Текст книги "Мать и Колыбель (СИ)"

Автор книги: Alexandra Catherine

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 11. Урок первый

На следующее утро Акме встала в превосходном настроении и самочувствии. Очарованная странным сном, она с широкой улыбкой потянулась и, пританцовывая и кружась в своей длинной белоснежной сорочке, подошла к окну, где на солнце сияли смеющиеся кроны.

Она была не готова показаться перед Провидицей, поэтому направилась в библиотеку и нашла несколько книг по целительству и ботанике. Акме возрождала в памяти, какие травы росли близ Беллона, в Полнхольде и около Керберры, какая там местность и погодные условия.

Листала книгу о Беллоне, когда услышала, что дверь, закрытая от глаз девушки несколькими стеллажами, открылась, и внутрь кто-то вошёл. Мягкий ковёр заглушил неторопливые шаги. Неизвестный держал путь к стеллажу у окна. Секунды шороха, и Акме густо покраснела.

Она увидела Гаральда, одетого в колет глубоко синего цвета с серебряными узорами. Ни плаща, ни оружия, ни его красивых перчаток не видно. Высокий, подвижный, лёгкий, отдохнувший. Гость тоже увидел её и резко остановился, будто с размаху наткнулся на стену.

– Сударыня! – воскликнул он, поклонившись. – Рад видеть вас в добром здравии.

– Благодарю, – кивнула она, поприветствовав его реверансом.

– Не рано ли вам покидать спальню? – осведомился тот.

– Брат одобрил моё желание прогуляться.

Гаральд замолчал. Казалось, встреча с Акме застала его врасплох, и он несколько мгновений лишь стоял и глядел на неё. После подошёл к столу, прикоснулся к книгам рядом с ней и спросил:

– Вы позволите?..

– Разумеется.

Гаральд пролистал некоторые из изданий, пока девушка пыталась накрыть себя покрывалом невозмутимости.

– Вам нужна карта Архея, – заключил он, кладя на место одни книги, открывая другие. – Куда более подробная, чем представлена, к примеру, в этих книгах…

«Когда он уже избавит меня от необходимости постоянно краснеть и смущаться в его присутствии?! – раздражённо подумала она, закрыв глаза и прижав ладошки к пылающим щекам. – Я же не запомню ни слова из того, что он сейчас будет мне рассказывать!..».

Гаральд не задержался. В руках он нёс длиннющий свиток. Убрал со стола книги, развернул свиток и положил на стол. Огромная, подробная карта Архея. Он заложил её концы книгами и некоторое время помолчал, дав Акме время как следует разглядеть карту.

Разумеется, девушка знала положение всех государств, их главных городов, была в курсе, где протекают крупнейшие реки и холмятся леса гор. Она хорошо знала Эрсавию, Нодрим, местность Крета и Орна, крупнейшие целительские центры. Но её глазам открылось так много новых населённых пунктов, что она с изумлением обнаружила: Карнеолас не ограничивался Кеосом, Миларом и Тирой, а в маленьком гордом герцогстве Атия помимо Эридана и Ариля находилось множество маленьких городков и деревушек.

– У нас в Орне тоже была чудесная карта, но не такая. И она показывала, где можно добыть те или иные травы, но не так много населённых пунктов!..

Она подняла глаза на Гаральда и смутилась. Мужчина с трудом сдерживал улыбку. Она оживилась, будто ребёнок при виде новой игрушки.

– Теперь я знаю, что обрадует вас помимо шоколада…

Акме застыла, хлопая глазами. А Гаральд спохватился и проговорил:

– Полагаю, из Кеоса вы двинетесь на юго-запад – через Ардан, Арних, Керейские горы и на юг по Арниху в земли Полнхольда… Вдоль древнего Тракта Думуз.

– Вы были и в Полнхольде? – догадалась девушка.

– Верно, – кивнул Гаральд. – Карнеоласские следопыты знают тропы, о которых не ведают простые путешественники.

– Но что ещё может грозить нам, кроме кунабульцев?..

Гаральд впился в её глаза внимательным взором. Так учитель глядит на своего ученика.

– В Орне вам не рассказывали о Коците и Зараколахоне? – изумлённо понизив голос, осведомился Гаральд.

– Рассказывали, но… неужто они могут грозить нам?..

Ближайший помощник разведки и контрразведки со сдержанным вздохом взял со стеллажа посеребрённую тонкую указку, сел за стол напротив Акме со стороны Западного Архея и принялся за свою лекцию:

– Полагаю, рассказали вам недостаточно… – он указал на Коцит, который расположился вдоль реки Шаммурт на юго-западе Архея. – Жители Коцита – люди по своей природе. Но их правильнее называть дикарями, им чуждо всё человеческое. Коцит гораздо древнее Карнеоласа. Неизвестно, каким божествам они поклоняются и что за сила наградила их такой жестокостью. Они хватают одиноких путников, увозят их к себе в Коцит, держат в плену и совершают над несчастными свои страшные обряды. Единицам удалось спастись, но души их и внешность оказались до того изуродованы, что они добровольно уходили от людей в леса, в горы либо добровольно в иной мир. Коцитцы обитают не только в Коците, но и в Куре.

– Почему ими не займутся? – в ужасе прошептала Акме.

– Не до них теперь: Кунабула… Атариатис уже заставлял их замолчать на пару веков. Если пожелаете, принц Арнил сможет выхлопотать для вас с братом разрешение для миларских архивов. А я поддержу его и отвезу вас туда.

– Не думаю, что нам удастся посетить Милар до похода… – сникла Акме.

– У вас есть ещё месяц, – спокойно возразил Гаральд. – За это время вы можете посмотреть весь Карнеолас и даже несколько дней погостить в Атии.

– Я слышала – Атийское герцогство невероятно красиво, – улыбалась девушка. – Заливные луга, живописные горы…

«Подхалимка», – поругала себя мысленно.

Гаральд любезно улыбнулся, но в Атию приглашать не торопился. Повисла неловкая тишина.

– Но не лучше дело обстоит и с Зараколахоном, – очнулся Гаральд. – Что можете рассказать вы мне о Зараколахоне, Акме?

Девушка подумала пару мгновений и ответила:

– Нет уж. Вы рассказали мне так много нового о Коците, что мне просто стыдно и страшно выдать какую-нибудь глупость!

Молодой мужчина усмехнулся.

– Зараколахон – гористая местность на северо-западе Архея, – сказала Акме вслух. – Там находятся Шамшир и Саарда, вечно противоборствующие друг другу. Шамшир древнее Карнеоласа. А саму Саарду основала волна беглых преступников, которым удалось спастись от бесчинств новой власти Карнеоласа после гибели Атариатиса Рианора. Другие государства, поторопившиеся заключить договор с самым сильным государством Архея, послушно выискивали карнеоласских беглецов и либо немедля передавали их на суд Кеоса, либо казнили на месте. То были в большинстве своём дворяне и другие высокопоставленные лица. С тех пор туда стремятся попасть преступники, которым лишь остается бежать, – от мелких воришек, получивших год каторжных работ в шахтах гор Эрешкигаль, до убийц, приговоренных к самым страшным смертным казням. Наш учитель не останавливался на этом долго. Его более интересовали лекарственные свойства цветов, росших у предгорий Зараколахона.

Гаральд ответил:

– Верно, но лишь отчасти. Знаете ли вы, почему они не ездят за пределы Беллона? Карнеолас, Нодрим и Сильван придерживаются жёсткой политики по устранению разбойников Зараколахона. Те обворовывают торговые караваны, одиноких путешественников и не гнушаются пленениями, изнасилованиями и убийствами. Акидия не тревожит Зараколахон, а Зараколахон не тревожит Акидию.

– Да как она смеет?! – возмутилась Акме, позабавив Гаральда. – Куда смотрит Беллонский Союз?

Он тихо рассмеялся и посветлел. В эту минуту в библиотеку вошли Арнил и Лорен. Увидев Акме и Гаральда за одним столом, удивились и поначалу остановились как вкопанные. Лорен одними глазами метал молнии в сестру и её собеседника. Принц же несколько мгновений переводил хмурый взгляд с одного лица на другое. После изобразил саму непринуждённость, просиял, принял приветствия Гаральда и Акме и воскликнул:

– Ах, как хорошо, что вы смеётесь, сударыня! Вы румяны и, стало быть, более не больны?

– Я здорова, Ваше Высочество, благодарю, – любезно отозвалась девушка.

– Над чем же вы смеётесь? – осведомился Арнил, сев за стол.

– Никак над картой Архея, – подавляя сестру тяжёлым взглядом, съязвил Лорен, увидев, что та использовала полезные книги не в том качестве, в котором он рассчитывал.

– Я рассказывал сударыне об истории Коцита и Зараколахона, – прохладно, в тон Лорену, ответил Гаральд.

– Тогда моя сестрица смеётся над историей Коцита и Зараколахона? – целитель окинул Акме презрительным взглядом. – Что в ней забавного? Сестра выздоровела, мне тоже хочется веселиться.

Акме подняла на него взгляд рассвирепевшей кошки. Лорен инстинктивно отступил на шаг.

– Герцог ищет тебя по всему дворцу, – тихо сказал принц своему другу.

По лицу Гаральда промелькнула тень. Он поднялся и проговорил:

– Сударыня, прошу простить меня за вынужденный уход. Мы продолжим позже. Но сейчас запомните: у тех, кто попадает в плен к коцитцам, нет возврата к прежней жизни. Если они не убивают, то ломают всё, – как правило начинают с того, что в человеке сильнее всего.

– Оставь это, Гаральд! – недовольно воскликнул Арнил. – Ей эти страхи знать не нужно!

Помощник главы разведки и контрразведки, видавший за каждый месяц больше, чем принц за всю жизнь, сумрачно поглядел на венценосного друга, но промолчал, поклонился и исчез.

Акме, смотревшая ему вслед, сдержала вздох, чуть было не вырвавшийся из её уст. Принц внимательно наблюдал за ней. Ей захотелось пойти за Гаральдом и стать помощницей во всех его делах. «Ну какая же дура!..» – спохватилась она, перестав глядеть ему вслед.

Арнил сразу начал говорить о развлечениях и танцах, намеченных на вечер, а Акме захотелось лишь одного: сидеть в библиотеке рядом с Гаральдом и слушать его бархатистый голос, быть его прилежной ученицей и вновь и вновь восхищаться его привлекательностью и широтой познаний.

Медленно текли дни.

Акме больше не боялась показываться на глазах у придворных. Румяная и осанистая, она невозмутимо проходила мимо них, вежливо отвечала на приветствия, мило улыбалась и шла прогуливаться в сад. Её и Лорена Рина часто видели в обществе принца и его кузины или в обществе брата, если с ней не было первых двоих. Занятия с Гаральдом Алистером ежедневно проходили в библиотеке. Он раскладывал карту, садился напротив девушки и рассказывал полезные и интересные вещи об Архее. Вскоре Лорен, часто застававший их в библиотеке, тоже начал прислушиваться к его лекциям и более не выказывал неодобрения. Он был вежлив и холоден, но Гаральда нисколько не волновало его к нему отношение.

«Сказал, что пойдёт с нами в Кунабулу, – непрестанно думала она. – Но кто отпустит его? Ему не удастся вырваться. А после Кунабулы мы вернёмся домой. И больше я его не увижу…».

От таких мыслей становилось гораздо грустнее, чем она ожидала. Девушка не покидала по ночам своей комнаты, не посещала увеселений принца. Укрывалась в темноте своей спальни, снова и снова воскрешая в памяти образ Гаральда. Он снова и снова вставал перед нею – высокий, широкоплечий, элегантный; то серьёзный, то спокойно улыбающийся. Она прижимала ладони ко лбу, к глазам, к губам, ворочаясь в постели и засыпая только под утро.

Между тем каждое утро дарило ей удовольствие пробуждения и надежду на новую встречу с ним. Ровно через неделю после их первого занятия в библиотеке молодая женщина решила выйти в парк более коротким и безлюдным путем, который открыл ей брат пару дней назад.

Спустилась по узкой лестнице этажом ниже и уже собралась пройти по тёмному коридору, который вёл к ещё более узкому, а потом уже расширялся, как услышала за углом приглушённые мужские голоса. Судя по тону, их обладатели ссорились.

Повинуясь увещеваниям совести, Акме собралась развернуться и тихо уйти, пока её не заметили, но, вспомнив беседу с Лореном о выживании, прижалась к стене и прислушалась, спрятавшись за небольшим выступом в стене.

– Мой род издавна служит карнеоласским королям всей верой и правдой! Я много лет пытался заслужить доверие короля. И я его заслужил. А ты порочишь моё имя, потакая этому мальчишке! – обычно холодный и ровный голос было сложно отличить от нынешнего гневливого шипения, но Акме без труда узнала Аберфойла Алистера Прация, герцога Атийского.

– Этот мальчишка – сын вышеупомянутого короля, – ввернул Гаральд.

– И сын короля порочит имя своего отца, – высказал своё недовольство Аберфойл. – Придёт время, и Трену окончательно наскучит разнузданность принца, и он отлучит его от двора. Вместе с ним и тебя, ибо ты – завсегдатай его увеселений.

После короткой паузы Гаральд тихо и сурово произнёс:

– Ваша Светлость, я должен служить интересам государства, и я им служу, я им верен. Что до нравственности – любой королевский двор страдает от её нехватки. Что поделать, второй сын короля любит развлечения. Пусть радуется, что другой его сын, наследник престола, боготворит его решения и приказания.

– Прекрати говорить о своём короле в подобном тоне!

– Ваша Светлость, я шпионил и шпионю по приказу Его Величества. Чего ещё вы требуете от меня?

– Осмотрительности. Даже не во имя моих интересов, а во имя своих. Он вышлет тебя и, чего доброго, лишит тебя права наследования моего герцогского титула, как Арнила лишит права наследования престола.

– Не беспокойся, я намерен сопровождать Ринов в Кунабулу.

На коридоры опустилась оглушительная тишина. Акме затаила дыхание и перепачкала платье в паутине – так она вжалась в стену.

После продолжительного молчания герцог Атийский растерянно прошипел:

– Нет! Ты обезумел!.. Ты не посмеешь!.. Ты нужен здесь!..

– У Трена довольно широкая сеть осведомителей. И он ничего не потеряет от моего решения, – в голосе Гаральда слышалась усмешка.

– Ты не знаешь, что такое Кунабула! – очень тихо и будто спокойно произнёс Аберфойл Алистер; он всячески сдерживал голос, но тот дрожал. – Знаешь ли ты, что ждёт этот несчастный отряд и этих детей, которые якобы могут остановить полчища тварей своей Силой? Их сметёт неистовая чёрная Сила, которую может уничтожить лишь многотысячная армия. Что смогут ей противопоставить эти кибельмидские целители?

Акме вздрогнула от возмущения. Но вместе с возмущением подняли голову и назойливые сомнения, неотступно следующие за нею везде, невысказанные и мучительные.

– Зачем же ты и твой возлюбленный король посылаете их в Кунабулу?

– Ты взрослый мальчик, Гаральд. Должен понимать, почему Трен посылает их. Рины – мертвецы. Они сгинут в Иркалле!

– Замолчи!..

Девушка прижала ладонь ко рту, чтобы не произнести ни звука. «Да как он смеет?!» – с ужасом и возмущением подумала она, сжав кулаки. Акме услышала звук, похожий на рычание, а затем признаки короткой борьбы.

– Прекрати вести себя, как мальчишка! – рявкнул герцог. – Ведьма ослепляет нас своими россказнями о какой-то Силе! Она хочет возвести Лорена на престол!.. Желает посеять смуту в государстве, чтобы её возлюбленные Рианоры снова стали править в Карнеоласе! Рианорской Силы не осталось после Атариатиса Рианора! У нас есть армия, которая станет ещё могущественнее, если воссоединить её с вооружёнными силами Эрсавии, Сильвана, Нодрима и – тем более – Полнхольда; может, и Акидии. Борьба против общего врага должна быть в их интересах! На что способна эта призрачная Сила двоих детей против озлобленных полчищ Кунабулы? Гаральд, ты мой единственный сын!.. Что останется мне, если ты не вернёшься из Кунабулы? Что останется Атии?..

– Наконец вы, Ваша Светлость, решили вспомнить, что я не только ваш слуга, раб, наёмный убийца, но ещё сын, – горько усмехнулся Гаральд.

– Я всегда помнил об этом, – тихо и будто скорбно произнёс герцог. – Что найдёшь ты там, кроме погибели?

– Свободу, отец.

– Ты будешь лишён наследства, если ослушаешься меня.

– Придётся тебе переписать завещание на имя моих нодримских кузин. Им оно куда нужнее.

Несколько мгновений в коридоре были слышны только отдаляющиеся шаги Гаральда по каменному полу, затем напряжённое безмолвие прорезал приглушённый вопль Аберфойла Алистера:

– Я добьюсь того, чтобы Трен отлучил тебя от двора, щенок!

– Лучше я сдохну в Иркалле простолюдином без наследства и средств к существованию, чем здесь – герцогом Атийским! – выдавил тот. – И более не желаю делать за твоего любимого короля и за тебя всю грязную работу. Займусь чем-то поистине стóящим, пусть даже моё имя останется бесславным, пусть даже мне придётся умереть… Я умру за жизнь тысяч на свободе, подальше от ваших королевских происков.

Раздался стук решительных шагов и звук пощёчины.

– Что бы сказала твоя почтеннейшая матушка сейчас?.. – глубоким тихим потрясённым голосом проговорил Аберфойл.

– Хорошо, что она не видит, какими мы с тобой стали, – глухо пробормотал тот. – Сын шпионит и убивает по поручению собственного отца и обожаемого им короля.

– Вон… – выдохнул герцог. – Вон с глаз моих. Ты более не Алистер.

– Я – Алистер. Да ещё и Праций, – ровным голосом ответил Гаральд. – Был и буду. Но я не хочу быть таким Алистером, как ты.

В то же мгновение Акме кинулась прочь из этого коридора, приподняв полы длинного платья. Лёгкие башмачки не издавали ни шороха. Когда герцог проходил мимо того выступа в стене, где она пряталась, девушка уже стремглав бежала вверх по лестнице, чтобы укрыться в своих покоях. Серьёзная опасность быть пойманной за весьма сомнительным занятием миновала, и она начала мерить комнату шагами, погружаясь в свои раздумья.

Неяркое медное солнце лучами проникало в комнату, в них кружились серебряные пылинки. В окно стучали объятые смарагдовым саваном длинные ветви деревьев, на них тихо и переливчато разливалось щебетание птиц.

Покои показались душными. Стены словно сдавливали, и она выскользнула из дворца через картинный проём. Она прогуливалась по излюбленной безлюдной тропинке, рассеянно убирала с пути низко нависшие ветки и размышляла об услышанном. На душе было мерзко. Гаральд убивал людей. Пусть то были враги чужого государства. Но почему они были врагами? Потому что служили верой и правдой своему собственному?..

– Чудесное утро, сударыня Акме!..

Позади стоял Гаральд в тёмном бархатном колете чёрного цвета и в невысоких башмаках, без своего дорожного плаща, без перчаток, без меча, но с одним пистолетом и наверняка тщательно припрятанным кинжалом. Его густые волосы были слегка растрёпаны и оттеняли глаза – изумрудные, лихорадочно сверкающие. Сегодня в этом взгляде не было ни насмешки, ни обычной холодности или шарма, лишь бережно скрываемая скорбь. Он прятал руки за спиной.

– Чудесное… сударь, – грустно сказала она. Ей захотелось признаться, что она слышала их разговор с отцом, но промолчала.

Акме настороженно взглянула на него, помня о своём решении на его счёт. Душа ходила ходуном от нахлынувших чувств. Но он будто бы был искренен и заметно подавлен.

Гаральд медленно подошёл к ней. Тут он перестал прятать руки за спиной и протянул ей свежую кроваво-красную розу, пушистую и благоухающую.

– Благодарю вас, – выдохнула она, покраснев и медленно растянув губы в улыбке удовольствия и прижав бутон к щеке. – Какая красивая!

Ей захотелось расцеловать цветок. А более всего – того, кто его подарил.

– Согласитесь ли вы немного пройтись вместе со мной? – спросил он.

Акме кивнула, и они в молчании пошли рядом по дороге, приятно хрустя гравием.

– У вас усталый вид… – осмелилась произнести Акме. – Вы больны?..

Гаральд вдруг мрачно усмехнулся и вымолвил:

– К сожалению, нет.

– Отчего же «к сожалению»?

– Иногда мне хочется тяжело заболеть и добраться до Атии, – ожесточённо выдохнул он. – Здесь нет мне ни покоя, ни радости.

– Даже если вы заболеете, я сумею вас вылечить, – сказала девушка, закрывая лицо розой и пряча за нею глаза.

– Ах, да, вы же целитель!.. – грустно протянул он и поглядел на неё так, что она едва не оступилась. – И вы вылечите меня от всех моих недугов?

– Ото всех! – прошептала она, открыто воззрившись на него горящими глазами.

– Даже от недугов души?

– Я могла бы попытаться! – с грустной улыбкой ответила Акме.

Ещё более напугал её взгляд Гаральда – изумлённый, хмурый, прохладный.

– Я – безнадёжный больной, – с тихим неудовольствием, изумившим Акме, проговорил Гаральд.

– Позвольте решать целителю.

– Что может решить целитель, если не следит за собственным здоровьем? Вам самой нужна неотступная защита.

– Перестаньте, Гаральд, – досадливо отмахнулась Акме. – Не говорите мне, что я слаба и не справлюсь.

– Вы не слабы, но я уверен, что буду незаменим в Кунабуле.

– Ваш отец не будет против вашего решения?

Гаральд было нахмурился, но вдруг оживился и весело воскликнул:

– Да кого волнует, как относится к этому мой отец?

Акме не знала, радоваться ли ей или корить себя за это непрошеное чувство радости. Но в конце концов она улыбнулась, широко и ярко.

– Сегодня во дворце особенно шумно, – тихо пробормотал Гаральд, когда они вышли к выходу из парка, а перед зданием Нелея туда-сюда сновали всадники, исполняя поручения и принимая новые.

– Почему же?

– Прибыл нарочный из Селенара, столицы Сильвана. Через три-четыре недели приезжает невеста нашего наследника – сильванская принцесса, Альвария. А послезавтра отправят в Сильван королевских посланников с брачным договором и вернутся сюда вместе с ней. Тут она его и подпишет. Вероятно, хотят обвенчать её с нашим кронпринцем, пока не началась война.

– Любопытно было бы побывать на королевской свадьбе, – улыбнулась девушка. – Должно быть, роскошное зрелище.

– Гаральд! – вдруг воскликнул один из всадников, подскочив к нему. – Прибыл гонец из Акидии! Королева Аккаста откликнулась и приедет в Кеос через четыре недели!

Глаза Гаральда заволокло туманом изумления. Он восхищённо улыбнулся, будто мальчишка, увидевший свой первый игрушечный меч, и воскликнул, обращаясь к Акме:

– Вот это да! У нас всегда были паршивые отношения с Акидией, но впервые за много лет королева, эта ведьма и отравительница, соблаговолила ответить Карнеоласу и даже приехать в его столицу!

– Гаральд, кронпринц ждёт тебя! – сообщил всадник.

– С вашего позволения, сударыня! – тихо произнёс он, повернувшись к Акме.

Она сделала реверанс. Гаральд уже хотел умчаться, но вдруг вернулся к ней и приглушённо произнёс:

– Быть может, вы согласитесь прогуляться со мной по городу завтра? Кеос удивителен и богат на развлечения и места для спокойных прогулок. Я многое могу показать вам.

– С удовольствием посмотрю город вместе с вами, – заулыбалась девушка, едва не взлетев.

Гаральд взял её руку, поцеловал, одарил завораживающим взглядом и унёсся во дворец. Девушка, окрылённая, с тихим вздохом медленно поднялась по ступенькам дворца и вошла внутрь, где царила такая же суматоха.

После ужина принцесса Плио задумала сыграть на лютне и спеть. Большая комната на третьем этаже с двумя широкими стрельчатыми окнами освещалась высокими канделябрами, была украшена старинными гобеленами, портретами да пейзажами; заставлена несколькими стеллажами с книгами и красивой мебелью. Перед камином прямо на мягком ковре сидела Плио с лютней.

Рядом с ней, откинувшись на спинку дивана, сидел Лорен. Плио открыто и настойчиво смотрела ему в глаза, смущая и раздражая молодого целителя. Она будто пела только для него. То бледнела, то краснела, Лорен же неплохо играл роль довольно надменного и молчаливого обольстителя, чем печалил и воспламенял Плио и от чего печалился и воспламенялся сам.

Акме, сидевшая на диване, облачённая в светлое атласное платье с пышными рукавами и высоким стоячим кружевным воротником и бережно укрытая пледом, делала вид, что читает книгу, но на самом деле искоса наблюдала за той драмой, которая разворачивалась у камина.

Арнил, изящный и обаятельный, был этим вечером молчалив и не досаждал сестре барона. Но тайно любовался нею. На его беду, ему казалось, что прыгни она к нему в постель по щелчку, его интерес к ней не пропадёт; напротив, он сгорит от этого жара и будет гореть ещё долго в этом всепоглощающем священном костре.

На узком подоконнике с бокалом вина сидел кронпринц Дарон. Он был усталым и задумчивым. Большие грустные глаза наследника престола задумчиво разглядывали тёмный парк за окном и родонитовое небо, исполосованное чароитовыми отблесками заката.

Когда принцесса закончила пение, раздались щедрые рукоплескания и похвалы её мастерству.

– Теперь, Дарон, – воскликнула белокурая куколка, откладывая лютню и силясь изобразить весёлость, – займи нас разговорами, пока ты здесь. Что думает Его Величество по поводу дипломатического пробуждения Акидии?

Дарон, обычно разговорчивый только на тему государственных дел, тотчас же начал живо излагать сложившуюся обстановку, свои убеждения и даже поспорил с братом, когда их мнения разошлись.

День закончился вихрями золота и рубинов, каскадом рассыпавшихся по аметистовым небесам и разукрасивших солнце в зловещий багрянец. С востока шёлковым покрывалом тянулась тьма, нетерпеливо поглощая румяный закат и погружая мир во мрак.

В комнате зажгли свечи, Плио продолжала петь разные песенки, но они становились всё тише, задумчивее и печальнее. Лорен, позабыв обо всём, любовался её очарованием, Акме сидела на подоконнике и задумчиво глядела на улицу, где танцевало пламя зажжённых на дворцовой площади факелов.

«Герцог сказал, что мы мертвецы, – думала Акме хмуро. – Означает ли это, что Трен отправляет нас в Кунабулу, чтобы устранить? Чтобы мы погибли в Иркалле и чтобы носители рианорской крови более никогда не создавали угрозу для вальдеборгских наследников?.. Чтобы Рианоры были стёрты и навеки забыты?.. Как же туго до меня доходит… Разумеется, так и есть. Мы должны быть очень осторожны с Лореном!».

И решила более не откладывать визит к Провидице. Отправилась этим же вечером.

Довольно быстро добравшись до её обители, девушка молча предстала перед царицей и хмуро взглянула на неё.

– Я звала тебя, – молвила Провидица. – Каждый день, после того как в Нелей заглянул монстр.

– Я думала, ты дашь мне время подготовиться, – ответила Акме.

– Ты приехала в Кеос готовиться к походу в земли Кунабулы? – строго вопросила царица. – Или тратить время на развлечения принца? Приятно, должно быть, принимать его ухаживания.

– Я приехала, чтобы быть опорой своему брату, – ответила Акме холодно.

– Как ты будешь ему опорой, если ничему не научишься? Повстречав на пути кунабульского демона, ты предпочтёшь ждать, когда тебя спасут другие? Или предпочтёшь защищать себя сама?

– Лучше буду обороянться сама, – напряжённо и глухо ответила Акме.

– Верно. Ты не настолько глупа, чтобы доверять Трену – потомку рода, который убил твоего предка. Подойди ближе. Посмотрим, что ты умеешь.

Акме подошла к Провидице ближе и присела на холм, поросший густой травой. С некоторой опаской огляделась. Ей стало не по себе, захотелось позвать Лорена на помощь. Но, поругав себя за малодушие, Акме подняла голову и расправила плечи. Кто тут пытается её напугать? Какой-то древний призрак?..

– Что ты почувствовала, когда увидела демона, вошедшего в твою спальню? – спросила Провидица.

– Не думаю, что вспомню, – ответила Акме. – Я была в каком-то забытьи. Не помню ни страха, ни отчаяния. Помню удушье.

– Вспомни то мгновение. Закрой глаза.

Девушка закрыла глаза и попыталась вспомнить обрывочные моменты ночи, когда в её комнату пробрался кунабульский демон. Тотчас в уши рекой словно влился лёгкий гул. И Акме поняла, что Провидица вошла в её сознание так же плавно, как нож входит в подтаявшее масло. Но сбросить этот лёгкий гул уже не могла.

– Ты пела мне в ту ночь, – прошептала Акме. – И показывала сны. Как демоны в образе людей убивают мирных жителей. Должно быть, я чувствовала гнев.

Страшные картины вновь начали появляться в её воображении, яркие и живые. Сердце Акме окутал ужас. Горящие деревянные дома, плач, крики отчаяния и боли. Когда она увидела, как в пылающую деревню грациозной поступью входит четырёхногое горбатое чудовище, покрытое чёрной шерстью, душа её забурлила. Но не от страха, а от гнева.

В видение вплетались всё новые подробности: каменные алтари со следами крови. На алтаре высечено изображение уродливого существа с туловищем женщины и головой шакала с тремя глазами. Рядом с существом – пёс и свинья, пьющие молоко из её обнажённых грудей. В центре поляны неподалёку от алтаря – высокий каменный столб с глубоко вбитыми в них кольцами. Вокруг – куски мяса и лужи крови. Через мгновение Акме увидела прикованное к столбу обезглавленное тело обнажённого мужчины. Вернее, то, что от него осталось – обглоданное туловище с вырванными из него кусками мяса, висевшее на нескольких суставах растерзанных рук.

Она вскрикнула, но никак не могла вернуться к действительности. Провидица словно не пускала её обратно. Акме увидела ребёнка – девочку с изуродованным лицом. Увидела женщину, у которой лица не было, а, вернее, не осталось. Ни носа, ни губ, ни бровей. Только отверстия для рта и глаз. Остальное пространство – сплошная свежая рана. Затем другая картина – гора мёртвых тел в обрывках одежды, сброшенная в яму. Некоторые тела вспухли, а над ямой чёрной тучей роились мухи.

Провидица показывала Акме ещё множество ужасных картин. Одна кошмарнее другой. Изуродованные и покалеченные люди – и живые, и жестоко убитые, растерзанные. Окровавленные алтари, а на них – внутренности и оторванные конечности. В какой-то момент Акме почудилось, что всё это реальность, что она стоит рядом с этим алтарём, и до неё доносится запах нечистот и сгнившего человеческого мяса. Что это она прикована к каменному столбу, и её запястья скованы железными цепями, и она не может двигаться, напоённая сонным отваром, и приближается что-то чёрное и рычащее. Она чувствует тёплое зловонное дыхание на своём обнажённом животе. Монстр зарычал.

В груди забурлила горячая волна, болью отозвались кости и внутренности. Горло сдавило, сердце неистово заколотилось, кровь застучала в висках, она начала задыхаться. Девушка должна высвободиться, иначе задохнётся. Или её распотрошит монстр, обнюхивающий её тело. Акме начала кричать от боли, ужаса и гнева.

«Что ты делаешь с ней?» – раздался голос брата откуда-то издалека. – «Учу». – «Ты причиняешь ей боль, прекрати!». – «Сядь рядом со мной, целитель, и наблюдай».

Когда монстр откусил от неё кусок, Акме завизжала. Она не чувствовала боли, лишь странную прохладу в месте укуса. Багряная кровь хлынула и ливнем пролилась на землю. Монстр распахнул пасть и снова вонзился зубами в её плоть. Выдернув вдруг руку из железных оков, она положила её на голову чудовища, сжала. Вспыхнул белый свет со вплетёнными в него ярко-голубыми всполохами. Монстр заверещал, Акме закричала, всё потонуло в лазури ослепительного сияния, и страшное видение пропало.

Она лежала лицом вниз на сырой от вечерней росы траве, тяжело и перепуганно дыша. Голову и глаза сдавила боль. Горло горело. Вокруг – мягкое голубоватое сияние, силуэт Провидицы впереди и Лорен, пытающийся поднять её на ноги. Кисти рук невыносимо жгло, словно Акме окунула их в кипяток.