Текст книги "Мать и Колыбель (СИ)"

Автор книги: Alexandra Catherine

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Зачем… ты… это… сделала? – прохрипела девушка, чувствуя, как прохладные ладони брата прижимаются к её пылающему лицу.

– Что ты сделала с тем чудовищем в своём видении? – спросила Провидица. Судя по тону, она была очень довольна.

– Я сожгла его… голубым огнём. Что это было за место?.. Изуродованные люди. Везде кровь и трупы.

– Это Кур, – просто ответила Провидица. – Там коцитцы совершают свои жертвоприношения, восхваляя Ламашту. Древний дух зла.

– Зачем ты показывала мне всё это? – Акме всхлипнула и сильнее прижалась к Лорену.

– Ибо тебе пора пробудиться. Ко дню начала пути ты должна быть готова защититься от кунабульской тьмы.

– Она больше не придёт к тебе, – ожесточённо воскликнул Лорен. – Прекрати посылать нам эти сны и вытаскивать её из кровати по ночам!

– Она явится ко мне, – усмехнулась царица. – С твоего разрешения или без. Она придёт ко мне, когда я решу. Приказывай ей, когда вы вернётесь из Иркаллы в Кибельмиду. А теперь она будет делать то, что я говорю.

– Я буду говорить с королём, – прорычал Лорен.

Но Провидица высмеяла его, воскликнув:

– Король не поможет тебе, целитель. Я не подчиняюсь и не служу ему.

– Пойдём, Лорен, – выдохнула Акме, с трудом поднимаясь на ноги. – Мне холодно, я хочу лечь.

– Ступайте, – велела царица. – Её не должны видеть в таком виде, целитель. К утру пройдёт.

– В каком виде?.. – испуганно выдохнула Акме.

– Пойдём, – Лорен торопливо вывел сестру из обители Провидицы. – У тебя глаза горят голубым светом.

Брат и сестра так торопились выбраться из королевского леса и парка, что весь путь почти не говорили – Акме берегла силы, Лорен не хотел, чтобы их увидели. Они заговорили только тогда, когда по тайным тропам добрались до комнаты Акме. Брат уложил её в постель, принёс второе одеяло, сделал ей отвар из успокаивающих трав и заставил выпить до дна.

– Расскажи мне, что она сделала с тобой, – прошептал он, взяв её за руку.

И Акме рассказала. И про мягкий гул, наполнивший её слух, и про страшные видения, полные изуродованных трупов и искалеченных пленников. Глаза отчаянно слезились, их жгло и всё время хотелось тереть пальцами.

Тогда Лорен принёс другой отвар и своей комнаты и протёр сестре глаза. Жжение не прекратилось, но стало легче.

– Ты больше не пойдёшь к ней.

– Я пойду к ней, – возразила Акме. – Я не боюсь её и прятаться не намерена. Ты задумывался, почему Трен отправляет нас в Кунабулу?

Лорен напряжённо оцепенел и опустил глаза.

– Я думал об этом. Он надеется избавиться от нас тихим и естественным путём. Пусть мы из кибельмидского захолустья, но в нас течёт рианорская кровь. Рианоры издревле были правителями Карнеоласа. В нашем родстве с Атариатисом Рианором теперь не приходится сомневаться. И все эти прихвостни действуют по его указке – принц, принцесса, герцог, Гаральд. Сыплют пылью в глаза, чтобы мы перестали чувствовать себя здесь неуютно. Чтобы мы доверились им и отказались от неудобных вопросов. Кто знает – может, они просто заведут нас в лес или какое-нибудь ущелье, да и убьют, и следов не оставят.

Сердце Акме сжалось.

– Поэтому, братец, я буду ходить к Провидице и учиться, – прошептала Акме. – Как бы ни было тяжело. И ты должен ходить со мной.

– И об этом никто не должен знать, кроме нас троих, – кивнул Лорен. – Сегодня она провоцировала тебя, чтобы разбудить этот твой огонь. Ты освободила пламя в своём воображении.

– В этом видении меня вживую жрал какой-то монстр! Если такие ужасы действительно ждут нас в пути, лучше я заранее научусь противостоять им!

– Как мы попадём в земли Коцита и Кура? – усмехнулся Лорен. – Наш путь лежит на запад, а они на юго-западе.

– Не знаю… Быть может, она просто подогревает мой страх, чтобы я соображала лучше.

– Она преследует какие-то свои цели, Акме. Нам рассказывали сказки о фавнах. Они всегда оставались верными только себе. Какой бы магией ни наделил её Атариатис Рианор, эта ведьма будет делать то, что выгодно ей. Мы не должны никому тут доверять. Никому!

Акме промолчала. Хотелось плакать. Это означало, что ей было необходимо отказаться от своих чувств к Гаральду, от симпатий к принцу и принцессе. Уничтожить в себе эту искренность и прямолинейность. Чтобы выжить, ей действительно нужно было научиться играть. И научиться так, чтобы обмануть и матёрого шпиона, и не менее опытного принца. И даже короля с герцогом. Это будет тяжело. Но она вступит в эту игру.

Брат и сестра договорились позавтракать по отдельности. Лорен ответил на приглашение Арнила позавтракать вместе с ним, Плио, кронпринцем и Гаральдом. Акме сослалась на недомогание, а сама вошла в картинный проём и уже привычным способом выбралась из королевского дворца.

Брат присоединится к ней позже. Такое разделение не вызовет лишних подозрений.

Сжимая кулаки, Акме прибыла в обитель царицы древнего Авалара, подняла голову, расправила плечи и строго заявила:

– Начнём!..

Глава 12. Лазурный сокол ​

Акме сидела на земле с прижатыми к лицу ладонями и всхлипывала, тяжело дыша. Ладони жгло, глаза слезились, голова раскалывалась. Из ушей, словно яд, медленно вытекал густой гул. Девушка уже второй день не попадалась никому на глаза, кроме Лорена. Второй день она позволяла Провидице посылать ей страшные видения. И каждое следующее – ужаснее предыдущих.

Девушка видела прошлое: полчища кунабульских демонов атакуют земли Архея, убивают и сметают всё на своём пути. Раней со спины вонзает кинжал в шею Атариатиса Рианора. Соратники Ранея вздёргивают на виселице царицу Атии и её младших детей, а царь Атии взирает на казнь из окна своей тюрьмы, а позже следом и сам поднимается на эшафот. В разгар зимы Лигия Рианор и её дети, обнявшись, прячутся в подвале крестьянского дома где-то на севере – трясущиеся, оборванные и голодные. Но живые. В глазах царицы Карнеоласа – ужас и невыносимое горе.

А когда Провидица показала пожар, в котором погибли родители Акме и Лорена и в котором едва не умерли они сами, девушка измученно закричала и упала на землю. К концу второго дня ей показалось, что она сходит с ума и не выдерживает этого натиска.

– Во мне нет никакого огня, – выдохнула Акме, вытирая слёзы и тяжело дыша. – Ты видишь, ничего не выходит. Я пуста. Или я не потомок Атариатиса Рианора. Отпусти меня и более не зови к себе.

– В тебе говорит усталость и слабость, – проговорила Провидица надменным тоном. – Ты истощена. И напугана.

– А ты бы не была напугана? – воскликнула Акме с надрывом. – Я не могу больше ходить рядом с этими алтарями и падать в яму с коцитскими трупами! Не желаю больше стоять на заднем дворе царского дворца в Ариле и смотреть на тайную казнь царской семьи! Позови Лорена. Быть может, он сможет вызвать свою Силу. Быть может, он достойнее меня! Я устала смотреть на эту кровь.

– У Лорена свои задачи, у тебя свои. К тому же ты – целитель. Разве не привыкла к виду крови?

– Я зашивала порезы, лечила язвы, принимала роды. Однажды участвовала в ампутации руки у лесника, который попал в беду. Но не это! Не несчастные люди, изуродованные маньяками и каннибалами! Если бы было что высекать, я бы уже смогла высечь хоть что-то из своих способностей. Разве не так?

– Может быть, и так, – Провидица не шелохнулась, жёстко и холодно глядя взмокшую и измученную девушку. – Полагаю, ты недостаточно боишься. Но довольно на сегодня. Ты устала. Я не будут ждать тебя завтра. Ступай.

Акме поднялась и на нетвёрдых ногах поплелась во дворец. Темнело. И страх вдруг окутал девушку. «До чего она меня довела! – думала она, едва не плача. – Я начала бояться шорохов и темноты».

Вскоре, когда Акме уже вступила на территорию королевского парка, впереди на её тайной тропе появился силуэт, и девушке захотелось убрать его одним взмахом руки.

– Акме, что с вами? – силуэт подошёл ближе. Это был Гаральд, с ужасом вглядывающийся в её лицо. И она поняла, что глаза её, должно быть, горели ярко-голубым светом.

– Ничего, – выдохнула девушка, пытаясь улыбнуться, и покачнулась, но устояла на ногах. Однако мужчина подхватил её и усадил на лавку у развесистого куста отцветшей сирени.

– С вами это сделала ведьма? – поинтересовался он.

Девушка закрыла глаза. Ей не хотелось, чтобы он видел её такой. Замученной, уставшей, растрёпанной, с опухшими от слёз и глазами, испускающими раздражающий голубой свет. Ей не хотелось более знать его.

Акме привыкла считать себя разумной девушкой. Но впервые не могла привести сердце и разум к единому соглашению. То, что Гаральд выполнял беспрекословно все приказы короля и герцога – было совершенно точно. Возможно, и в Иркаллу он пойдёт не по своей прихоти, а по приказу Трена. Смог бы он занести кинжал на ней и её братом, если бы того требовал приказ? Смог бы он отнять их жизни?.. «Смог бы! – шепнул ей разум. – Тогда какого чёрта я не могу перестать думать о нём и трепетать перед ним?!».

– Я не знаю, чего она хочет от меня, – прошептала Акме, решив начать играть сейчас же. – Она ищет то, чего нет. Она никак не может принять, что во мне нет никаких рианорских Сил. Быть может, мой брат полон ими, но я пуста. Я – обычный человек. Она показывает мне страшные вещи. И я не понимаю, что из этого прошлое, что настоящее, а что будущее.

И Акме рассказала о видениях, посланных ей Провидицей.

– Эти казни! Эта кровь!.. Оторванные конечности, казнённые дети, мои руки, обагренные не то чужой, не то моей же кровью! – Она так измучилась, что ей хотелось рыдать, но она не смела. – Гнилые чёрные коридоры, зловонные, какие-то темницы, в которых пытают и режут людей. И девушка – прекрасная, темноволосая, статная смотрит на меня. А в следующее мгновение на её шее появляется разрез. Кровь течёт на её белое подвенечное платье, и она погибает. Как это может мне помочь?!

Вдруг Гаральд обнял её и прижал к груди. Он поглаживал её по волосам, надеясь, что поможет ей перестать трястись. «Что это такое? – испуганно подумала она. – Тоже какая-то игра?!».

– Я объясню королю, что вам, Акме, нужно вернуться в Кибельмиду. И вы вернётесь туда завтра же. Я спрошу дозволения у короля сопроводить вас.

Акме медленно взглянула на него и отстранилась. Чёрный цвет глаз постепенно возвращался к ней. Лицо приняло ледяное и упрямое выражение.

– Я никуда не вернусь, – прошептала она. – Лорен не останется здесь один. Без меня он не пойдёт в Иркаллу.

– Тогда без меня к Провидице вы больше не пойдёте, – сказал Гаральд. – Я очень удивлён: Лорен, зная о том, что здесь происходит, не сопровождал вас.

– Лорен никак не помог бы, – грустно ответила Акме, кладя голову ему на плечо. Играла ли она? Ей вдруг стало лучше, теплее, уютнее. Сердце начало успокаивать свой тревожный испуганный бег. Оно заволновалось теперь иначе. Приятнее.

– Когда вы идёте к этой ведьме в следующий раз?

– Не знаю, но точно не завтра. Вы и правда хотите попасть туда со мной?

– Разумеется.

– А если она откажется делать что-то в вашем присутствии?

– Значит, моя задача выполнена, и она не станет вас мучить.

Акме тихо усмехнулась, мягко высвободилась из его объятий и тихо проговорила:

– Проводите меня обратно во дворец. Но тайной тропой, если можно. Не хочу, чтобы меня видели принц, принцесса, придворные или кто-то ещё. Я устала от этой толпы.

Гаральд поднялся и направился вперёд, оборачиваясь к ней. Он более не задавал вопросов, словно давал ей время для передышки. А Акме была благодарна ему за молчаливость. Она и так сказала слишком много и более не хотела говорить. Гаральд проводил её тропой, которую она всё равно не запомнила, довёл до лестницы, ведущей на её этаж, и тихо сказал:

– Завтра я везу вас проветриться.

– Боюсь, меня может не отпустить брат…

– Это был не вопрос. А с вашим братом я всё решу.

Он слегка склонился, улыбнулся и ушёл. Ужасы, показанные Провидицей, после таких слов слегка побледнели в воображении Акме. Девушка закрыла лицо ладошкой, нервно вздохнула и подумала о том, что невероятно запуталась. Ей отчаянно хотелось доверять человеку, полагаться на которого было смертельно опасно.

На следующий день Трен уезжал по делам в пригород, прихватив с собой обоих сыновей, герцога и даже Лорена. Акме сонно расчёсывала волосы перед зеркалом в своей комнате, когда к ней заглянул брат и тихо прорычал:

– Этот самодовольный тип подошёл ко мне и заявил, что увозит тебя в город сегодня утром!

– Ты уезжаешь с королём, а я тут сойду с ума в одиночестве. Гаральд помог мне вчера справиться со своим ужасом. Мы столкнулись в королевском парке.

– Это я должен был быть рядом с тобой вчера, а не он, – проговорил Лорен, опустив голову. – Ты же всё про него понимаешь?

– Да, – холодно ответила она. – Но Провидица приказала тебе не мешать нашим урокам.

– Но я всё равно не доверяю этому типу!

– Уймись, братец! – фыркнула на него Акме, не выдержав. – То, что тебя вызывает король – не моя вина. Теперь же я советую тебе заткнуться, а идти к Его Величеству и трепать нервы ему.

Лорен дал сестре шутливого тумака, за что получил увесистый и неприятный удар в живот маленьким крепким кулачком. Этот удар ему самому когда-то показал отец, а он научил сестру. Уже у двери он обернулся и спросил:

– Ты взяла с собой кинжалы?

– Разумеется.

– Он не станет нападать на тебя во время прогулки, но на всякий случай…

В назначенное время Акме спустилась вниз, где у входа во дворец ждали Гаральд и её конь. На девушке была лёгкая блузка с чёрным корсетом, белым шёлковым верхом и расклешёнными рукавами до локтей. Её ноги обтягивали чёрные штаны и чёрные сапоги с высоким голенищем. Волосы заплела в косу и закрутила её в большой аккуратный узел. В голенищах сапог спрятала нож и кинжалы матери. Ими она умела пользоваться весьма ловко, что всегда успокаивало её.

Увидев Гаральда, одетого во всё тёмное, что безмерно шло ему, девушка ему улыбнулась. Нежно и с благодарностью за поддержку, оказанную накануне вечером. К её собственной досаде, улыбка была искренней, не поддельной. Они сдержанно поприветствовали друг друга, оседлали коней и понеслись по городским улицам.

Утро было прохладным и пасмурным. Всё небо затянули тучи, чароитовый оттенок которых как будто разбавил желтоватой краской талантливый художник. На востоке проглядывалась лазурная кромка небес. Город проснулся ещё на рассвете. Улицы неугомонно жужжали, купцы расхваливали свой товар, некоторые женщины ходили вразвалочку с большими корзинками с разным содержимым: от продуктов питания до белья. Весёлый скрип телег, оглушительный лай собак, приветственное ржание лошадей, радостный цокот копыт, успокаивающий мелодичный звон колоколов, добродушный смех и гул голосов простого люда – всё смешалось и взмывало ввысь весёлыми звуками городского оживления.

Поначалу они ехали молча, и это безмолвие висело над ними неуютным тяжким грузом. Гаральд нахмурился, пронзительно поглядывал на неё, но молчал. Он махнул кому-то из стражников у огромной городской стены, они выехали из Кеоса и пустили своих коней галопом.

Впереди расстелились бериллово-золотистые поля – бескрайние, широкоплечие, покрытые россыпью самых ярких и пёстрых полевых цветов. На западе узкой голубой лентой петляла могучая река Ардан. В ушах гудел бешеный ветер, он заглушал громовой топот копыт, коса Акме высвободилась из узла и вскоре расплелась, вновь став тёмным покрывалом, сверкающим за спиной. За всадниками гналась их расплывчатая тень. Она временами настигала или отставала по приказанию тусклых солнечных лучей, которые то выходили из-за туч, то вновь прятались.

Когда могучие стены остались позади и превратились в небольшой силуэт, Акме остановила коня недалеко от негустой группы деревьев и спрыгнула.

– Остановимся здесь! – объявила она, привязала Карна к дереву, сняла плащ, перекинула его через спину коня и, взяв корзинку, прогулочным шагом направилась осматривать богатства карнеоласских полей. Ей было любопытно, какие лекарственные травы произрастали на полях Карнеоласа, и решила собрать немного, чтобы запастись лекарственными средствами перед дорогой в Иркаллу.

Гаральд долго и хмуро разглядывал её, пока не очнулся от своих раздумий и не отправился осматривать местность в поисках опасностей.

Акме бережно и аккуратно срезáла стебельки или бутоны полевых растений и столь же осторожно укладывала их в корзину, заворачивая в разные отрезки тканей или бросая в маленькую деревянную коробочку.

Через какое-то время к ней подошёл Гаральд и деланно спокойным тоном осведомился:

– Быть может, я могу помочь?

Акме, не оборачиваясь, отозвалась:

– Не стоит. Я сделаю всё сама. Просто будьте рядом. Мне так спокойнее.

– Вы научились доверять мне, это радует, – улыбнулся Гаральд.

– Почему вы так во мне уверены? – усмехнулась девушка. – Вдруг я – эрсавийский агент?

Гаральд несколько мгновений в молчаливом изумлении глядел на неё, после засмеялся так открыто и заразительно, что Акме невольно заулыбалась.

– Вполне возможно! – весело откликнулся тот. – Вы умеете очаровывать. Без этого шпиону не выжить.

Акме разыграла равнодушие, но яркий румянец выдал её, и она поторопилась отвернуться.

– Нет, Акме, вы не шпионка, – с усмешкой, но и с угрожающей ноткой, от которой по спине бежал холод, проговорил Гаральд. – Вы не умеете играть так, как умеют соглядатаи. Все эмоции написаны у вас на лице и отражают любую перемену в вашем настроении. Вам и в покер не стоит играть! При дворе должно быть одно выражение лица – любезное и непроницаемое. Больше никакого. Никто и ничего не должен читать по вашему лицу, – после короткой паузы он продолжил: – Я – королевский агент, Акме. Мой отец – герцог, король – его патрон. Мы оба должны служить ему и государству. Окружение короля в некоторой степени характеризует его, часто оно играет главенствующую, хоть и завуалированную роль в политике самодержца. Герцога Атийского, Аберфойла Алистера из древнего атийского рода Прациев, знают все главы государств Архея. Прации были родственниками атийского царского рода, а после того, как всю атийскую царскую семью казнили, Раней Валдеборг поставил во главе Атии Горана Прация, присягнувшего ему на верность.

– Да, я читала об этом, – сказала Акме. – Раней Вальдеборг приказал казнить их всех.

– И царя, и царицу. И даже царевну с царевичем. А ведь они были ещё очень юны. Из атийского царского рода спаслась лишь Лигия, вдова Атариатиса Рианора, царица Карнеоласа. Она была старшей дочерью атийского царя, – мрачно усмехнулся Гаральд. – В вас течёт и атийская кровь.

– …Честно говоря, я не думала об этом, – грустно усмехнулась Акме.

Девушка стояла рядом с ним, опустив голову, и с неосознанным остервенение рвала несчастные цветы, попадавшиеся под руку. Она подняла на него глаза и увидела задумчивую печаль и отстранённый гнев на лице королевского шпиона, что делало его притягательное лицо безжалостным.

– Любопытно, – когда Акме гневалась, в ней всегда появлялась жестокость, о которой она потом искренне раскаивалась, – неужели отец нисколько не боится за вас, если позволяет сыну столь опасные предприятия, даже если это в интересах политики?

Когда она осознала, насколько дерзкими и непозволительными были её слова, девушка смущённо взглянула на него, но Гаральд Алистер лишь улыбнулся и произнёс:

– Мы никогда не были близки с ним. Полагаю, моя мать была единственным человеком, которого он любил. Он боготворил её. Как мне рассказывали. После тяжёлых родов здоровье её пошатнулось, она много болела, а спустя недолгое время вовсе умерла. Ему хотелось во всём обвинить меня. Мне было около четырёх или пяти, что я мог возразить отчаявшемуся отцу, которого боялся как огня?.. Ему было некогда возиться с сыном, он отдавал меня на попечение нянек. Я рос, получал образование и взрослел рядом с королевскими детьми. Этого ему было достаточно. А когда я начал учиться у королевских разведчиков, виделись мы раз в три месяца или в полгода.

– Почему вы пришли к решению стать… разведчиком? – прошептала девушка.

– Мне не хотелось находиться долго рядом с отцом. Уже с двенадцати лет я ездил с разведчиками в разные части Архея. Мы скрывались и были свободны, вдалеке от королевских дворов. Но отец, наслышанный о моих успехах, решил извлечь выгоду из моих навыков. Через какое-то время я стал не просто разведчиком, а агентом короля. И я был обязан делать всё, что мне приказывали отец и король.

– Я думаю, отец ваш видит в вас в первую очередь сына, а не агента, – Акме помнила, каким тоном Аберфойл просил его остаться. В его голосе была мольба.

– Мой отец – ловкий государственный деятель. Политика – его религия, ей он слепо поклоняется.

– Вы пытались объяснить ему, что не желаете более вести ту жизнь, которую вели?

– Он грозился лишить меня всех привилегий нашего с ним родства, – Гаральд усмехнулся. – Если я останусь жив после этих великих битв и походов, буду жить подальше от государя, от герцога и от всего, что с ними связано.

– Вероятно, что-то в самом деле гложет вас так сильно, если вы желаете навсегда распрощаться со старой жизнью, – прошептала Акме и вдруг осознала, что её голос полон страха: она догадывалась, от чего именно бежал Гаральд, но ей был интересен его ответ.

– Верно, – с задумчивой горечью пробормотал тот; через некоторое время встрепенулся, внимательно взглянул на девушку и просил: – Что вы скажете на этот счёт?

Акме, будучи не в силах оторвать заворожённого взгляда от этого невероятного мужчины, выдохнула, чувствуя себя улиткой без раковины:

– Вы сомневаетесь в своём решении, речь идёт о вашей судьбе. Но порой судьба не терпит медлительности. Принимайте решение – оставить или изменить; и более не думайте об этом. Я сама решила всё изменить после путешествия. Пути назад нет и никогда не будет.

– Во всяком случае, новая жизнь своими силами, какой бы тяжёлой она ни была, не просто вплетает новые нити смысла в клубок бытия, а всё это целиком становится смыслом. Ради этого стоит жить, – будто поощрённый согласной и задумчивой улыбкой Акме, он добавил: – Я бы занимался чем-нибудь далёким от политики. К сожалению, не был обучен сколько-нибудь полезному делу подобно вашему, Акме, если говорить о мирной жизни.

– Можно купить участок земли, домик, завести хозяйство, – задумчиво рассуждала девушка. – Простая деревенская жизнь где-нибудь в окрестностях небольшого городка любого государства.

– На юге! – кивнул Гаральд. – Я был на побережье Тиамуль. Это прекрасное место. Надо навестить город Хадират. Я бы купил несколько кузниц или лесопилку там… Почему бы и нет, любое государство сейчас нуждается в хорошей древесине.

Акме была удивлена его откровенностью. Это льстило ей и неприятно настораживало. И тогда она решилась спросить, тихо и пристально его разглядывая:

– Почему… вы делитесь со мной этим?..

– Вы же делитесь со мной. Я не доверяю почти никому в этой жизни. К Арнилу я привязался с раннего детства, он мне как брат. Я знаю, что он не причинит мне никаких неудобств, я хорошо его изучил. Он – самый известный прожигатель жизни, гулёна и развратник, но доброту, преданность, чувство справедливости знает лучше всего на свете. Ваша же хрупкая наружность, упрямство, своеволие и сила изумили меня. Когда я думал, что вас вперёд гонит слепое поклонение призрачному долгу, которым одарила вас эта кучка «сильных мира сего», я с презрением думал: стремление изведать приключений ослепило ваш ещё детский разум. Но я долго приглядывался к девушке, которая здесь вечно в тени своего брата, которого выставляют владельцем невероятной Силы, в том числе и духовной. Потом я начал замечать, что Сила эта не в нём и не в него надо верить, будь он самим Шамашем.

Акме не понравились его слова о брате. В её глазах сверкнул гнев, она высвободила ладони из его рук и ответила ледяным тоном:

– Не надо недооценивать моего брата! Провидица выбрала его. Она знает, какова его Сила и уверена: он может справиться с чем угодно. Я лишь буду сопровождать его.

Гаральд с завораживающим интересом смотрел на неё. Он спокойно улыбнулся, после сказал:

– Я догадывался. Лорен – ваше божество. Но я уверен, что ваше волшебство куда ярче, чем волшебство вашего брата. Прошу – не возражайте. Когда-нибудь вы осознаете это.

Он сделал несколько шагов назад, развернулся и спокойным шагом отправился осматривать окрестности. Акме вернулась к своему занятию, расстроенно сдвинув брови к переносице. Её вера в Лорена была непоколебима, сама от себя она требовала лишь сил помогать брату и стать ему надёжной опорой. Она бы никогда не поверила, что могущественнее его и что что-то из её качеств может быть лучше, чем у брата. Она покинет его только тогда, когда будет уверена, что её помощь более не нужна ему. Лишь тогда она подумает о себе как о существе, отдельном от него, от дяди и от всего того, что её с ними связывает.

Но одна из главных и новых сложностей её бытия заключалась в том, что чем дальше от королевского агента она старалась быть, тем ближе тот оказывался. «Любопытно: это совпадение или одно из его профессиональных качеств?» – со злой насмешкой думала она, обрывая и укладывая растения уже не так бережно и аккуратно.

Через какое-то время они решили перекусить припасёнными вкусностями. Акме исподтишка поглядела на своего спутника: на его лице появилась неожиданная безоблачность. Он рассеянно осматривал просторы карнеоласских лугов и с почти детским аппетитом жевал ещё тёплый пирожок с мясом и плавленым сыром.

– Вкусно? – сдержав улыбку, спросила девушка.

Он удивлённо и серьёзно поглядел на неё с набитым ртом, попытался не улыбаться, когда Акме не выдержала и зашелестела весёлым смехом, прожевал пирог и воскликнул с улыбкой:

– Не смейтесь! Я же подавлюсь!..

– Теперь я знаю, чем можно вас обрадовать, – сказала она, позволив себе с нежностью поглядеть на него.

– В жизни бы не поверил, что вы узнаете обо мне столько, сколько не знает никто из ныне живущих.

– Надеюсь, вы не жалеете об этом… – осторожно спросила девушка.

– Из меня плохой шпион, если я не жалею… – ответил он и так ласково посмотрел на неё, что у Акме задрожали ноги.

Медленно текли минуты, а за ними час и два. Густая серая пелена свинцовых туч быстро редела, а после полностью рассеялась, открыв Акме и Гаральду высоко стоящее солнце. Оно озарило поля могучим золотым сиянием, торжественно сверкая и купаясь в лазоревых морях небес. Его разлапистые лучи доставали до Акме даже тогда, когда остатки туч полностью закрывали огненный шар.

Девушка повязала голову светлым шёлковым шарфом, чтобы не напекло. Поставила корзинку, почти полностью наполненную, рядом с собой, выпрямилась и устало потянулась навстречу светилу, разминая затёкшие мышцы. Тьму девушка почувствовала ещё до того, как увидела. В уши затёк ненавязчивый гул и наполнил голову колдовским шумом.

– Акме! – услышала она зов – панический, пробирающий страхом до костей, и недоумённо обернулась к Гаральду. Он со всех ног бежал к ней, низко пригибаясь к земле и вытаскивая на ходу пистолет.

Акме обернулась и обомлела: над высокими колыхающимися травами возвышалась взявшаяся ниоткуда чёрная гора, будто сотканная из ночной тьмы. Она была покрыта чёрной как смоль переливающейся на солнце шерстью, которая топорщилась в разные стороны крупными пиками. Гора двигалась медленно, плавно, под густой шкурой танцевали каменные мускулы, а меж стебельками полевых растений сверкали жёлтые глаза. Тварь была размером с крупного быка или медведя, горбатая, массивная, с грацией рыси.

Демону было достаточно двух-трёх прыжков, чтобы добраться до неё, Гаральд же был слишком далеко. Но вот он выстрелил из одного пистолета, затем из другого, ни разу не промахнулся, но демона это не остановило. Его влекла Сила Акме, её аромат и тепло. В глазах горела жажда.

Она в оцепенении стояла, прокручивая в голове бесполезные мысли: убежать невозможно, демон разорвёт её. Не сможет скрыться и Гаральд, как бы силён и ловок он ни был. Акме представила, как невиданный зверь раздирает плоть молодого мужчины, как его находят изорванным и неузнаваемым. И они оба погибнут здесь так нелепо и бесславно, ещё не начав пути в Иркаллу.

Ужас и негодование затопили её. Внутри что-то ярко вспыхнуло и начало мучительно разгораться, – как тогда, ночью в Кибельмиде, и здесь, в Нелее. Жар мощным потоком разливался по всему телу, смешиваясь с кровью, пока Акме не поняла, что это не просто жар ужаса, а огонь той Силы, который мучил её много лет, желая высвободиться. Сердце неистово заколотилось, кровь застучала в висках, душу начал затапливать маниакальный гнев и безумие от пронзившей её боли в голове и во всем теле, которое будто опустили в пылающие ямы ада. Она согнулась под тяжестью этой боли и отступила на шаг.

Ярость и тьма ослепили. Акме сжала правую руку в кулак и сделала шаг вперёд. Сквозь пространства меж пальцев взрывом сверкнула ослепительная вспышка. Лучи изумительного света, будто сочетания молока и небесной лазури, заструились по её коже и подняли неистовый ветер. Девушка, едва помня себя, зарычала, не сводя глаз со своего врага, который вдруг остановился и приподнялся на тяжёлых лапах.

Она замахнулась рукой, объятой бело-голубым огнём, и сделала выпад в сторону демона. Ослепительное ревущее пламя с низким, давящим на сознание и режущим уши гулом, стремительно понеслось к твари и в одно мгновение объяло её целиком. Демон заверещал. Голос его был высок и визглив, прерывался раскатистыми воплями боли. В нос ударил запах гари и тлена, но Акме не обратила на него внимания. Она вновь вскинула руку, огонь обжёг её ладонь и вновь с невероятной скоростью накинулся на жертву. Не прошло и десяти секунд, как демон превратился в кучку пепла, а земля, куда падали капли его яда, стала выжженным пространством.

Акме, ничего не понимая, резко повернулась на голос и увидела затуманенное лицо и зелень смутно знакомых глаз.

Взвывшая от нового потока боли голова вернула её к реальности. Она увидела, что Гаральд, напряжённый и схватившийся за пистолет, выжидающе и с опаской смотрел на неё. Акме вспомнила, в какое буйство поверг её демон, и лишь смогла выдохнуть:

– Голова…

Она зажмурилась, мелькали вспышки бело-голубого пламени, затем они прошли, перед нею была тьма, но боль не отступила. Акме распахнула глаза и взглянула на Гаральда.

– Ты уничтожила эту огромную тварь взмахом руки, Акме!..

Девушка взглянула на ладонь правой руки и увидела, что та стала красной, будто обожжённой. Силы её стали стремительно утекать, не могла стоять на ногах.

– Гаральд, – хрипло прошептала Акме, чувствуя, как собственный вес давит на неё и притягивает к земле. – Отвези меня в дворец. Мне нужен Лорен.

Девушка покачнулась и провалилась в мучительное забытьё. Она осознавала, что Гаральд посадил её перед собой на коня, что они торопятся во дворец. Услышала чей-то притягательный аромат и долго думала, чьё же это благоухание, пока не осознала, что его источник – Гаральд. Акме почему-то была твёрдо уверена, что, пока она чувствует этот запах, ей всегда будет тепло, уютно и спокойно, даже с головной болью.