Текст книги "Бывшая. Моя. Настоящая (СИ)"
Автор книги: Алиса Ковалевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 26
Дима вернулся довольно поздно. Кира пыталась сосредоточиться на документах, но это у неё получалось плохо. В голову не переставая лезли мысли о Петрове и об этой чертовой справке. Услышав, как входная дверь хлопнула, она вышла в коридор и поздоровалась. Дима окинул её каким-то странным взглядом, разулся и прошел в ванную. Кира отправилась на кухню, поставила разогреваться ужин. Подошла к окну и, обхватив себя руками, стала вглядываться в темень. Вдруг плеч её коснулись руки Димы, он развернул её к себе и, обхватив голову ладонями, притянул к себе. Жадно поцеловал, а Кира, опешив, даже не сразу сообразила, что происходит. Приоткрыла рот, пропуская его требовательный язык внутрь. Шумно выдохнув, Дима рванул её к себе, впечатав в себя, и Кира невольно застонала, обвила его шею руками, сама прижалась к нему, ощущая его твердый член, скрытый под тканью джинсов. Дима повернул её к себе спиной и наклонил к подоконнику.
– Дим… – приходя в себя, Кира попыталась вывернуться. – Дим, не нужно.
– Золотова, у меня сегодня был очень тяжелый день! – прохрипел ей в ухо, прикусив мочку. Ладони легли на её бедра и сжали. Не сильно, будто бы не желая причинять ей боль.
– Дим, у меня… месячные, – выдохнула Кира и тут же ощутила, как он застыл позади неё. Руки его тут же отпустили её, и Дима сделал шаг назад.
– А раньше ты не могла сказать? – хмуря брови, проговорил он.
– Прости, – пробормотала Кира. – Давай я… – она не договорила, приблизилась к нему сама и, встав на колени, принялась расстегивать пряжку ремня.
Молотов не двигался, смотрел на неё сверху вниз, поджав губы, а потом, ухватив за плечи, резко поднял и снова впился в её рот поцелуем. Жестким, властным, дающим понять, что именно он тут хозяин, а она… Она должна ему подчиняться.
– Хоть ужина то от тебя нормального можно допроситься? – оторвавшись от её губ, Дима отошел от Киры и уселся за стол. Кира на ватных ногах метнулась к плите.
– Я мясо с картошкой потушила.
– Отлично.
– И круассаны купила.
– Отлично выглядишь, – сказал Дима, внимательно рассматривая её, когда она поставила перед ним тарелку с едой.
– Спасибо, – смутилась Кира и неловко заправила прядку за ухо.
– Круассаны с шоколадом? – как-то совсем тихо спросил Дима, не открывая от неё взгляда.
– Угу, – кивнула она и улыбнулась. Уголки его губ чуть приподнялись в ответной улыбке. Или ей только показалось?
– Садишь ешь давай, – кивнул он на соседний стул.
– Угу. – Кира подчинилась.
– Может, кино посмотрим? – когда ужин уже подходил к концу, неожиданно предложил Дима.
– Ты устал, наверное… – предположила Кира.
Если бы устал, то не предложил бы, – хмыкнув, он встал из-за стола, поставил посуду в раковину. – Спасибо за ужин.
– Не за что, – сказала Кира, дожевывая последний кусочек мяса.
– Приходи в гостиную, – не оборачиваясь, бросил Дима и вышел из кухни.
Кира не знала, что и думать. Дима был странным. Вроде бы продолжал приказывать и быть жестким, но что-то в его взгляде изменилось… Но если он узнает про справку, его к ней отношение снова вернется к былому. Ей придется продать ноут и отдать остаток тех денег, которые он дал ей сегодня. Лишь бы во взгляде его снова не было ненависти. Кира тоже поставила тарелку в раковину, залила водой и пошла в гостиную.
Они смотрели какой-то новый фильм, а Кира даже не улавливала смысл. Она чувствовала Димино тепло, рука его лежала на спинке дивана, а потом медленно скользнула по её плечам и прижала к себе. И она тонула в нем. Ей снова захотелось плакать, но Кира запретила себе реветь. Вместо этого она забралась с ногами на диван и теснее прижалась к нему. Завтра – будет завтра. а сегодня Дима рядом с ней, обнимает её, и она чувствует себя почти счастливой.
Глава 27
С минуты на минуту Кира ждала прихода Петрова. Он сказал, что приедет около полудня, но время было уже пятнадцать минут первого. И чем дольше тянулось ожидание, тем больше она нервничала. Наконец, раздавался дверной звонок и она, вздрогнув, отправилась открывать.
Степа одарил её оценивающим взглядом и вошел в квартиру.
– Неплохо выглядишь, сказал он и усмехнулся.
Кира промолчала. Разговаривать ей с ним не хотелось, хотелось лишь забрать справку, и чтобы он побыстрее ушел. Но она понимала, что до тех пор, пока он не получит все деньги, справки ей не видать. И это доводило её до бессильного отчаяния. А если Дима узнает… Вчерашний вечер был наполнен теплом и домашним уютом, как прежде. Почему же она не ценила того, что было раньше? Какой же дурой она была…
– Где справка? – просила Кира, когда они прошли на кухню.
– Где деньги? – в ответ спросил Степа, не переставая ухмыляться.
– Степа, – с нажимом проговорила она.
Он достал из кармана небольшой клочок бумаги и продемонстрировал ей, но в руки не дал. Кира сжала зубы. Вот скотина! Она с ним… Похоже она совсем не разбирается в людях.
– Давай деньги.
– А какие у меня гарантии? – вроде бы потянувшись в карман толстовки, Кира снова высунула руку и опустила вдоль тела.
– Никаких, – весело произнес Степан и осмотрелся. – Слушай, а хорошо ты устроилась. У твоего Димасика отличная квартирка.
– Мы не о Диминой квартире сейчас говорим, – жёстко выговорила Кира. – Какие у меня гарантии? – повторила она.
– Никаких, – еще раз сказал он и добавил: – Придется мне довериться, шпана. Иначе не выйдет.
Кира вытащила деньги из кармана, и впихнула ему со словами:
– Какой же ты ублюдок!
– Уж какой есть.
– Зачем ты видео Диме скинул?
– А ты думала, я буду долго терпеть, что ты меня его именем называла? Даже когда мы сексом занимались. Пусть твой Дима не обольщается на твой счет. Как была шлюхой, так ею и осталась. – Петров сунул купюры в карман джинсов и снова осмотрел Киру довольным взглядом победителя.
– Я постараюсь достать деньги к концу недели, – попустив мимо ушей его заявление, процедила Кира. – А теперь проваливай!
– Не «постараюсь», а достанешь! Иначе это. – Он снова помахал справкой у неё перед носом, – попадет в руки твоему ненаглядному. Как думаешь, он расстроится?
– Убирайся! – выплюнула она и указала рукой в сторону двери.
Степа было направился к двери, но вдруг замешкался. Развернулся и наградил Киру каким-то странным взглядом. Слишком уж многозначительным. И тут, словно в подтверждение этого прозвучало:
– Раз уж у нас с тобой отсрочка выплаты, я, пожалуй, могу рассчитывать на компенсацию.
– Чего еще тебе надо?
– Шоколада! – И сделал шаг к ней. – Где у тебя тут спальня?
Внезапно до Киры дошло, на что он намекает, и она попятилась, памятуя о том, что случилось в прошлый раз. Зря она вообще встретилась с ним дома. Как вышло, она его совсем не знает. А что, если он опять?.. Нет…
– Пойдем! – Степа грубо схватил её за руку. Вытянул её в коридор, а затем толкнул первую же попавшуюся дверь. Они оказались в Диминой спальне.
На Киру накатил ужас, еще более сильный, чем тогда, в прихожей её съемной квартиры. Теперь, когда Дима был рядом, и в душе её потихоньку стала разгораться надежда, это было особенно невыносимо. Всхлипнув, она попыталась оттолкнуть его, но хватка Степы оказалась мертвой. Он пихнул её к постели. Она попятилась, запнулась и упала на покрывало спиной. Он тут же коршуном навис над ней, и Кира вновь попыталась оттолкнуть его. По щекам её уже текли слезы.
– Не трогай меня! – надрывно всхлипнула она. – Отстань! Я дала тебе деньги!
– С тебя не убудет. Ты же отменная шлюшка, Кирочка, – в лицо ей выдохнул Степна, грубо шаря руками по её телу.
– У меня месячные!
– Мне похрен, у меня давно бабы не было!
– Ненавижу тебя! Не трогай! – Она все еще пыталась увернуться от его рук, но силы были не равны, и она понимала, а что справиться с ним не удастся. – Отпусти!
– Отпущу, как только трахну. Ты такая сладкая, хоть и страшная. – Он начал задирать её кофту, оголил живот, грудь и сильно сжал. Кира застонала от боли. Попыталась согнуть коленку и ударить его, но он перехватил её ногу и стиснул так, что она закричала. Почувствовала, как он ухватил резинку её штанов и потянул вниз. Заскулила, понимая, что это конец. Что она может противопоставить ему? Никто ей не поможет… А он пойдет до конца, что бы она и говорила, как бы ни умоляла его.
Степан стащил её штаны вместе с трусами до колен и жестко провел по её животу ладонью, опустился ниже и сжал промежность. А потом потянул и вытащил тампон, Кира вскрикнула и в следующее мгновение Кира почувствовала его пальцы внутри и взвыла в голос.
– Молчи, сука! – прошипел Степа. Сильнее вжимаясь в неё. Но Кира будто бы не слышала его, она уже рыдала в голос, бессмысленно прося его остановиться. Она попыталась ухватить его за руку, впилась когтями и он, размахнувшись, сильно ударил её по лицу. А когда она снова зарыдала, отвесил еще одну пощёчину. Из губы потекла кровь, смешиваясь с соленым дорожками. Она рыдала и не могла остановиться. Но он беспощадно врезался пальцами в её нутро, не обращая внимания на кровь, и смотрел, смотрел на неё, улыбаясь.
– Нравится тебе?
Кира плакала, не в силах вымолвить больше ни слова.
Вдруг она почувствовала, что пальцы его больше не терзают её. Комната наполнилась грохотом. Она в ужасе смотрела, как Дима, повалив Степана на пол, вколачивает в его лицо кулаком. Она вскрикнула и прикрыла рот ладонью. Сползла с постели и поспешно натянула штаны. Не хотелось, чтобы Дима видел её в таком виде, но он, кажется, вообще не обращал на неё внимания, он не помня себя от ярости, избивал Степана, который даже не успевал ответить на его удары.
– Ты, мразь, только коснись её еще раз! Я тебя с землей сравняю! – шипел Молотов, не переставая дубасить Петрова.
– Ты идиот, Димасик! – Зубы его были в крови, и от этого улыбка выглядела зловеще. – Она же шлюха! Радовался бы… – Дима не дал ему договорить и врезал еще раз. Степа схватился за лицо и заорал:
– Она аборт от тебя сделала, а ты её защищаешь! Она с мужиками трахалась у тебя за спиной, а ты её в свой дом привел! Идиот! – засмеялся Степан и, вынув из кармана справку, скомкал её и швырнул Диме в лицо.
– У тебя пять секунд, чтобы уйти отсюда своими ногами, – угрожающе процедил Молотов.
Петрову не пришлось повторять дважды. Он, поднялся и, окинув ненавидящим взглядом зажавшуюся у постели Киру, вышел из спальни, с трудом передвигая ногами. А спустя мгновение входная дверь хлопнула.
Кира в ужасе посмотрела на Диму и не удержалась от судорожного вхлипа. Упала на колени и накрыла лицо руками. Плечи её тряслись в безудержных рыданиях.
Глава 28
Дима поднял валяющийся на полу клочок бумаги, пробежался быстрым взглядом и, скомкав в кулаке, бросил на кровать. Затем, не глядя на Киру, вышел из комнаты. Кира подняла голову и посмотрела ему вслед сквозь слезы. Лицо у неё горело от ударов Петрова, между ног ныло, но это не шло ни в какое сравнение с болью, которая была у неё в сердце. Она всхлипнула, зажала рот рукой и прислушалась к доносящимся с кухни звукам. Понимала, что должна что-то сказать Диме, объяснить ему все. Но как?! Он прочитал справку, разве теперь он поверит ей? Все это так глупо… Разве думала она тогда, когда ей выдали эту липовую справку, что все так далеко зайдет, и что этот клочок бумаги может стать последней каплей в их с Димой отношениях. Но попытаться поговорить нужно…
Кира встала, вытерла слезы и, пошатываясь, пошла на кухню. Дима сидел за столом и цедил кофе. Вид его был мрачным, но понять, о чем именно он думает, она не могла.
– Дим… – позвала Кира дрожащим голосом. Молотов поднял на неё взгляд, но продолжал молчать, видимо ожидая от неё продолжения. – Я не хотела, чтобы он приходил…
– Но он все-таки пришел, – констатировал Дима и отхлебнул кофе.
– Мне пришлось пустить его… Он угрожал мне… Эта справка… Это не то, что ты думаешь!
– А ты знаешь, что я думаю? – Он поднялся и подошел к ней. Остановился рядом и посмотрел на неё сверху вниз.
– Справка…
– Насчет справки не переживай. Я все уже давным-давно знаю.
Кира уставилась на него с непониманием и страхом. Что он знает? Откуда? Если знает… Она вглядывалась в его лицо и пыталась найти ответы на невысказанные вопросы, но черты его лица оставались непроницаемыми и твёрдыми. Он хотел обойти её, но она удержала его, взяв за руку.
– Подожди, – сказала она. – Что ты знаешь?
– Кир, ты меня за дурака держишь?
– Ты думаешь, что я сделала аборт?
– А что мне думать? Я видел справку, – проговорил он. – Когда мы расстались, я случайно наткнулся на неё в твоих вещах. Я знаю, что ты в январе сделала аборт, Кира. – Он поджал губы.
Кира молча смотрела на него. Дмитрий снова посмотрел в окно.
– Я с одной стороны могу тебя понять, но с другой… С другой не могу и не хочу.
– А поговорить… поговорить ты не мог… поговорить со мной? – глотая комок, вставший в горле, тихо поинтересовалась Кира. – Ты так и решил все, да? Я же тварь для тебя…
– Я не считаю тебя тварью, – посмотрел он на Киру. – Я считал, что все серьезно, а как оказалось…
– Я думала, что ты стал так ко мне относится, когда видео увидел… Думала… А ты… – всхлипнула Золотова. – Конечно, кто я такая… Прицепилась к тебе, успешному, богатому. А ты не думал, что я любить тебя могу?! Нет, не думал?! – Она сделала шаг к нему. – И деньги мне твои нахер не нужны! Понял?! – выпалила она в лицо Диме. – Никогда не нужны были! Думай обо мне что хочешь! Я же шлюха для тебя! А, как оказалось, теперь и убийца нашего ребенка!
– Прекрати истерить! – рявкнул Молотов. – Ты сама все сделала для того, чтобы я тебя шлюхой читал! А тебе и нравится, как я посмотрю! Завела себе таких дружков, которые трахают тебя, хочешь ты того или нет! Нахрена ты ему, дура, вообще дверь открыла!?
– Он шантажировал меня этой справкой! – в сердцах закричала Кира. – Я боялась, что он все тебе расскажет…
– А сама не могла мне рассказать?!
– А ты бы мне поверил? – Кира смахнула побежавшие по щекам слезы. – Ты поверишь мне, если я скажу, что не делала аборт?! Поверишь?!
– Предположим, – холодно глядя на неё, бросил Дима. – Откуда тогда взялась эта справка?
– В январе… В начале января… – принялась рассказывать Кира. – Там режиссер наш… короче, я ему вдруг резко понадобилась, – выдохнула она, припоминая события девятимесячной давности. – А я не хотела…
– Странно, – ехидно заметил Молотов.
– Н-да, – опустила голову она и продолжила говорить. – Нам за прошлый фильмец не заплатили… Я не хотела, пока деньги за ту работу не получу, с ними сотрудничать больше. Да и… Думала перерыв сделать, с тобой побыть подольше… У нас все наперекосяк же шло, а мне от этого так было… – она снова вздохнула. – Не знаю, плохо очень.
– Я замечал, как плохо, – поморщился Дима. – И от этого плохо ты, видимо, решила стриптизом подзаработать.
Кира усмехнулась, но отвечать по этому поводу ничего не стала.
– Тогда я этому режиссеру ляпнула зачем-то, что вообще завязываю со всем, что, мол, беременна и пусть они ищут кого-нибудь другого, а он переполошился… – Кира на несколько секунд замолчала. – А потом стал предлагать деньги, чтобы я аборт сделала. А я… Мне мать позвонила как раз опять, там проблемы были у нее, и мне пришла в голову эта идея. У нас в институте девчонка одна есть, она могла без проблем такую справку достать, ну я и попросила. – Кира посмотрела на Дмитрия. – Ну а потом показала режиссеру. Он мне пятнашку отвалил, и я матери сразу отправила.
– Я не единому твоему слову не верю, – холодно бросил Молотов Кире. – Фантазия у тебя хорошая, но больно уж неправдоподобно… Точнее. – Молотов сделал несколько шагов по кухне и сел на стул. – Не удивлюсь, что тебе действительно дали денег на аборт, но вот остальное…
– Я правду говорю, – всхлипнула она
– Ну, допустим, – кивнул Дмитрий.
– Да похер тебе на все мои слова! – вдруг закричала она. – Я для тебя всегда была никем, – заплакала Кира с новой силой. – Я никогда бы не сделала аборт! Думаешь, я не понимаю, что если залететь не хочешь, предохраняться надо? Думаешь, я совсем тупая?! А не предполагаешь, что я не боялась от тебя забеременеть, нет?! Ладно, – Кира устало привалилась плечом к стене. Потрясение от пережитого наконец настигло её, и она чувствовала дикую усталость, руки дрожали. Хотелось просто пойти в душ и смыть с себя грубость чужих прикосновений. Дать волю слезам и постараться избавиться от воспоминаний.
Дима продолжал молчать, и она, еще раз качнув головой, вышла их кухни.
Дима проводил Киру тяжелым взглядом. В голове была какая-то гулкая пустота, и казалось, будто эта пустота потихоньку охватывает все его сознание. Все, что произошло, эта справка, слова Киры, все это смешалось воедино. Когда он увидел тискающего Киру смутно знакомого мужика, тискающего Киру на его постели, разум его словно помутнел. В крови пульсировало лишь одно желание – убивать. Он и сам не понял, как оказался в комнате, как оттащил его от неё, как нанес первый удар. Очнулся лишь, когда дверь за ублюдком захлопнулась. А что было бы, приди он десятью минутами позже?! Дура! Какая же она дура! И этот её испуганный взгляд… А еще справка, разговор об аборте. Он решил оставить это в прошлом, но…
Какая-то часть разума продолжала твердить Молотову, что Кира врет, что она специально придумала всю эту историю, лишь бы не сознаваться в содеянном, что не нужно верить ее словам и принимать их за правду. Только другая часть говорила совсем иные вещи. Сердце каждым ударом давало понять, что сказанное ею не что иное, как истина, а разум просто не хочет принимать это, цепляясь за любую возможность оправдать его жестокое обращение с Кирой. Так было проще… Стоило признать, что все обвинения, все то, за что он презирал и чем попрекал, за что имел право ненавидеть, оказалось ничем иным, как его собственными домыслами.
Дима уже не понимал, чего хочет больше – того, чтобы слова её были правдой, или чтобы это все было лишь лживой попыткой выгородить себя. Пожалуй, сейчас бы он предпочел второе, потому что если слова Киры правда, он не сможет оправдать собственную жестокость по отношению к ней даже перед самим собой. Понимал, что мысли его эгоистичны, но поделать с собой ничего не мог. Осознание того, что, возможно, он ни за что причинял Кире боль, сжимало тисками голову и вызывало неприятный трепет в сердце.
Глава 29
Кира лежала на постели и безразлично пялилась в стену. Мысли её были безрадостны. Дима не верит ей и никогда не поверит, что бы она ни сказала. Любой её поступок будет ставиться им под сомнение и отношение его будет заранее предвзятым. Но что ей теперь делать? Куда идти, да и сможет ли она уйти от него? Отпустит ли он её? Терпеть до последнего? Пожалуй, только это ей и остается. А потом… потом она что-нибудь придумает. Может быть.
Вздохнув, Кира закрыла глаза. Слез уже не было. Ей казалось, что за эти месяцы они вытекли все без остатка. В душе осталась только горькая пустота и разочарование.
Внезапно Кира скорее почувствовала, чем услышала, что дверь в комнату открылась и сделала вид, что спит. Дима неслышно приблизился к постели и остановился. Кира ждала. Секунды тянулись невозможно долго, и она не знала, чем кончится ожидание. Может быть он сам скажет ей, чтобы она уходила и тогда все решится прямо сейчас? Она сжалась под одеялом. Сердце её забилось чаще, словно в ожидании приговора.
Неожиданно кровать прогнулась под тяжестью большого мужского тела и сердце Киры забилось еще быстрее. Улегшись позади нее, Дима, тяжко вздохнув, на мгновение замер, а потом придвинулся к ней и положил руку ей на талию. Кира едва не вздрогнула. Она все еще не знала, чего ждать дальше и боялась думать о том, что все это может означать.
Он погладил её по пояснице, по бедру, ладонь его застыла на её груди, и он снова вздохнул.
Дима ощущал её мягкое тело и биение её сердца под его пальцами. Оно стучало гулко и быстро. И его собственное сердце билось в такт. Он сам не понимал, что происходит, но отчего-то осознавал, что происходит нечто важное. Нечто, способное перевернуть его жизнь, а может быть наоборот, вернуть наконец в правильное положение.
Дима аккуратно отодвинул одеяло с плеч Киры и провел ладонью по мягкой ткани её майки. Она вздрогнула. Но Дима не остановился. Напротив, опустил руку и начал задирать майку вверх.
– Не надо, – прошептала она дрожащим голосом и попыталась одернуть одежду, но Дима властно убрал её руку и продолжил начатое. – Дим…
– Лежи, – коротко произнес он. По его тону было непонятно его настроение. И Кира подчинилась, боясь вызвать его гнев. Ругаться сил у неё не было, сопротивляться – тем более. Да и к чему все её сопротивление?..
Дима не спеша поднял майку до лопаток и стал внимательно рассматривать спину. Кира поморщилась и резко выдохнула, когда он коснулся одного из шрамов.
– Больно? – спросил Дима.
– Терпимо, – ответила она.
Но терпимо не было. Дима был поражен увиденным. Наверное, впервые он осознанно разглядывал её спину с момента её выписки из больницы. Кожу её покрывали многочисленные, местами потрескавшиеся рубцы, и он точно знал, какую это может приносить боль. Едва прикасаясь, он провел по её спине кончиками пальцев. Врач говорил, что из-за грубых рубцов нарушается эластичность кожи и каждое движение из-за этого вызывает неприятные ощущения, но тогда он не был готов слушать и слышать. Сейчас же, когда он, взяв себя в руки, поразмыслил над всем, что было до и над всем услышанным сегодня, в нем произошла переоценка событий. Что он хочет для себя, для Киры, чего он вообще хочет от жизни. Ответы на эти вопросы все еще не были однозначными, но он точно понял, что хочет для Киры нормальной жизни и хочет, чтобы жизнь её протекала не отдельно от него самого.
– Завтра я обзвоню клиники, делающие пластику в таких случаях, как у тебя. Запишемся на прием, – сказал он.
Кира не поверила в услышанное. Она обернулась через плечо и посмотрела на него пристально. С вопросом.
– У меня нет таких денег, Дим, – когда он опустил её майку, она перевернулась и теперь лежала лицом к нему.
– У тебя нет, у меня есть.
Кира приподнялась на руках и, мотнув головой, посмотрела на него сверху вниз.
– Чего ты хочешь, Дим? Я не хочу быть куклой для битья. Не хочу быть подстилкой, покорно ждущей своего хозяина с работы. Не хочу бесконечных унижений. Возможно, я их заслужила…
– Ничего ты не заслужила, – оборвал её Дима. – Хватит самоуничижений! Самой не надоело? Мне не нужно от тебя никаких денег. Мы сделаем тебе пластику, и ты мне ничего не будешь должна. Если захочешь уйти, – держать не стану, – выговорил он. – Я просто хочу, чтобы у тебя был шанс на нормальную жизнь.
– Почему? – опешив от его слов, спросила Кира, продолжая вглядываться в его лицо.
– Потому что я тебя люблю.
Кира все так и продолжала смотреть на него. Не двигаясь, словно бы не дыша. Не ослышалась ли она? Он действительно это сказал? Происходящее казалось ей какой-то насмешкой. Вроде бы все в ней должно было затрепетать от радости, но на деле она не могла выдавить ни слова. Как он может говорить о любви после того, что случилось чуть больше часа назад? Он и прежде то всячески показывал ей свое отношение, а теперь… Но взгляд Димы был серьезным. Она не видела ни намека на издёвку.
– Я тебе верю, – проговорил Дима, поняв, что Кира сомневается в правдивости его слов. – Пока ты была в душе, я думал. Знаешь, Кир, я тоже не всегда был прав. Возможно, временами я перегибал палку. Ты имела право на собственные интересы и увлечения. Я же пытался сломать тебя под себя. Но полюбил я тебя именно такой, какой ты была – дерзкой девчонкой с булкой в руках. – Он усмехнулся. – Прости меня за слова и поступки. Наверное, ты права. Местами я относился к тебе предвзято. И за это тоже прости. Давай попробуем все собрать. Без тебя у меня не клеится. Вроде и хорошо, но важного винтика не хватает. А без винтика не работает, – губы его снова тронула усмешка.
И Кира невольно усмехнулась в ответ сквозь подступившие слезы.
– Ты тоже меня прости. – Она подалась к нему и уткнулась носом ему в шею. Обняла и горячо зашептала, почувствовав, как он обнял её в ответ: – Ты меня тоже прости за все. Ты говорил много правильных вещей и мне стоило к ним прислушиваться. Я была ослеплена московской жизнью, возможностью зарабатывать, мне было постоянно чего-то мало. Хотя на самом деле у меня было все, но тогда я этого не понимала. – Она потихоньку засмеялась. – Но только не подумай, что ты всегда был прав. Нет, ты еще тот тиран.
– Я знаю, – согласился Дима, тоже улыбаясь. На душе у него внезапно стало легко и свободно. Будто с плеч упал тяжелый камень, придавливающий его все время, с момента их расставания. Он обнимал Киру и ему было хорошо. Он понял, что хочет, чтобы это никогда не кончалось. А если так, может быть у них действительно еще есть шанс немного отмотать все назад и начать заново. Но уже более взрослыми и мудрыми, приобретшими определенный опыт и научившимися иначе смотреть на вещи. Им много предстоит работы. Научится доверять друг другу, научиться слышать и слушать. Уважать принимаемые решения и находить компромиссы. Но он верил, что они смогут, потому что есть ради чего.
– Так что завтра я начну поиски клиники. Не дело это, Кир.
– Спасибо тебе, – едва слышно выдавила Кира и крепче прижалась к Диме.
