Текст книги "Бывшая. Моя. Настоящая (СИ)"
Автор книги: Алиса Ковалевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 30
Через несколько дней Дима, придя вечером с работы, сообщил, что завтра они идут на прием к пластическому хирургу. Кира обрадовалась, но при этом откуда-то возникло и чувство страха. Воспоминания о всем пережитом ею после аварии были еще слишком живы. Её страшило и ожидание новой боли и неизвестность. Получится ли у хирургов что-нибудь исправить? Не сделают ли хуже? Свои страхи она высказала Диме, лежа ночью в его объятиях. Он поцеловал и успокоил, заявив, что он будет рядом.
Машина остановилась на небольшой стоянке возле ухоженного здания клиники, окруженного деревьями и газонами. Дмитрий помог Кире выбраться из салона автомобиля и тут же взял её за руку.
– Идем? – заглянув в глаза спросил он.
Кира несколько секунд молча смотрела в лицо Димы, а потом, обняв его, уткнулась ему в грудь лбом и прикрыла глаза. Говорить ничего не хотелось, внутри нее было лишь желание знать, что он не бросит, что сбережет и согреет. Дмитрий прижался губами к белокурой макушке и ласково погладил Киру по плечам. Простояв так около минуты, он приподнял её голову за подбородок и поцеловал. Властно и уверенно. Передавая эту уверенность ей самой.
– Пойдем, – выдохнула она, и они вместе пошли ко входу к клинику.
Девушка-администратор встретила их приветливо, помогла заполнить необходимые документы и проводила до кабинета врача.
В Кире боролись два противоречивых чувства: абсолютная уверенность в необходимости и правильности того, что сейчас происходит, твердая решимость идти вперед, до победного конца, и в то же время необъяснимый страх, желание убежать, спрятаться.
– Я буду с тобой, – негромко произнес Дмитрий, чувствуя её неуверенность.
– Я тебя люблю, – прошептала Кира, прижимаясь к нему.
– Я тебя тоже, – поцеловал ее в висок и постучал в дверь кабинета.
Из-за двери послышалось: «войдите», и он уверенно нажал на ручку.
Кира сидела на полу в спальне и, уставившись взглядом в телевизор, бессознательно перебирала пальчиками ворс пушистого ковра. Романтическая комедия, которую она смотрела, не была шедевром мировой киноиндустрии, но весь вид Киры говорил о том, что фильм ее явно заинтересовал.
Дмитрий встал в дверном проеме и, прислонившись к косяку, наблюдал за ней. Губы чуть приоткрыты, брови периодически то сдвигаются к переносице, то приподнимаются вверх, голые коленки так и манят провести по ним ладонью, белокурые волосы немного спутаны и находятся в каком-то интимном беспорядке, что придает Кире домашний и немыслимо трогательный вид. После того первого визита в клинику прошло уже десять дней, за которые Дмитрий с Кирой еще два раза посещали её. Несколько осмотров, анализы, разговоры с врачами, которые взялись за неё, несмотря на потерянное после несчастного случая время и пообещали, что сделают все возможное, чтобы привести кожу Киры в нормальное состояние. Все это было довольно волнительно для них обоих, но сейчас мысли Молотова занимал и другой вопрос… Через три дня у Киры день рождения, и он не имел понятия, что ей подарить. Ему хотелось сделать этот день для неё незабываемым и волшебным.
Ювелирные побрякушки, вещи, путевки, техника и походы в ресторан… Все было не то и не так. Он знал, что Кира с радостью примет от него любой подарок, но хотел, чтобы это было не просто вещью или приятным сюрпризом. Он хотел, чтобы Кира еще раз почувствовала, поняла, что его отношение к ней больше никогда не будет прежним, чтобы ее глаза сияли, словно маленькие яркие звезды, а голос дрожал от нахлынувших эмоций, чтобы она ощутила, насколько дорога ему.
– Ой, Дим, – наконец заметила она его. – Ты чего там стоишь? – улыбнулась она, глядя на него снизу вверх.
Дмитрий быстро очутился возле и, присев на корточки, провел рукой по обнаженной ноге Киры.
– Ты такая красивая, – сказал он.
Ладонь его забралась под ткань футболки и стала неторопливо, но властно, по-хозяйски, поглаживать Кирин живот, вторая легла ей на затылок, прижимая ее голову ближе, так, чтобы поцелуй стал до невозможности глубоким и жарким.
– Что ты на день рождения хочешь? – отстранившись, Дима посмотрел ей в глаза. – Ума не приложу, чем тебя порадовать.
Кира молчала. Не отрываясь, смотрела на него. И не могла поверить, что все это наяву. Она так боится проснуться однажды там, в своей рязанской квартире, никому не нужной пятнадцатилетней девочкой с кучей обязанностей и вовсе без прав, боится очнуться и понять, что все это игра ее больного воображения, и нет ни рук, ни губ, ни любви, боится холода и упреков, вечного ощущения того, что она не нужна, что она лишняя.
– Знаешь, чего я хочу на день рождения? – тихо, сдавленно, сказала она наконец.
– Чего?
– Счастья хочу, – как никогда серьезно ответила Кира. – Обыкновенного счастья и больше ничего, – поджала губы она. – Сможешь подарить?
Дмитрий на несколько секунд заколебался. Обещать такое… Но ведь это его Кира, его душа, его сердце. Теперь он в этом был абсолютно уверен. С момента их разговора в спальне, с момента, когда они отпустили обиды и заново взглянули друг другу в глаза, дом его наполнился светом, уютом и добром. Кира изо всех сил старалась сделать его счастливым, так почему бы ему не сделать того же для неё?
– Смогу, – решительно ответил он. – Счастье, так счастье, – выдохнул Дима, целуя её в шею. Кира благодарно улыбнулась и обвила его шею руками.
– Пойдем пить чай? – предложила, потеревшись носом о его шершавую щеку.
– А как же фильм? – вскинул брови Молотов.
– Подождет фильм, – уверенно заявила Кира. Подождет. И фильм, и все остальное. Она хотела проводить с Димой как можно больше времени, быть с ним, любить его, растворяться в нём. Быть его опорой и поддержкой, быть его тихой гаванью, куда бы он приходил уставший за день. Она многое переосмыслила и очень верила, что и Дима – тоже.
– Устала? – спросил Дима, когда они допивали уже по второй чашке чая.
Димка зашел в кондитерскую после работы и купил круассаны с шоколадом, которые они тут же и умяли.
– Немного, – приподняла уголки губ Кира, переместив ладошку с его плеча чуть выше, игриво растрепала его волосы. Они сидели рядом, соприкасаясь плечами. – Но мне сейчас очень хорошо, – обвив за шею, она приблизила свое лицо к его, а затем коснулась его губ своими.
Дима нежно прикусил нижнюю губу Киры и тут же провел по ней языком, потом снова прикусил и снова лизнул. Золотова прикрыла глаза от удовольствия… Внутри нее поднималась сладкая и мучительная волна желания. Это было так странно… Ощущать нежные прикосновения Димы… как раньше. Без боли и слез…
Кира томно вздохнула и откинулась на руку Димы, утягивая его за собой. Чувствовала, как ее тело откликается на каждое его движение, как сердце ускоряет свой ритм, как сбивается дыхание… По венам растекалось тепло. Дима неторопливо, лениво целовал её. Как никогда прежде…
– Ты безумно красивая, – на мгновение прервав поцелуй, произнес он, глядя на слегка разрумянившуюся Киру.
– М-м-м, – еле слышно застонала она. – Дима…
Молотов, чувствуя, как от каждого прикосновения к нежной, бархатистой коже Киры, желание обладать ею становится все сильнее, снова впился в ее губы развязным, похотливым, чуть жестким поцелуем. Почувствовав, как Кира, подхватывая его порыв, отвечает с той же яростью, глухо зарычал и стал опускаться губами ниже, оставляя на шее красноватые метки своей страсти. Найдя отдающую биением пульса венку, Дима провел по ней кончиком языка, а затем слегка отстранился и дотронулся до места, на котором только что были его губы, пальцами.
– Я люблю тебя, – выдохнула Кира.
– И я тебя люблю, – поймал ее кисть Дима и, поднеся к своим губам, поцеловал в раскрытую ладошку.
Ладони его заскользили по ее телу, пробегая от живота к плечам, по рукам, бокам, задевая холмики упругой груди. Кира почувствовала, как по ее коже пробежала волна мелких мурашек, а внизу живота стало болезненно ныть, будто там завязался тугой комок, который с каждым касанием Димы к ней становился все больше и усиливал пульсацию. Захотелось немедленно избавиться от одежды, прижаться всем телом к нему, почувствовать его властные ласки, отдать ему себя полностью, без остатка, до последней капли, последнего стона.
Потянувшись к пуговичкам на рубашке Димы, Кира дрожащими пальцами расстегнула две верхние, а вот третья, упорно не желавшая поддаваться её рукам, чуть не довела ее до отчаянья. Кире до жути хотелось прикоснуться пальцами к Диме, поцеловать его плечи, грудь, ощутить тепло… Сейчас это казалось не просто важным, а жизненно необходимым, таким же, как и воздух, которого почему-то было катастрофически мало.
– Подожди, – целуя Киру в плечо, проговорил он. – Дай я сам. – Дима быстро расправился с оставшимися пуговицами, и Кира наконец смогла коснуться его обнаженного тела, что показалось ей сродни глотку живительной влаги в знойный летний день.
Пробежав пальчиками по его груди, Кира полностью освободила его торс от одежды и, опустив веки, блаженно вздохнула, почувствовав под ладонями горячее тело мужчины. Нежно, едва ощутимо, провела короткими ноготками вниз вдоль его позвоночника, а затем снова скользнула руками вверх.
Дима припал к ее груди похотливым, дерзким поцелуем. Чуть прикусил вишенку соска, тут же лизнул, ощущая прилив дикого, неуемного желания. Кира негромко застонала. Она не осознавала, что ее тихие, хрипловатые стоны действуют на Диму подобно вирусу, проникающему в кровь, что ее неосмысленные движения, заставляют его разум отключаться, а сознание – откликаться лишь на ее манящий аромат и нежность ее бархатистой кожи.
– Никому тебя не отдам… – покрывая поцелуями грудь и живот Киры, прорычал Дима. – Никогда…
– Не отдавай… – сорвалось с её губ. – Не отдавай… – исступленно гладя его по крепким плечам, словно заклинание повторила она.
Не раздумывая, Дима освободил Киру от одежды.
– М-м-м, – томно застонала она, ощущая, как Дима легонько сдавил ее сосок, а второй рукой коснулся внутренней стороны бедра. – Дима… – на выдохе произнесла она, чувствуя, как ладонь его накрыла ее промежность.
– Т-с-с-с, – оставил Дима легкий поцелуй на губах. – Расслабься. Хочу тебя нежно… – приподняв уголки губ в теплой улыбке, сказал он и раздвинул пальцами складочки влажной плоти.
Кира судорожно вздохнула и, повернув голову на бок, облизнула губы, пытаясь совладать со своими эмоциями. Дима проник указательным пальцем в ее влажную глубину, а большим начиная неспешно поглаживать бусинку клитора. С губ Киры сорвался еще один сладкий стон, и она, особо не понимая, что делает, вцепилась пальцами в край стола, на который Дима уложил её. Ощутив, как Дима ускорил темп ласк, и Кира раздвинула ноги шире, давая тем самым понять, что она хочет большего. Он ввел в лоно Киры второй палец и, услышав вздох одобрения, поцеловал её. Она тут же обвила руками его шею и без раздумий сама углубила поцелуй, от вожделения и нетерпения покусывая губы Димы. Опустив руки ниже, Кира коснулась его бедер и притянула его ближе, заставляя подступить к ней вплотную.
– Может быть в спальню? – ощущая, как Кира пытается дотянуться до ремня его джинсов, спросил Дима.
– Нет, – выдохнула ему в губы. – Не хочу, – провела она пальчиком по дорожке темных волос, ведущей от пупка Молотова вниз к его давно готовой к близости плоти. – Сделай уже это…
– Как скажешь. – Отойдя на шаг назад, Дима расстегнул пряжку ремня, а затем спустил джинсы вместе с боксерами вниз, освобождая себя от одежды. Затем снова приблизился к ней. Напористо, грубовато погладив ноги Киры, приподнял их выше и закинул себе на плечи.
Почувствовав, как в ее промежность упирается твердый член Димы, Кира прикрыла глаза и, чуть подавшись навстречу, шумно выдохнула. Дима приставил головку ко входу в лоно и стал медленно проникать внутрь. Кира опять застонала от этих совершенно новых, незнакомых ей ощущений и, повинуясь своим желаниям, выгнулась в спине, запрокидывая голову. Сделав несильное движение бедрами, Дима погрузился в неё, а затем, подавшись назад повторил действие, проникая все глубже и чувствуя при этом как стенки ее теплого лона обхватывают его плоть.
Не выдержав, он глухо зарычал и чуть сильнее сжал бедра Киры, входя еще глубже. Сжав кулаки, Кира схватила ртом воздух. Проникнув до упора, Дима выдохнул сквозь стиснутые в порыве не сорваться в бешенный ритм зубы и, опустив ладонь на плечо Киры, провел пальцами по всему ее телу, касаясь груди, чуть напряженного живота, ягодиц…
Проведя ладонью по бедру Киры, Дима, не сбавляя темпа, вновь подхватил ноги Киры под коленями и, разведя их в стороны еще шире, стал врываться в неё. И без того возбужденная до предела долгой прелюдией Кира, громко застонала… Ей нравилась сила и власть, с которой Дима брал ее, ей была приятна даже та я грубость, что проскальзывала в его действиях, ибо она желала, чтобы её подчинили и сделали это бесповоротно, безоговорочно, так, как это делал Дима. Она чувствовала его глубокие толчки, и ей казалось, что с каждым вторжением ее жизнь наполняется каким-то особым смыслом, что ее тело оживает, словно после долгого сна, что ее сердце наполняется теплом.
– Кира… – рыкнул Дима и, вынув член из лона, подхватил Киру за талию и в мгновение перевернул её на живот.
Почувствовав, как он одним резким движением ворвался в ее тело, Кира громко застонала, цепляясь за края деревянного стола.
Просунув руку между телом Киры и поверхностью стола, Дима сжал ее грудь, пальцами умело массируя сосок. Все её существо немедленно отдалось дрожью, а из ее горла вырвался хриплый вскрик, тут же перешедший в протяжный стон. Понимая, что и он сам, и Кира уже на грани развязки, Дима переместил руки на её бедра, и, крепко удерживая, увеличил темп движений. Выгнувшись, Кира провела ноготками по дереву и, зарычав, словно дикая кошка, едва не впилась зубами в собственное запястье. Почувствовав, как Дима придавил ее весом собственного тела, как, собрав волосы на ее затылке, сжал их в кулаке, Кира заметалась в какой-то невероятной, непонятной, неведанной ей агонии и, в следующий миг, почувствовав, как ее существо захлестывает мощная волна чего-то невыносимо сладкого, как все ее тело начинает биться в какой-то блаженной судороге, как низ живота сводит мучительно-приятным спазмом, громко закричала. Желая продлить оргазм, Дима сделал еще несколько движений и, громко зарычав, одним толчком достиг наивысшей точки блаженства. Сквозь сладкие конвульсии, сводящие ее тело, Кира ощутила, как внутри нее пульсирует плоть Димы, услышала его хриплое дыхание над своим ухом, почувствовала, как он, просунув руку ей под грудь, прижимает ее к своему телу…
Желание потихоньку отступало, хотя все ее тело было еще неспокойно: сердце билось необычно гулко, взбудораженная кровь стремительно бежала по венам… Только теперь в ее крови не было того лживого, грязного, что еще совсем недавно несло в себе чувство фальшивого счастья, умиротворения. Сознание, чуть затуманенное восторгом, тепло, такое живое и настоящее, и такой знакомый запах…
– Ты только моя, – пропуская светлые пряди Киры сквозь пальцы, выдохнул Дима привлекая её к себе. – Люблю тебя.
– И я тебя люблю, – выдохнула Кира и прижалась к нему всем телом.
Когда Кира уснула, Дима еще долго лежал, слушая её мерное дыхание.
Счастье… Такое простое и многогранное понятие. Для каждого оно разное, свое… А что счастье для Киры? Сложно… Тепло, уют… Подарить ей щенка или котенка, дав ему кличку Счастье. Да, возможно… Но… не то. Но тогда что? Вот она, самая простая, элементарная просьба, но как же трудно ее исполнить. Счастье… Он мог бы устроить ей день счастливого детства. Накормить мороженым, сводить в парк аттракционов… Это лишь миг того самого счастья.
Дима поднялся с постели и подошел к окну. В задумчивости уставился в ночную темень. Счастье… Шел дождь. Молотов вздохнул и, отвернувшись, перевел взор на кровать. Вот оно, его счастье. Что может быть важнее ее? Дима приблизился к постели и, присев на краешек, провел пальцами по золотистым волосам Киры. Он обязательно подарит ей счастье, и не просто его иллюзию, минутную радость, а самое настоящее, самое искреннее счастье. Такое, чтобы оно было с ней каждый день, чтобы окружало ее всю ее дальнейшую жизнь.
Глава 31
Кира проснулась, почувствовав на щеке поцелуй Димы. Не сразу открыла глаза, пытаясь определить реально ли происходящее или это лишь продолжение доброго сна. Губы Димы переместились на ее висок, затем тронули чувствительную кожу шеи… Кира улыбнулась и чуть повела плечиком.
– С Днем рождения, – донесся до ее слуха шепот Молотова.
Золотова, наконец, подняла веки и, чуть повернувшись, улыбнулась еще шире.
– Сколько времени? – хриплым ото сна голосом спросила она.
– Три часа двенадцать минут, – усмехнулся он, поглаживая её плечико.
– Ты сумасшедший, – провела Кира пальцами по его лицу. – И чего тебе не спится?
– Тебе уже целую минуту, как двадцать три, – прищурился Дмитрий. – Совсем взрослая…
– Ты специально ждал? – потерлась она о его плечо. – Точно сумасшедший!
– Не хотел пропустить такой момент, – коснулся её губ своими и добавил: – К тому же я поставил будильник.
Кира засмеялась и ответила на поцелуй. Пальцы её скользнули по шее Димы и запутались в его темных слегка вьющихся волосах. Внезапно раздавшийся дверной звонок прервал сладкий момент, заставил Киру оторваться от Димы и недоуменно посмотреть на него.
– Дим… – Кира села. – Кто это? – спросила она.
– Сейчас узнаем. – Он встал с кровати и пошел открывать.
Кира непонимающе прикусила губу и стала прислушиваться к доносившимся из прихожей звукам… Тихий гул мужских голосов и больше ничего. Она тоже хотела было выйти в коридор, но едва она свесила с постели ноги, как услышала хлопок двери, а через пару секунд в спальне показался Дима. В руках он держал огромный букет нежно-розовых роз, даже с довольно большого расстояния поражавших своим великолепием. Кира изумленно распахнула глаза, не находя нужных слов, чтобы выразить накатившие разом эмоции. Дима молча положил букет на постель и подошел к шкафу. Достав с верхней полки маленькую коробочку, вернулся к кровати. Кира все это время не сводила с него удивленно-растерянного взгляда.
– Кир. – Дима сел на постель рядом с ней и, взяв за руку, заглянул в глаза. – Послушай меня внимательно, – попросил он.
Золотова пробежала взором по его лицу, на секунду остановилась на глазах, потом посмотрела на лежащие на одеяле и, снова взглянув в на него, несмело кивнула.
– Наверное, нужно было заранее подумать, что сказать тебе, – выговорил Молотов. – Но знаешь… Я специально не стал этого делать. Мне кажется, как-то не слишком правильно говорить сейчас запланированную речь… Так что прости, если получится коряво, – улыбнулся он. Кира тоже приподняла уголки губ, и он продолжил. – Я не знаю, Кир, что такое счастье… Точнее, знаю. Теперь уже знаю, – произнес Дмитрий, и взгляд его стал безмерно серьезным. – Знаю, что такое счастье для меня. А вот что оно для тебя… Теперь я знаю, что ты – самое дорогое, что у меня есть, я тебя очень люблю. Я совершал отвратительные поступки, говорил тебе обидные слова, и это уже не исправить, но я надеюсь, что мы можем смотреть в будущее, не оглядываясь в прошлое. Я обещал подарить счастье тебе, а вместо этого, похоже, пытаюсь осчастливить себя, – нервно усмехнулся он.
– Дим… – хотела что-то сказать Кира, но Молотов приложил к ее губам палец, прося посидеть молча. Кира тут же затихла. – Выходи за меня замуж, – наконец выговорил Дима– Я не обещаю, что будет легко и просто, что все проблемы исчезнут в одно мгновение, но я клянусь тебе, что сделаю все, чтобы ты была счастлива. Ты – мое счастье, и я хочу, чтобы мы всегда были вместе и уже вместе построили собственное счастье, которое никто не сможет сломать.
Дмитрий достал из кармана домашних штанов красную бархатную коробочку и открыл ее. На маленькой подушечке лежало золотое кольцо… Довольно простое, без каких-либо камней или резьбы, не слишком тонкое, но и не вульгарно широкое.
Кира протянула дрожащую руку и несмело взяла коробочку. Достав кольцо, положила его на ладошку и полным слез взглядом уставилась на него. На внутренней поверхности кольца была заметна надпись. Дима провел пальцами по ее влажным щекам, стирая соленые дорожки.
– Там написано: «Счастье – быть с тобой», – глядя в её глаза, негромко сказал он. – И это правда, Кир.
– Я… Я не знаю… – запинаясь, ответила она. – Дим… Ты правда этого хочешь? – глядя ему в глаза спросила Кира. – Не лги только ни себе, ни мне.
– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, – твердо произнес он. – Хочу этого как ничего никогда не хотел. Ты нужна мне.
– И ты мне, – одними губами прошептала она. – Надень его, – протянула она раскрытую ладошку, на которой лежало заветное кольцо. – Я согласна, – всхлипнув, выдохнула она.
Молотов взял украшение и не спеша, словно смакуя сладкий, неповторимый момент, надел его на безымянный палец правой руки Киры. Коснулся кольца губами…
– Утром пойдем подавать заявление, – улыбнулся Дима. – И это не обсуждается.
– А я и не против, – все еще хлюпая носом, помотала головой Кира и подалась к нему, жарко целуя.
Дима знал, что повторения сладкой пытки которую он устроил им обоим недавно, уже не выдержит, поэтому, прижав Киру к груди, лишив ее тем самым способности двигаться, ловко приспустил ее пижамные шорты до середины ягодиц. Она же, будто только и ожидавшая этого, надрывисто вздохнула и, застонав от невозможности обнять, прикусила кожу на его шее. Гадать, являлось ли это действие провокацией, или она неосознанно опустила последнюю каплю в чашу его выдержки, он даже не думал, но реакция его последовала незамедлительно: еще один рывок, и вот уже приспущенные шорты, а вместе с ними и трусики Киры оказались еще ниже, дав Диме возможность ощутить под рукой бархат ее ягодиц. Немедля, он провел по желанным округлостям ладонью, и, зарычав от нетерпения, сжал ягодицу.
– Что же ты со мной делаешь, Кира? – просипел Дима с придыханием.
Рывком перевернув Киру на спину, Дима одной рукой стащил с ее ног шорты, уже и так спущенные чуть ли не до колен, а затем, немного разведя её бедра в стороны, опустился сверху.
– Дима… – приоткрыла Кира глаза и, застонав, прогнулась в спине. – М-м-м… Господи, как я люблю тебя… – прошептала она.
– Тс-с-с, – отозвался Дима. Глядя в ее глаза, провел кончиками пальцев по виску и скуле, обвел контур приоткрытых губ… – Кира… прости за все, – нежно поцеловал, не слишком жадно, но так, чтобы чувствовать ее каждой частицей себя. – Люблю тебя, – отстранился и, заключив одну руку Киры в плен своей ладони, завел ее наверх, так, чтобы кисть её оказалась выше ее головы. Повторил то же самое со второй рукой.
Легко захватив оба запястья Киры, Дима вновь стал целовать её, пустив свободную ладонь в вольное путешествие по её телу. И снова напряженная, неимоверно чувствительная из-за сильного возбуждения грудь с торчащими коричневатыми вершинами сосков, не остановиться ласками на которой просто невозможно, трепещущий живот, кожа – нежная, дарящая чистое, без примеси вульгарности или наигранности наслаждение, наслаждение сладкое, как рафинад, растворяемый сейчас в любви и свободе быть с тем, к кому так бешено рвется сердце.
Все чаще с губ Киры слетали стоны, громче, неистовее… Временами она дергала плененными Димой руками, стараясь высвободиться из его хватки, но он, властный и сильный, не давал ей воли. Губы его касались ее лица, шеи, ключиц и плеч, жаркое дыхание щекотало и без того разгоряченную кожу, тело ее, послушное лишь прихотям Димы, откликалось на каждый призыв его пальцев. Его ладонь, закончив терзать ласками ее грудь, переместилась на живот и, вдоволь насладившись восхитительным трепетом, двинулась дальше. Еще мгновение, и пальцы, миновав гладкий лобок, тронули бусинку, в которой было сосредоточено безумное желание Киры. Мимолетного касания было достаточно для того, чтобы разгоряченная, Кира дугой выгнулась на постели. Глоток воздуха раскрытым ртом, рваный выдох… Еще одно касание мужских пальцев – уже более уверенное, и она, всхлипнув, облизнула губы. Дернулась, желая высвободить руки из мертвой хватки Димы, хотя и знала, что сможет сделать это только если он сам позволит ей выбраться из плена. И он позволил, но прежде раздвинул нежные складки ее лона и, довольный ее желанием, окутавшим влагой его пальцы, еще раз поцеловал ее, взятую в плен, беспомощную, любимую.
Убрал руку, в тисках которой находились ее запястья и, не дав опомниться, снова поработил, но на этот раз всего одну кисть – нежно сжал и, поднеся к губам поцеловал запястье, где были видны тонкие синие ниточки вен. И вновь губы, только теперь она обняла его за плечи, тесно прижимая к себе, в поцелуях смешивая совершенно сбившееся дыхание и тихие хрипловатые стоны.
Опустив руку, Молотов погладил бедро Киры, пробежал по внешней стороне, остановился на колене, еще вниз, и обратно, ближе к промежности. Кира лишь громче застонала и сильнее обхватила его плечи, чуть выгнулась… Дима легко дотронулся до губ любимой и, отведя согнутую в колене ногу Киры в сторону, устроился удобнее. Возможности растягивать прелюдию и далее больше не было, да Кира и не хотела этого. Она призывно развела ноги шире, всем своим существом стараясь ощутить Диму еще ближе.
– П-пожалуйста… – сбивчиво прошептала Кира, сжав пальцами Димины плечи. – М-м-м… – застонала она сквозь стиснутые зубы, ощущая, как Дима стал погружаться в нее. – М-м-м… – приподняла бедра навстречу, стремясь вобрать, наполнить им себя, отдаться ему со всей искренностью и готовностью.
Молотов тоже не смог сдержать рвущийся из его нутра рык наслаждения. Ощущать себя в ней являлось верхом блаженства. Теплая и влажная, покорная и нежная, она принимала его, позволяя ему чувствовать себя действительно живым. Кто же он без неё? Кем был без неё? Он едва не потерял её…
Сладко… Поймав ладошки Киры и сплетя их пальцы, Дима прижал руки Киры к постели. Несколько толчков и снова взгляд глаза в глаза. Дима, двигаясь неспешно, желая растянуть это упоительное удовольствие, не торопился набирать темп и было похоже, что Кира полностью его в этом поддерживала. Хотелось прочувствовать каждый миг, каждое касание… Взгляд из-под полуопущенных ресниц, жаркое, шумное дыхание. Желая стать еще ближе, Кира обхватила его стройными ногами, доверяясь ему полностью, позволяя владеть собой, покорять себя. И он покорял… Она была такой податливой, ищущей в нем спасение и убежища, что он не мог обмануть ее доверия. Он чувствовал, что ей хорошо. Страсть, взметнувшаяся во время прелюдии, внезапно сменилась нежностью, плавностью, теперь хотелось просто чувствовать и растворяться в неге, с кровью текущей по венам.
Жар не отступил. Кира стонала в голос, запрокидывала голову, выгибалась, извиваясь под ним. Ее хриплые, глухие стоны будоражили сознание, заставляя желать Киру еще сильнее, хотя ему и казалось, что сильнее быть уже не может. Но снова и снова он, слыша ее еще более завораживающий сейчас голос, ощущая движения навстречу, чувствуя, как она, при особо глубоких проникновениях сжимает его руки, хотел испить ее до последней капли, чтобы потом, они, изнеможенные и переполненные друг другом, обнявшись уснули, согреваясь теплом своих тел.
Кира принадлежала Диме и душой, и сердцем, и разумом, и телом. Внутри нее все замирало при каждом его погружении в нее, а он двигался снова и снова – глубоко, желанно, заполняя ее до краев. Она чувствовала его силу и мощь, чувствовала, как он, погружаясь внутрь ее, заставляет ее плоть растягиваться, подстраиваясь под его величину. И это вызывало восторг вкупе с острым желанием ощущать Диму как можно ближе, как можно дольше. С губ снова и снова срывались стоны, временами почти сливающиеся в протяжном выдохе – то тише, то громче, в зависимости от того, каков был темп и глубина погружения в нее Димы.
Одно особенно глубокое движение, и Кира, всхлипнув, изогнулась всем телом. Вот так ей и хотелось, чтобы сильно, чтобы жадно…
– Да… – выдохнула она, желая вот так чувствовать его. – Да… Да… – ощущая, что он увеличил темп и глубину проникновений, шептала Кира, с готовностью откликаясь на каждое его вторжение, двигая бедра навстречу, вбирая его в себя.
Молотов и сам чувствовал, что долго ему продержаться не удастся. Склонившись над ней, он с жадностью припал к ее губам, требуя от Киры поцелуя. Она ответила… Языки, влажные и юркие, сплелись, борьбы за первенство не было, хотелось лишь чувствовать друг друга, любить друг друга. Освобожденными из плена руками, Кира обхватила шею Димы, неистово лаская его губы, наслаждаясь этим чудесным искушением.
Она была так близко, разгоряченная и родная. Ее запах – свежий, будто морской бриз, с легкими нотками цитруса, пьянил. От ее кожи слегка пахло цедрой апельсина… И запах ее немного взмокшего тела. Самый желанный запах на свете…
– Кира, – прорычал Молотов, осознавая, что он фактически достиг развязки. Она, поняв его, вновь обхватила его ногами, давая почувствовать, что готова к его оргазму, что не отпустит – примет в себя. – Кира…
Несколько особенно глубоких, сильных толчков, вырвавших из груди Киры сдавленный крик, опаляющее ее влажную от пота шею прерывистое дыхание Димы, ее руки, обхватившие его плечи… Молотов застонал, а в следующую секунду стон его перетек во властный рык, будто он заявлял свои права на этот дом, эту постель, эту женщину – его женщину, которой, единственной, отныне отдано право делить с ним ложе, быть хозяйкой в его жилище.
Кира ощущала пульсацию его плоти внутри себя, ощущала, как он наполнил ее своим семенем. И это было счастьем. Кира ощущала блаженное тепло и чувство полета. Только на секунду Дима навалился на неё, прижимая своим тяжелым, расслабленным после соития телом к постели. И хотя на самом деле Кире эта тяжесть была приятна, он быстро перекатился на бок, чтобы не доставлять ей неудобства. Он прижал Киру к груди и прильнул к ее макушке губами. Благодарный ей за все, что случилось, за все, что еще обязательно случится, Молотов прикрыл глаза и вздохнул. Милая, родная, любимая…
– Скажи, что ты меня любишь, Дим.
– Я люблю тебя, Кира.
Прекрасные розы упали на пол, но источали нежный запах радости и цветочной свежести, а двое, навсегда связанные одной судьбой, растворялись друг в друге, дарили друг другу тепло, ласку и любовь.
Будь со мной, когда я прогоняю,
Будь, когда тихо прощенья прошу.
Будь со мной, если я умираю,
Будь со мной, и когда вновь живу.
Будь со мной, когда лучик печали
