Текст книги "Найти себя (СИ)"

Автор книги: Alex O`Timm

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

13

Одним словом, я заблудился, и меня принесло совсем не туда, куда, я рассчитывал попасть. Нет, вначале, все было прекрасно, я проехал положенные двести двадцать верст, не особенно разгоняясь, потому как ехать по степи, довольно опасно. С виду хоть и ровная, как стол, на самом деле все далек не так. Иногда можно встретить довольно крупный камень, непонятно каким путем занесенный сюда, хотя поблизости нет ни единой скалы, или наоборот яму, образовавшуюся из-за многочисленных ручьев, которые появляются во время таяния снега, а после пропадают. И то и другое, небезопасно. А сломаться посреди степи, как в той песне «Туда пятьсот, сюда пятьсот» то еще удовольствие.

Впрочем, мне пока везло. Пусть не слишком быстро, но к вечеру я добрался до трассы, обозначенной на карте как «Чуйский тракт». Несколько позже я случайно наткнулся на это название и вдруг выяснилось, что эту дорогу построили советские строители, что впрочем вполне предсказуемо. И она начинается от Новосибирска, проходит через всю Центральную Азию, до пакистанского порта Карачи. В английском звучании она называется как АН-4 (Asian Highway 4). Как бы то ни было, но одно то, что на дороге лежит асфальт, уже говорило о том, что я выехал именно туда, куда и хотел попасть. Как настоящий мужчина свернул сразу же налево, то есть на восток, и дальнейший путь уже проходил по вполне приличной дороге. Сама дорога была примерно шестиметровой ширины, то есть встречный транспорт разъезжался безо всяких проблем, тянулась ровной ниткой без крутых поворотов исчезая за горизонтом, и даже имела разделительную полосу, а по краю дороги встречались плакаты с указанием поселков расположенных впереди и того, сколько километров ехать до них. Одним словом, как в лучших домах…

Правда чуть позже выяснилось, что встреченные мною указатели сохранились, или же были установлены, только в районе города Кобдо, куда я выехал в начале пути, а дальше, лишь изредка попадались «верстовые столбики» и еще реже, чудом сохранившиеся указатели поворота, или спуска с горы.

Я уже собирался было подыскивать себе место для стоянки на ночь, как слева от дороги мало того, что нашел искомое, так еще и с местным газаром, что вообще понимало престиж этого места на небывалую высоту. Газар, по-монгольски, что-то вроде придорожного кафе. Оставив грузовик на стоянке, и приказав лайке не смыкать глаз, отправился поужинать. День выдался суматошным. Пока добирался до трассы, остановился всего однажды. Ночевать посреди степи не хотелось, поэтому просто выпустил собаку размять ноги и оправиться, уж слишком пристально она на меня смотрела, явно намекая на остановку. А сам вскипятил воды, и заварил в термос чая, заодно перекусив бутербродами.

А здесь, раз уж выдалась такая оказия, решил плотно поужинать, и скорее всего переночевать прямо на стоянке, тем боле, что, судя по тому, что с меня стрясли советский рубль, стоянка находилась под охраной, следовательно, можно было спокойно переночевать. В газаре, плотно поел, на первое мне предложили суп батан, чем-то очень похожий на узбекскую мясную шурпу. В последнюю правда помимо мяса и лука добавляется репа или картофель, здесь вместо них присутствует мука. Причем ее практически не чувствуешь, она как бы растворена в жирном бульоне и похожа скорее на небольшое количество размятого в пюре картофеля, тщательно размешанного по всему объему бульона. Из специй присутствует только соль и перец. Монголы вообще не приверженцы всех эти приправ, считая, что лучше все пахнет именно натуральное мясо, а все остальное убивает его вкус.

На второе буузы, по сути самые обычные манты, то есть крупные пельмени, сваренные на пару. Разве что заворачивают из немного не так, как принято в Узбекистане, оставляя сверху небольшое отверстие. Считается, что таким образом ароматы мяса и лука, составляющие начинку, лучше смешиваются с тестом, добавляя ему пикантности. Никакой пикантности я не обнаружил, но было очень даже вкусно. В качестве десерта предлагались слегка сладковатые пончики, обжаренные на курдючном сале и чай нескольких видов.

Сутэй цай – зеленый чай с молоком, который готовится с добавлением топленого масла, соли, муки и молотого риса. Я как-то пробовал еще в Ханхе, поселке, расположенном на границе с СССР, и он мне честно говоря не понравился. Бульон и бульон, от чая у него только название. Хотя зеленый чай в него конечно добавляют. Но кок-чай, я не особенно воспринимал даже в Ташкенте, разве что иногда в охотку пил девяносто пятый зеленый чай. Но это был страшный дефицит, из-за его аромата, да и как бы то ни было, черный чай всегда нравился мне гораздо больше. Поэтому взял обычный черный крепкий чай, и этого оказалось достаточно.

Плотно поужинав, отправился в свой грузовик. Там разложил диван, принял душ, и сытый и довольный лег спать. Утром меня разбудила Лайка ткнувшись носом в лицо. Оказывается, я так крепко спал, что чуть было не проспал все на свете. Часы показывали уже девять часов, и собака готова была лопнуть, но держалась из последних сил. Выпустив ее наружу, оделся, убрал постель, привел себя в порядок, пока собака бегала, разыскивая укромное место, с чем было в степи очень сложно, приготовил ей еду, воду, и запустив в фургон, отправился завтракать в кафе. Попив чаю с пончиками, решил на этом и остановиться. Кстати поинтересовался, можно ли приобрести еду на вынос, например, я бы не отказался от буузов – тех самых манты, которые ей вчера.

– Да, пожалуйста, только если вы рассчитываете приготовить их в течении не более. чем трех часов. После мясо вначале потеряет свой аромат, а после может испортиться.

– У меня грузовике есть холодильник.

– Тогда, никаких проблем нет.

– Одним словом приобрел десяток, только что вылепленных изделий, сложенных в коробку, выслушал инструкции по приготовлению, и поблагодарив отправился к своему фургону. И только закладывая их в холодильник, вдруг вспомнил, что это не совсем пельмени, и что варить их следует на пару, а ничего похожего на мантышницу, у меня среди посуды не наблюдалось. Хотя, можно, наверное, будет залепить верхнее отверстие, чтобы мясо не вывалилось наружу, или просто обжарить на сковороде, подумал я. И махнув на это рукой, позвал свою Лайку и сев за руль отправился в путь.

Метров через пятьсот встретилась заправочная станция. Целых две штуки по обеим сторонам дороги. Заехав на стоящую на моей стороне, залил полные баки за те же талоны и отправился дальше. Еще через пару километров дорога разделялась надвое. Левая как мне показалось уходит резко на север, значит ведет в центральные районы, а вторая продолжает свой путь прямо. К тому же чуть дальше увидел плакат с указателем, и решил посмотреть куда это дорога ведет, если что, развернуться будет недолго. Но доехав до дорожного указателя, убедился, что еду в правильном направлении. Алтай сум, то есть до поселка Алтай, двести двадцать километров. И дальше уже не сомневаясь поехал именно по этой дороге.

        

Вообще, ехать было довольно скучно. Ровная как стол степь, без единого кустика, и редкие возвышенности вдалеке. Пейзаж скучный и унылый. Говорят, здесь хорошо только весной, когда снежный покров уже растаял, и местами появляется свежая зеленая травка. Позже большей частью она подъедается местными табунами, а то и дикими животным, а частично засыхает на солнце и в отсутствии влаги. Лишь в районах редких рек или ручьев, еще остаются островки зелени. По большей же части это бескрайние желтовато-серые равнины, практически неплодоносных почв, перемешанных с камнем.

Дорога в общем была достаточно приличной, все те же пять-шесть метров ширины, ровный, местами слегка потрескавшийся асфальт с залитыми битумом трещинами. Большого потока машин здесь не наблюдается, а из-за перепада температур, трещины появляются сами собой. Впрочем, видно что за этим следят, и дорога в общем-то не вызывает нареканий. Единственное, что ей недостает, так это дорожных указателей, которые вдруг неожиданно исчезли. Я проехал уже мимо двух, довольно больших поселков, раскинувшихся чуть в стороне от трассы, но их название, смог вычислить, только взглянув на карту. На деле от трассы под прямым углом отходит асфальтированная дорога, и никаких указателей о том, что находится на ее конце, и куда она вообще ведет не имеется.

Время от времени, от основной трассы отходили в стороны дороги, некоторые из них заканчивались буквально в десятке метрах. То есть вроде бы нормальный перекресток, заасфальтированная основная трасса, которую пересекает другая дорога, И вдруг асфальт мгновенно исчезает и остается голая степь. Никаких указателей соответственное не имеется, и куда ведут эти отводки тоже не понятно, тем более, что даже на карте порой не обозначено никаких поселков. Иной раз создается впечатление, что это была просто ошибка, начали строить дороги в стороны, указанные в плане,а после появилось высокое начальство, и строительство прекратилось.

Дорога неожиданно о свернула в предгорья, и сразу же стало чуточку веселее. По обеим сторона дороги появились бетонные лотки, для стока воды, склоны пока еще холмов зазеленели травой, появились даже дорожные знаки. Умилил треугольный указатель с нарисованным на нем съезжающим с горы автомобилем, какой уклон ждет меня впереди было совершенно непонятно. Просто силуэт автомобиля на наклонной плоскости, а дальше решай сам. Горы становились все выше и выше, зелени с каждым пройденным километром все больше. По дороге встретилось смешанное стадо коров и лошадей, что интересно никакого пастуха я так и не обнаружил. Еще более всего интересным оказалось то, что и до ближайшего поселка вышло километров двадцать.

Мне кажется будь такое где-то в Союзе, точно половина стада ушла бы куда-то в неизвестном направлении, а здесь ничего, пасутся. Хотя, наверное, пастух все-таки должен быть, просто я его не заметил. Опять же коров нужно доить, как минимум дважды, а то и трижды в день. Так что, наверное, кое-какой присмотр все-таки имеется. Вдруг слева от дороги появилась река, с многочисленными ухоженными участками засаженными какими-то растениями. Природа располагала к отдыху и потому, решил остановиться отдохнуть и перекусить на природе.

Съехав с дороги подогнал машину к реке, и перешел в фургон. Пока собака обследовала местность, достал из холодильника купленные с утра буузы, и решил обжарить их на сковороде. Если получится плохо, то следующие сварю как пельмени. Включил газ поставил сковороду, и некоторое время стоял у плиты помешивая готовящееся блюдо. Я как раз закончил обжарку, пригасил огонь и решил немного потушить для верности приготовленное, все же тесто показалось мне немного толстоватым, и я боялся, что мясо не пропеклось до конца. И только плеснул туда немного воды и накрыл сковороду крышкой, как с внешней стороны фургона раздался лай моей собаки.

Выглянув наружу, увидел трех пограничников. Двух солдат и одного офицера. Хотя форма пограничников была явно советской, все говорило о том, что передо мною находятся представители местных народов. Спустившись вниз, поздоровался, и услышал вопрос, со стороны офицера.

– С, какой целью вы прибыли к государственной границе?

Вопрос был задан по-монгольски, и честно говоря я понял только то, что где-то рядом находится граница. Поэтому попробовал перейти на русский язык, и в общем-то дальнейший разговор происходил именно на нем. Оказалось, что Алтай – поселок к которому я направлялся находится немного в другом месте. А начертанное на дорожном указателе название «Алтай сум» означает не поселок, а Алтайский район.

Чтобы попасть именно в поселок, мне нужно было свернуть много раньше. Километрах в ста от этого места. Более того, если бы даже я так поступил, то доехал бы не совсем туда, куда требовалось. Дело в том, что только здесь в отрогах Алтайских гор, как минимум три поселка имеют схожие названия. Я направлялся в сторону Алтай Сум, в записях деда, оказывается было указано Алтай-Тосгон, который находится немного восточнее, и наконец просто Алтай, находящийся чуть ниже Кобда, областного центра местного аймака. Одним словом меня подвело отсутствие местных указателей, и знание монгольского языка.

В общем, я заблудился, и в итоге оказался возле Китайской границы. Выяснив причину моего появления здесь, лейтенант посоветовал долго не задерживаться в этом районе, просто потому, что для этого требовалось специальное разрешение на пребывание в приграничном районе. Хотя, как я слышал сами монголы, не обращают на эти границы, почти никакого внимания. Тем более, что находящийся за китайской границей район называется Внутренней Монголией, и спокойно пересекают эту границу в обеих направлениях. Но если для них это в порядке вещей, то для меня, все как раз наоборот. У меня хоть и имеется рабочая виза, позволяющая мне неограниченно долгое время, находится на территории Монголии, но она же не дает право пересекать внешние границы страны, за исключением разве что, границу с Советским союзом. Правда перед тем как попрощаться, предложил отправившись в обратный путь, свернуть на первом же перекрестке направо, и никуда не сходить с дороги. До большого перекрестка, откуда дороги разветвляются на пять направлений. То есть спутать его с каким-то другим очень сложно. Вот именно там, мне нужно будет повернуть вновь направо.

– Да. Собственно, Алтай-Тосгон, точнее его строения видны от перекрестка, он там один не ошибетесь.

На этом мы и расстались. Перекусив, приготовленной едой, я отозвал в машину своего пса, и развернувшись я отправился в обратном направлении. При этом до самого моего отъезда, объяснившие мне создавшееся положение пограничники, находились неподалеку, держа меня в поле зрения. До, указанного пограничником места, оказалось чуть больше ста километров, и к вечеру того же дня, я наконец въехал в поселок Алтай-Тосгон. Фактически это был даже не поселок, а заправочная станция с магазинчиком, притулившиеся возле дороги. И несколько юрт обслуживающего эти заведения персонала. По их словам, лет десять назад, здесь вовсю кипела жизнь, потому что в реке неподалеку от сюда, было обнаружено золото. Но жила довольно быстро иссякла. И жизнь сразу же замерла. Чуть дальше в восьмидесяти километрах от сюда, добывали олово, даже построили шахту. Но и там запасов хватило очень ненадолго. Несмотря на наличие реки, почвы здесь неплодородные, и если кто и появляется здесь, то скорее араты из местных колхозов кочующие со своим стадом за травой для животных. Но сейчас, конец весны, и потому здесь тишина. Если кто и появится не раньше начала июля. Хотя в некоторых горных долинах, собенно возле озер, можно встретить людей.

– Дорога? Дорога здесь хорошая. Если подниметесь километров на восемьдесят до старой оловянной шахты, оттуда прямая дорого на Улан-Батор. Когда только шахту открыли, добыча была очень богатой, и потому построили дорогу до столицы республики. Да, можно добраться до большинства городов в этой области, проблема только в том, что на ближайшие четыреста километров, нет ни одного поселка, и ручьи тоже встречаются редко.

С дедовым ручьем я оказался в пролете. Все, что он когда-то находил, обнаружили еще раз, и в итоге ловить здесь было нечего. Даже рыбы практически не было, так какая-то мелочь. Разве что добраться до реки Орхон, и пособирать там агат, бирюзу, но это так, в качестве привета, для девчонок. А иного ничего и не остается. Поэтому заночевав в поселке, наутро заправил грузовик, залил воды, и отправился по указанному маршруту. В принципе можно было отправиться и в обратную сторону, но там я уже побывал, а так хоть будет, что рассказать по приезду домой. Жаль не догадался взять с собою фотоаппарат, было бы интересно, сделать фотографии мест, где побывал.

До заброшенной шахты добрался довольно быстро. Место, оказалось не безлюдным, хотя конечно как посмотреть, сейчас возле шахты обосновался какой-то пастух с целой отарой овец, чем они здесь питались оказалось для меня загадкой, до тех пор, пока не объехал скалу стоящую у дороги, и не увидел, довольно приличное озерцо, поросшее по берегам, довольно сочной травой. Вода оказалась немного солоноватой, н похоже барашкам это нравилось, потому как они со всем своим удовольствием и поедали траву, и пили воду из озера, не чувствуя никаких неудобств.

Асфальт на дороге по которой я двигался закончился еще у шахты, но тем не менее, дорога была вполне различимой, Покрытия, как такового не имелось, но судя по заезженности пользовались ею довольно часто. Проложенная между гор, она поднималась все выше и выше, и вскоре, из окна моего грузовика, открылась такая изумительная картина, что я даже, приткнувшись к обочине остановился, поднялся на крышу фургона и довольно долго обозревал окрестности через бинокль, любуясь красотами местных гор.

Чуть позже ближе к вечеру, выбрав достаточно плоский участок, приткнул грузовик к скале. Поставив его на ручной тормоз. И на всякий случай подложил под колеса несколько камней, решив, что хуже от этого не будет, затем перебравшись в фургон, занялся приготовлением ужина.

Глава 14

14

Стоило мне проехать следующие пятнадцать километров, и только начать спуск вниз, как пришлось резко дать по тормозам, потому что прямо поперек дороги выстроились как минимум с десяток солдат, и все он, судя по выражению их лиц, мечтали только об одном, сразу и бесповоротно пристрелить меня, чтобы я не засорял своим смрадным дыханием их землю. Но это так, поэтическое отступление. Но в общем-то не слишком далекое от истины.

Как оказалось, я опять сбился с дороги, что было в общем-то немудрено, потому как любой, кто пожелает глянуть на монгольские дороги ни за что не усомнится в моих словах. Там, похоже не глядя переняли советский опыт. Мало того, что вместо большинства дорог имеются только направления, так еще и каждый монгольский арат, старается проехать там, где ему больше нравится. В итоге казалось нужном направлении, остается столько следов, что порой не знаешь, какой из этих следов правильный, и выбираешь свой путь больше по наитию. Вот это самое наитие, меня, похоже в очередной раз и подвело. Скажете, что я не прав, тогда взгляните на карту.Серым обозначено асфальтированное шоссе, ведущее к городу Мурэн, всё остальное, следы от монгольских грузовиков и других автомобилей, считающих, что они лучше знают, в какую сторону им нужно ехать.

       

Вот и вышло, что вместо того, чтобы отправиться в сторону Улан-Батора, я выбрав, вроде бы самую наезженную дорогу, вдруг оказался в Китае. Мало того, в не самом благополучном районе, если быть уж окончательно точным в Баркёль-Казахском автономном уезде, Синьцзян-Уйгурском автономном районе. В Китае под районом, подразумевается тоже самое, что у нас под областью. А то, что у нас называют районом у них, считается уездом. Одним словом, меня сразу же задержали, арестовали за незаконное пересечение границы, за руль моего автомобиля сел китайский водитель, и уже на следующие сутки я занял «номер» в комфортабельной камере городского отделения полиции столицы вышеуказанного района, городе Хами.

А уже на следующий день, начались бесконечные допросы, касающиеся того, с какой целью я проник на территорию Китая, вне установленного пограничного пункта. Одним словом, незаконное пересечение границы, тянуло, как минимум на шпионаж, в пользу либо сопредельного государства – Монголии, либо СССР. От обвинения в том, что я шпионю в пользу Монголии, отказались довольно быстро. То, что у меня имеется рабочая виза, и то, что меня со скандалом уволили из геологической партии, выяснилось буквально в течении пары дней. И в общем-то я думаю догадывались, что я просто заблудился.

А, вот на том, что я засланный казачок из Советского Союза, настаивали довольно долго, особенно учитывая тот факт, что, во-первых, мой родной дядя генерал майор, что выяснилось совершенно без моего участия, а во-вторых, из-за того, что в моем грузовике, нашли дедовы записи, касающиеся геологической экспедиции 1956 года. И вот здесь меня трясли очень основательно. Это еще повезло, что тетрадь, касающаяся проведенной геологоразведки в Непале, кое-какие специфические данные, и деньги, в виде полутора тысяч долларов, находились в потайном оружейном ящике, до которого похоже не добрались, иначе, было бы совсем кисло. Но и того что обнаружили, хватило с лихвой.

Надо отдать должное, что, хотя меня и измучили допросами, но силового воздействия ни разу не применяли. Поэтому и теплилась надежда, что все, так или иначе обойдется. В какой-то момент, меня вдруг оставили в покое, и где-то около недели, я просидел просто так. То есть меня кормили, давали читать советские газеты, каждый день, выводили на прогулку. Но никаких допросов не проводилось.

Затем неожиданно меня посадили в местный автозак – автомобиль для перевозки осужденных, и перевезли в другое место. Это была уже не комната предварительного заключения, а самая настоящая тюрьма. Во всяком случае, мне казалось именно так. Здесь режим сильно ужесточился. Качество еды заметно упало, а о ежедневных прогулках, или советской прессе пришлось забыть. Зато, ударными темпами началось освоение местного языка, хотя бы потому, что никакой другой здесь не понимали, или не желали этого делать. Уже приготовился к худшему хотя никаких обвинений, суда и вообще ничего подобного, мне так и не озвучили.

Я уже честно говоря, потерял счет дням, и мне казалось, что я больше никогда не вдохну воздух свободы, а уж в том, что потерял свой грузовик и все находящиеся в нем вещи и документы, даже не сомневался. Как вдруг, в один прекрасный день, в начале сентября, меня вызвали к начальству. На этот раз, в кабинете, помимо начальника полиции присутствовал и какой-то пожилой китаец, и первые слова которые я услышал от переводчика, тот китаец произносил свою речь на родном языке. Так во, первыми словами мне объявлялась благодарность за то, что я сохранил, и сумел доставить в Китайскую Народную Республику, записи, дневники, и рабочие тетради своего деда.

Оказывается, все это время, пока я находился за решеткой, местные власти, обыскав мой грузовик, добрались до дедовых тетрадей, касающихся той самой экспедиции, материалы которой, по распоряжению Н. С. Хрущева были показательно уничтожены.

– Сейчас, благодаря вашим стараниям, большая часть документов, касающихся той экспедиции, может быть восстановлена, а это десятки миллионов юаней, сэкономленных для нашего народа. Наше правительство, и Министерство геологии в моем лице, выражает вам огромную благодарность, за доставку этих бесценных для всего китайского народа бумаг, и в качестве встречного шага доброй воли, дарует вам право жить и работать на благо Китайской Народной Республики. С этого момента, вы вольны поступать как вам заблагорассудится. Оставаться в Китае, и работать по своей специальности, или же возвратиться обратно на Родину. Грузовик, и все находящиеся в нем вещи, будут вам возвращены, а за добровольную передачу ценных бумаг касающихся полезных ископаемых, находящихся в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, вам будет выплачена премия в размере ста тысяч юаней.

После столь торжественной речи, мне выдали временное удостоверение с трехлетним испытательным сроком, по прошествии которого, я смогу получить полное гражданство КНР. Ну, а сейчас, кроме избирательных прав, работы или службы в государственных учреждениях или полиции, я могу устраиваться на любую другую работу, открыть свое дело, приобрести жилье, в общем жить и работать в Китае. Разумеется, вменили в обязанность изучение китайского языка и сдачи соответствующего экзамена. Хотя после трехмесячного пребывания в местной тюрьме, я уже вполне сносно лопотал на китайском и вполне понимал то, что пытались донести до меня. Тюрьмы всегда были хорошей, а главное действенной школой, что здесь, что в любой другой стране. Пока же вернули грузовик, и отпустили на все четыре стороны. На вопрос, где моя собака состроили удивленную физиономию, пожали плечами, и ответили, что никакой собаки в фургоне обнаружено не было. Учитывая то, что все документы, запасы корма, и даже миски из которых она ела и пила исчезли в неизвестном направлении, что-то доказать было просто невозможно. И это было самой большой утратой, с момента появления здесь в Китае. Хотя, по большому счету, за то время пока я находился под следствием, собака давно бы уже сдохла от голода, так что в какой-то степени я был даже рад, что кто-то забрал ее себе. Конечно было очень жаль этого, но ничего исправить я был не в силах.

Все остальное осталось нетронутым. Даже дубленки, предназначавшиеся для моей тетки и обеих сестер были извлечены из мешка, внимательно осмотрены, и сложены обратно. Все мои советские документы. Были возвращены по выходу из полиции, а полученное идентификационное удостоверение, оказалось привязанным к моему текущему счету в государственном банке. В пересчете на доллары, сумма оказалась равной двенадцати с половиной тысячам долларов, исходя из текущего курса равного восьми юаням за один доллар США. Во столько были оценены бумаги, принадлежавшие моему деду. Честно говоря, беря их с собой, я не рассчитывал на их продажу. Для меня гораздо важнее было описание приемов разведки полезных ископаемых, нежели отчеты экспедиции в Китай. А сейчас мне просто кинули кость, и на этом все завершилось. Но хотя бы сняли обвинение в шпионаже, хотя, как выяснилось в итоге, только усугубили мое положение, поставив в безвыходную ситуацию.

Но с другой стороны, я был рад хотя бы этому. Как оказалось, за эти деньги, можно было приобрести одно-двух комнатную квартирку, где-нибудь, в рабочем поселке, или небольшом периферийном городке, или же достаточно безбедно прожить около двух-трех лет, используя в качестве жилья свой автомобиль. Обязательного устройства на работу, как это было в СССР, здесь не требовали, но вместе с тем, если замечали какого-нибудь бездельника, живущего на широкую ногу, требовали доказательств легальности его доходов. И наказание, в случае найденных нарушений могло привести даже к смертной казни. Законы в Китае, достаточно строгие. Впрочем, на эту сумму сильно не разгуляешься, а вот прокатиться по стране, и посмотреть ее вполне реально.

Хорошенько подумав, решил, что отделался я достаточно легко. Не будь этих бумаг, сейчас отрабатывал бы свое нарушение в одной из китайских тюрем, оставшись вообще без ничего. А так, мне оставили грузовик, дали временный паспорт, и кинули косточку, якобы в благодарность, оценив помощь в миллионы, но заплатив копейку. И выпустили на свободу. Скорее всего рассчитывая на то, что я попытаюсь, ткнувшись в пару мест, пойму, что никому здесь не нужен, и в итоге отправлюсь обратно к себе домой.

Вначале, после выхода из «тюрьмы» у меня и было именно такое желание. Ну а что делать. Английский здесь разумеется понимают, правда далеко не все. Китайский, уже практически не знаю я, тюремные навыки позволяли мне общаться на языке достаточно уверенно на бытовые темы, но вдруг выяснилось, что переехав в другой город, я уже не понимал практически ничего, о чем там говорили. Оказалось что в Китае более пятидесяти диалектов, и почти в каждом уезде говорят по своему. Существует один или два общих диалекта, но увы я из не знаю. Как не знаю и письменности, которая едина по всей стране. Это было удивительно, пишут вроде бы одинаково, а озвучивают написанное совсем иначе. А еще кто-то жалуется что самый сложный язык – русский. Да тут сам черт ногу сломит.

По большому счету, я совсем не рассчитывал менять Союз, на Китай. Меня вполне устраивала жизнь в Иркутске. Тем более, что там имелось жилье, родня, готовая помочь мне, и менять мое нынешнее положение, на непонятно что, совсем не хотелось. Но чуть позже, подумал о том, что выданное удостоверение, дает мне право прокатиться по всему Китаю, заехать в тот же Тибет приобщившись к «великой мудрости», поклониться Будде, и провести пару медитаций под руководством Далай-Ламы. Одним словом – хотел посмотреть страну, смотри и наслаждайся. Ну, а вернуться обратно в СССР, можно и чуть позже, а куда мне собственно торопиться? Своей семьи пока не завел, квартира в надежных руках, и будет возвращена мне по первому требованию, тем более, что оформлена на меня и я там прописан. Работу в Союзе тоже найти, не составляет больших проблем. Так что можно немного отдохнуть, посмотреть мир, и показать себя. А тут и соседние страны рядышком, тот же Непал, Индия, Вьетнам с Камбоджей. В общем, решил, что путешествие по Китаю, и возможно какой-то стране еще, мне точно не повредит.

Долго не решался этого делать, но все же пересилил себя и позвонил в Иркутск. И первое что услышал, от дяди Степана, было:

– Что ты такого натворил, что тобой интересуется государственная безопасность? Тут такого шороху навели, что я даже не знаю, что ты мог такого сотворить для этого! Кого ты там убил?

– Да, в общем-то ничего особенного, просто заблудился.

– Где ты мог заблудиться?

Пришлось выкладывать вначале, все подробности своей эпопеи, связанные со скандалом в геологоразведочной экспедиции. Рассказал, как руководитель партии и его любовница, заняли мой фургон, во время моей отлучки, и в наглую не хотели оттуда выселяться. Пришлось вытаскивать их оттуда силой. Естественно все это происходило на глазах коллег, и оставаться там дальше было просто невозможно. Руководитель бы наверняка нашел бы причину уволить меня по статье, ведь я опустил его авторитет, на глазах всего коллектива, выбросив полуголым из своего автомобиля, причем, не его одного.

На следующий день мы в общем-то достаточно мирно поговорили, и он сделал мне запись в трудовой книжке, отметив увольнение по собственному желанию. Ну, а потом учитывая, что нахожусь на территории республики, на вполне законных основаниях, я решил прокатиться до Улан-Батора. Просто посмотреть страну. Может прикупить что-то полезное. Кстати дубленки тете Лене и обеим сестрам я приобрел, и они до сих пор со мною, на остальное денег не хватило, осталась какая-то мелочь. Правда не знаю, как теперь передать. Почте доверять боюсь.

– Не нужно почтой, не стоит ей доверять столь ценные вещи. Да и не так это важно. А, дальше-то что произошло?

– Да, тут такие дороги просто жуть. Вроде и асфальт местами, но указателей почти не встречается. Ориентировался скорее по местным картам. Ну и похоже свернул не там, где нужно. В итоге, вместо Улан-Батора, оказался в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая. Здесь пустынные районы Гоби и предгорья Алтая и сама граница практически не охраняется, и никак не отмечена. Тут меня и арестовали местные пограничники. Честно говоря, я даже не предполагал, что попаду в Китай. Тем более, что меня арестовали не на Китайской границе, а в двадцати километрах от нее уже на их территории. То есть границы, как таковой, я просто не заметил. И обвинили в незаконном пересечении. А пока я сидел в ихней тюрьме, обыскали весь грузовик, и изъяли все дедовы тетради касающиеся экспедиции в Китай, в 1956 году, и более поздней в Монголию.