Текст книги "Бывшая. Моя. Настоящая (СИ)"
Автор книги: Алиса Ковалевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 7
Кира готовилась к выполнению трюка, глядя как группа мужчин устанавливает последние декорации, выставляет свет и проверяет надежность всех конструкций. Рука, как обычно, потянулась к кулончику, и Кира стала перекатывать его в пальцах. Раньше от него исходила невидимая сила, которая внушала ей чувство защищенности, а теперь, она зажимала в ладони сердечко, но той энергии, что она ощущала раньше, почему-то не было.
– Золотова, у тебя сейчас сцена, – подошел к ней постановщик трюков Валера. – Сними эту побрякушку! Ты же знаешь правила.
– Мне не мешает, – попыталась отмахнуться она от надоедливого мужика. – Мне итак неплохо.
– Слушай, сегодня на площадке начальство, так что давай без твоих закидонов, хорошо? – немного тише проговорил ее собеседник. – Давай снимай.
– Валер, ну никто не увидит под одеждой, – все еще сопротивлялась Кира, но Валера был непоколебим:
– Золотова, хватит препираться! Снимай! – рявкнул он, и ей пришлось подчиниться. Нехотя расстегнув цепочку, она сняла кулон и демонстративно положила его в карман.
Валера, кивнув, пошел дальше по своим делам, а его место сразу же занял Петров, провожающий постановщика трюков недовольным взглядом карих глаз.
– Что ему от тебя надо было? – обращаясь к Кире, спросил он.
– Кулончик попросил снять, – буркнула она, обиженная на такую несправедливость.
– Блин, надо валить отсюда: денег нихрена не платят, требования тупые ставят… Тебе вон опять вместо защитного костюма выдали какие-то дурацкие налокотники и наколенники, – хмуро осмотрел ее Стёпа.
– Да ладно тебе, Дим, – махнула рукой Золотова.
– Какой я тебе Дима?! – мгновенно взорвался Петров. – Твою мать, Кир, мы уже месяц вместе, а ты меня через раз то в постели, то просто так Димой называешь.
– Ну извини, – потупила она взор. – Я не специально… просто так получается.
– Получается, – недовольно хмыкнул Стёпа. – А ты сделай так, чтобы не получалось. Следи за своим язычком!
– Сердцу не прикажешь! – тоже начала заводиться она. – Я же не виновата, что до сих пор его люблю!
– Ну и оставалась бы со своим Димой, если так его любишь, – пробормотал Степан, возвращаясь на свое рабочее место.
– Давай я сама решу, с кем мне оставаться, а с кем расставаться, окей? – выкрикнула уже ему в спину Кира. – А если тебе что-то не нравится, то я тебя не держу! – оставила она за собой последнее слово и пошла готовиться к съемкам.
Перед самой сценой, когда Кира уже садилась в BMW, на которой ей, собственно и предстояло совершить трюк, она, воровато оглянувшись, достала из кармана кулончик и быстро надела его на шею, спрятав украшение под одеждой.
После команды «Мотор!» она завела машину и резко двинулась с места, готовясь к маневру. Как всегда, нажав на педаль газа, она ощутила выброс адреналина в кровь. Чувство опасности и риска, которое она так любила, захлестнуло ее с головой. В глазах загорелся огонек, и она самодовольно приподняла уголки губ, понимая, что находится в своей стихии. В предвкушении еще более острых ощущений, она глубоко вдохнула и посильнее сжала руль, втапливая педаль газа до упора. По телу пробежала волна мурашек, и в следующую секунду Кира уже распахнула дверь, чтобы совершить прыжок.
В тот же миг на площадке прогремел взрыв, но это никого не удивило, так как это было запланировано по сценарию. Однако уже через мгновение стало ясно, что все пошло не так, как предполагалось. Кира душераздирающе кричала, катаясь по земле, объятая пламенем. Поняв, что на площадке произошел несчастный случай, несколько человек, находящихся ближе всего, ринулось к месту катастрофы. Один из операторов снял с себя рубашку и, набросив ее на горящую девушку, принялся сбивать пламя. Еще через миг его примеру последовали и другие работники съемочной площадки.
Кира громко плакала от боли и страха, практически не понимая, что с ней происходит. Вокруг все кричали, суетились, кто-то пытался до нее достучаться, но от всего этого ее лишь еще больше охватывал ужас.
Когда огонь удалось сбить, Петров, уже подбежавший к месту происшествия, склонился над Кирой и попытался перевернуть её, но она, не осознавая, что ей хотят помочь, начала отчаянно брыкаться и вырываться из его рук.
– Надо ее водой холодной облить, – посоветовал один из звукачей, с опаской глядя на обожженную спину Киры, к которой прилипли куски обгоревшей ткани.
– Я тебя сейчас так оболью! – рявкнул Степан, кое-как все же сумев перевернуть Золотову. – Вызови лучше скорую, умник! А вы, – обратился он к коллегам, – принесите чистую простынь или хотя бы какое-нибудь покрывало! А еще ножницы и воды подсоленной побольше! Кира, тише, успокойся, – зашептал Стёпа, подхватывая Золотову на руки. Оставаться на месте аварии было опасно как минимум по двум причинам: первая – это все еще горящая машина, которая, не дай бог, могла еще раз взорваться, а вторая – абсолютное отсутствие хоть каких-то условий для оказания первой помощи. – Подожди чуток, шпана… Сейчас все будет нормально.
– Дим…
– Кир, я не Дима, я Стёпа, – ответил он, понимая, что его негодование в данный момент совершенно не важно и неуместно.
– Позвони Диме, пожалуйста… Пусть он приедет... – хныкала Кира у него на руках.
– Успокойся, Кира… Потерпи, сейчас врачи приедут, тебе станет полегче, – подходя к ближайшему трейлеру, произнес Петров.
– Пожалуйста, мне нужен Дима…
Больше Степан ничего не говорил и никак не реагировал на ее просьбы позвонить Молотову. Периодически эти мольбы прерывались громкими всхлипами, когда Кире становилось особенно больно. В душе Степану, конечно, было неприятно, что именно он рядом, что он в данный момент помогает Кире, а зовет она по-прежнему своего бывшего, но и бросить ее на полпути он тоже не мог. Однако, добравшись до первого же дивана, Стёпа положил Золотову, оставив ее на попечение других членов съемочной бригады, а сам вышел из вагончика и нервно закурил, стараясь не обращать внимания на громкие стоны и крики.
Немного остыв, Стёпа понял, что сейчас здравый рассудок должен брать верх над эмоциями. Затушив сигарету, он вернулся в трейлер, где все суетились над Кирой. К этому же времени подоспели и те, кого Степан посылал за покрывалом, ножницами и водой. Не обращая внимания на Кирины сопротивление и крики, заключающиеся во все тех же просьбах позвонить Дмитрию, Петров стал осторожно раздевать её… вернее, фактически разрезать остатки одежды, потому что на многих участках ткань просто прилипла к коже. Кира пыталась отбиваться и лягаться, но пара технарей мгновенно пресекли ее попытки вырваться, делая все возможное для того, чтобы облегчить задачу Степану, и, в то же время, осознавая, что Золотова сейчас находится в состоянии шока, и ее действия вызваны ничем иным как случившимся.
– Не трогай меня! И не прикасайся ко мне больше никогда! – несмотря на боль, Кира пыталась отталкивать всех, кто до нее дотрагивался. – Позвоните Диме, пожалуйста…
И так продолжалось около получаса, пока к ним не приехала скорая. Петров старался не реагировать на эти ее заявления. До приезда врачей он освободил Золотову от большей части одежды, завернул ее в покрывало и вливал в неё столь необходимый ей раствор воды с солью. Приехавшие врачи сразу же переложили Киру на носилки и повезли ее к машине, предварительно сделав укол обезболивающего.
– Можно я с ней поеду? – подбежал Степан к ближайшему врачу, но вместо него на вопрос ответила сама Кира:
– Не надо со мной никуда ехать! Я тебя видеть не хочу! Вообще ко мне не приближайся! – кричала она, безумным взглядом смотря на ошарашенного Стёпу. – Я хотела с тобой Диму забыть, но… Но ничего не получилось. Не хочу так. Не хочу… – добила она его, не отдавая отчета своим словам.
Петров как вкопанный остановился на месте, уже не слыша слов врача, что ему лучше, наверное, не ехать с ними. Внимательно наблюдал за тем, как каталку подвозят к машине, как двери закрываются, и автомобиль трогается с места. Развернувшись, Стёпа пошел обратно на площадку, сжимая кулаки и стискивая зубы. В крови бурлила досада, негодование, ярость. Использовала его… А он ведь действительно хотел быть с ней. Но теперь…
Этим же вечером, вернувшись со съемок, Степан создал левую страничку на имя несуществующего человека в одной известной социальной сети. Единственное, чем эта страничка могла заинтересовать кого-либо, был видеофайл, который Стёпа уже давно перекачал у Лешего. Дмитрия в друзьях у Золотовой найти было несложно… Отправив ему запись.
«Подумай сто раз, прежде чем помогать этой шалаве», – уверенный в том, что Кире все же удастся как-то сообщить Молотову о произошедшем с ней несчастье, написал Дмитрию Степан и с чувством полного удовлетворения выключил компьютер.
Глава 8
Дмитрий напряженно вчитывался в текст документов, но его сосредоточенность была варварски нарушена телефонным звонком. Нахмурившись, Молотов взглянул на дисплей, но номер был ему неизвестен.
– Да, – деловым тоном ответил Дмитрий. – Слушаю Вас.
– Здравствуйте. Дмитрий? – ответил ему приятный женский голос.
– Да. С кем имею честь? – поняв, что звонящая явно не из среды его деловых партнеров, поинтересовался он.
– Вам знакома Золотова Кира? – проигнорировав его вопрос, спросила женщина на том конце провода.
– Нет, – довольно грубо ответил Молотов, не размышляя ни секунды. – Я такую не знаю, – еще раз твердо сказал он и положил трубку, не желая ни слова слушать о своей бывшей.
Он всегда ревновал Киру, но думал, что эти подозрения беспочвенны, а большое число знакомых среди противоположного пола при ее работе – это нормально. Но после того, как вчера посмотрел видео, пришедшее ему от анонимного пользователя, Молотов понял, что даже самые его серьезные подозрения были ничем по сравнению с реальностью. Кроме того, на просторах интернета Дмитрий выискал еще несколько подобных видео с участием Киры, датированных именно тем периодом, когда они были вместе. А ведь он так любил ее, баловал, практически ни в чем не отказывал этой стерве, и даже подумать не мог, что она способна на такое предательство. Кроме того, Дима накрутил себя домыслами о том, что осталось за кадром, ведь запись обрывалась на моменте, где Кира целовалась с тем самым мужиком, который ждал ее у подъезда.
Любви не осталось, лишь презрение.
Тем не менее после таинственного звонка Молотовым овладело непонятное чувство тревоги, которое мешало ему сконцентрироваться на документах. С полчаса он пытался заставить себя не думать о том, что все же могло произойти, но в конечном итоге понял, что проще разузнать, в чем дело, нежели мучить себя догадками. Перешагнув через свою гордыню, он перезвонил на тот номер, с которого поступил звонок, и через несколько секунд ему ответил тот же женский голос.
– Здравствуйте еще раз. Это Молотов Дмитрий, – сухо произнес Дима. – Вы мне звонили по поводу Золотовой.
– По поводу Золотовой Киры? – уточнила женщина.
– Именно, – немного напрягся он. – Так что там случилось?
– Произошел несчастный случай. Кира находится в больнице, – безэмоционально ответила ему собеседница.
– Что конкретно случилось? – нервно покручивая пальцами ручку, спросил Дмитрий.
– Вчера Киру доставили в реанимационное отделение нашей больницы с ожогами сорока процентов поверхности тела, – сообщила женщина.
– И как она? – через несколько секунд спросил Дима. Несмотря на обиду и злость, сердце предательски екнуло в груди.
– Состояние тяжелое, но стабильное. У нее шок, но она находится в сознании.
– А от меня Вы чего хотите? – немного взяв себя в руки, спросил Молотов, действительно не понимая, чем он может помочь в данной ситуации.
– Кира не хочет видеть никого кроме Вас. Она очень просила Вам позвонить, чтобы Вы приехали, – пояснила собеседница и замолчала, ожидая ответа. В тот же момент телефон Димы издал сигнал, оповещая о звонке по второй линии.
– Давайте номер больницы, – схватил он первый же попавшийся лист бумаги. – И передайте ей, что я ничего не обещаю.
До позднего вечера Молотов был занят делами, поэтому мысли о бывшей хоть и посещали его, но он старательно отгонял их, потому что времени на подобные размышления совершенно не было. Зато ночью, лежа в постели, где они с Кирой так часто занимались сексом, даря друг другу тепло и нежность, Молотов все не мог заснуть, несмотря на сильную усталость. Он не хотел признаваться, но чувство страха за Киру было вполне ощутимым. Хотя смысла накручивать себя тоже не было, потому что в ближайшие два дня он точно не сможет навестить ее – у него намечена поездка в Питер по делам фирмы, и менять свои планы ради той, которая его ни во что не ставила и, как оказалось, постоянно предавала, он не собирался.
Два дня прошли в заботах, делах и суматохе. У Молотова не было времени даже на то, чтобы сходить пообедать с Ольгой, которая ездила с ним в Северную столицу. Зато эта поездка принесла свои плоды в виде нескольких подписанных контактов о сотрудничестве и завязавшихся полезных знакомств. Круглова, впрочем, тоже не сидела без дела и помогала ему во время переговоров и заключении деловых соглашений, за что Молотов был ей очень благодарен, каждый раз удивляясь тому, насколько умна, тактична и образованна эта девушка. Дмитрий сравнивал Ольгу с Кирой и понимал, что его бывшая никогда не сможет достичь уровня Кругловой. Видимо, шарм его теперешней спутницы был заложен от природы, тогда как Золотова просто брала своей молодостью и дерзостью.
На следующий день после приезда в Москву Молотов возвращался с очередной деловой встречи. Внезапно понял, что находится совсем недалеко от той больницы, где сейчас лежит Кира. В нем снова стали бороться два чувства: злость и желание проведать Киру, и он решил, хотя бы из уважения к тому, что между ними было, навестить ее.
В регистратуре Дмитрий узнал, что Золотову Киру перевели из реанимации в хирургическое отделение. От сердца отлегло при осознании того, что ей стало лучше. Выведав номер палаты, он направился к Кире.
Открыв дверь палаты, он с удивлением отметил, что там всего две кровати, одна из которых была свободна, а на второй… А на второй лежала Кира, перевязанная и опутанная трубками.
– Кира? – неуверенно спросил Молотов, сделав шаг по направлению к койке. Золотова приоткрыла глаза и посмотрела на него пустым взглядом. – Кира, это ты? – Дмитрий задал очередной глупый вопрос, все еще находясь в состоянии шока.
– Дима, ты все-таки пришел, – негромко произнесла Кира, уже более или менее сфокусировав взгляд на Диме.
– Ну, как видишь, – осматривая стены палаты, ответил он. Старался не смотреть на ее, потому что не мог вынести её вида, сердце неприятно щемило. – Ну и как тебя так угораздило? – подходя чуть ближе поинтересовался Молотов.
– Почему ты так долго? – проигнорировала его вопрос Кира. – Я тебя очень ждала… Думала, что ты уже не придешь.
– А ты не подумала, что у меня дел было много? – немного повысил голос Дима. – И если честно, Кир, я вообще не хотел приходить…
– Я все понимаю, Дим. – Кира же наоборот стала говорить еще тише. – Просто мне больше не у кого попросить помощи.
Только сейчас он нашел в себе силы посмотреть на неё и получше разглядеть. Золотова лежала на животе и была неестественно бледна. Легкая простыня покрывала ее тело, и лишь по отдельно наложенным повязкам Дима мог догадаться, что досталось ей сильно. На чуть осунувшемся лице выделялись лихорадочно блестящие глаза, а из носа выходили две тоненькие трубочки, теряющиеся за ушами Киры и соединяющиеся под ее подбородком. На лбу и скуле виднелись ссадины, сильно бросающиеся в глаза на фоне светлой кожи. Еще одна трубочка шла от ключицы – присмотревшись, Молотов понял, что это катетер.
– А я чем тебе могу помочь? – спросил он, взяв себя в руки и снова придав своему голосу спокойную интонацию. – Мужик твой где?
– Не знаю. Видимо, я ему такая не нужна, – лицо Киры стало еще более грустным.
– А мне, значит, нужна, – хмыкнул Дмитрий.
– Ладно, Дим, я все поняла. Прости, что отвлекла тебя от дел, – бесцветным голосом произнесла Кира и закрыла глаза. Подрагивающие ресницы и дыхание, которое стало совсем тяжелым, полностью выдали Золотову – Дима понял, что она силится не заплакать.
– Давай я матери твоей позвоню, – предложил он, не решаясь уйти.
– Не вздумай! – мгновенно среагировала она, открыв глаза. – Я не хочу, чтобы она знала! У нее и без меня сейчас проблем полно: Стас школу только закончил, в институт поступать будет, младший заболел… Не хватало ей только моих проблем. Она меня итак непутевой считает.
– Ты же им деньгами помогаешь. Почему они не могут помочь тебе? – спросил Молотов, чуть склонив голову набок.
– Дим, моя мать на двух работах работает. Хочешь, чтобы она взяла отпуск и сюда рванула? Или чтобы брат поступление завалил? Да я себе этого никогда не прощу, – ответила Кира и, набрав в легкие побольше воздуха, продолжила: – Я в семье старшая, должна быть опорой и поддержкой, а так буду, наоборот, обузой.
– Ладно, скажи, что тебе надо привезти – я привезу, – согласился немного помочь ей Молотов.
– Да не надо ничего, – тяжело вздохнула Кира, снова прикрывая глаза и чувствуя слабость. – Я понимаю, что сама во всем виновата, и возиться со мной тебе в тягость. Спасибо, что приехал… я по тебе очень соскучилась и была рада тебя видеть…
– Я у врача твоего спрошу, что тебе нужно, – перебил ее Дмитрий и направился к выходу из палаты. – Если получится, завтра заеду.
Глава 9
На следующий день Молотов направлялся к Николаю Павловичу – лечащему врачу Киры, чтобы узнать о ее самочувствии. Всю ночь, как он не пытался выкинуть из головы мысли о Кире, образ ее снова и снова навязчиво лез в голову. Вчера она не вызывала у него никакой злобы, – лишь жалость, хотя обида давала о себе знать, но ее беспомощный вид не мог оставить его равнодушным.
Впереди него, не спеша, шла парочка медсестер. Женщины, по всей видимости, обсуждали пациентов отделения и назначенные им процедуры. Дима невольно прислушался к их разговору, когда услышал знакомую фамилию.
– Эта Золотова такая проблемная: то ноет, то молчит, на вопросы не отвечает… Я, конечно, понимаю, что она молодая, а тут такое несчастье, но здесь все со своими проблемами, а ей видите ли особое отношение подавай! – возмущалась та, что пониже.
– Ой, да не говори! – поддержала ее вторая медсестра. – Ее еще и кормить надо, а то лежит ведь бревном. Санитарка же одна на все отделение, ей бы с утками управиться, тут уж не до кормления. Да и вообще такими вещами родственники должны заниматься! Или пусть переводят ее туда, где за ней уход будет персональный. Итак возле нее крутимся как две белки: за показателями следи, за состоянием наблюдай… Зачем ее вообще из реанимации перевели? Пусть бы там и лежала.
– А кто она вообще такая? – поинтересовалась первая медсестра.
– Да студентка какая-то, – отмахнулась та, что повыше. – Не москвичка даже, – добавила она и свернула в одну из палат.
«Не дай бог заболеть и в такую больницу попасть! – подумал Дима, передернувшись от слов женщин. – А я ведь предупреждал Золотову, – вздохнул он, открывая дверь кабинета Николая Павловича. – Будет ей на всю жизнь уроком. В следующий раз подумает, прежде чем с головой бросаться в авантюры».
– Здравствуйте, – поздоровался Молотов.
– Здравствуйте, Дмитрий, – приветливо кивнул доктор. – Хорошо, что Вы зашли, у меня к Вам важный разговор по поводу Киры.
– Ей стало хуже? – с опаской спросил он, присаживаясь на стул.
– Нет, не волнуйтесь. Состояние стабильное, и, слава богу, ее жизни уже ничто не угрожает, – успокоил его врач. – Но то, о чем я хочу поговорить, тоже очень важно, особенно для девушки.
– Я Вас внимательно слушаю.
– Как Вы уже знаете, завтра Золотову переводят в ожоговый центр Института имени Вишневского. Там ей пересадят кожу. Дмитрий, у Киры порядка сорока процентов ожогов тела, причем преимущественно III степени. Вы, наверное, понимаете, что такие травмы даже при пересадке не проходят бесследно. – Ерёменко пристально посмотрел на Молотова. – А это значит, что тело Киры будет обезображено рубцами на всю жизнь. Конечно, полностью избежать этого не удастся, но если сделать пластику, то можно будет хотя бы придать более эстетичный вид поврежденной коже. Я думаю, для Киры это довольно важно.
– И все же я Вас не до конца понимаю, – нахмурился Дмитрий. – Кире после выписки нужно будет сделать пластическую операцию?
– Не совсем так… Я бы предложил Вам не откладывать пластику на потом, а сделать это прямо сейчас, – пояснил Николай Павлович. – Это, конечно, будет не бесплатно, но если у Вас есть такая возможность, то тянуть не стоит.
– А это обязательно делать сейчас? – уточнил Дмитрий, пытаясь прикинуть, сколько будет стоить подобная операция. – Потом ее сделать нельзя?
– Можно, конечно, – тяжело вздохнул доктор. – Просто позже эта операция будет менее эффективна.
– Понимаете, Николай Павлович, я Кире практически никто, – невольно начал оправдываться Молотов. – Раньше нас связывали романтические отношения, но мы расстались. Такие проблемы она должна решать сама. Да, я могу ей чем-то помочь, привезти какие-то вещи, но что касается такой глобальной помощи – извините, это уже ее проблемы.
– Да, я все понимаю, – отвел усталый взгляд Ерёменко.
– Сейчас у меня все деньги пущены в оборот, и выводить их я не стану, – решительно заявил Молотов, убеждая в этом скорее себя, чем врача. – В данный момент лишних средств у меня нет. Если бы были, я бы еще подумал, а так... К тому же у нас с Кирой сейчас отдельная друг от друга жизнь.
– А есть ли еще кто-то, с кем бы я мог связаться по данному вопросу? – поинтересовался хирург.
– Нет, – подавив в себе желание назвать номер Золотовых в Рязани, ответил Дмитрий.
– Ну, значит не судьба, – произнес явно расстроенный Николай Павлович.
– К Кире-то можно? – спросил Дмитрий, понимая, что разговор окончен. – Я ей молока принес, как Вы и говорили.
– Да, идите, – разрешил доктор.
Кивнув, Молотов вышел из кабинета и направился в палату Киры. По дороге раздумывал над словами врача, но считал, что поступил правильно. Да, он согласился помочь Кире, но это вовсе не значит, что теперь он обязан взять ее проблемы на себя. Он и без того жертвует личным временем, которое мог бы потратить на себя или свои новые отношения.
Бесшумно открыв дверь палаты, Дмитрий замер на пороге: медсестра подсоединяла к подключичному катетеру Киры капельницу с каким-то раствором. Действия женщины были настолько небрежны и грубы, что это было заметно даже постороннему наблюдателю, а Кира лишь стискивала зубы, вытягиваясь в струнку, но при всем при этом не издавала ни звука. Только когда медсестра дернула ее за плечо, чуть приподнимая девушку, она не выдержала и застонала от боли.
– Что ты тут пищишь? – ворчливо процедила женщина. – Потерпишь, ничего с тобой не случится, – добавила она и, неряшливо накинув на пациентку простынь, заметила стоящего на пороге Дмитрия. – Мужчина, выйдите за дверь, пока я не закончу!
Молотов, нахмурившись, вышел в коридор и закрыл за собой дверь, в который раз за день удивляясь бездушности младшего медперсонала этого лечебного заведения. Буквально через минуту женщина вышла из палаты и, смерив его надменным взглядом, собралась пройти мимо. Молотов бросил ей вслед недовольный взор и негромко, но с нотками осуждения спросил:
– А Вы со всеми своими пациентами так обращаетесь? Или именно эта она Вам чем-то не угодила?
– А почему я с ней должна как-то по-особому обращаться? – остановилась та и посмотрела на Диму. – Зарплата у меня мизерная, всех не нажалеешься. Их тут много таких. Бесплатно только родственники ухаживают, – явно намекнула на взятку медсестра.
– Я понял Вас, – ответил Дмитрий и достал бумажник. Вынув из него несколько купюр, подошел к корыстной женщине и сунул деньги в карман ее халата. – Если какие-то проблемы, говорите мне, а не издевайтесь над этой девочкой. Ясно?
– Конечно, – тут же заулыбалась медсестра и, пожелав мужчине хорошего дня, ушла дальше по своим делам.
«Надо будет уладить этот вопрос и в Институте имени Вишневского, – провожая ее тяжелым взглядом, подумал Молотов. – Наверняка не только тут работают подобные личности. А с таким отношением Золотова домой точно вернется вперед ногами».
Даже несмотря на то, что Кира предала его, такого исхода для неё он не желал. Снова войдя в палату, Дима направился прямиком к кровати. Взяв стоящий неподалеку стул, стал вглядываться в ее бледное лицо. В уголках глаз Киры виднелись слезы, которые та усиленно сдерживала. Ему вдруг резко захотелось дотронуться до нее, погладить по белокурым волосам, но он вовремя себя отдернул. В памяти тут же всплыло видео, на котором Золотова беззастенчиво обжималась с мужиками и получала от этого наслаждение.
– Привет, – увидев Диму, попыталась улыбнуться Кира, но вместо этого у нее вышла какая-то непонятная гримаса. – Ты смог прийти?
– Как видишь, – ответил он равнодушным тоном. – Но я ненадолго. Привез тебе немного молока – врач разрешил. А остальное вроде у тебя все есть.
– Спасибо, – поблагодарила она.
– Ну и что ты планируешь дальше делать? – поинтересовался Молотов, вглядываясь в потускневшие глаза Золотовой.
– В плане чего?
– Ну, в институт тебе теперь дорога закрыта, по крайней мере, в твой – физкультурный, – стал рассуждать он.
– Может быть, я смогу в него вернуться, когда восстановлюсь, – неуверенно произнесла она.
– Ну-ну, – усмехнулся Дима. – Подумай сама, Кир, какая из тебя теперь спортсменка? Не говори ерунду! Лучше подумай, в какой ВУЗ будешь переводиться.
– Дим, сейчас для меня это не самый главный вопрос, – тихо ответила Кира.
– Нифига ты не меняешься, – бросил хмурый Дмитрий. – Ты и до того не любила о будущем задумываться. Всегда жила одним днем. Видимо, горбатого могила исправит. Ты лучше подумай, как со своей матерью объясняться будешь. А мне пора…
– Дим, ну посиди еще минутку, – попросила Кира, умоляюще глядя на него. Ей так хотелось, чтобы он до нее дотронулся. Хотя бы чуть-чуть, хотя бы одно маленькое, невесомое прикосновение…
В этот момент телефон Димы разразился громкой мелодией. Ответив на звонок, Молотов бросил короткое «да-да, уже освободился, сейчас буду» и убрал обратно в карман.
– Сама видишь – дела, – развел он руками и, поставив стул на место, пошел к выходу.
– Дим, ты еще придешь? – с надеждой и немного испуганно спросила Кира.
– Я постараюсь, но когда – не знаю, – ответил он и остановился уже на пороге: – А тебе я посоветовал бы всерьез задуматься над тем, как ты будешь жить дальше.
Оставшись одна, Кира не выдержала и заплакала, понимая, что в его словах есть доля истины. А осознание того, что если бы их отношения сейчас продолжались, то Дима не отходил бы от нее ни на шаг, и она не чувствовала бы себя такой никчемной и никому ненужной, вконец добивало Золотову.
