Текст книги "Бывшая. Моя. Настоящая (СИ)"

Автор книги: Алиса Ковалевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Озарит мой тускнеющий взгляд.

Будь, когда все мы уже потеряли,

Если даже не должен назад.

Будь со мной, когда я умоляю,

Будь со мной, когда я не терплю.

Будь, когда столько тебе позволяю

И когда говорю «не люблю».

Будь со мной, когда я ненавижу,

Будь со мной, когда брезжит рассвет.

Будь со мной, если нет меня ниже

И когда для тебя выше нет.

Будь со мной каждый день и мгновенье

И не дай мне уйти навсегда.

Ты как солнце, а я как растенье:

Не могу, не дышу без тебя.

Эпилог

– …А потом принц подарил своей принцессе целую корзину фиалок и забрал в свой волшебный дворец, – покачивая сонного мальчика, сидящего у него на коленях, закончил повествование Дмитрий.

– Дволец? – переспросил ребенок, глядя на мужчину синими, обрамленными густыми пушистыми ресницами глазами.

– Угу, – кивнул Молотов. – Самый красивый дворец в мире, – приподнял он уголки губ в улыбке и поцеловал сына в маленький носик.

– Ну ты прямо сказочник, – покачал головой сидящий тут же, возле костра, Михаил Сергеевич. – Я и сам заслушался.

– Ты вон лучше, чем подслушивать, маме бы куртку принес, – перевел он взор с отца на Светлану Николаевну. – Вечер все-таки. Похолодало…

– Да ну, – махнула рукой женщина. – Скажешь тоже. Теплынь вон какая стоит… Хорошо хоть выбрались за город, а то в Москве вообще с ума сойти можно.

– Максимка, Слава Богу, дрянью этой столичной дышать не будет, – с нежностью посмотрел на внука Молотов-старший. – Пацану свобода нужна, простор.

– Это-то да, – кивнул Дмитрий. – Только Кира переживать будет.

– А ей бы, между прочим, тоже не помешало бы на природе месяцок-другой отдохнуть, – заметила мать Дмитрия. – Здоровье у нее сам знаешь… А она все с тобой да с тобой. Понятное дело, что ты жене своей доверяешь и лучше Кирочки помощницу себе не найдешь, но работа работой, а кто же кроме тебя ее беречь будет?

– Может, отправлю ее на недельку, – погладил Дима сына по голове. – Или вдвоем приедем. А то по-отдельности нам отдыхать и не в радость, – посмотрев куда-то вдаль, задумчиво проговорил Молотов.

– Вот это правильно, – приобнимая супругу за плечи, одобрил Михаил Сергеевич. – Муж и жена, как говорится…

– Пойду я, посмотрю, как там моя женушка, – Дмитрий перевел взгляд на двухэтажный дом. – Заскучала совсем, наверное, уже.

– Давай Максимку мне, – подошла к сыну Светлана Николаевна и осторожно взяла мальчика из его рук. – Я уложу его тогда, ты не беспокойся.

– Да Кира сама… – начал было Дмитрий.

– Дай ты матери с внуком-то понянчиться, – перебил его Михаил. – Ну что ты в самом-то деле?

– Еще два месяца нянчиться будете, – подошел Молотов к родным людям и по очереди поцеловал всех в щеку. – А нам в город через три дня.

– Неугомонные, – вздохнул Молотов-старший. – Что ты, что Кира твоя.

– Сам же сказал: муж и жена, – улыбнулся он. – Ладно, пап, ты костер потушишь?

– Конечно, – утвердительно кивнул он. – Жалко, что Кирочка с нами не сидит никогда.

– Сам же понимаешь, – метнул взор на языки пламени Дмитрий. – Она бы и рада, но к огню ей подходить не слишком приятно, – вздохнул Дмитрий. – Не обижайтесь.

– Да и в мыслях такого не было, Боже упаси! – отмахнулся Михаил Сергеевич. – Какой уж тут обижаться.

– Ну все, не будем на эту тему, – сделал Дмитрий несколько шагов по направлению к дому. – Все в прошлом.

– Конечно, – ответил пожилой он. – Извини, не хотел напоминать.

– Все хорошо, пап, – успокоил Михаила Дмитрий. – Не засиживайтесь тут долго.

Дима зашел в дом и, закрыв за собой дверь, направился по коридору в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Вот уже четвертый год они приезжают сюда во время летнего зноя и так, отмечать праздники, или когда, устав от городской суеты, просто хочется расслабиться и на несколько дней побыть вдали от шума и круглосуточной вереницы неоновых огней. Вначале, когда Кира только обмолвилась о том, что очень хотела бы иметь свое гнездышко вдали от города, Дмитрий воспринял это как нечто вроде прихоти любимой женщины, которую он, тем не менее, с удовольствием исполнил уже через полгода. А вот теперь этот дом, расположенный в полутораста километрах от Москвы, стало чем-то необходимым и для него самого. Его родители тоже с удовольствием приезжали в дом сына и невестки, проводили тут по несколько месяцев в году, а потом, возвращаясь в свою столичную квартиру, грезили тем моментом, когда снова смогут вернуться в райский уголок, радующий своей безмятежностью и покоем. Дима, глядя на мать и отца, иногда думал о том, что когда-нибудь, лет так через тридцать, они с Киркой тоже будут наслаждаться тем, что сумели построить…

Уже пять с лишним лет он зовет Киру женой… Пять лет, а кажется, только вчера они ставили свои росписи в журнале регистраций, только вчера проходили обряд таинства венчания… Год, потраченный на то, чтобы выдержать множество испытаний, связанных с пластикой и восстановлением после нее, потом еще один год, чтобы прийти в себя после всего того, что пришлось пережить. А затем долгожданная беременность. Снова страх, слезы, переживания… Боязнь Киры, что она не сможет выносить, не сможет родить… Беременность протекала сложно, несколько раз она лежала на сохранении, но мысли о том, что в самый ответственный момент что-то пойдет не так, Дмитрий даже не допускал. Делал все, чтобы помочь своей женщине в том случае, если это будет необходимо, посещал курсы для будущих отцов, вместе с ней готовился к партнерским родам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Все получилось… Да, пусть было не слишком легко, пусть схватки были долгими и болезненными, а сами роды трудными, но они смогли. Кира держалась молодцом, а сам Молотов знал, что пока они вместе, им ничего не страшно. Максимка родился крепеньким малышом, весом два килограмма девятьсот семьдесят один грамм. А уже через несколько дней Кира, держа на руках свою спящую кроху, пообещала мужу, что обязательно подарит ему дочку.

О прошлом они старались не разговаривать. Но однажды все же подняли тему расставания, несчастного случая и всего, что было после.

– Помнишь, я всегда ругал тебя за дурацкий риск, который ты так любила? – задумчиво спросил тогда Дмитрий. Кира кивнула, не понимая, куда он клонит. – А в тот день, когда мы с тобой расстались, рискнуть предложил я… – поджал он губы.

– Ну что ты такое говоришь? – погладила она Молотова по плечу. – Мы же решили, что все это прошлое. Теперь мы вместе, Дим. А что было… то было.

– Просто некоторыми вещами нельзя рисковать, – прижался Молотов своим лбом ко лбу любимой девочки. – Иначе приходится очень дорого платить. Я не должен был так поступать, не должен был, Кир… Бороться за тебя должен был.

– Но если бы мы… если бы я, – поправила себя Кира. – Не прошла через все это, я бы никогда не переосмыслила собственную жизнь. Да и… у всего есть цена, – выдохнула она. – У слов, у поступков… Только у чувств ее нет. Люди все время играют в гордость, в упрямство, пытаются доказать себе и другим, что они владеют ситуацией и могут изменить судьбу… Но ведь это не так. Мы отказываемся от того, что действительно важно, скрываясь за маской безучастности, за ухмылками, прячемся в отговорках, предавая чувства, а потом раскаиваемся в этом, – сжала Кира руку мужа. – Давай просто чувствовать, Дим. Мне кажется, иногда это самое разумное, что могут делать люди.

– Ты еще не спишь? – негромко спросил Молотов, заходя в спальню.

– А что, похоже? – Кира моментально отложила женский роман, который с интересом читала до этого, и отщипнула виноградинку от крупной грозди, лежащей на красивом блюде тут же, на прикроватной тумбочке.

– Нет конечно, – присел он возле жены. – Что ты там читаешь?

– Да так, – спрятала небольшую книжку Кира.  – Ерунду всякую. Максимка с мамой?

– Ага, – кивнул он. – Уснул почти у меня на руках, пока я ему сказку рассказывал. Мама уложит его, так что не волнуйся.

– Мне стыдно уже, – перевернулась Кира на спину. – Она ему и завтраки и спать укладывает, а я балду гоняю.

– Ей в радость только, – погладил Дмитрий жену по белокурым волосам. – А тебе сил надо набираться. Скоро начнем претворять в жизнь наши планы по созданию большой и дружной семьи.

– А у нас, по-твоему, маленькая и недружная? – приподняла Молотова бровь.

– Нет конечно, – навис над Кирой он. – Но будет еще больше. Хочу розовощекую, зеленоглазую ляльку с крошечными пальчиками и нежными пяточками, – прижался он губами к шее Киры.

– Так вот она я, – засмеялась она. – Или тебе одной мало?

– Мало конечно, – опустил Дмитрий лямку с плеча жены и стал одаривать ласками бархатную кожу.

– Ну ты сам напросился, – проникла она ладонями под футболку Молотова и принялась медленно поглаживать живот мужа.

– Звонили из автосалона, твоя машина готова, – выдохнул Дмитрий на ушко экс-Золотовой. – Так что с тебя сегодня причитается.

– С меня каждый день причитается, – заерзала Кира под мускулистым телом любимого человека.

– А ты разве против? – расстегнув пуговички на одежде девушки, припал он губами к упругой груди. – Хочу тебя.

– Так? – умелым движением перевернул он жену спину.

– Так, – выдохнула она и накрыла нежным поцелуем рот Молотова. – Смотри, старайся на девочку, – блеснув задорным взглядом, улыбнулась Кира и, снова потянувшись к лицу Димы, остановилась буквально в сантиметре от его губ. – Все в твоих руках.

– Я и от мальчика не откажусь, – стаскивая с любимой женщины легкую рубашку, ответил Дмитрий. – Будет повод потом сделать наше семейство еще больше.

– Не наглей, – прошептала Кира, покрывая поцелуями шею мужа. – М-м-м… – застонала она, почувствовав, как пальцы Молотова пробегают по её ягодицам. И тут же ощутила губы мужа на своих.

То, что он был уже готов к более решительным действиям, Кира ощущала очень даже хорошо. Почувствовав, как он сжимает ее напрягшуюся грудь, она протяжно застонала. Склонившись к девичьему ушку, Молотов ласково прихватил мочку и снова легонько сжал грудь. Сдавил соски и, выпустив соблазнительные полушария, заскользил ладонями вниз, не переставая при этом ласкать чувствительное местечко за ухом жены. Шелк светлой кожи под пальцами, поцелуи вниз, к скуле, затем к шее…

Дима знал, что его касания, его поцелуи, действия приносят Кире удовольствие и ему нравилось это, нравилось ловить срывающиеся с ее уст всхлипы и стоны, нравилось, как она прикрывает глаза и запрокидывает голову, нравился румянец на ее щеках, нравилось, как она, прогибаясь в спине, хватается за его руки, как прижимается к нему, ведомая инстинктами, как извивается ужом и кусает губы…

– Молотова… как же я тебя люблю… – накрыл её рот своим.

– М-м-м, – простонала Кира и, подняв веки, посмотрела на мужа мутноватым взглядом потемневших от вожделения и зашкаливающих эмоций глаз. – И я… я люблю, – тяжело дыша, прошептала она, и слегка прикусила нижнюю губу Димы. – Люблю и хочу… с ума схожу, – чуть вывернувшись, обняла одной рукой Молотова за шею и, ощутив настойчивые ласки губ Димы на своих, стала жадно отвечать на его поцелуй. Мыслей не осталось, лишь пульсация тела, с готовностью откликающегося на каждое, даже самое мимолетное прикосновение, и несущаяся по венам с бешеной скоростью кровь. Хотелось еще ближе, еще глубже, языки сплетались в обоюдном порыве, в одном стремлении, нетерпеливые руки Димы требовательно и порой даже дерзко исследовали податливое женское тело, тогда как чуть подрагивающие пальцы Молотовой впивались в его крепкие плечи. И, если с губ её то и дело срывались приглушаемые поцелуями стоны, Дима, ощущая любимую, желанную женщину настолько остро и близко, время от времени сдавленно рычал.

Тихая мольба, сорвавшаяся с губ Киры вместе с новым всхлипом, разрушила последние барьеры сдерживаемой страсти, и Дима, стянул с Киры трусики и навалился на неё всем телом. Кира широко развела ноги, покоряясь ему, желая его, своего мужа… Мужа… она никогда не устанет повторять это слово…

Тугой комок внизу живота бился со страшной силой, вторя ударам заходящегося в галопе сердца, и воздуха, было катастрофически мало. Настойчивые пальцы, прошедшиеся по ее разгоряченной плоти тут же сменила напряженная плоть Молотова. Сегодня Дима не был с ней нежен, хотя и груб тоже не был. Грани его любви к ней и ее к нему… Он двигался чуть резче, чем обычно, но от этого удовольствие, было ничуть не меньше, чем в те моменты, когда Молотов обращался с ней, как с самой хрупкой своей мечтой. Да и те чувственные, нежные слова, которые он произносил, наклоняясь к её уху, с лихвой компенсировали некоторую скупость ласк.

Убрав белокурые волосы от шеи Киры, Дима прижался губами к её животу и полными легкими вдохнул запах любимой. Чуть прикусил кожу и обеими руками накрыл грудь. Возбужденные торчащие соски тут же уперлись в его раскрытые ладони, и Дима, зарычав, немного ускорил ритм. Глаза Киры были закрыты и время от времени она даже не осознавая этого, покусывала губы.

Постанывая в такт его движениям, она сжимала руки в кулаки и временами, в моменты особо глубоких вторжений его члена, всхлипывала, прогибаясь в спине.  Порой она что-то шептала, но шепот ее Дима разобрать не мог и лишь сильнее вколачивался в неё. Ритм его движений нарастал, пальцы, не переставая, умело и бережно играли с грудью, приближая жену к желанному для обоих финалу. Дыхание Киры с каждой секундой становилось все прерывистей, ртом она хватала воздух и тут же выпускала его из легких с очередным стоном или вскриком. Вдруг Кира ощутила пустоту, – Дима резко вышел из неё и, приподняв, перевернул на живот.

– Доверься мне, – произнес он в ответ на её недовольное мычание. Кира согнула ноги в коленях и оттопырила попу. Тут же руки Димы сжали её ягодицы, и он снова вошел в неё. Резко, страстно, во всю длину. Кира протяжно застонала, вцепляясь в простынь.

Проведя рукой по животу Киры, Дима спустился чуть ниже и, накрыв ладонью гладко выбритый лобок, коснулся пальцами самого чувствительного бугорка на ее теле. Кира тут же прогнулась в спине и, запрокинув голову, хрипло застонала. Жадная до его касаний, она с удовольствием подчинялась воле своего мужчины, с радостью отдаваясь его жажде, его умелым и бережным рукам, его требовательным губам. Казалось, что больше и ярче уже невозможно, но пальцы его, искусно ласкающие бусинку клитора, вызывали трепет во всем теле, заставляя Киру в беспамятстве выдыхать имя единственного для нее мужчины, в котором сосредоточилась вся ее вселенная.

Ритм его движений нарастал, пальцы, не переставая, умело и бережно играли с плотью, приближая Киру к желанному для обоих финалу. Дыхание ее с каждой секундой становилось все прерывистей, ртом она хватала воздух и тут же выпускала его из легких с очередным стоном или вскриком. А потом мир завертелся миллионом разноцветных фейерверков и осыпался к ее ногам салютом из красочных брызг. В глазах потемнело, все звуки слились в сплошной гул, тело окончательно перестало слушаться, а из ощущений осталось лишь тепло, исходящее от рук Димы, и его мощные движения. Спустя несколько секунд до слуха Киры донесся протяжный глухой стон, и в то же мгновение она оказалась прижатой его телом к постели. Его тяжелое жаркое дыхание над ее ухом, гулкое биение его сердца, их переплетенные пальцы…

Диме казалось, будто звезды стали ближе, воздух гуще, а действительность перестала существовать, ограничившись лишь этой спальней. Напряжение ушло, оставив за собой блаженную негу и ощущение безграничного единения с самой дорогой, единственно-любимой женщиной на свете, ради счастья которой он готов вцепиться в глотку каждому, за которую будет бороться до последней капли крови, которая стала для него неотъемлемой частицей него самого, его сердца, души и разума. Эта женщина принадлежала ему. Навсегда.

– Люблю тебя, – слетело с губ Киры.

– Люблю тебя, – коснулся губами её губ Дима и улыбнулся.

Счастье? Вот оно – счастье. И они никому не позволят его у них забрать.

Конец