Текст книги "Подарок судьбы (СИ)"

Автор книги: Alenkamalish

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Если они и будут вместе то из-за любви, а не из-за долга перед ребенком.

Все эти мысли пролетают у нее в голове, пока Элайджа буравит ее потемневшими глазами в полной тишине, наконец не выдерживая.

– Ты что-то хотела? – повторяет вопрос он, и Глория понимает, что на этот раз у нее есть ответ.

– Да, хотела, – уверенно говорит она, делая шаг в его сторону, – и хочу. Вернуться в твою жизнь. Я люблю тебя. Давай начнем все с начала.

Она смотрит на него прямо, ожидая хоть какого-то знака того, что ее слова нашли отклик в сердце возлюбленного, но Элайджа лишь кривит губы, качая головой.

– Что это, снова благотворительная акция? – цедит он, щуря темные глаза, – неужели ты перестала меня бояться и снова хочешь лечь в постель с убийцей? Мне это не нужно. Я не хочу твоей любви. Я как-то жил до знакомства с тобой, проживу и сейчас.

Каждое его слово как удар, и Глория чувствует, что ее глаза наполняются слезами, но она снова поднимает на Элайджу мутный взгляд, все еще пытаясь отыскать в его глазах отражение былых чувств.

– Это неправда, – говорит она тише, – я знаю, ты любишь меня.

– Как и всегда твое самомнение не знает границ, – закатывает глаза Элайджа, усмехаясь, – я рад, что наш проект закончен, и мы больше не увидимся. Прощай, Глория.

На миг темные глаза встречаются с голубыми, но теперь блондинка не ищет во взгляде Майклсона чувств, которым больше нет места. Ее гордость, упрямство, самолюбие вновь дают о себе знать, окатывая Глорию горячей волной обиды на того, кто не оценил ее порыва, прекрасно зная, чего ей стоил этот первый шаг.

Боль обжигает сердце, щедрой порцией разливаясь в крови, но Глория вскидывает вверх подбородок и резко развернувшись идет прочь. Они оба знаю – теперь все нити порваны и ничего не исправить.

Уже у дверей блондинка оборачивается, на ее лице нет больше слез, лишь мрачная решимость.

– Запомни этот день, Элайджа Майклсон, – говорит она, глядя прямо в темные глаза, – хорошо запомни. Я пришла к тебе, призналась в любви, захотела вернуться, а ты меня прогнал. Именно ты поставил точку в наших отношениях и крест на нашем будущем. Ты пожалеешь о своих словах, но будет поздно. Прощай, Элайджа.

Глория уходит с гордо поднятой головой. Она не позволит обиде взять верх над гордостью, не позволит слезам вырваться наружу.

Что же, Элайджа, возможно это к лучшему.

Будто на автомате она двигается к выходу, машинально кивая персоналу, что приветствует ее, сохраняя на лице маску спокойствия, которая совсем не соответствует полному раздраю в ее мыслях и чувствах. Наконец, Глория спускается на парковку, и, опустившись на заднее сидение своего авто, прикрывает глаза.

– Мисс Спенсор, куда ехать? – спрашивает водитель, предоставленный отцом, после случая с Марселем.

Она раздумывает лишь мгновение, прежде чем принять решение.

– В клинику.

Все проходит, словно в тумане, когда Глория заполняет какие-то бумаги, доктор проводит осмотр и сообщает, что беременность развивается в соответствии со сроком. Лишь последний вопрос врача заставляет блондинку прийти в себя.

– Мисс Спенсор, ответьте, пожалуйста. Вы будете сохранять беременность или нет?

========== Часть 41 ==========

С момента встречи с Майклсоном проходит несколько дней, и первое время Глория отчаянно пытается культивировать обиду, отвлекаясь только на обследования в клинике, на которые продолжает ездить тайно. Блондинка бережно хранит свой секрет, не только от Элайджи, злость на которого то и дело накрывает ее, заглушая все остальные чувства, но и от родителей, которые придут в ужас – в этом Глория не сомневается – если узнают о том, кто отец ее ребенка.

Майклсон виноват во всем и по всем статьям, но больше всего Глорию задевают его последние слова, которые раз за разом звучат в ее ушах, заставляя сильнее сжимать губы.

Я не хочу твоей любви. Я рад, что наш проект закончен, и мы больше не увидимся.

Еще никто и никогда ее не бросал, никто не насмехался над ее чувствами, никто не прогонял ее после признания в любви. Подобное по плечу только избранным – и Элайджа оказывается именно таким – и его холодные темные глаза, без тени каких либо чувств, то и дело всплывают в памяти Глории.

В такие моменты блондинка почти ненавидит его, борясь с отчаянным желанием ворваться прямо в президентский кабинет и высказать оскорбившему ее Майклсону все, что она думает по поводу его «не любви», возможно даже с применением силы, но всякий раз она останавливается, опуская тонкую ладонь на пока еще совсем плоский живот.

Теперь она должна думать не только о себе, но получается это ох как не сразу.

В один из выходных дней Глория решает развеяться и пройтись по городу, но становится только хуже. Куда бы она не шла – в торговый центр, парк и даже наполненный туристами Бурбон стрит – повсюду блондинка видит только семейные пары с маленькими детьми и в этот момент Глория понимает, что разрушила не только свою жизнь.

– Мама, а где папа, его мороженное растает? – спрашивает мальчишка за соседним столиком, но Глория слышит только первую часть вопроса, и воздуха становится совсем мало.

Обида на Элайджу вновь накрывает ее удушливой волной, но вместе с ней приходит и понимание того, что злясь на Майклсона, блондинка забывает собственные поступки. Принять правду, что она сама разрушила их с Элайджей счастье трудно, но Глория это делает, ведь она любит его, любит всем сердцем, как никогда и никого прежде.

Все ее обиды, помешанные на гордости и упрямстве больше ничего не значат, и Глория даже не пытается сосчитать, сколько раз Майклсон хотел все ей объяснить, вернуть ее, и сколько раз она его грубо отталкивала. О случае на конференции девушка старается вообще не вспоминать. Не вспоминать его ночные признания, утром – светящиеся счастьем темные глаза, и то, как свет в них потух, сменившись пустотой, после ее жестоких слов. Она использовала Элайджу, дала надежду и выбросила, как сломанную игрушку, недостойную ее.

Слезы катятся по ее щекам, хочется разрыдаться, но нервный срыв ей сейчас ни к чему –это явно не пойдет на пользу ребенку, и Глория берет себя в руки, привычно вскидывая вверх подбородок. Постепенно вместе с ясностью ума, к ней возвращается и ее уверенность в себе.

Она хочет быть с Элайджей, а значит будет.

Глория пока не знает, что именно ей придется для этого сделать – вымаливать прощением, переступить через собственную гордость или даже манипулировать ребенком, она уверена в одном – Элайджу Майклсон вернется к ней и только это имеет смысл.

На улице глубокая ночь, а блондинка все вертит телефон в руках, отправляя одно сообщение за другим, и сразу стирая. Глория никак не может подобрать нужных слов и в итоге просто сдается.

«Нет, мы поговорим лично, – решает она, отложив в сторону телефон, – возможно завтра или послезавтра, но я хочу видеть твое лицо, когда я сообщу тебе о малыше».

Немного успокоившись, блондинка засыпает, не зная, что ее любимому сейчас не до сна.

Все это время не только Глорию терзают мысли об упущенном счастье, и хотя поначалу Элайджа пытается убедить себя в том, что поступил правильно, вера в эту мантру с каждым днем становиться все слабее.

Побледневшее лицо Глории, ее широко распахнутые глаза, наполненные смятением от его ледяного отказа, вновь и вновь встают перед ним немым укором, усиливая сомнения в собственной правоте, которая теряет смысл на фоне страданий той, что до сих пор владеет его сердцем.

И не оскорблённое бесконечными отказами самолюбие, ни гордость, от которой не осталось камня на камне от обид, ни собственное упрямство уже не имеют для Майклсона значение, потому что они оба несчастны. И изменить это может лишь одно.

Мысли об этом терзают его вечер за вечером, не дают покоя. Слова Глории о желании начать все сначала еще свежи в памяти, и в голове Элайджи, которому в очередной раз составляет компанию лишь бурбон, созревает совершенно безумный план. Майклсон гонит от себя эту мальчишечью затею, смеясь над собой, допивает рокс и уже собирается лечь в постель, когда переводя телефон в беззвучный режим, видит несколько сообщений в мессенджере от Глории.

Написанных, а затем удаленных.

Элайджа не знает о содержании сообщений, возможно Глория и вовсе ошиблась адресатом и потому удалила их, но сейчас это не имеет ни малейшего значения. Майклсон расценивает их, как хороший знак для его плана. В конце концов, он ничего не потеряет – испортить еще сильнее его отношения с Глорией уже просто невозможно. Майклсон погружается в сон, и в первый раз за долгое-долгое время его не мучают кошмары.

Утро Элайджи предсказуемо начинается с ледяного душа и крепкого кофе, в то время как Глория ворочается в постели, с трудом заставляя себя встать. Отправленные сообщения не дают ей покоя, и бессонная ночь отражается на лице темными кругами под глазами, заставляя блондинку уделить макияжу больше времени, чем обычно. Пропущенный завтрак также не поднимает настроения, и к тому времени, когда Глория появляется в офисе, она уже почти готова убивать. Не последнюю роль в ее дурном расположении духа играет и то, что Майклсон никак не отреагировал на ее активность, хотя и был в сети.

Блондинка поджимает губы, недобро щуря голубые глаза. Похоже, ее непутевый возлюбленный напрашивается на серьезное наказание. При мысли об этом, настроение Глории немного улучшается, и на губах на миг появляется улыбка. Пожалуй, она будет думать об этом чаще.

Время в офисе пролетает незаметно, и к вечеру, блондинка вполне довольна собой, не смотря на непривычную усталость. Решив отправиться домой, Глория сообщает об этом водителю, который обещает ждать ее на стоянке, и, подхватив сумочку, блондинка покидает компанию, вновь погружаясь в мысли о том, как ей поговорить с Элайджей, как сделать первый шаг.

Но она не успевает.

========== Часть 42 ==========

– Глория!

Это голос знаком ей до боли, и блондинка на миг застывает, качая головой. Элайдже Майклсону нечего делать на парковке рядом с ее офисом, и все же именно его она видит, резко обернувшись, и на миг ей становится нечем дышать. Майклсон выглядит слишком непривычно – вместо сшитого на заказ делового костюма на нем рваные джинсы, футболка и кожаная куртка, легкая щетина и взлохмаченные волосы предают ему слегка безумный вид, и Глория щурит голубые глаза, не сводя с него озадаченного взгляда.

– Что-то случилось? – спрашивает она вместо приветствия, но Элайджа явно не настроен на разговоры.

– Садись в машину! – приказывает он, кивая в сторону своего авто, и Глория закатывает глаза. Характер у Майклсона, привыкшего рулить любой ситуацией, не смотря на новый облик, остается прежним.

– Нет, я хочу домой, – возражает она, на что Элайджа лишь качает головой.

– У меня другие планы.

От его слов и уверенного тона, Глория изумленно застывает, и, видя выражение ее лица, приставленный отцом водитель медленно идет в их сторону, но прежде чем он успевает приблизиться, Элайджа стискивает ее локоть и миг спустя она оказывается в его машине, которая со свистом колес срывается с места.

– Ты спятил! Что ты творишь! – кричит Глория, пытаясь открыть дверцу, но та предсказуемо заблокирована.

– Пристегнись, будем ехать быстро, – не обращая внимания на ее возмущение, отзывается Майклсон, глядя в зеркало заднего вида, – Блейк не зря платит деньги охране, твой водитель хорошо водит, но я вожу лучше. А это тебе не пригодиться.

Глория и охнуть не успевает, как ее сумочка оказывается за окном, оставляя блондинку без связи с внешним миром, чего Элайджа кажется и добивается.

– Теперь ты полностью в моей власти, – говорит он, на миг отрывая взгляд от дороги, и поворачиваясь в ее сторону, – еще не страшно?

– Останови машину, придурок! – шипит Глория, щуря глаза, но Майклсон лишь усмехается.

– Как грубо, мисс Спенсер, а говорила, что любишь меня, что готова принять меня с моим прошлым. Кстати о прошлом, хочешь узнать, как мы убили родителей, а потом взорвали дом? Я тебе расскажу все в деталях.

– Не думаю, что…

Но Элайджа не позволяет ей возразить, начиная свой рассказ и к тому моменту, когда он заканчивает лицо Глории совсем мокрое от слез.

– Куда ты меня везешь? – устало спрашивает она, опустив голову.

– В одно уединенное место, – медленно отвечает Майклсон, – о нем никто не знает и никто нас там не найдет. Конечно, когда-то это случится, но не думаю, что скоро. Вот мы и приехали.

Подняв голову, Глория видит маленький сруб, одиноко стоящий на берегу озера, когда Элайджа останавливается рядом с ним, глуша авто.

– Конечная, выходи, я открою дом, – говорит он слегка грубовато, прежде чем выйти из машины, но Глория не спешит последовать его примеру.

Непонимание ситуации достигает своего апогея, но…

– Идиот, – только и может выдохнуть она, когда опустив взгляд, видит в замке зажигания ключи.

Она может сбежать сию секунду, вырваться из плена обезумевшего любовника, но Глория лишь качает головой, пряча улыбку. Элайджу Майклсона именуют по-разному, но уж точно, не у кого и мысли не возникнет назвать его дураком. А только дурак может «забыть» ключи в авто после озвученных угроз, и Глорию медленно накрывает понимание того, что все случившееся лишь специально разыгранный спектакль. Майклсон проверяет ее, специально пугая, и оставляет путь к отступлению, но он нужен Глории меньше всего.

Она переводит взгляд на Элайджу, стоящего к ней спиной. Слишком долго он возится с замком, словно ожидая ее решения, и Глория принимает его. На самом деле, для этого ей требуется ровно секунда.

– Господин похититель, вам помочь?

Очень медленно Майклсон разворачивается в ее сторону, и в его темных глазах блондинка видит те же чувства, что испытывает сама – удивление, радость, облегчение.

– Ты не уехала, – констатирует Элайджа, слегка щурясь, на что Глория лишь дует губки, окидывая его нарочито строгим взглядом.

– Я обязательно уеду, если окажется, что в этом доме нет еды, – отвечает она, прежде чем, потеснив любовника, переступить порог, и Глория готова поклясться, что слышит за спиной тихий смех. Их привычная игра, помешанная на борьбе за лидерство, страсти и бесконечных провокациях начинается, и ее предвкушение накрывает блондинку с головой. Майклсон очень хороший игрок. Но у нее теперь тоже есть козыри.

Глория проходит вперед, оказываясь в небольшой комнате, где помимо камина, небольшого буфета и стола, практически все место занимает кровать, усыпанная лепестками роз. Она прикусывает губу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Ее властный возлюбленный и романтика вещи несовместимые, но когда дело касается их двоих то мало что идет по плану, и Глория прячет счастливую улыбку, прежде чем перевести на Майклсона (о, она все еще продолжает играть свою роль) насмешливый взгляд.

– А ты оптимист. Все-таки надеялся, что я останусь?

Она ждет ответного остроумия, колкой шутки или хотя бы фирменного ледяного взора, всего-чего угодно, но только не того, что происходит дальше.

Пару секунд Элайджа просто смотрит на нее, прежде чем с его губ срываются слова:

– Надеялся. Мечтал. Прости меня за все.

Майклсону совершенно плевать на любые игры, и искренность его признаний ударяет Глорию током, вновь заставляя прикусить губу – на этот раз, чтобы сдержать слезы, которые туманят глаза. Очевидно именно по этой причине, ей кажется, что Элайджа опускается перед ней на одно колено. То, что она видит, просто не может быть правдой, и Глория несколько раз моргает, пока зрение не становиться четким, и тогда она застывает, понимая, что ей не померещилось.

Майклсон стоит перед ней на коленях, держа в руках бархатный футляр, и не хватает только того, чтобы он сказал…

– Выходи за меня.

========== Часть 43 ==========

После сказанных слов в крошечной гостиной воцаряется полная тишина, с каждой секундой которой Элайджа напрягается все больше, не сводя с замершей Глории пристального взгляда. Она продолжает хранить молчание, хлопая ресницами – будто не верит его словам, и Майклсон уже собирается повторить заданный вопрос, когда голубые глаза вспыхивают пониманием, за которым следует привычная игривая усмешка.

– Я подумаю, – небрежно отвечает Глория, обходя Элайджу, и тот лишь закатывает глаза.

Его белокурая стервочка продолжает игру, и в этот раз Майклсон готов подчиниться. Не то, чтобы он собирается практиковать подобное и после того, как Глория станет его женой. Мысль о том, что она может отказать, Элайджа отбрасывает сразу. Слишком хорошо он знает свою возлюбленную, чтобы понять – если бы она хотела уйти, ушла бы сразу. То, что она осталась с ним, хоть и прикрываясь своими привычными провокациями, готовит лишь об одном, и Майклсона такой ответ вполне устраивает. Хотя, озвученный словами он устроил бы его больше.

– Фрукты, шампанское…

Голос Глории, которая внимательно изучает содержимое холодильника, вырывает Элайджу из его мыслей, и действия блондинки в этот миг вызывают у него недоумение. Разве можно в такой момент думать о закуске?

– Глория, как мне тебя понимать? – сводит брови Майклсон, но девушка совершенно игнорирует его вопрос, продолжая перекладывать запасы, пока ее лицо, наконец, не озаряется улыбкой.

– Сыр, супер, – потирает ладошки блондинка, – сделай мне сэндвич.

– Что, прости? – переспрашивает Элайджа, но Глория только пожимает плечами.

– Я голодна. Разве ты не должен проявить серьезность своих намерений?

Блондинка не сводит с него своих совершенно невозможных глаз, невинный взгляд которых способен, кажется, убедить выполнить любой приказ и Майклсон следует к буфету, извлекая из него необходимую посуду. Когда приготовленное им наспех угощение, оказывается перед Глорией, она тут же принимается за него, продолжая игнорировать пристальный взгляд Элайджи, который чувствует, как прежнее недоумение медленно сменяется злостью о того, что сидящая напротив него белокурая стервочка продолжает свои игры, но прежде чем он успевает высказать ей свои соображения на этот счет, Глория отодвигает в сторону полупустое блюдо и широко улыбается.

– Вкусно. Знаешь, что я еще хочу?

– Понятия не имею, – обреченно качает головой Элайджа, – еще сэндвич, чай, шампанского, замуж?

Он ожидает любого ответа, кроме того, что следует.

– Тебя. Раздевайся, всегда любила твой торс.

Ее губы вновь растягиваются в невинной улыбке, от которой Майклсон взрывается.

– Ты издеваешься?!

Он вскакивает на ноги, со злостью сжимая кулаки, но прежде чем Элайджа успевает даже повернуться в сторону двери, Глория оказывается у него за спиной, обвивая руками его талию. И Майклсон уже не хочет уходить, особенно когда слышит ее хриплый голос.

– Я так соскучилась. Хочу тебя.

Ее ладони движутся вверх по его груди, обжигая кожу сквозь тонкую ткань футболки, и Элайджа прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновениями, пока перед его глазами не встанет картина их последней ночи, при воспоминании он перехватывает тонкие пальцы, разворачиваясь к Глории лицом.

– Я это уже слышал, а потом ты сказала, что переспала со мной из жалости. Сегодня сценарий повториться? Надоело быть мальчиком для твоих игр.

Его голос наполнен злостью, и Глория широко распахивает глаза, которые стремительно мутнеют, и блондинка опускает голову, пряча взгляд, когда с ее губ срываются сбивчивые фразы.

– Я так виновата, прости меня. Я не дала тебе возможности объясниться, унизила на той конференции, но я… Ты сможешь меня простить, забыть прошлое и начать всё сначала? Прошу тебя, ты мне нужен.

От его слов Элайджа столбенеет, неверяще качая головой, но больше его удивляет не то, что Глория просит прощение, а столь резкая перемена в поведении возлюбленной, что прежде не отличалась склонностью к истерикам. По бледным щекам текут слезы и Майклсон в миг забывает все свой обиды, притягивая ее к себе, приподнимая вверх дрожащий подбородок.

– Эй, все хорошо… Я не…

Но Глория не дает ему закончить, перебивая.

– Это не все, – говорит она, и шумно выдохнув, продолжает, – прости, что все еще тебе не сказала о самом главном. Только не сердись. Клянусь, я собиралась это сделать. В Вашингтоне… Когда мы с тобой… ты забыл о контрацепции и… сделал мне ребёнка.

Глория умолкает, прикусывая губу, и голубые глаза встречаются с карими, в которых теперь бушует настоящий пожар эмоций. Несколько секунд они просто молчат, не отрывая взглядов, пока лицо Элайджи не мрачнеет.

– Ты знала об этом, когда приходила ко мне после совещания?

Глория только кивает.

– Так почему не сказала? – требовательно произносит он, на что к его удивлению лицо блондинки заливается краской, но ее голубые глаза как и всегда горят упрямством, когда она поднимает на него отвечает, поднимая на Элайджу взгляд.

– Я не хотела, чтобы ты был со мной только ради ребенка.

В ее тоне Майклсон слышит вызов, и все его силы уходят на то, чтобы просто не рассмеяться. Он смотрит на нее, стоящую напротив – с покрасневшими глазами, поджатыми губками и растрепанными белокурыми волосами – Глория красива настолько, что это режет глаза, но внешность последнее, что волнует Элайджу в тот миг, когда понимание накрывает с головой, не оставляя путей к отступлению.

Она – его. Со своим совершенно невыносимым характером, упрямством и непокорностью, деловой хваткой, что позавидует большинство мужчин, не умением идти на компромиссы и прощать, отцом, который жаждет получить его голову и всем тем, что он никогда не приняло бы в женщине.

До встречи с Глорией Спенсор.

И Элайджа говорит ей это – то, как сильно любит ее, и что не представляет без нее жизни, что она стала для него всем, и что ему совершенно плевать на то, что будет дальше, если они не будут вместе – и Глория слушает, не перебивая, пока ее глаза не начинают сиять от счастья и тогда, Майклсон просто целует ее, так долго, как только может.

Когда они наконец отрываются друг от друга, жадно ловя воздух, он наконец делает то, чего безумно хочет с того мгновения как услышал о ребенке – опускает ладонь на плоский живот, на что Глория только закатывает глаза.

– Да, я беременна. Теперь ты обязан на мне жениться. Так, где там мое кольцо?

– Мне нравится, когда ты такая милая и нежная, – усмехается в ответ Элайджа, качая головой, но все же протягивает ей бархатную коробочку, которую Глория принимает с довольной улыбкой.

– Рано радуешься, Майклсон, беременность не лучшим образом отражается на моем характере, – говорит она, изучая сияющий бриллиант, который Элайджа, пользуясь моментом, надевает на ее безымянный палец.

– О, не сомневаюсь. Но к счастью, я знаю, как с этим бороться.

Несколько часов спустя, засыпая в его объятьях, Глория с этим соглашается.

========== Часть 44 ==========

Утром следующего дня, несмотря на явное нежелание Глории, которой определенно пришло по вкусу уединение с Элайджей, с готовностью исполняющим теперь любую ее прихоть, после плотного завтрака Майклсон настоял на возвращении в Новый Орлеан.

Причин к тому было несколько. Уговаривая Глорию, Элайджа ссылался по большей части на то, что ему необходимо переговорить с Блейком Спенсором, который после разговора с дочерью о том, что никакого похищения не было, хоть и сменил гнев на милость, сомнения Майклсона по поводу того, что он радостно воспримет новость об их помолке, никуда не делись. Свойственная бизнесмену педантичность и здесь давала о себе знать, Элайдже все хотелось сделать правильно, а именно – получить официальное одобрение отца своей невесты, какой бы сложной не казалась эта задача.

Глория, слушая его, лишь смеялась, качая головой – она не сомневалась в том, что отец смирится с ее выбором, но прежде не преминет шансом запугать Майклсона последствиями возможных поступков последнего, которые могли бы огорчить его единственную дочь. Зрелище обещало быть забавным. Разумеется, сообщать об этом своему новоиспеченному жениху блондинка и не подумала.

Покончив с завтраком, Глория, наконец, сообщила, что готова двинуться в путь, и Элайджа поспешно вскочил на ноги, помогая ей встать, что вызвало у блондинки лишь насмешку.

– Я вовсе не хрустальная ваза, – прищурилась она, окидывая Майклсона полным ехидства взглядом.

– И все же ты должна думать о своем здоровье, – уверенно парировал Элайджа, стараясь не обращать внимания на очередную провокацию.

– Жаль, что ты не думал об этом вчера, – закатила глаза Глория, позволяя ему обнять себя, – особенно, когда изгибал меня в разные позы в постели.

Ее удар попал точно в цель, и блондинка не смогла скрыть торжествующей улыбки, видя как глаза Майклсона чернеют.

– Продолжишь вести себя подобным образом – свяжу и отшлепаю, – проговорил он, и терпения в этот раз в его голосе было ни на грамм.

– Не посмеешь.

– А ты проверь.

Темные глаза впились в голубые, и улыбка медленно сползла с розовых губок блондинки – выражение лица ее жениха было слишком решительным, чтобы подумать, что он просто блефовал. Элайджу такая смена поведения вполне устроила, и, придерживая притихшую Глорию за локоть, он поспешил к авто. Впрочем, молчание блондинки было совсем недолгим.

– Если ты собираешься применять ко мне силовые методы воспитания, я могу задумать о том, стоит ли мне выходить за тебя замуж, – протянула она, стоило им вырулить на шоссе.

Она впилась взглядом в Майклсона, ожидая его реакции, но на мужском лице не дрогнул ни один мускул.

– Слишком поздно, мисс Спенсор, – ответил он, даже не отрываясь от дороги, – на твоем безымянном пальце мое кольцо, а значит – сделка состоялась. Теперь ты принадлежишь мне, и методы воспитания я буду выбирать сам.

– Что, прости? – возмущенно переспросила Глория, широко распахнув глаза.

– Я уверен, твой слух в полном порядке, – спокойно отозвался Элайджа, и бросив на растерянную блондинку короткий взгляд, позволил себе легкую улыбку, – просто веди себя хорошо. И наказаний не будет. Кроме тех, что тебе понравятся.

От его последних слов лицо Глории залилось румянцем, и словно желая усилить эффект, Майклсон прошелся ладонью по ее бедру, остановившись в опасной близости от низа девичьего живота. Глория шумно выдохнула, призывая на помощь весь свой самоконтроль. По всему выходило, что ее жених умеет провоцировать ничуть не хуже, и что с этим делать, не привыкшая никому проигрывать блондинка пока не знала.

– Лучше следи за дорогой, – буркнула она, отворачиваясь к окну, на что Элайджа только покачал головой.

– Не дуйся, цветочек, – примирительно проговорил он, перемещая ладонь на тонкие девичьи пальцы и мягко сжимая их, – ты ведь знаешь, что я люблю тебя и никогда не причиню тебе боль. Лучше подумай о том, какую ты хочешь свадьбу.

Майклсон перевел взгляд на Глорию, которая все еще поджимала губки, но сдерживаться ей определенно было все сложнее – затронутая им тема вызвала ее неподдельный интерес.

– Возможно, тебе лучше обсудить это с Камиллой и Ребеккой? – продолжил Элайджа, наблюдая за тем, как лицо невесты медленно проясняется, – что скажешь?

– Я так и планировала, – наконец сменила гнев на милость Глория, повернувшись в сторону жениха, – и для справочки – еще посмотрим, кто кого будет воспитывать, Майклсон.

Элайджа на ее слова только рассмеялся. Пожалуй, в мире не было ничего (кроме примененных им вчера физических воздействий горизонтального свойства) что могло исправить его несносную невесту. Не то, чтобы ему это не нравилось.

В доме Майклсонов они оказались через пару часов, и Элайджа проводив Глорию в гостиную, отправился в кабинет.

– Отдохни здесь, я отвечу на важный звонок и сразу вернусь.

Прежде чем уйти, он бережно поцеловал белокурую макушку, в то время как Глория, принимая его ласку, сонно терла глаза. Наполненный событиями вечер, последовавшая за ним бурная ночь и утренняя дорога дали о себе знать – блондинка устало опустилась в кресло, стоящее спинкой к входной двери, и прикрыла глаза, погружаясь в дрему.

Но отдохнуть ей не удалось – минуту спустя девушка услышала легкие шаги.

– Ками, дорогая, хорошо, что ты уже дома, – появившаяся в гостиной Ребекка запнулась на полуслове, поняв, что спиной к ней сидит вовсе не Камилла, когда Глория поднялась на ноги, разворачиваясь к ней лицом и улыбаясь.

– Клаус нас точно так же когда-то перепутал. Здравствуй, Ребекка.

Но стоящая напротив нее блондинка была настроена совсем не так дружелюбно.

– Какого черта ты здесь забыла? – зло прищурилась она, – снова пришла мучить моего брата? Не надоело ему постоянно сердце разбивать? Тебе мало того, что ты уже сделала?

– Я сделала? – расширила голубые глаза Глория, явно не ожидавшая подобного приема со стороны подруги.

– Уходи отсюда! Тебе здесь не рады! – Ребекка наступала на Глорию, словно грозовая туча.

Мрачное выражение ее лица не оставляло иллюзий – Майклсон была очень зла на свою лучшую подругу, теперь очевидно пребывавшую в статусе бывшей, но Глорию совсем не огорчил этот факт. Она была рада, что Ребекка так стойко защищает брата, совсем не подозревая о том, что ситуация успела кардинально измениться. Впрочем, Глория совсем не собиралась сдаваться так быстро, все еще памятуя о том, что не только Элайджа скрывал от нее семейную тайну.

– Я уйду, но только вместе с Элайджей, – хмыкнула блондинка, вскинув вверх упрямый подбородок, – а ты еще будешь просить меня о встречи с братом и своим племянником.

Глория скрестила руки на груди, наслаждаясь замешательством Ребекки, которую последняя фраза ввела в настоящий ступор.

– Что?!

Ребекка впилась в лицо Глории ошеломленным взглядом, ожидая объяснений, но прежде чем та успела сказать хоть слово, в гостиную вернулся Элайджа.

– Сестра, я вижу, моя невеста уже рассказала тебе последние новости?

Посмеиваясь над застывшем в изумлении лицом сестры, Майклсон подошел к Глории и красноречиво обнял ее за животик, целуя в щеку.

– Стоп, давайте сначала, что я пропустила? – пролепетала Ребекка, глядя на сияющее лицо брата.

– Боюсь, что мисс Майклсон хочет побыть сама, – дуя губки съязвила Глория, демонстративно положив левую руку на грудь Элайджи, так, что даже слепой заметил бы сверкающий бриллиант на ее безымянном пальце.

– О боги, вы обручены и ты беременна?

Глория уже готова была снова язвить, но Ребекка в миг оказалась рядом с ней, стискивая блондинку в своих объятьях.

– Как я рада за вас! Прости за мои слова. Добро пожаловать в нашу семью!

Маска обиды исчезла с лица Глории, и пока она отвечала на объятья сестры жениха, обмениваясь новостями, последний лишь качал головой, наблюдая за воссоединением подруг и размышляя о том, что встреча с Блейком Спенсором вряд ли пройдет по схожему сценарию.

========== Часть 45 ==========

К удивлению Элайджи ужин в доме Спенсоров, на который он приходит, чтобы просить руки белокурой бестии, проходит вполне спокойно.