Текст книги "Найти себя (СИ)"

Автор книги: Alex O`Timm

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

10

Наконец все сборы завершены, и я готов отправиться в дорогу. Заграничный паспорт получен, хотя никакой визы в нем не стоит. Как оказалось, для перехода границы, будет достаточно того, что мое имя будет указано в списках экспедиции. Но при переходе, все-таки поставят штамп, говорящий о том, что я нахожусь здесь на законных основаниях. Еще очень удивило то, что мне выдали талоны за заправку грузовика. Причем по этим талонам я буду заправляться именно на территории Монголии. К тому же, судя по некоторым разговорам, получалось, что в любом местном магазине, я смогу вполне свободно приобрести любой товар, как за местные тугрики, так и за советские рубли. Что интересно, особенно там ценились именно десятки. Советские десяти рублевые купюры с профилем Ленина. строго поглядывающего на надпись. Дядя предложил мне перед отъездом снять, все имеющиеся на книжке деньги, и по своим каналам обменял из на десятирублевые купюры. На вопрос, зачем так много? На счетах после всех трат, оставалось еще около двух тысяч рублей.

– Еще мало будет! В Монголии можно, довольно дешево приобрести кожаные куртки, меховые шубы, дубленки, которые здесь стоят на порядок дороже. Я надеюсь ты не забудешь о своих родственниках, когда увидишь тамошнее изобилие? В основном нужна зимняя одежда, все остальное если только хватит денег.

С этими словами мне были выданы все размеры, и дополнительная тысяча, все теми же десятками. Оно и правильно. Ладно бы я ехал налегке общим транспортом, а имея грузовик, можно привезти все что угодно.

С грузовиком, все решилось достаточно просто. Я подошел к руководителю партии, и предложил ему спальное место в своем фургоне.

– Там их два, нижний диван будет за вами. Ну и можно пользоваться всем что находится в грузовике.

– Всем, это чем? – Поинтересовался Сергей Александрович Крикунов.

И я показал ему свой грузовик, и его оборудование. Больше всего привело в восторг, наличие достаточно вместительного холодильника и душевой кабины. Летом в степях Монголии бывает жарко и душно. И наличие холодильника, решает многие проблемы, а уж имеющийся в машине душ и отдельный туалет, вообще возвел Сергея Александровича на вершину блаженства. С помывкой в геологических партиях всегда имеются большие проблемы. Далеко не в каждую партию удается привлечь армейскую передвижную баню. Так-то конечно на месте стоянки организовывается палатка, где можно привести себя в порядок и помыться, но ежедневно, никто этим заниматься не станет. Обычно банный день в пятницу. Если поблизости есть достаточно большой город, отправляются туда, в его отсутствии организуют баню в палатке. А вот смыть с себя пот, после тяжелого трудового дня – это большая проблема. Ручьи и реки встречаются, довольно часто. Но вода в них, хоть и пригодная для питья, но чаще всего ледяная, а вот погреть ее не всегда хватает сил, после трудового дня.

Одним словом, после осмотра моего грузовика, Сергей Александрович, развил кипучую деятельность, и включил грузовик в состав геологической партии, в качестве передвижной лаборатории, и кабинета начальника экспедиции. Соответственно я в этом случае, занимаю должность штатного геофизика, и имею полставки, как водитель грузовика. Таким образом, мне как бы, компенсируют амортизацию автомашины, ну и дополнительно выдали талоны на дизельное топливо, из расчета трехсот литров на месяц.

Я так прикинул, и получается, что за полгода работы получу около двух тонн дизельного топлива. Вроде бы и много, но если придется много ездить может и не хватить. Расход топлива такого грузовика, с полной загрузкой, в смешанном режиме, начинается от двадцати пяти литров. А на бездорожье, может доходить и до сотни. Впрочем, начальство об этом предупреждено, и согласно. Дальше все это не мои проблемы.

Мои же проблемы, выявились совсем в другом. С оружием, взятым в дорогу, все оказалось достаточно просто. Левый ствол, подаренный дядей Степой, вполне удобно лег в организованную в обшивке кунга нишу. Туда же, прекрасно встал и нераспечатанный цинк с патронами. Можно было разумеется взять и два, но скажите на милость куда мне так много? Тут за год от силы десяток пуль выпускаешь, а я на полгода работы взял нераспечатанный цинк, в котором находится семьсот штук патронов. В общем решил, что всего этого за глаза. В качестве официального оружия имелось МЦ-21–12, охотничье самозарядное ружье двенадцатого калибра, с разрешенной на вывоз упаковкой охотничьих патронов в количестве двадцати четырех штук. Малокалиберную винтовку, решил оставить дома. Чтобы не заморачиваться с дополнительными разрешениями. Имеющегося оружия было достаточно.

Проблема же, возникла именно из-за собаки. Хотя тут очень помог дядя. По своим каналам, он выправил все необходимые разрешения, сертификаты, справки о прививках, паспорт животного. В общем все, что необходимо. В итоге, в Монголию мы все же попали, с некоторым скрипом, но тем не менее. Хуже было с мопедом. Внешнюю подвеску я все-таки сделал. И получилось очень даже неплохо. Но выехав с дядей ближе к весне, на очередную охоту, заехали в какой-то колхозный магазин, и едва вышли оттуда, как тут же я подхватил за ухо какого-то пацана, уже примерившегося снять колеса с моего мокика. Еще и дрыгался гад, кричал, что я за это отвечу. В итоге дал ему хорошего пинка и отправил в кювет. Но задумался. Если здесь стоит чуть отвлечься, как уже норовят что-то стащить, что будет в степях Монголии. А по словам одного моего знакомого, по признанию самих монголов, у них имеются три основные профессии: скотовод, водитель и разбойник. И если здесь я чувствую за собой, хоть какую-то поддержку, там ее может не оказаться. А заносить мопед в фургон, значило бы лишать себя и так не слишком большого пространства. Опять же лишние запахи бензина. Одним словом, хорошенько поразмыслив, решил оставить мопед дома. Хотя много позже и слегка пожалел об этом.

В этом году профессиональный праздник «День геолога» выпадал на первое апреля. Повеселились от души. Когда наконец чуточку протрезвели, решили, что пора отправляться в путь и четвертого апреля 1990 года, автоколонна из десятка грузовиков, выехала за ворота Иркутской Геологоразведочной Экспедиции, направляясь в сторону Монды. Вот только не нужно шутить по этому поводу. Во-первых, буряты люди серьезные и подобных шуток не понимают, во-вторых, название этого поселка пишется через «О». Да и сам поселок получил название от горы Мон, расположенной неподалеку. Сам поселок расположен в трехстах километрах от Иркутска, и в пятнадцати километрах от Монгольской границы. Так что расчет был на то, что часов за двенадцать, колонна всегда движется медленнее отдельной автомашины, мы доберемся до этого поселка, переночуем в нем, а на следующий день уже перейдем границу и отправимся в Мурэн. Довольно крупный город в северной части страны, считающийся центром аймака Хувсугол. Именно здесь находится контора, через которую мы будем действовать на территории республики.

Никакая дорога не обходится без приключений. Стоило отъехать от города, и даже не успели добраться до Байкала, как на ГАЗ-66, загруженном каким-то оборудованием. Застучал двигатель, и вся колонна тут же встала. Разумеется, ни о какой дальнейшей езде, не было и речи. Пока разгрузили сломавшуюся машину, пока распределили груз по другим грузовикам, прошло часа три, в итоге, то планировали завершить к вечеру, закончили к полуночи. Хорошо хоть места в местной гостинице были забронированы заранее, и койки нашлись для всех. Хотел было переночевать у себя, но после глянул на предложенный номер, и решил не теряться. Тем более что мои «сокамерники» сразу же завалились спать, а я, около получаса просидел в ванной, от души напарившись и отмывшись до скрипа. И только после этого лег в чистую постельку, с легким запахом хлорной извести. Сейчас чаще всего стирают и отбеливают белье, именно с помощью «Пемолюкса», а в его составе есть хлорка. Белье-то отбеливается неплохо, вот только насколько долго его хватит, большой вопрос.

Утром поднялся, как всегда раньше всех. Выпустил на волю собаку, а сам позавтракал в местном буфете. Были предложены горячие сосиски с картофельным гарниром и чай. Чай конечно скорее обладал цветом, чем ароматом, но с другой стороны, был хотя бы достаточно горячим. А сосиски с картофельным пюре, пришлись как раз к месту. Умял целый две порции. После, пока начальство раскачивалось, успел заварить кофе у себя в кунге. И наверстать упущенное, в смысле попить нормального кофе вместо того, что здесь было названо чаем. Наконец, часам к девяти начали подтягиваться остальные члены экспедиции. Мы с Лайкой уже успели и прогуляться, и пометить местный кустарник, и от нетерпения, не находили себе места. Видя такое отношение, в местном киоске «Союзпечать» выкупил все имеющиеся там журналы, свежие газеты и даже парочку каких-то брошюр с рассказами, будет хоть чем заняться в дороге. Взял и колоду карт. Играть я не люблю, а вот разложить пару пасьянсов, знаю как. Одним словом решил что лишним не будет. Наконец все собрались и колона тронулась в путь.

На границе никаких проблем в общем не возникло, даже в отношении моей псины. Увидев кучу предъявленных бумаг, пограничник замахал руками, и сказал, что не станет даже возиться с этим, итак понятно, что я запасся ими на все случаи жизни. Единственное что сделал, так это опечатал мой оружейный шкафчик, разумеется после проверки всех документов, и предложил не вскрывать пломбу, до приезда на место будущей работы. По большому счету, мне это ружье было ненужно и там. С карабином все же привычнее, а доступ к нему открывается из другого места.

Вскоре, мы оказались уже на территории Монголии, и вдруг выяснилось, что плановый перегон до города Мурэн, столицы аймака, откладывается на завтрашнее утро. С другой стороны, может оно и верно, ехать по ночной дороге, как-то не очень приятно, тем более, что торопиться в общем-то некуда. С другой стороны, если так будет продолжаться и дальше, когда же мы сможем добраться до места, а по слухам в этом году. Мы должны работать где-то в районе города Кобдо. А это на западе страны. То есть до него по самым скромным прикидкам. Порядка тысячи километров. Насколько растянется наш переход, боюсь даже представить.

Ханк, небольшой поселок на северном берегу озера Хусбугул, которое называют младшим братом Байкала. Считается, что здешняя вода, такая же чистая, как и там. Правда это утверждение вызывает у меня некоторые сомнения, особенно после того, как я увидел местных буйволов, зашедших в воды озера до самого крупа, на купание или водопой. Но может это не считается, за грязь. Хотя, если подумать, вряд ли на Байкале что-то происходит иначе. А, так, да, вода прозрачная, чуть голубоватого оттенка, а озеро говорят в некоторых местах достигает двухсот метров глубины.

Гостиницы, здесь тоже имелись, правда место считалось курортным, поэтому цены были несколько завышены. То есть, по словам нашего руководителя: «За свой счет, пожалуйста!». Я подошел к стойке администратора хотя бы поинтересоваться за цену и удобства. Оказалась что гостиница ничем не отличается от любой другой, как здесь, так и на советской стороне. Правда из удобств общий душ в конце коридора, там же находится и туалет. Цена почти вдвое дороже той, что была обозначена на прейскуранте в Монду. Руководитель, впрочем, снял для себя отдельный номер. Я же, подумав, прошелся по улице, у ближайшего уличного торговца купил два десятка свежих мясных пирожков, очень похожих на узбекскую самсу, и забравшись в свой дом на колесах, вскипятил чайник, спокойно поужинал, не забыв и о своем четвероногом друге. После чего, спокойно расстелил постель, помылся в душе и лег спать.

Дорога до места, заняла почти неделю. Каждое утро, после долгой раскачки, мы завтракали, а затем отправлялись в дорогу до следующего поселка. Городов, как таковых в республике не так уж и много, даже многие областные центры, трудно назвать полноценным городом. В Союзе их скорее бы сочли, в лучшем случае – Поселком Городского Типа, и то с большой натяжкой. Тот же Мурен столица аймака Хусбугул, это несколько трех-четырехэтажных домов в центре города, в большинстве из которых проживают русские специалисты. В одном трёхэтажном доме, находится отделение местной милиции, в других гостиница, школа, поликлиника и на этом, наверное, все. Вся остальная площадь города состоит из частных владений, огороженных заборами. Интересно, что на каждом таком участке хоть и имеется нормальный дом, но при этом, в зависимости от зажиточности хозяина обязательно стоит как минимум одна юрта. Оказалось, что местные жители живут именно в них. А дом – это так, признак современного подхода к жилищу и не более того. То есть доме могут готовить еду, смотреть телевизор, принимать ванну, но ночевать уходят именно в юрту.

Добравшись до очередного поселка, мы устраивали стоянку, если в поселке не было какой-нибудь столовой. То, что-то готовили, ужинали и ложились спать. Наш предводитель выбирал чаще всего гостиницу, в ее отсутствие, как и договаривались ранее приходил в мой фургон. Вел себя достаточно вежливо, единственное, сразу же попросил убрать собаку, сказав, что все понимает, но имеет некоторые опасения к этим животным, да и не слишком ему нравится их запах. Впрочем, я не возражал. Всю дорогу Лайка проводила сидя на соседнем кресле в водительской кабине, а на ночь, я кидал под ноги у этого кресла коврик, и псина, укладывалась спать именно там. Ей там вполне хватало места, и как мне кажется, было вполне удобно. Тем более, что кабина находится практически над двигателем, за день перехода, достаточно сильно нагревалась и там было вполне тепло.

Наконец мы доехали до первой долговременной стоянки, у озера Хяргас-Нуур, на западе республики, и организовали стоянку возле небольшого рыбацкого поселка, имеющего отношение к местному колхозу. Весь поселок состоял из десятка юрт, дощатой лавки, куда раз в неделю доставляли кое-какие продукты, и пристани, у которой базировались два древних деревянных суденышка приводимых в движение с помощью автомобильных моторов. Причем эти самые моторы были сняты, как я подозреваю еще с военных советских полуторок. Потому что в тот момент, когда их заводили, они рычали на все лады, пыхая черным дымом и плюясь маслом. Как при этом не распугивали рыбу, живущую в озере было совершенно непонятно. Хотя, наверное, слыша постоянно этот рев, рыба привыкла и не обращала на это внимание.

В водах озера водился голец, и алтайский осман. Как раз последнего и вылавливали местные рыбаки. Рыба надо сказать была весьма крупной. Некоторые особи достигали метровой длины. Правда местные рыбаки считали, что такая рыба годна в пищу только скотине. Колхоз как, впрочем, и большинство подобных объединений Монголии специализировался на скотоводстве, а добытую рыбу, перерабатывали на рыбную муку и добавляли в рацион овцам и лошадям зимой. Сами рыбаки хоть и употребляли в пищу выловленную рыбу, но выбирали более мелкую, утверждая, что она гораздо вкуснее крупных экземпляров. Честно говоря, я пробовал и тех и этих, и не почувствовал особой разницы между ими. Хотя в чем-то конечно они правы. Более мелкая рыба нежнее на вкус. Если учитывать, что до метровой длинны осман вырастает к десятому году жизни, то в общем становится понятно, что более мелкая, а значит и молодая рыба должна быть и вкуснее, и мягче.

Большую часть своего рабочего времени, я проводил в походной лаборатории, обрабатывая найденные образцы и составляя карту залегания породы. Честно говоря, ничего особенно интересного здесь мы не обнаружили. По большому счету кроме известняка, небольшого месторождения олова примерно в трех километрах от стоянки, здесь не нашлось. Хотя вдоль реки Байдраг, питающей озеро Айраг-Нуур, и обнаружились россыпи природного агата, но таких образований в республике встречается достаточно много. Почти на каждой реке есть либо агат, либо какие-то другое полудрагоценные камни. Если их кто-то и добывает, то скорее для изготовления бус, браслетов и монисто, для национальных костюмов. Оловянное, месторождение оказалось настолько бедным, что не стоило внимания. То есть на карте было отмечено, указан примерный объем добычи, и на этом все, вряд ли оно кого-то заинтересует в ближайшем будущем.

Впрочем, простояли здесь мы очень недолго, всего около двух недель. Позже меня посвятили в то, что в этом месте, закончился прошлый сезон, и сейчас мы фактически дорабатывали то, что не успели сделать в прошлом году. По всему выходило, что подобные командировки проходят уже третий сезон подряд, и все давно известно. Поэтому все и ведут себя так, можно сказать расслабленно и неторопливо. С другой стороны, эта командировка считается выгодной. Монголию хоть и не воспринимают, как заграницу, но между тем, это не Советский Союз, следовательно, командировочные выше, чем дома. К тому же здесь есть что купить и привезти домой. Даже просто для себя, уже плюс, а если вынести на рынок, так за один сезон можно машину поднять. К тому же граница пересекается на служебном транспорте и, следовательно, тебя никто особенно не проверяет. Слона можно вывезти, и никто не заметит. Одним словом, только плюсы. Правда попасть сюда довольно сложно. Это в Сибирь, любого берут, а здесь только по великому блату. Не думаю, что для того чтобы сюда попасть, какую-то протекцию оказывал дядя. Скорее наш руководитель позарился на благоустроенное жилье, в виде моего грузовика. Впрочем приняли на работу и ладно.

Но так или иначе я здесь, и это радует. Моя практика началась довольно приятно. Пусть начал с Монголии, но тем не менее детские мечты, касающиеся того, чтобы посмотреть мир уже начали сбываться.

Глава 11

11

По завершению работ в этом районе, снялись со своего места и перебрались на новое в ста пятидесяти километрах южнее. И устроили свой лагерь возле реки в тридцати километрах от очередного поселка, считавшегося районным центром Завхан. Достаточно взглянуть на один поселок, и ты будешь свободно ориентироваться во всех остальных.Единственная центральная улица, длиною не больше одного километра, разделяет все эти поселки на две неравные части. Если где-то в поселке и есть асфальт, то только на этой улице. Именно здесь в Завхане, его длина ровно один километр двести четыре метра. Об этом утверждают плакаты, установленные на обеих концах этой улицы. Согласно истории именно, в 1204 году, великим ханом Темучином, который у нас зовется Чингизханом, его очень уважают на всей территории республики, зимой 1204 года был подготовлен ряд реформ, заложивших основу Монгольского государства. Именно эта дата была положена в основу длины этой улицы. Довольно интересный способ увековечивания истории. С другой стороны, за этой улицей действительно следят.

Коммунальных служб здесь практически нет, но тем не менее, улицу регулярно подновляют, летом метут, зимой расчищают снег. Вдоль улицы, силами местных школьников посажены цветы и деревья. Последние правда выглядят изрядно чахлыми, но с другой стороны даже такие здесь редкость. Как-то не принято, здесь, что-то выращивать. Если увидишь в каком-то огороженном дворике цветник, будь уверен, что жена местного арата – пастуха, имеет русское происхождение, что в общем-то не редкость.

Если поблизости имеется какое-то производство, обязательно строится двух-трехэтажное здание для специалистов, в качестве которых, как правило выступают наши люди. Что интересно, они же на этом предприятии и работают.

Местным народностям, чаще всего эта суета, просто неинтересна. Происходит примерно так же, как в республиках Советского Союза. Директором выступает как правило монгол, кроме него два-три человека той же национальности занимают некоторые руководящие должности, все остальные должности находятся под эгидой русских людей. Разве что в межсезонье, происходит наплыв местного населения. Зимой работы практически нет, и вот тогда местный заводик за несколько зимних месяцев, начинает выполнять возложенный на него, годовой план. Стоит снегу растаять, как местные араты, бросают никому неинтересную работу, и устремляются в степь. Пасти коней или баранов гораздо интереснее, чем возиться с металлом или перерабатывать какую-то химию. Как и в том же Узбекистане. Правда в отличии от монголов все узбеки чаще всего сидят на местных базарах. Мой знакомый как-то рассказывал, что у них на заводе, республиканского значения, при общей численности рабочих и служащих более, чем в полторы тысячи человек, работали только трое узбеков. Первым был генеральный директор, вторым директор завода, и третьим заведующий заводской столовой. Все остальные не имели к этой национальности никакого отношения.

Ели никакого производства не имеется, то чаще всего, вдоль центральной улицы, расположена контора местного самоуправления, отдел милиции, Хаан-Банк – что-то вроде монгольской сберегательной кассы. Почта, школа, местная больница. В больнице, как правило работает тоже советский врач, или местный фельдшер, отучившийся опять же Союзе. Имеется пара магазинов.

Хотя до нового лагеря и пришлось ехать целых сто пятьдесят километров, фактически мы оказались всего лишь на другом берегу озера. Просто иных дорог тут нет, поэтому и приходится нарезать круги, перемещаясь от одного посёлка до другого. Именно здесь и образовались первые проблемы.

Стоило нам встать лагерем, как меня вызвал наш руководитель и распорядился о том, что я должен отправиться в указанный им квадрат, в двадцати километрах от места стоянки, и провести геологические изыскания, в указанном месте. Разумеется, не в одиночку, а в составе бригады из четырех человек. Подобное распоряжение, заставило меня задуматься и несколько возмутиться. Я не геолог. Геофизик, это несколько иная специализация. Если сравнивать, например, с работниками милиции, то какое-то дело о совершенном преступлении расследует далеко не следователь. Этим занимаются оперативные сотрудники – опера, если по-простому. А, в задачу следователя, входит скомпоновать все эти документы в дело, возможно провести пару дополнительных допросов, и подготовить материалы для передачи в суд.

Точно так же и в геологии. Геологи как раз и занимаются работой в поле, добычей образцов, грунта, камня, и прочих материалов. Все это затем передается геофизику, который на основе полученных сведений и занимается их обобщением, анализом, составлением карт, и прочими расчетами. Другими словами, мне неинтересны, полевые работы. Я устраивался в экспедицию именно в качестве геофизика, чтобы работать в передвижной лаборатории и заниматься с уже добытыми образцами. А не добывать их самому. Разумеется, при этом, работу геолога я знал, тем более что все студенты проходят через это, чтобы в итоге определиться с выбором, что для тебя более интересно, и к какой работе ты имеешь большую склонность.

Все это я и рассказал своему руководителю.

– Я, все понимаю, и в общем-то ничего не имею против твоей работы. Но пойми, и ты меня. Аналитика, в отсутствии данных пока не требуется. А требуются как раз полевые изыскания. Вот я и решил, что предпочтительнее ближайшее время провести разведку силами нескольких бригад на дальних участках, а после, ты сядешь в лабораторию на обработку данных, и до конца работы на этом участке будешь заниматься своими делами, а люди отправятся на другие участки. То есть сейчас, для тебя работы в лаборатории практически нет, вот чтобы она появилась в достаточном объеме, я и снимаю с работы всех незадействованных и отправляю в поле.

В общем-то ничего удивительного в этом не было, и я извинившись за свою вспыльчивость пошел готовиться к выходу. По большому счету, единственное, что мне сейчас требовалось, так это состыковаться с бригадой, получить продукты, на эти несколько дней, утвержденный план работ, карту и можно было отправляться в дорогу. Причем последнее даже не было моей обязанностью. Я придавался бригаде в качестве рядового ее члена. И потому, единственное что от меня требовалось, так это собрать вещи и узнать, когда именно бригада отправиться в путь.

Все необходимые для этого вещи лежали в моем фургоне, и поэтому, я просто сел за руль своего грузовика, и пристроился в хвост одного из газонов, на котором бригада должна была отправиться на участок. Вот только стоило мне это сделать, как из палатки, где в это время проводилось планерка выскочил Сергей Александрович и размахивая руками остановил движение. Подумав, что тот что-то забыл, без задней мысли притормозил, и выйдя из машины, к своему немалому удивлению услышал вопрос, обращенный именно ко мне.

– Ты, куда собрался?

– Как куда? Вы сами меня отправили на полевые изыскания!

– Я направил тебя, но никак не твой грузовик. Где я по-твоему буду ночевать?

– А, я откуда знаю?

– Ты же сам сказал, что одно место в твоем фургоне, принадлежит мне на все время экспедиции. Так? И вдруг ты забираешь грузовик, и собираешься отправиться зам двадцать километров от лагеря экспедиции, или ты считаешь, что я должен бегать каждый вечер туда?

– Извините, договор звучал несколько иначе. Мы договаривались, о том, что именно я, предоставлю вам одно из мест в моем фургоне. То есть именно я живу в нем, а второе место отдаю вам. Тем более учитывая такой расклад, на мою долю не были взяты спальные принадлежности в Иркутской экспедиции. И вы считаете, что, отправившись в поле я должен ночевать на земле?

– А, по-твоему я должен ночевать на голой земле?

– Ну не знаю. В конце концов это ведь ваше распоряжение, значит вы на что-то рассчитывали.

В итоге, после нескольких минут перепалки, за которой наблюдал весь наш лагерь, я дал себя уговорить. Тем более, что моя поездка была рассчитана максимум на неделю, и на мою долю уже была выделена и койка, и походное белье, в общем все, что необходимо. Правда пришлось озаботиться дополнительным кормом для собаки. Здесь в республике собачий корм продавался совершенно свободно, и недорого, и Лайка его просто обожала, сняв с меня заботы о ее кормлении. Вообще в Монголии собак любят. За убийство собаки, до недавнего времени полагалось тоже наказание, что и за убийство человека. Если собака подыхает, то ее обязательно хоронят, причем с куском мяса в зубах, и где-нибудь на вершине холма, чтобы та смогла быстрее воссоединиться со своим духом. А если у собаки имеется над глазами светлые пятна, как у некоторых прод, считается, что у такого пса четыре глаза и он самый лучший охотник.

Дополнительно к этому, достал из потайного сейфа свой карабин, пару обойм патронов. Ну и пришлось экипироваться самому. Все же поход на грузовике экспедиции, не предусматривал перевозку всех тех вещей, что находились в моем фургоне. Хотя дело вполне привычное, и за время учебы в техникуме, я выезжал на подобные работы далеко не однажды. Так что все необходимое у меня имелось в наличии.

– Что спустили тебя с небес на землю. – Шутили попутчики. – Подожди, он еще и грузовик у тебя отожмет, вот увидишь!

– Отжималка не выросла. Отожмет он. Грузовик моя собственность. Много он у тебя твою «копейку» отжал.

– «Копеечка» у меня дома в гараже, я на ней по монголиям не катаюсь. Это моя ласточка.

– А, жена тогда, кто? – Вступает в разговор третий.

– Жена – корова. А была такая стройняшка!

– Надо было на тещу перед свадьбой взглянуть.

– Теща, как раз скелет ходячий. Но злющая как танк. Я как в поле выхожу душой отдыхаю.

– У тебя «копейка» ласточка, а у меня «мерседес» носорог. Ты знаешь, что у носорога плохое зрение, но это совсем не его проблемы.

– Это почему? – парень на минуту задумался, а после расхохотался во все горло. – Точно, как моя жена! Но ты же не носорог. Ты для него плюнуть и растереть, ты знаешь какие у него связи кругом.

– Да насрать на него и его связи. Если будет опять выделываться, когда вернемся, пошлю его лесом и уволюсь на хрен.

– И всю зарплату потеряешь. И как будешь домой добираться? Хотя да, тебе проще. Сел да поехал, но опять же в Иркутске работу уже не найдешь.

– Прорвемся.

– Это да в СССР, безработных нет. Но и хорошую работу тоже поди найди.

Неделю, отработали ударными темпами. В общем-то на плато, куда нас послали, ничего интересного не оказалось. Обычная монгольская земля. То есть суглинок вперемешку с камнем. Но тем не менее, прошлись по всему квадрату, взяли образцы грунта, и даже подстрелили молодую самку архара, устроив себе праздник живота. Отработав выделенный квадрат отправились на стоянку. И вот тут-то начали сбываться пророчества напарника. Стоило мне появиться у своего грузовика, и поднявшись по ступенькам приоткрыть дверь, ведущую в фургон, как я почувствовал толчок, и услышал визгливой голос поварихи из обслуживающего экспедицию персонала.

– Куда прешь, скотина? Пошел вон, здесь мы с Сергеем Александровичем живем.

Дверь перед моим носом тут же захлопнулась. А из приоткрытого окна кунга я услышал, что чемодан с моими вещами в кабине грузовика, и отныне мое место до окончания экспедиции в палатках геологов.

– А, будешь выступать, я тебе столько в щи соли насыплю, что жрать не захочешь. Все проваливай.

– Ну зачем же ты так Мария Ильинична, – послышался голос профессора.– Можно было по-хорошему все решить, Александр, парень понятливый, сам бы вошел в наше положение.

– Какое еще положение, кто мне обещал, что отныне это наше место, я теперь уговаривать всякое быдло должна?

– Ну, все-все успокойся, давай уже ложиться, завтра все будет хорошо, вот увидишь.

Ни чего себе, подумал я, стоило отлучиться в поле по приказу, того же начальства, и на тебе, уже нашлись хозяева на мой грузовик. Я несколько растерянно оглянулся, и увидел сидящих неподалеку коллег, устроившихся чуть в стороне, и желающий посмотреть спектакль дальше. То есть об этом знала уже вся экспедиция, и только ждали моего приезда. Все это меня до того взбесило, что я не стал больше медлить, вначале попытался открыть дверь и войти в фургон, как все нормальные люди. Но похоже находящиеся там, закрылись на защелку. Отправиться сейчас к палаткам экспедиции значило бы признать свое поражение. Необходимо было выгнать наглецов именно сейчас, восстановить справедливость, так сказать. В принципе, если бы тот же руководитель подошел ко мне с просьбой, дать ему возможность, провести ночь с женщиной, неужели я бы ему отказал. Вполне нормальная просьба. Тем более повариха, как раз подходит ему по возрасту. Почему бы и нет. Но так, как это произошло, не входит ни в какие рамки.

В фургон можно было попасть и другим путем, просто об этом никто не знал, кроме меня. Это был даже не вход, а скорее выход, или точнее дополнительный путь на верхний багажник. Когда-то мне подумалось, что иногда будет удобнее попасть на крышу фургона, сразу изнутри, а не снаружи. Или наоборот. Ключ, открывающий верхний люк фургона, фактически обычный гаечный ключ, на двадцать четыре, всегда находился в печаточном ящике кабины, И добраться до него именно сейчас, было проще простого. Я тут же открыл дверь, поднялся в кабину, достал из бардачка ключ, и по ступенькам, укрепленным на передней части фургона рядом с пассажирской дверью кабины, взобрался на крышу, накинув ключ на четырехгранный штифт повернул его, отпирая замок, откинул крышку люка, и спрыгнул внутрь.