Текст книги "Подарок судьбы (СИ)"

Автор книги: Alenkamalish

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Ублюдок, – только и смог проговорить он, презрительно скривив губы.

– Но он прав, – холодно отозвался Элайджа.

– К чему это ты клонишь? – нахмурился Клаус, которому совсем не понравился тон брата.

– Ты знаешь, – поднял на него тяжелый взгляд тот.

– Нет, – вскочил на ноги Клаус, расширив глаза, – даже не смей!

– Я говорю то же самое! – горячо поддержала брата Ребекка, – мы все виноваты в том, что случилось! И ты не должен отвечать за все один.

– Это мне решать, – зло прищурился Элайджа.

– Не тебе, – в тон ему отозвался Клаус, сжав губы, – это касается всей нашей семьи! Дай мне поговорить с этим ублюдком, и я решу вопрос без всякой полиции.

– Будешь угрожать ему? – вскинул бровь старший Майклсон, – тогда лишь подтвердишь верность его истории, или хуже того, займешь место в соседней камере!

Братья обменялись злыми взглядами, и наблюдающая за этим Камилла, прикусила губу, на миг прикрыв глаза. Слишком очевидными были для нее мотивы Элайджи, которые только усилились, когда он потерял любовь. Жестом указав Ребекке в сторону ведущего к выходу холла, Ками поднялась на ноги.

– Я, пожалуй, оставлю вас.

– Я отвезу тебя, – тут же отозвался Клаус, но Камилла только покачала головой.

– Я вызвала такси. Ребекка проводит меня.

– Но… – попытался было возразить Майклсон, но Ками не позволила ему, вскинув вверх ладонь.

– Я справлюсь, – уверенно проговорила она и перевела взгляд на Элайджу, – возможно, это не мое дело, но я не могу не… Не стоит принимать такие важные решения на эмоциях. Дай себе немного времени.

– Профессиональный совет? – горько усмехнулся тот.

– Совет от человека, которому небезразлична ваша семья.

Сказав это, Камилла мягко улыбнулась, и направилась к выходу. Ребекка последовала за ней. Уже у порога, Ками остановилась, окинув подругу полным сочувствия взглядом.

– Мне так жаль, – прошептала она, качая головой.

– Я знаю, – кивнула Ребекка, – спасибо за это. И за то, что ты на нашей стороне. Признаться, я не ожидала подобного.

– Не осуждай Глорию, – вздохнула Ками.

– Вовсе нет, – возразила Ребекка, качая головой, – она имеет право делать то, что считает нужным, просто Элайджа…

– Верно, – согласилась Камилла, не дав подруге договорить, – их разрыв очень сильно повлиял на него. Поэтому он и хочет взять всю вину на себя. Нельзя этого допустить. Попытайтесь убедить его, а я… Я поговорю с Глорией.

========== Часть 32 ==========

Забыть. Выбросить из головы. Вырвать из сердца.

Глория культивирует в себе эти мысли – про себя и вслух, но слова так и остаются словами, особенно, когда она видит лицо Элайджи на мониторе телефона. Каждый звонок, словно удар под дых, выбивает последний воздух, вместе с которым уходит и решимость следовать собственным обещаниям, но к тому моменту, когда блондинка почти уже сдается, Майклсон перестает звонить.

Набрать ему сама Глория не решается. Да и что она может сказать? То, что все еще любит его, хотя и боится? Что ненавидит, за то, что даже зная, что он убил собственных родителей, не может забыть? На самом деле Глория до конца не понимает, кого в такие моменты презирает больше – Элайджу, за то, что он совершил, или себя за слабость.

И работа больше не помогает отвлечься и собраться с мыслями, ведь там она видит его в каждом макете, в каждом подписанном документе, и страх неожиданной встречи пересиливает ее желание забыться привычным способом. Да и по правде говоря, Глория совсем не уверена, что в это раз он поможет. В офисе она больше не появляется.

Отъезд Камиллы лишь усугубляет положение, ведь кузина – единственный человек с которым она может поделиться своей болью, но звонить ей сейчас и обрушивать такие новости Глория не решается. Даже не смотря на то, с кем именно Ками счастлива.

Обида на Элайджу перекликается и со злостью на Клауса и Ребекку. Ведь они знали обо все случившимся, видели как она относиться к их брату, но даже это не стало причиной посвятить ее в тайны семьи, которые Глория возможно и смогла бы принять, узнай она о них по-другому, но Майклсоны сделали своей выбор. Интересы семьи всегда были для них превыше всего прочего, она же, не смотря на всю свою любовь, частью их семьи так и не стала.

Глория гонит от себя эти мысли, зная, что с Ребекки и Клауса все равно переключится на того, кого она так яростно пытается забыть, но контролировать собственное сердце в отличии от разума оказывается совсем не так просто. Это похоже на мазохизм, и блондинка кривится от отвращения к самой себе, когда вновь ловит себя на мысли о том, что в который раз прокручивает в голове их последнюю встречу, и память услужливо стирает их ссору, взаимные упреки, оставляя лишь:

– Я люблю тебя. Не уходи вот так. Ты нужна мне. Позволь мне все рассказать тебе.

Она сжимает пальцы в кулаки, слишком сильно, так, что ногти впиваются в нежную кожу ладони, но физическая боль мало помогает отвлечься от той бури, что бушует в ее собственной душе, и когда Камилла неожиданно возвращается куда раньше намеченной даты, Глория перестает сдерживать себя.

Вместо приветствий, она бросается на встречу кузине, находя успокоение в ее объятьях, но длиться оно совсем недолго. Не смотря на эмоции, чувства, что не дают ей дышать, Глория все еще не теряет разум окончательно, и молчание Ками, которая лишь гладит ее по голове, не задавая никаких вопросов, заставляет девушку пораженно застыть.

Она знает. Ками знает. И вариантов откуда не так уж и много.

Глория отшатывается от кузины, прикрывая ладонью рот, и Камилла на миг сводит брови в непонимании.

– Глория, я…

– Ты знаешь, – хрипло выдавливает из себя та, качая головой, – как это…

– Клаус, – прямо отвечает Ками, не отводя от побледневшей кузины открытого взгляда, – он рассказал мне. После звонка Элай…

– Не называй при мне это имя! – кричит Глория, и ее бледность становиться почти мертвенной, когда она продолжает, – Клаус рассказал тебе. Потому что любит. И уважает. Я же, по всей видимости, недостойна ни первого, ни второго.

– Глория, послушай, я вовсе не… – начинает было Камилла, но стоящая напротив нее блондинка лишь вскидывает вверх ладонь, не позволяя ей продолжить.

– Ты ведь пришла защищать его, да? – щурит голубые глаза она, зло поджимая губы, – ты поверила Клаусу, и пришла просить за его братца?

– Вовсе нет, – морщится от ее тона Ками, – я просто хочу поговорить с тобой. Ты должна знать, как все произошло на самом деле, уверена, ты хочешь этого, Глория…

– Но не от тебя, – выдыхает ей в ответ та, качая головой, – я должна была узнать это не от тебя, Камилла! Он говорил мне, что любит, а на самом деле я была для него никем! И теперь он лишь использует тебя, в страхе, что я могу выдать полиции грязный секрет их семейки! Можешь передать, что я это не сделаю.

Голубые глаза горят яростью, и Глория не отводит от Ками пылающего взора, на который та отвечает все так же прямо. Но это лишь сильнее злит Глорию, и хотя ее гнев направлен не на кузину, которая совсем не виновата в том, что ее одну посчитали достойной правды, сожаление, что плещется в ее взгляде, только усиливает ненависть к чертовому Майклсону, который в отличие от брата оказался попросту трусом, или что еще хуже никогда ее по настоящему не любил. И вины Ками в том нет. В этом вообще не виноват никто, кроме нее самой – дуры, что поверила в то, что смогла растопить сердце ледяной статуи.

– Глория, давай поговорим спокойно, – вновь пытается воззвать к ней Камилла, но девушка лишь смеется в ответ, отчаянно стараясь скрыть свои настоящие эмоции.

Те, что никому не важны.

– Нам не о чем говорить, Ками, – наконец холодно отвечает она, стараясь не обращать внимания на то, как искажается от ее равнодушного тона лицо кузины, – и ни с кем из Майклсонов я говорить не желаю. Я завтра улетаю.

– Куда? – расширяет глаза Камилла.

– Это неважно, – все также холодно отзывается Глория, скрестив руки на груди.

– Надолго? – в голосе Ками слышится откровенная жалость.

– Пока не знаю, – грубовато отвечает Глория, вскидывая вверх подбородок, – я хочу побыть одна, и как можно дальше отсюда.

Не дожидаясь ответа, она резко разворачивается, и уходит, оставляя растерянную Камиллу одну в пустой гостиной, и лишь оказавшись в собственной спальне, Глория медленно оседает на пол, сжимая в комок, обхватывая колени дрожащими руками. Она хочет плакать, но слезы не идут.

Утром следующего дня она улетает из Нового Орлена на первом попавшемся рейсе, не особенно разбираясь с направлением. Лишь в самолете она понимает, что ей повезло – и уже несколько часов спустя Глория оказывается в Лос Анжелесе, где яркое солнце ослепляет ее, вызывая первую за много дней улыбку.

Глория с детства любит океан, его красоту и мощь, что всегда даровали силы и ей самой, любит ощущать кожей морской бриз, наблюдать за солнцем, которое тонет в морской глади, засыпать под шум волн и снять уединенное бунгало кажется ей единственным правильным решением.

Уединение с природой и медитация ей помогают. Она больше не обижается на Клауса и Ребекку, которые изображали дружбу, а на самом деле скрывали правду, не злиться на Ками, которой повезло с возлюбленным сильнее, чем ей самой.

И только Элайджа остается в ее сердце незаживающей кровоточащей раной. Обида, любовь, страх, желание вернуться к нему и желание отомстить смешиваются воедино, и последнее пугает Глорию сильнее всего, ведь прежде, намеренно, она никому не причиняла зло.

Звонок отца застает ее врасплох.

– Тебе нужно срочно вернуться в город. Федералы ждут твои показания, касаемо дела о смерти Майкла и Эстер Майклсон.

– Папа, я…

– Это не телефонный разговор. Но тебе нужно принять решение. Я поддержу любое из них. До встречи.

========== Часть 33 ==========

– И что же нам делать дальше?

Голос Ребекки дрожит, и Клаус стискивает зубы, призывая на помощь все свое самообладание. Если бы не сидящая с ним рядом Камилла, пальцы которой сжимают его ладонь, видит Бог, он не смог бы сохранять спокойствие в последние дни, но Майклсон знает, что у него не выбора. Отъезд Глории окончательно опустошает Элайджу, желания которого теперь сводятся лишь к тому, чтобы добровольно сдаться полиции, и лишь огромными ухищрениями им удается удержать его в особняке.

Марсель все еще ждет их ответа, по крайней мере так думает Клаус, надеясь, что у них все еще есть время для того, чтобы выпутаться из сложившейся ситуации, но спустя пару дней после отъезда Глории он понимает насколько ошибается, когда видит на мониторе телефона незнакомый номер. В голосе его собеседника лишь вежливое безразличие, но Майклсон слишком хорошо помнит тех федералов, что вели расследование после пожара в их доме, и знает, что за этим показным спокойствием скрывается поистине стальная хватка.

– Мистер Майклсон, Вы не могли бы в ближайшее время подъехать в Управление? У Бюро есть к Вам несколько вопросов.

– О чем идет речь? – отзывается Клаус, отчаянно борясь с дрожью в голосе, но собеседник кажется не замечает замешательства.

– У нас появились новые улики по делу о смерти Ваших родителей, необходимо их проверить.

– По несчастному случаю в нашем доме? – уточняет Майклсон, и на конце провода на какое-то время устанавливается полная тишина.

– Я не имею право разглашать информацию следствия, – наконец глухо отзывается федерал, уже не стараясь сохранить безразличие, – Вы нужны мне для дачи показаний. Как и Ваша сестра. Но особенно нас интересует Ваш брат Элайджа. Как мы можем с ним связаться? Его номер недоступен.

– Элайджа сейчас в небольшой командировке, в пригороде, – ложь срывается с губ Клауса неожиданно легко, – но я могу передать ему, что Вы звонили. Хотя, мы все пожалуй подождем официальных документов.

– Я бы не советовал Вам следовать подобной линии поведения, – на это раз в голосе его собеседника можно уловить нотки угрозы, но Майклсон лишь сильнее стискивает зубы, зная, что отступать ему некуда.

– Думаю, советовать мне может только адвокат, – уверенно отзывается он прохладным тоном, – Вы же находитесь на другой стороне баррикад. Хотите разговора – шлите повестку.

Не дожидаясь ответа, Клаус сбрасывает вызов, устало опускаясь на диван. Внутренняя дрожь все еще не отпускает его, но к панике примешивается злость, которая тут же находит выплеск – он сметает с низкого столика наполненный бурбоном бокал, который разбивается вдребезги, орошая светлый ковер благородным напитком и в следующий же миг в гостиной появляются Ребекка и Камилла.

– Что случилось? – спрашивают они почти одновременно, и Клаус только качает головой, словно пытаясь показать, что совсем не настроен вести разговоры, но стоящие напротив него блондинки настроены более чем решительно. Проходит не больше минуты, прежде чем он сдается и рассказывает им все, но оказывается совершенно не готов к тому, когда закончив слышит дрожащий голос сестры.

– И что же нам теперь делать?

Клаус поднимает на нее взгляд, и несколько секунд они просто смотрят друг на друга, обмениваясь мыслями без слов, как это было в детстве, вот только сейчас утешение – последнее, что им нужно. Пришла пора действовать, и Майклсон решительно поднимается на ноги.

– Ваша задача сделать так, чтобы Элайджа ни о чем не узнал, – быстро говорит он, переводя пристальный взгляд с Ребекки на Ками, – а я пока попытаюсь поднять связи и узнать, что в действительности за улики появились у федералов. Может быть, у них ничего нет, кроме слов Марселя и пытаются заманить нас в ловушку, надеясь, что под натиском мы сами себя сдадим.

– А если есть? – осторожно произносит Камилла, не сводя взора с любовника.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – излишне бодро отзывается тот, и это не остается незамеченным блондинками, глаза которых стремительно мутнеют, но на этот раз вместо сожаления, Клаус накрывает злость.

– У нас нет время на истерики, – резко говорит он, щурясь, – у нас вообще ни на что нет времени, если хотим выбраться из этого торнадо из дерьма, что заварил Марсель. Следите за Элайджей, я скоро вернусь.

На то, чтобы добыть нужные сведения у Клауса уходит пара часов, но то, что сообщается ему один из старых знакомых, работающих в бюро, совсем не радует. Марселю явно не нужна их компания, и все его угрозы лишь блеф, для того, чтобы отвлечь их внимание от того, что происходит на самом деле. Его показания и копия дневника на руках и федералов и возобновление дела о смерти их родителей лишь вопрос времени, с одной незначительной разницей – теперь у них есть подозреваемые.

Ребекка от его новостей становиться еще бледнее, обессиленно качая головой, а вот Камилла напротив задумчиво замирает, щуря зеленые глаза. Ее поведение кажется Клаусу странным, но в ответ на его полный непонимания взгляд, она неожиданно говорит.

– Мне кажется, я знаю, что нужно делать.

– Убить Марселя? – насмешливо интересуется Майклсон, склоняя голову, но Ками только качает головой, и когда она начинает говорить, насмешка на лице Клауса постепенно сменяется неверием.

– Ты позвонишь федералам и назначишь встречу. Спросишь, про то, какие у них улики и когда увидишь дневник, скажешь, что это подделка, что знаешь почерк отца Жерара и это не он. Если у них лишь копия, то для установления подлинности документа им понадобиться оригинал, который – я уверена – Марсель хранит у себя. Мы проследим за ним и похитим его.

– Мы? – расширяет глаза Ребекка, у нее в отличие от ошеломленного Клауса хотя бы находятся слова.

– Ну не совсем мы, – невинно улыбается Ками, – я однажды очень помогла одной из заключенных, когда делала заключение о ее психическом состоянии. Сегодня я случайно столкнулась с ней, и она была очень настойчива в своем желании отплатить мне. Я отказалась, но сейчас думаю, что она – то, что нам нужно.

– Ты точно реальна? – почти против воли срывается в губ Клауса, и первый раз за долгое время в гостиной дома Майклсонов звучит смех.

Ребекка обнимает Камиллу, после Клауса, и все они вместе усаживаются на диван – обсуждение подробного плана требует времени, и к тому времени, когда они заканчивают роли оказываются строго распределены. Ребекка остается в особняке с Элайджей, Камилла встречается с бывшей пациенткой, Клаус договаривается с федералами.

Когда дом пустеет, Ребекке кажется, что время совсем замирает, и она, не в силах усидеть на месте меряет шагами гостиную, не забывая прислушиваться к звукам, доносящимся со второго этажа. Не подозревающий об их плане Элайджа так и не выходит из своей спальни, очевидно коротая время с бурбоном, и Ребекка почти рада этому, зная, что сейчас вряд ли смогла бы найти слова, что удержат его от необдуманных поступков. Ссора с Глорией, завершение проекта Спенсора, компания – со всем этим они разберутся после, сейчас же значение имеет лишь дневник Жерара, способный разрушить их жизнь, пойди хоть что-то не по плану Ками.

Клаус возвращается первым, и его лицо мрачнеет, когда он застает в гостиной лишь сестру.

– Ками еще нет?

Ребекка лишь качает головой.

– Ты не звонила ей? – хмурится Майклсон.

– Мы ведь договорились этого не делать, – резко отвечает Ребекка, кусая губы, – лучше расскажи как все прошло в Управлении.

– Отлично, – улыбается своей победе Клауса, и его лицо на миг украшаются милые ямочки, – стоило мне выйти из кабинета, как они бросились звонить Марселю. Думаю, он уже на пути к ним, вместе с дневником.

При последнем слове веселье исчезает из его голоса напрочь, и Ребекка в миг оказывается рядом, опуская ладонь на плечо брата.

– Она справится, Ник, – очень тихо говорит блондинка, и они оба безо всяких имен знают о ком идет речь.

– Я знаю, – отзывается тот, и пару мгновений они просто смотрят друг на друга, словно черпая поддержку, которая им так нужна.

Скрип открывающейся двери в полной тишине звучит оглушительно громко, и они оба бросаются к порогу, встречая Камиллу, в руках которой небольшой пакет.

– Это то, о чем я думаю? – замирает Клаус, забывая как дышать.

Ками коротко кивает.

– Как?

– Понятия не имею, – пожимает плечами она, – Стелла лишь сказала, что теперь мы в расчете.

– Но нам никогда не рассчитаться с тобой, – качает головой Ребекка, и слезы проделывают дорожки на ее пылающих щеках прежде, чем она успевает стиснуть Камиллу в объятьях. В тот же миг к ним присоединяется Клаус, и несколько минут они просто стоят все вместе, разделяя облегчение, которое медленно заполняет их сердца. Наконец, Клаус отстраняется и, забирая у Ками пакет с дневником, улыбается широко и беззаботно.

– Пожалуй, я разведу камин, дамы.

Возражений ожидаемо не находится.

========== Часть 34 ==========

Когда Глория прилетает в Новый Орлеан, город заливает дождь и блондинка лишь кривовато улыбается, глядя на серое небо. Все это так отличается от рая, из которого она вернулась, но именно здесь она чувствует себя дома. Как и всегда Новый Орлеан понимает ее больше, чем хотелось бы. Тоскливая атмосфера, царящая в нем из-за ненастья, слишком похожа на то, что происходит с самой Глорией.

В аэропорту ее встречает отец, который не сводит с нее внимательного взгляда, и девушка натянуто улыбается, стараясь сохранить спокойствие. Она знает, что притворяться перед отцом нет нужды, но все еще не готова слышать вопросы, на которые у нее самой нет ответов.

– Отдых пошел тебе на пользу, – вместо приветствия говорит Спенсор, и Глория кивает, позволяя заключить себя в объятья.

– Я на твоей стороне, – слышит она шепот отца у самого уха, – просто знай это.

– Я знаю, – так же тихо отзывается Глория, и Спенсор вновь окидывает ее внимательным взглядом.

– Ты решила, что будешь делать?

Блондинка опускает глаза, медленно качая головой, и видя ее состояние, отец мягко сжимает тонкое плечо, пытаясь поддержать дочь. Он не знает, что она врет.

По дороге домой, Глория большей частью молчит, слушая новости, изредка задавая вопросы. Ее волнует проект с Майклсонами, новые контракты, билеты в оперу, что родителям удалось достать с таким трудом и их планируемая поездка на Сейшелы, но они оба знают, что по-настоящему для нее важно совсем другое.

Но Глория так и не осмеливается спросить о нем.

Когда они останавливаются у особняка, она не сразу выходит из авто, на несколько секунд зажмуриваясь, пытаясь сохранить на лице прежнее спокойное выражение. Обманывать отца у нее всегда получалось, в отличие от матери, которая, кажется, всегда видела ее насквозь.

Улыбка застывает на лице Глории, когда они с отцом оказываются на пороге, и мама приветствует ее, сжимая в объятьях, в то время блондинка едва скрывает вздох облегчения. Как и собственный отец, она не замечает слишком внимательный взгляд матери, которая не решается задавать лишних вопросов.

Они пьют чай, стараясь вести беззаботные беседы, а Глория всеми силами сохраняет на лице маску спокойствия, от которого в действительности уже давно нет осталось камня на камне.

– С тобой все хорошо?

Голос матери звучит неожиданного громко, вырывая блондинку из душных мыслей, и только тогда она замечает, что в гостиной они остались одни.

– А где папа? – невольно срывается с ее губ.

– Он в кабинете, – отвечает ей мать, все также мягко, но складка меж бровей выдает ее напряжение, – ты не ответила на вопрос, Глория? У тебя точно все в порядке? Я не вмешиваюсь в твои дела, но в последнее время у вас с отцом слишком много секретов. Ты порвала с Элайджей?

Последний вопрос как удар под дых, и ледяная маска рассыпается, обнажая истинные эмоции, от которых глаза сидящей напротив Глории женщины наливаются тревогой.

– Он обидел тебя? – спрашивает она прямо, и в этот момент мягкости в ее голосе нет и в помине.

От этой разительной перемены на лице Глории невольно появляется улыбка.

– Я разберусь, мама, – говорит она, поднимая на нее глаза, – все слишком сложно.

– Ты можешь рассказать мне.

– Я знаю. И сделаю это. Но не сейчас.

– Я подожду, – кивает Глории мать, и ее ладонь на миг накрывает дрожащие пальцы дочери, – не знаю, что произошло между вами, но… Я видела, как Элайджа смотрит на тебя, дорогая. Не торопись отталкивать его.

Прежде, чем Глория успевает ответить, в гостиной появляется Блейк Спенсор, и, кажется, лишь это спасает ее от слез, что так и норовят проделать мокрые дорожки на бледных щеках. Она не ошибается в том, что мама знает ее слишком хорошо, чтобы понять, что волнует дочь вовсе не компания, и даже не федералы, о которых она и не знает. Все, что имеет значение – мужчина, что разбил ей сердце.

И тот, чья судьба теперь в ее руках.

Федералы ждут ее через час, и Глория считает минуты до этого момента. Слишком сильно она хочет, чтобы все это наконец закончилось. Особенно игра в то, что ей на все плевать.

В бюро ее отвозит отец, и Глория отказывается от его предложения пойти с ней, как и от помощи адвоката. Она знает, что этот путь должна пройти сама, но дрожь в пальцах по мере приближения к нужной двери побороть все сложнее. Безликий мужчина, что приглашает ее войти, несколько секунд молчит, прежде чем начать задавать вопросы, изучая ее, пока Глория, слишком измученная ожиданием, не вскидывает бровь.

– Я понимаю, что вы на службе, но вот мое время стоит денег, – говорит она несколько грубее, чем хочется, и федерал напротив нее сужает глаза, безразличие в которых сменяется интересом.

– Вы знаете, зачем вы здесь, мисс Спенсор? – склоняет голову он, не сводя с нее изучающего взгляда.

– Думаю, будет лучше, если вы сами скажете, – отвечает блондинка, поджимая губы, – как я уже сказала, у меня нет времени на игры.

Сидящий напротив нее мужчина неожиданно усмехается.

– Вы нравитесь мне, мисс Спенсор, – медленно произносит он, все еще улыбаясь, – и поэтому хорошо подумайте прежде чем ответить на мой следующий вопрос. Марсель Жерар утверждает, что встречался с Вами и показывал оригинал дневника своего отца, в котором содержится информация, касающаяся убийства Майкла и Эстер Майклсонов. Это правда?

Глория медлит лишь миг, прежде чем отвечает ему – уверенно и твердо.

– Нет.

Комментарий к Часть 34

С праздником, дорогие девушки!) Любви, счастья и исполнения всех желаний!)

========== Часть 35 ==========

– Не скажу, что я рад вас видеть, – Блейк Спенсор окидывает скептическим взглядом Клауса и Ребекку, стоящих на пороге его дома, – но так как мы остаемся компаньонами и моя племянница спит с тобой, нам нужно научиться терпеть друг друга. Глория в саду.

Он делает кивок в сторону, указывая им направление, и прежде чем у Майклсонов успевают слететь с губ слова благодарности, исчезает за дверью, весьма определенно демонстрируя свою отношение к происходящему.

– Ты уверен, что мы поступаем правильно? – осторожно произносит Ребекка, глядя на брата, напряжение которого выдают играющее на скулах желваки.

– Спенсор прав, Бекс, – не сразу отвечает тот, – все закончилось и мы должны жить дальше. И Глория часть этой жизни.

–Сомневаюсь, что она считает также, – горько усмехается Ребекка, качая головой, на что Клаус подходит ближе, опуская ладони на дрожащие плечи сестры.

– И все же, мы должны сделать это, – уверенно говорит он, стараясь улыбнуться, – ради Ками. И ради Элайджи.

Ребекка лишь кивает, ничего не говоря в ответ. Она с самого начала не верит в эту идею, слишком хорошо зная подругу, но Клаус ослеплен желанием помочь Камилле наладить отношения с кузиной, и не желает видеть очевидного. Ребекка не возражает. Попросить у Глории прощение и поблагодарить ее – меньшее, что они могут сделать.

По дороге в сад не звучит ни слова, и тишину нарушает лишь шорох гравия, но Глория все равно слышит, когда они приближаются, и вскакивает на ноги, резко поворачиваясь к Ребекке и Клаусу лицом. Бледная, с растрепанными волосами Глория выглядит хрупкой и беззащитной, но сталь, что леденеет в голубых глазах, быстро разрушает эту иллюзию.

– Что вам нужно? – устало говорит она вместо приветствия.

– Милая, спасибо тебе. Ты не представляешь, что сделала для нас, – шепчет Ребекка, протягивая руки к подруге, но та инстинктивно отступает назад, не позволяя к себе прикоснуться.

– Глория, – начинает Клаус, – мы не чудовища, мы не убийцы…

– Я знаю, – перебивает его та, сильнее кутаясь в плед, – я люблю вас, потому солгала федералам, но нам нужно сделать паузу в общении. Дела будем решать через моего заместителя или через папу.

– А как же Элайджа? – робко спрашивает Ребекка.

Глория на миг застывает, и тишина становиться оглушающей прежде, чем она хрипло отвечает, поднимая на подругу пустые глаза.

– Я не хочу его ни видеть, ни слышать. Он умер для меня.

– Глория, слушай, – ошеломленный ее словами, Клаус неверяще качает головой, – мы все виноваты перед тобой, почему же именно Элайджа…

– Он обманул меня, – холодно отвечает Глория, и в этот раз в ее голосе слышится злость, – и это я простить не могу. Разговор окончен. Я хочу побыть одна.

Блондинка резко разворачивается, показывая что аудиенция окончена, и когда она скрывается из виду, Ребекка невольно ловит себя на мысли, что уходить не прощаясь у Спенсоров по всей видимости семейная традиция. Некоторое время они с Клаусом стоят, глядя друг на друга, пока Ребекка не поворачивается в сторону выхода, утягивая брата за собой.

– Идем домой, – шепчет она, – нам больше нечего здесь делать.

Элайдже они решают ничего не говорить, зная, что сам он о Глории ни за что не спросит. После закрытия дела, он медленно приходит в себя, сменив бурбон на контракты, и Ребекка с Клаусом слишком бояться нарушить это хрупкое равновесие, но они никак не могут предугадать того, что Элайджа оказывается прямо перед дверью ведущей в библиотеку, где Клаус рассказывает Камилле о своем визите к Глории.

Элайджа застывает, и тело отказывается подчиняться ему, когда слова брата обрушиваются на него словно лавина.

Она ушла навсегда. Она не вернется и не простит его. Чудовище не заслуживает любви красавицы.

Клаус переходит на другую тему, рассказывая Камилле что-то о новых партнерах, а Элайджа все еще стоит на месте, не в силах сделать и шага. То, что секунду назад казалось важным – правки в контрактах и согласование банковских референций рассыпается как песок, исчезает, сменяясь лишь отчаянным желанием напиться. Вдрызг. До беспамятства. Чтобы наконец прогнать из памяти и ее лицо и голос, но вместо этого Майклсон зачем-то достает из кармана телефон и находит фото с рождественского ужина.

Кажется, больнее быть уже не может, но нежная улыбка Глории, которая она дарит ему в той, другой жизни открывает для Элайджи новые грани и он словно мазохист смотрит на нее, пока изображение не становиться размытым от слез.

Глория научила его дышать полной грудью, избавила от ночных кошмаров, дала надежду, что и он достоин счастья. Но сказка закончилась, и ангел, спасающий его от боли больше не приходит, а кошмары становятся все ярче.

– Ты убийца, – в унисон говорят Эстер и Майкл, – ты заслужил эти страдания.

– Ты выбрал ублюдка, а не отца. Ты будешь гореть в огне, как горели наши тела, – кричит Майкл, сжимая окровавленными руками шею Элайджи.

Словно пытаясь найти привычное спасение, Элайджа во сне оборачивается, и видит вновь ее, но ангел из его снов больше не спешит на помощь. Глория отворачивается и растворяется в воздухе, а Элайджа просыпается от собственного крика.

Он откидывает в сторону одеяло, и долго трет глаза, пока красивое лицо той, для которой он мертв, не сменяется красным маревом. И Элайджа наконец добивается того, к чему так долго стремиться. Он не чувствует больше ничего.

Мертвое умереть не может.

Комментарий к Часть 35

Натали, с прошедшим днём рождения!) Я немного опоздала, сорри)

========== Часть 36 ==========

Проходит несколько дней, прежде чем к Элайдже полностью возвращается его привычное спокойствие, и ледяная маска вновь застывает на его лице, только теперь она его спутник не только в офисе. На встречах, фуршетах, которым по причине закрытия проектов нет конца, торжественных мероприятиях Майклсон одинаково холоден ко всему, и заинтересованность в его глазах вызывают лишь графики ожидаемой прибыли.

Все это не особенно удивляет персонал и партнеров – Элайджа и прежде не проявлял особого дружелюбия, за это всегда был ответственен Клаус или Ребекка, но сейчас безразличие брата, для которого существует, кажется, только работа, пугает их самих.

Клаус злиться на Элайджу, Ребекка пытается поговорить с ним, Камилла советует дать ему время. В конечном итоге они так и поступают, что вызывает у Элайджи, для которого все происходящее в особняке не является тайной, лишь облегчение. Сейчас ему не до разговоров. Да и что Обсуждать? Чувства, у которых нет будущего? Боль, которая не проходит? Или кошмары, что стали продолжением жизни, словно кофе или утренние газеты?