выноса всего ненужного пришлось заняться «нужным». Я драила каждый сантиметр, проклиная всех и вся. Дверцы шкафчиков, плита со всех сторон, холодильник изнутри и снаружи, посуда, полки, стены, кафель в ванной и кухне – все требовалось не просто отмыть, а еще и отчистить порошком и металлической губкой. Иногда приходилось брать в руки нож – по-другому многолетняя грязь отшкрябываться категорически отказывалась.
В итоге, я устала, как толпа бурлаков на пресловутой Волге, но осилила едва ли треть от запланированного. Получилось привести в порядок кухню и санузел с прихожей. Комнаты все еще ожидали своего часа, и это только мытье! А в перспективе маячил ремонт…
Кошмар!
Мышцы болели, как неродные. Я со стоном скатилась с кровати под писк будильника, с трудом заставляя работать конечности. Завтракать не хотелось, поэтому, кряхтя, забралась под душ, врубив воду погорячее. И через двадцать минут жизнь начала казаться вполне терпимой.
Порывшись в сумке, которую до сих пор не успела нормально распаковать, я выудила оттуда небольшую сумочку с косметикой. Прошло то время, когда меня мало волновал внешний вид, а толстовка с джинсами считались более чем приличной одеждой. Таня долго учила ухаживать за собой, прививала мне вкус и умение «подать» себя. Впрочем, она никогда не заставляла, но мне и самой вскоре это понравилось. Наверное, это стало еще одним шагом на пути кардинальных изменений в собственной жизни…
Вместо тональника – совсем немного крем-пудры. Мягко подчеркиваю контуры глаз темно-серым карандашом, накладываю тени на верхние веки – светло-бежевые ближе к переносице и темно-шоколадные – к наружным уголкам. Тушь тоже предпочитаю коричневую – так естественнее. Минимум пудры, совсем каплю румян – и я удовлетворенно оглядываю собственное отражение в карманном зеркальце.
С одеждой не заморачиваюсь – приготовила еще накануне. Молочного цвета юбка-карандаш, красиво облегающая бедра до колен, и оттенка молочного шоколада пушистый пуловер со спущенными плечами. Вроде и скромно и соблазнительно одновременно, прям то, что надо для сегодняшнего дня.
Белый, идеально отглаженный халат складываю в плотный красочный пакет и, обув замшевые черные туфли на шпильке, выхожу из квартиры.
Как добираюсь до работы – не помню. Больница находится совсем недалеко по меркам большого города – едва ли в двух кварталах от дома. Поэтому даже не подумала воспользоваться общественным транспортом, без особых усилий преодолев весь путь на каблуках. В голове сотни мыслей, от волнения слегка подташнивает, но я упорно пытаюсь взять себя в руки. И бодрящий воздух раннего утра вкупе с быстрой ходьбой позволяют сделать это задолго до того, как я вхожу в распахнутые ворота лечебного учреждения.
Я здесь была всего один раз, на первом курсе – тогда Леська загремела в хирургию на скорой с аппендицитом. И целую неделю мы с Пашкой ходили к ней, развлекая и соблазняя запрещенными вкусняшками. Самих вкусностей, само собой, не приносили, но язык на то и без костей, чтобы издеваться…
Пашка…
И тут же категорично и резко махнула головой, едва не потеряв равновесие. Не хочу о нем думать.
Не хочу и не могу.
Да, не простила. Но кто скажет, что не имею на это права?
Зашла в холл первого этажа уверенно и спокойно. Не раздеваясь, протопала дальше, к лестнице, коротко объяснив подозрительному охраннику, что с этого дня здесь работаю. Без видимых усилий поднялась на четвертый этаж – никогда не любила маленькие пассажирские лифты, да и физическая нагрузка лишней не бывает. Хотя в свете последних дней это утверждение виделось слегка спорным…
Слегка помявшись в просторной приемной в строгих черно-белых тонах, я тихо постучалась в кабинет с нужной табличкой. И тут же услышала приглашение входить.
– Здравствуйте, Виталий Александрович, – поприветствовала привлекательного мужчину, который, несмотря на возраст явно за пятьдесят, все еще очень хорошо выглядел. А седина на висках, заметно разбавившая темную густую шевелюру, только придавала дополнительный шарм.
– Доброе утро, Анастасия Аркадьевна! – Мужчина споро встал с удобного офисного кресла и поспешил мне навстречу. – Очень рад вас видеть, ждал с нетерпением. Ну, как настроение? В отделении уже были?
– Да нет еще, сразу к вам решила, – смущение быстро отступило под обаянием мужчины, являющегося начмедом данного учреждения и, теперь, моим непосредственным начальником.
– И правильно, – удовлетворенно кивнул он и сделал приглашающий жест рукой, – располагайтесь пока здесь тогда. Раздевайтесь, а потом пойдем знакомиться с коллективом. По понедельникам у нас как раз планерка врачебная проходит, одним махом вас всем и представлю.
Я вздрогнула. От перспективы стоять под прицелом полусотни пар глаз по коже продрал озноб – излишнее внимание с детства на дух не выносила.
– А может потом? – Несмело начала я, аккуратно складывая легкий плащ на предложенный диван. – На следующей неделе? Поработаю пока, привыкну…
– Не переживайте, Анастасия Аркадьевна, – рассмеялся мужчина, но так добродушно, что обидеться даже мысли не возникло, – у нас народ хороший, дружный. И точно никто не кусается. Поверьте, вам самой так проще будет, не придется каждому объяснять кто вы и зачем.
Я молча кивнула, соглашаясь. Здравый смысл в этом был. Вот только…
А, собственно, какая разница? Днем раньше, днем позже. Уж лучше раньше, чем мучиться неизвестностью.
И я с готовностью проследовала за начальством на выход.
Шли мы недолго – зал для конференций располагался на этом же этаже, только дальше по коридору. Поэтому времени для того, чтобы накрутить себя и окончательно разнервничаться, не хватило. Я с готовностью шагнула в огромное помещение, уже наполненное людьми. На первый взгляд тут было минимум сотни две народу, хотя по факту едва ли больше пятидесяти – семидесяти. Мужчины, женщины, халаты, разноцветные медицинские костюмы – в глазах тут же зарябило.
Но времени на разглядывание мне не дали – Валерий Александрович пригласил меня присесть. Но не туда, где сидели все врачи, а рядом с собой – за широкий стол, который выполнял роль своеобразной трибуны.
Секунда – и в помещении стало тихо. Приветствие, легкая шутка, незамысловатые новости – обычная планерка, как и десятки в моей жизни до этого. Я смотрела на начмеда, на главную медсестру – дородную женщину с толстой косой на голове, которая сидела по другую руку от него, на бархатную скатерть на столе… В общем, куда угодно, только не в зал.
Потому что я точно знала, кого увижу. И для меня это не сюрприз, вовсе нет. В тот же вечер, когда узнала про то, что меня тут ждут на работу, я залезла на сайт больницы. И целых два дня ходила сама не своя, пытаясь придумать, что делать дальше. Едва не отказавшись от щедрого предложения…
Но успокоившись и хорошенько все обдумав, пришла к выводу, что это глупо. Прошло очень много времени. Мы другие. Мир другой. Да и вряд ли он обо мне вспоминал все это время – я рассчиталась тогда сполна и за все. В том числе, авансом, за то, чтобы в будущем не испытывать проблем с нежелательным вниманием определенных лиц.
Задумавшись, едва не пропустила свой выход. Очнулась на звуке собственного имени, еле заметно дернувшись от неожиданности.
– Уважаемые коллеги! Позвольте вам представить нашего нового врача ультразвуковой диагностики, Анастасию Аркадьевну. Это очень перспективный специалист с обширной практикой, несмотря на довольно молодой возраст. Прошу любить, жаловать и всячески помогать войти в курс наших дел.
Вот он, тот самый момент. Тот, которого я ждала с ужасом и предвкушением одновременно. Тот, от которого рук и ног почти не чувствую, а на лице застыла маска из натянутой улыбки и показного спокойствия. Тот, который окончательно сотрет грань между прошлым и настоящим…
Два удара сердца. Ровно столько мне нужно, чтобы встать и посмотреть на присутствующих. Один взгляд на всех разом и никого в отдельности. Всего один…
И я тут же встречаюсь с ошеломленными до полного шока темными, знакомыми до мельчайших оттенков радужки, глазами…
Он изменился. Даже слишком. Стал шире в плечах, мужественнее, взрослее как-то. Он был очень похож на того парня, чей образ отложился у меня в памяти до мельчайших подробностей, и разительно от него отличался одновременно. Лицо приобрело какую-то жесткость, обозначившуюся заметными морщинками на лбу и в уголках губ. Отросшая щетина уже начинала претендовать на полноценные усы и бороду, а шрама, наискось пересекающего левую бровь ближе к переносице, шесть лет назад не было.
Интересно, что случилось?
Нет, неинтересно!
Одернула себя резко и жестко, тут же переводя взгляд. Изображая умеренный интерес к рассматриванию уже моих коллег, словно и не было этих двух секунд «узнавания». И ничего не видя, кроме намертво отпечатавшихся в памяти расширенных от крайнего изумления глаз, когда-то бывших родными…
Планерка закончилась, как ни странно, быстро, добавив в копилку симпатии к больнице и руководству еще один большой плюс. Я искренне ненавидела бессмысленную трату времени – а иначе назвать часы высиживаниях на всяких собраниях, особенно в рабочее время, не могла. Тебя ждут пациенты, истории, куча разнообразной работы, а ты в этот момент отсиживаешь пятую точку на неудобном стуле, засыпая от очередного малоинформативного лично для тебя доклада о дефиците бумаги и бланков, проблемах с закупкой вакцин из-за неправильно проведенных торгов или о том, как решить многолетний кадровый дефицит в условиях отдельно взятого лечебного учреждения. И бог с ним, если только один раз! Так нет же, из раза в раз, каждую неделю одно и то же мучение, хотя было бы куда больше пользы, если бы всех просто отпустили работать! Моё, теперь уже бывшее на какое-то время место работы имело этот небольшой, но весьма неприятный недостаток.
Впрочем, идеал недостижим.
Провожаемая любопытными взглядами, я покинула помещение одной из первых – надо было быстро забрать одежду, чтобы не отвлекать начальство дольше необходимого. А затем, тепло распрощавшись с Виталием Александровичем, я отправилась на второй этаж – отделение ультразвуковой диагностики располагалось именно там…
Что ж, следовало признать, что все прошло лучше, чем я ожидала. Никто не бросился на меня с криками, не преследовал, не обвинял. Да и коллеги с начальством оказались весьма приятными людьми – заведующий отделением УЗИ, Степан Тарасович, тоже встретил меня приветливо, с энтузиазмом рассказав об основных особенностях работы и даже проводив до моего кабинета. Полный мужчина, возраста «слегка за пятьдесят», занимал свою должность уже лет десять, и мог похвастаться идеально круглой лысиной, золотыми зубами, удивительной подвижностью для своей комплекции и нереальной харизмой, привлекающей абсолютно всех вокруг. Даже я не устояла – поддалась, заразилась прекрасным настроением, и даже искренне посмеялась над шутками, которыми мужчина сыпал едва ли не каждую минуту.
И теперь, когда меня тактично оставили в кабинете одну, смотрела на происходящее совсем под другим углом.
Навыдумывала сама себе страхов и проблем, а по факту – все ведь складывалось довольно неплохо. Понятно, что будут не только положительные моменты, но… атмосфера в больнице приятная, работа знакомая, квартиру приводить в порядок начала, с нотариусом уже связалась – он ждал меня ровно через неделю. Так что грустить точно повода не имелось.
Кабинет оказался не очень просторным, но весьма уютным – небольшой шкаф для одежды справа, там же стол со старым, но удобным стулом. Настольная лампа, полка над столом для бумаг и папок, дальше, за шторкой, кушетка для пациентов, аппарат УЗИ, еще один стол с компьютером. Удивила еще одна шторка, только слева. Я с любопытством заглянула за нее и улыбнулась еще шире – там стоял небольшой диванчик с мягкими подушками-подлокотниками и деревянный столик с чайником и графином с водой. То, что надо для ночного дежурства.
Аппарат УЗИ был знакомой модели – на таком уже работала, знала особенности, так что сложностей не предвиделось. И я окончательно расслабилась.
Убрав вещи и сумочку, огляделась внимательнее. И со вздохом отправилась на поиск тряпки – она оказалось под раковиной, слева от входа. В кабинете, судя по всему, давно никто не работал.
И не убирался…
– Ой, тук-тук, а можно к вам? – я почти закончила вытирать пыль, когда дверь распахнулась после короткого стука, явив в проеме улыбающуюся полноватую молодую женщину. Я удивленно, но без недовольства выглянула из-за левой шторки.
– Анастасия Аркадьевна, давайте знакомиться? – не знаю, была ли она так рада видеть именно меня, или в принципе по жизни шла бодрым оптимистом, но мои губы машинально растянулись в улыбке. – Я – Тамара Анатольевна, теперь, слава богу, не единственный врач в этом отделении! Само собой, кроме заведующего нашего, но с этими бумажками и отчетами у него на пациентов совсем мало времени остается. Еще дежуранты приходят с поликлиники, но это тоже совсем не то! Даже поговорить и посоветоваться порой не с кем, представляете?
Я представляла. И ужасалась вместе с новой знакомой, не в силах сопротивляться эмоциональной ауре женщины. Напрочь позабыв о тряпке, которая спустя полминуты просто упала на пол из-за случайно разжавшихся пальцев, привлекая к себе внимание.
– Ой, что это я, – спохватилась, направившись к раковине и, одновременно делая приглашающий жест в сторону диванчика, – проходите, Тамара Анатольевна, располагайтесь. С удовольствием предложила бы вам чаю, но пока не обжилась еще…
– Да ерунда, – отмахнулась коллега, – тем более, что внизу у нас есть отличный буфет! И, кстати, давайте на «ты» и «Тома», а то чувствую себя кошелкой на пороге пенсии.
Мы рассмеялись, а я, вымыв руки, повернулась к Томе, которая продолжала стоять около двери, так и не закрыв ее полностью. Но сказать ей ничего не успела.
– О, наконец-то, – одновременно со словами гостьи в кабинете стало на одного человека больше.
– Всем доброе утро! – пробасил внушительный мужчина, аккуратно протискиваясь мимо Томы.
– Анастасия Аркадьевна, знакомьтесь, – тут же откликнулась моя новая знакомая, по-хулигански боднув мужчину плечом, – это мой муж, Сергей Иванович. Он заведует общей хирургией, и, несмотря на комплекцию и грозный вид, просто душка!
«Душка» ворчливо засопел, но взгляд, брошенный на супругу был таким нежным, что мне стало чуточку неловко.
– Будем дружить, Анастасия Аркадьевна? – на его фоне Тома смотрелась почти миниатюрно, а я – так и вовсе маленьким ребенком. Сергей Иванович возвышался надо мной сантиметров на тридцать точно, а уж в объеме… но улыбка была настолько озорной, удивительно преображая бородатое лицо, что я с удовольствием протянула в ответ руку.
– С удовольствием, Сергей Иванович, – мою конечность пожали удивительно бережно, ухмыльнувшись совсем уж по-мальчишески, – только очень прошу – просто Настя.
Посмотрела в этот момент и на Тому, предлагая неформальное общение им обоим.
