Текст книги "Подарок судьбы (СИ)"

Автор книги: Alenkamalish

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Потому что его в ней раздражает все.

Слишком большая разница между их подходами к делу, отношению к сотрудникам и жизни в целом. Слишком легко ей дается то, что многим было не под силу, слишком быстро она ориентируется в любой ситуации, гибко принимая решения, слишком внимательна к мелочам. Казалось бы, этим качествам невозможно ужиться в одном человеке, но Глория, судя по всему, является исключением во всех смыслах.

С большим трудом Элайдже приходится признать, что Глория умна и даст фору многим его заместителям. Родившись в семье нефтепромышленника, девчонка впитала знания о добыче и переработке нефти с молоком матери.

А еще она красива, чертовски сексуальна, с острым язычком, при этом совершенно невозможным образом умудряется быть милой и приветливой. Нежной улыбкой и ангельскими глазками белокурая стервочка каждый раз добивается большего, чем он сам строгим холодным тоном.

Всего за неделю их совместной работы она умудряется влюбить в себя почти всех сотрудников его компании. Несмотря на свое финансовое и социальное положение, она не ведется ни высокомерно, ни заносчиво и приветлива со всеми.

Кроме него.

Улыбка моментально исчезает с ее красивого лица, стоит появиться Элайдже.

Глория смотрит прямо ему в глаза – не скрывая пренебрежения, с издевкой, оценивающе. Она его не боится, не дрожит перед ним, как многие другие компаньоны или сотрудники. Определенно, девчонка считает его высокомерным циником, самовлюбленным мудаком, самодуром и не скрывает своего отношения.

Майклсон стискивает кулаки, рывком поднимаясь с постели. Мысли о том, что через пару часов он вновь встретит в офисе этот неиссякаемый источник раздражения и злости, настроение ожидаемо не улучшает. И ладно бы, если ярость вспыхивала в нем только во время работы. Вчерашний вечер легко расставляет все точки над «и», заставляя Элайджу признать – стерва выводит его из себя не только своих профессионализмом. Он просто не может ее видеть.

Она слишком влияет на него. Волнует.

Этот вывод определенно не доставляет Майклсону радости, и его губы лишь сильнее сжимаются от досады и ярости. Ему срочно нужно выпустить пар. И он знает, как это сделать. Номер, который он набирает дрожащими пальцами, отвечает после первого же гудка.

Спустя полчаса Кэтрин встречает Элайджу на пороге шикарной квартиры в одном белье и на высоких каблуках.

– Здравствуй, любовь моя, – соблазнительно тянет брюнетка, обвивая шею любовника.

– Налей мне выпить и ложись в постель, – сухо отрезает Майклсон, убирая девичьи руки.

– Ты не в настроении? Проблемы на работе или Ребекка вновь потратила месячный бюджет твоей компании? – сверкают насмешкой глаза любовницы, но Элайджа не оценивает шутку.

– Кэтрин, – сводит брови он, – мы с тобой это обсуждали, не переходи черту. Я полностью тебя содержу, оплачиваю эти апартаменты. А взамен ты просто раздвигаешь ноги, когда я этого захочу. И не смей обсуждать мою сестру или братьев.

– Ну да, твоей шлюхе положено только молчать, – кривит губы та, неприятно удивленная откровенностью Майклсона и его холодным тоном, – ты приходишь, удовлетворяешь свою похоть, а спать едешь домой к своей семейке.

– Раньше тебя это устраивало, – пожимает плечами Элайджа, чувствуя новую волну досады, отбивающую всякое желание прикоснуться к любовнице, – впрочем, ты можешь уйти в любой момент. С такими талантами, ты быстро найдешь себе нового спонсора.

– Элайджа, я же пошутила, – натянуто смеется Кэтрин, чувствуя его настроение, – прости меня, любимый. Как ты хочешь сегодня?

Она подходит к нему вплотную, касается кончиками пальцев лацканов пиджака, но Майклсон так и не прикасается к ней, равнодушно рассматривая красивое лицо.

– Боюсь, уже никак, – наконец говорит он, отступая на шаг, – до встречи.

Элайджа уходит, оставляя раздосадованную Кэтрин в одиночестве, и та хмурит брови, качая головой.

Совсем не так она представляла их встречу после утреннего звонка любовника, наивно возомнив, что он соскучился, ведь прежде Майклсон приезжал к ней исключительно по вечерам. Тогда когда хотел. И Пирс если не была от этого в восторге в глубине души, то внешне приняла безоговорочно, как и прочие условия Элайджи, спорить с которым было себе дороже.

Знакомство с молодым бизнесменом было огромной удачей для Кэтрин. Элайджа удовлетворял все ее прихоти и запросы, взамен требуя лишь верности. Однако все попытки сблизится, войти в его жизнь в качестве девушки, а не любовницы, пресекались Элайджей на корню. За эти несколько лет Майклсон даже ни разу не остался у нее до утра, уходя сразу после секса, о совместном выходе в общество даже речи не шло.

Скрепя зубами, Кэтрин смирилась с таким положением дел и ее все устраивало, хотя предприимчивая брюнетка и не оставляла надежды занять в жизни любовники более значимое место, но любовник ушел злым и недовольным, намекнув об окончании их «сотрудничества», и девушка впервые за все время почувствовала страх.

Потерять свой личный денежный мешок Кэтрин не могла. Это значило, что завтра она должна обязательно что-то предпринять и вернуть расположение Майклсона.

Вот только что?

========== Часть 6 ==========

После встречи с любовницей настроение Элайджи предсказуемо не улучшилось, и лишь культивируемый годами самоконтроль не позволил ему сорваться в банке на клерках, что в очередной раз отыскали несоответствия в инвестиционном договоре, заключенном со Спенсором. При упоминании о новом партнере перед глазами Майклсона невольно возникло лицо его дочери, и бизнесмен едва удержался от ругательства.

Хотя ему и не хотелось этого признавать, но именно Глория была причиной и его злости и того, что ему не удалось погасить эту саму злость с Кетрин, которой удалось вывести его из себя всего парой неосторожных фраз. Прежде Элайджа весьма сдержанно относился к капризам любовницы и ее попыткам перевести их отношения на более серьезный уровень, сейчас же, казалось, любой мелочи было достаточно для того, чтобы ярость накрывала его все новыми и новыми волнами. И все из-за белокурой выскочки, что переигрывала его раз за разом, даже если Майклсону казалось что у него на руках все козыри. Глория Спенсор явно играла крапленой картой.

Лишь огромным усилием воли, Элайдже удалось отбросить мысли о дерзкой блондинке, и сосредоточится на условиях инвестиционного договора, которые не устраивали финансистов. Компания Майклсонов была давним и уважаемым клиентом, и общими усилиями им удалось прийти к консенсусу, согласовав правки, устроившие всех, но переговоры сильно затянулись.

К тому моменту, когда Элайджа покинул банк, чтобы отправиться в офис, где была назначена встреча с мисс Спенсер, часы показывали уже половину двенадцатого, и Майклсон не сомневался, что его опоздание не останется незамеченным, мысленно готовясь к едким замечаниям блондиночки, которая определенно не упустила бы подобной возможности. Однако, к удивлению Элайджи, в приемной его кабинета царило веселье.

Девичий смех не смолк и тогда, когда Майклсон прошел в кабинет – поначалу его просто не заметили. Покрасневшая от смеха Ребекка сидела в его кресле напротив Глории, лицо которой украшала широкая улыбка, и Элайджа на миг залюбовался девушками. Смех сестры, который он слышал в последнее время так редко, был словно бальзам для его уставшей души, а Глорию он и вовсе никогда не видел такой искренней и непосредственной. Однако, иллюзия длилась совсем недолго – заметившая его появление блондинка окинула Майклсона колючим взглядом.

– Прошу прощения за опоздание, – сказал бизнесмен, прежде чем Глория успела прокомментировать его позднее появление.

– Не переживай, дорогой, – беззаботно отозвалась Ребекка, подарив брату задорную улыбку, – Глория не скучала.

В ответ на слова подруги та сдержанно кивнула, приветствуя партнера, но от Элайджи не скрылось легкое движение ее идеальных бровок, когда маленькая стервочка будто невзначай взглянула на часы. Майклсон с трудом подавил в себе желание закатить глаза, поражаясь способности Глории выражать свое пренебрежение не используя даже слов, но в этот миг его внимание привлекла Ребекка, с лица которой исчезла улыбка, сменяясь маской отвращения.

– А она что здесь делает?

В ее голосе звучало неприкрытое презрение, и Элайджа, проследив за взглядом сестры, повернулся к двери, на миг застыв от неожиданности – Кетрин Пирс собственной персоной стояла на пороге его кабинета, сияя очаровательной улыбкой.

– Милый, я не вовремя? – невинно проговорила она, слегка потупившись, – мы с тобой утром не… договорили, и я решила… закончить здесь.

В кабинете воцарилась полная тишина, и взгляды всех присутствующих сосредоточились на Кэтрин. Ребекка скривила губы, в глазах Глории интерес смещался с удивлением и легким непониманием, а Элайджу накрыла очередная волна ярости. Только в этот раз сдерживаться он не собирался.

Грубо подхватив Кетрин под локоть он, не говоря ни слова, вывел ее из кабинета, и миновав приемную, убедившись, что в фойе нет ни души, грубо толкнул любовницу к стене.

– Что ты здесь делаешь? – холодно процедил он, буравя слегка раскрасневшееся лицо Пирс злым взглядом.

– Я лишь подумала, что ты хочешь…

– Подумала? – вскинул бровь Майклсон, пренебрежительно усмехнувшись, – совсем не похоже. Жаль, я считал тебя умнее, Кэтрин. Похоже, пора ставить точку в нашем… сотрудничестве.

– Но Элайджа, я…

Янтарные глаза расширились от испуга, в миг наполнившись слезами, но на бизнесмена, которому было отлично известно, какой хорошей актрисой была его любовница, это не подействовало.

– Я все сказал, – отрезал он, не желая слушать объяснения, – апартаменты оплачены до конца месяца. А теперь – уходи.

От его холодных слов Кетрин онемела, так и застыв с широко распахнутыми глазами на ошеломленном лице, и воспользовавшись этим, Элайджа, резко развернувшись, поспешил в кабинет, где ему еще предстояло объяснить произошедшее не только сестре.

За те секунды, что он потратил, прежде чем оказаться в собственном кабинете, Майклсон почти невольно успел сравнить Кетрин и Глорию, уж слишком большой контраст между ними. Одна – с белокурыми волосами, голубыми глазами и минимумом косметики, выглядела почти невинной, но не менее привлекательной, в противовес второй – с укладкой и ярким вечерним макияжем в утренние часы, в обтягивающем топе, выставляя напоказ красивую грудь, для характеристики которой, казалось, подходило лишь слово – вульгарная. Когда же он успел стать тем, кто предпочитает доступность?

Эта неожиданная мысль еще больше разозлила Элайджу, но вместе с гневом он ощутил еще и досаду, злость – на самого себя, за то, что допустил эту встречу и на Глорию, которая провожала его и Кетрин насмешливым взглядом. И он нисколько не удивился тому, что, оказавшись в кабинете, увидел все то же выражение в голубых глазах.

– Прощу прощения, – быстро проговорил Майклсон, прежде чем Глория успела задать вопросы, – теперь нам никто не помешает, и мы можем заняться работой. Что на повестке дня?

Услышав слова брата, Ребекка поднялась на ноги.

– Пожалуй, мне пора, – проговорила она, окинув Элайджу коротким взглядом, – поговорим дома, дорогой. Приятно было увидеть тебя, подруга.

Блондинки обменялись поцелуями, и Ребекка поспешила к выходу, оставляя Элайджу наедине с Глорией.

========== Часть 7 ==========

После неожиданного визита в офис Кетрин прошло несколько дней, и хотя они с Глорией и не обсуждали произошедшее, Элайджа не сомневался в том, что блондинка не упустит шанса использовать это в своих насмешках над бизнесменом. Чего-чего, а смелости мисс Спенсор было не занимать, и это, разумеется, отражалось не лучшем образом на ее взбалмошном нраве, так выводившем Майклсона из себя.

Однако, к удивлению, Элайджи, Глория не упоминала о Кетрин ни на следующий день после ее выходки, ни позднее, лишь ее шуточки стали еще острее, а пренебрежения в голубых глазах стало чуточку больше, особенно, когда их взгляды встречались. И Майклсону это совсем не нравилось.

За время общения с Глорией, Элайджа понял и принял несколько вещей. Она была совершенно невыносимой, избалованной девчонкой, которая раздражала его, и сдерживаться бизнесмену становилось все сложнее. Днем блондинка по-настоящему бесила его, но ночью… Ночью все менялось. Раз за разом Глория приходила к нему во снах, спасая из душных кошмаров, и Майклсон успел забыть, что такое бессонные ночи, слишком он привык к эмоциям, что дарила ему несносная девчонка, которая в его видениях превращалась в ангела.

Ангела, без которого теперь ему было не обойтись, но тот факт, что он нуждался в несносной блондинке, было принять труднее всего. Каждое утро Элайджа просыпался с чувством благодарности, но оно быстро исчезало, стоило этому урагану в юбке влететь в его приемную, и уже не первый раз Майклсон ловил себя на мысли, что ему хочется наказать Глорию, прижать к ближайшей горизонтальной поверхности и показать, кто главный в его офисе. Он так и успел понять, когда досада и злость сменились вожделением, а желание поставить нахалку на место -чувствами от которых с каждым разом становилось все теснее в паху.

Элайджа казалось, что все происходящее – это совершенно новый вид мазохизма, и с каждым днем бизнесмену все сложнее было понимать, как он жил до встречи с ней, и что будет, если маленькая красивая стервочка вдруг исчезнет из его жизни. Его раздражала Глория, но он вновь и вновь назначал совещания с ней во второй половине дня, ближе к вечеру, ведь Майклсон знал, что после напряженной встречи с невыносимой мисс Спенсор его ожидает крепкий спокойный сон без привычных кошмаров.

Вот и сейчас Глория появилась в офисе за час до окончания рабочего дня, и Майклсон сразу же понял, что она не в духе.

– Ты? – вскинула бровь блондинка, бросив недовольный взгляд Элайджу, – я думала, что буду общаться с Клаусом.

– Сожалею, мисс Спенсер, – холодно ответил ей Майклсон, стараясь побороть очередную вспышку злости, – Вам придется довольствоваться моим обществом.

– Сомнительное удовольствие, – надула губки Глория, и Элайджа едва сдержался, чтобы не ответить ей. Слова о том, какое в действительности он мог бы доставить ей удовольствие, так и вертелись на языке у Майклсона, но он промолчал, и после привычного обмена колкостями их их общение перешло в рабочее русло.

Элайджа не мог не признать, что Глория – специалист своего дела и этот факт невольно вызывал уважение, но мысли бизнесмена все реже сосредотачивались на профессиональных качествах мисс Спесор, особенно в такие моменты, когда она склонялась над чертежами, а ее грудь красиво провисала под своей тяжесть, и Элайджа никак не мог оторвать взгляд от открытого декольте.

«Интересно, – невольно пронеслось в голове у Майклсона, увлеченного открывшимся перед ним зрелищем, – а если она будет спать со мной в одной постели, мне приснятся розовые единороги?».

– Что скажешь? – голос предмета его мечтаний заставил Элайджу вздрогнуть.

– Прости, что? – прищурился он, думая лишь о том, не застала ли его блондинка на месте преступления. К его облегчению, Глория лишь привычно закатила глаза.

– Ты меня вообще слушал? Я хочу все осмотреть лично. Нужно завтра выехать на объект. Если отправимся на рассвете, успеем к вечеру вернуться.

– Я согласен, – отозвался Элайджа, – но завтра обещают плохую погоду.

– Боишься испачкать в грязи дорогие туфли? – насмешливо поинтересовалась Глория, и, видя, что Майклсон никак не отвечает на ее колкость, чуть мягче добавила, – позже я не смогу. К нам приедет погостить моя кузина. Мы год не виделись.

Розовые губки растянула смущенная улыбка, и Элайджа почти против воли кивнул, соглашаясь. Разве мог он отказать своему ангелу?

На объект отправились следующим же утром, на машине Майксона. Всю дорогу Глория молчала, лишь изредка бросая Элайдже короткие фразы, сонно щуря голубые глаза, и бизнесмену определенно стоило больших усилий сосредоточить свое внимание только на дороге. Слишком похожа была эта мягкая, молчаливая Глория на девушку из его сна.

Когда они прибыли на месте, настроение блондинки только улучшилось. Она довольно осматривала результаты их совместной работы. Все шло по плану – уже были проведены коммуникации, построены маленькие домики для рабочих, подготовлены площадки для установки буровых вышек. Общение с начальником участка ожидаемо затянулось – это был человек Майклсонов, и Глория хотела убедиться в том, что он – профессионал своего дела. Элайджа в их разговор не вмешивался, изучая письменные отчеты.

Глория так и сыпала вопросами, казалось, ей было интересно все, но начальник участка достойно выдержал ее атаку, поведав ей о работе, не забыв даже о незначительных мелочах, и лишь когда блондинка на миг замолчала, одобрительно кивая, позволил себе заметить:

– Мистер Майклсон, мисс Спенсер, вам бы лучше уехать до начала ливня, дорога плохая, а после прошлого дождя ее размыло или вы переночуете здесь? Но у нас только один свободный домик.

Глория выглянула в окно – небо и в правду было свинцового цвета, а на самом горизонте блестели молнии.

– Точно, – согласилась она, и перевела нетерпеливый взгляд на Элайджу, – Поехали скорее, все остальное обсудим по телефону.

Майклсон спорить не стал. Собрав необходимую документацию, он перекинулся парой слов с начальником и, попрощавшись с персоналом, направился к авто, где его уже ожидала Глория.

– Успеешь обогнать грозу, Майклсон? – вскинула бровь она, когда Элайджа повернул ключ зажигания, заводя мотор.

– Постараюсь, – кивнул он, стараясь не засматриваться на ее задорную улыбку.

Но они не успели. Дождь лил как из ведра и они предсказуемо не доехали до шоссе, застряв в грязи размытой грунтовой дороги. Внедорожник Майклсона долго пытался выбраться из ямы, отчаянно буксуя, пока Элайджа обреченно не заглушил мотор. К его удивлению, Глория не выдала ни одного язвительного комментария.

– Что будем делать? – покосился на нее Майклсон.

– А какие есть предложения? – склонила голову блондинка.

– Ну, ближе будет вернуться на объект, – пожал плечами Элайджа, – а завтра нам помогут вытянуть машину, если ты, конечно, не боишься испачкать свои белоснежные кроссовки за пятьсот долларов.

– Шестьсот, – фыркнула по нос Глория и смело вышла из авто.

========== Часть 8 ==========

Они возвращаются в поселок, и Элайдже стоит очень большого труда сдержать улыбку, пока он наблюдает за попытками Глории обойти огромные лужи. Майклсон все ждет, когда несносная блондинка начнет топать ножками и истерить, что она – принцесса – не будет пачкаться в грязи, но к его удивлению лишь Глория мило бурчит, что у дождя нет совести, что он мог бы начаться на час позже и что теперь она точно заболеет и не сможет провести время с любимой кузиной. И это почти забавно. Пока Элайджу вновь не накрывает странное, пугающее своей силой ощущение, что с ним не злобная стервочка, а ангел из сна, и он не вспоминает слова начальника участка о том, что свободен лишь один домик.

Майклсон трясет головой, отгоняя непрошенные мысли. Он не будет думать об этом сейчас.

К тому моменту, когда вдалеке показывается поселок, они успевают промокнуть насквозь, и Глория зябко ежится, сильнее запахивая тонкий пиджак, но прежде чем Элайджа успевает предложить ей свой, перед ними останавливается машина, за рулем которой они видят начальника участка.

– Не успели? – с сочувствием спрашивает он, на что Майклсон только кивает, и они с Глорией вместе усаживаются на заднее сидение.

Пока они едут, начальник любезно предлагает им (будто бы у них есть выбор!) расположится в единственном пустующем домике, где по его словам помимо кровати, есть еще и кресло, также обещает принести пледы, сухие вещи и согревающие напитки.

Слово свое он сдерживает, и Элайджа замирает на пороге крошечной гостиной, держа в руках термос и бутылку виски. Видит бог, он предпочел бы второе, но вынужденная близость с Глорией, не оставляет вариантов – пить ему явно не стоит. Напряжение сковывает, заставляет стоять на месте, а вот порхающая по комнате блондинка смущения, кажется, не испытывает, как и дискомфорта.

– Это всего на одну ночь, конечно не Риц, но… – зачем-то говорит Майклсон, словно извиняясь за полевые условия, в которых они оказались, но Глория, взглянув на него, только весело смеется.

– Все в порядке. Мне было лет десять, мы с отцом взяли палатку и поехали на рыбалку, – вспоминает она, глядя в окно.

– Рыбалку? – склоняет голову Элайджа, окидывая девушку удивленным взором, – твой отец явно ждал сына, а родилась ты.

– Возможно, – с улыбкой пожимает плечами блондинка, – начался точно такой же ливень, я промокла до нитки, как мама потом кричала…

– Твоя мама кричала на Блейка? – еще больше удивляется бизнесмен, чем предсказуемо веселит Глорию, которая прикрывает ладонью смеющийся рот.

– Ну да, мы отца в строгости держим, – кивает она, немного успокоившись, и Элайджа почти против воли улыбается, делая глоток горячего чая.

Чужая семейная идиллия уже давно не ранит, в семье его родителей никогда не было подобных отношений, только ссоры, упреки, измены…

– У тебя красивая улыбка, – просто говорит Глория, не обращая внимания на растерянность Элайджи, – тебе стоило бы улыбаться чаще. И чай – это ерунда, что нам еще передали для согрева? Виски? А что, болеть не входит в мои планы. У меня уйма работы и знаешь, какой строгий компаньон?

Прежде чем Майклсон успевает сказать хоть слово, Глория открывает бутылку и щедро наливает янтарный напиток в чашки, в которых недавно был чай.

Время летит незаметно, пока блондинка, кутаясь в теплый плед, рассказывает смешные истории своего детства, и Элайджа сам не замечает, как расслабляется в приятной, желанной компании. Сейчас Глория настоящая, без лишнего пафоса и высокомерия, и они впервые не спорят, а просто разговаривают, как старые друзья. Майклсон почти не пьет, близость белокурой стервочки действует гораздо сильнее виски, а вот Глории, явно алкоголя достаточно. Элайджа понимает это, когда слышит веселый девичий голос.

– Мне давно интересно, – с хитрым блеском в глазах спрашивает девушка, – богатый, красивый, сексуальный. Почему ты один? Нет, зачем тебе шлюшка я понимаю, не маленькая. Но не лучше построить настоящие отношения? Неужели ты не хочешь семью, детей?

– Вы задаете много вопросов, мисс Спенсор, – к таким вопросам Майклсон совсем не готов, но остановить Глорию кажется невозможно.

– Я чертовски любознательна, – широко улыбается она, сжимая запястье Элайджи, – расскажи мне.

В глазах Глории пляшут огоньки, и Майклсону хочется думать, что причиной всему он, но полупустая бутылка виски говорит об обратном. Его давно не ранят вопросы о семье, он смирился, что проживет жизнь в одиночестве, главное – счастье его братьев и сестры, вот только почему-то когда он слышит их из уст своего ночного ангела, в нем вновь пробуждаются бессмысленные надежды. Майклсон на миг зажмуривается, отгоняя их, понимая – сейчас не время и не место, ни для подобных разговоров, и уж тем более для надежд, и им нужно срочно сменить тему.

– Тогда и ты ответь мне на вопрос, – говорит он, мягко накрывая своей ладонью тонкие пальцы захмелевшей девушки, – почему ты одна? За тобой бегает масса поклонников, а ты держишь всех на расстоянии. Да, некоторые из них видят только деньги твоего отца, но большая часть действительно влюблены.

– Я не могу определиться, – отмахивается блондинка, щуря голубые глаза, – и вообще, как говорила мама, если каждому давать, поломается кровать.

Они еще долго смеются, а Элайджу отпускает напряжение, когда разговор переходит в другое русло, подальше от тех щекотливых тем, которые он не готов обсуждать. Тем более с ней. Кажется, Глория понимает это, вновь погружаясь в воспоминания, и Майклсон улыбается ей в ответ, даже не подозревая, что расслабился слишком рано.

– Тебя же девушки интересуют? – неожиданно спрашивает блондинка.

– Прекрати, – качает головой Элайджа.

– Или мальчики? А шлюха – для отвода глаз.

– Глория, твои вопросы…

– Знаю, как это проверить, – перебивает та, решительно сбрасывая плед, – я согрелась.

В полной тишине, она поднимается на ноги, становясь прямо напротив замершего на кресле Майклсона. На Глории тонкая рубашка, одетая на голое тело, которая доходит до середины бедра, и совершенно не скрывает очертания ее точеной фигуры, и Элайджа только судорожно сглатывает, когда блондинка, качая бедрами, начинает расстегивать мелкие пуговки.

Разум подсказывает Майклсону, что ее нужно остановить, иначе этот стриптиз закончится в постели, а утром протрезвевшая Глория обвинит его во всем и не захочет больше с ним сотрудничать, а потерять свой личный лучик света он не может, но рубашка соскальзывает с тонких плеч, практически полностью обнажая грудь, и Элайджа понимает, что не может этого сделать.

И не хочет.

Словно завороженный он смотрит на нее, жадно изучая каждый изгиб, ловя каждое движение. В брюках тесно до боли, и блондинка замечает эти изменения, растягивая губы в соблазнительной улыбке.

– Ну же, потанцуй со мной.

– Глория, прошу…

Но сопротивление совершенно бесполезно, и они оба это знают. Глория тянет Майклсона на себя, заставляя его подняться, она прижимает к нему спиной, трется о пах точенными бедрами, полностью отбрасывает рубашку, и тогда Элайджа сдается, мысленно посылая все к чертям, и делает то, чего так мучительно желает – стискивает налитые груди, которые так идеально помещаются в его ладонях. Его действия явно приходятся Глории по вкусу, и с ее губ срывается тихий стон, прежде чем она, повернув голову, шепчет ему на ухо:

– Хороший мальчик, а что ты еще умеешь?

Вместо ответа, мужские губы оставляют следы на изящной шее, пока пальцы крутят затвердевшие от возбуждения соски.

– Хочу тебя, давно хочу, с первой встречи, – стонет Глория, и Элайдже окончательно сносит крышу.

Он разворачивает ее к себе нетерпеливо, почти грубо, но блондинка лишь подается навстречу, страстно впиваясь в его губы. В их поцелует ни капли нежности, лишь жажда, что все никак не получается утолить, и Глория прижимается теснее, забрасывая ногу на его бедро. Прервав поцелуй, она смотрит на него мутным от желания взглядом, но Элайджа медлит. Он скользит ладонями по бархатной коже, целует ее лицо и покусывает ушко. Слишком много значит для него эта блондинка чтоб просто овладеть ею.

– Ты уверена? – шепчет он в припухшие от поцелуев губы, но вместо ответа Глория медленно опускается перед ним на колени и тянет вниз брюки, расстегнув ширинку.

Миг спустя его плоть оказывается в ее плену ее тонких пальцев, и Майклсон понимает, что пропал, когда блондинка касается сомкнутыми губами головки члена. Ее ладонь скользит по налитому члену, украшенному темными венами, а затем тот же путь повторяет влажный девичий язычок, и дыхание Элайджи совсем сбивается, когда пухлые губы обхватывают его плоть. Ее ласки горячие и умелые – каждое движение ее язычка, плотное кольцо губ – все ближе подводят Майклсона к краю пропасти, и словно чувствуя это, Глория ускоряет движения, мягко сжимая основания члена. В последний миг Элайджа, которого накрывает оглушительный оргазм, едва успевает выскользнуть из ее ротика и изливается в попавшееся под руку полотенце.

Экстаз на миг ослепляет его, но, открыв глаза, он видит лежащую на кровати Глорию, которая призывно изгибает спину, и возбуждение вновь бурлит в его крови, только теперь ему хочется увидеть как она достигает пика, услышать ее крики удовольствия.

– Ты не представляешь, что значишь для меня, – шепчет Майклсон, накрывая ее своим телом.

– Покажи, – просто отвечает Глория, стягивая с него рубашку.

Элайджа покрывает поцелуями ее лицо, ласкает припухшие губы и спускается ниже – очерчивает кончиками пальцев тонкие ключицы, сжимает налитые груди, поочередно обводит языком торчащие соски. Вкус ее нежной кожи, ее запах пьянит Майклсона не хуже самого отменного бурбона, и тем сильнее становиться его желание доставить своему ангелу наслаждение.

Широкая ладонь накрывает девичью промежность, и Элайджа сквозь тонкое кружево ощущает ее влагу. Мокрые трусики летят в сторону, а мужские губы касаются набухших складок плоти, язык дразнит чувствительный клитор. Бедра Глории приходят в движении, она вскидывает их навстречу желанным ласкам, уже совсем не сдерживая стоны, когда два пальца проскальзывают в жаркое лоно. Майклсон все быстрее водит ладонью, осторожно покусывая сосредоточение ее женственности, наслаждаясь криками блондинки, которая изгибается дугой, достигая своего пика.

Такая красивая, горячая и слишком тесная.

Плоть Элайджи снова в боевой готовности, он уже представляет, как им будет хорошо через мгновение, но Глория сладко зевает и поворачивается на бок. На миг Майклсон замирает, но выражение удивления на мужском лице, быстро сменяет улыбка – слишком мило выглядит его белокурая искусительница. А продолжить… Продолжить они вполне могут и завтра.

Почти уснув, Глория бормочет «холодно», и Элайджа надевает на спящую девушку белье, рубашку, укутывает в плед и прижимает к своей груди. Это определенно его лучшая ночь за последние несколько лет.

Утро встречает Глорию жестокой мигренью. Дверь в их домик со страшным скрипом открывается, а Глория просто затыкает уши.

– Который час? – стонет она, глядя на стоящего на пороге Майклсона, который выглядит просто неприлично бодро.

– Еще рано, спящая красавица, – мягко отвечает Элайджа, широко улыбаясь, – но мы уже вытянули машину, так что, можно ехать домой. Если ты, конечно, не хочешь задержаться…

К удивлению Майклсона, Глория натягивает плед по самую шею и подозрительно смотрит на него, явно не разделяя веселья.

– Я не помню, как оказалась в постели, надеюсь, не наговорила тебе пьяных глупостей. Если я вчера тебе что-то не то сказала, прости. Это была не я, это все виски.

– А что ты помнишь последним? – медленно произносит Элайджа, больше не улыбаясь.

– Я рассказывала истории детства, пила, – кривится блондинка, – надеюсь ты спал вон на том кресле? И вообще, выйди, я переоденусь.

========== Часть 9 ==========

Фраза «ложь во спасение» всегда вызывала у Глории лишь снисходительную, полную скепсиса улыбку, ведь ложь – это всегда ложь, и ей не может быть оправдания. В этом факте блондинка была убеждена всю свою жизнь. До того самого утра пока не проснулась в смятой кровати, а память любезно не предоставила ей картинки прошлой ночи, когда она разделась перед Майклсоном и сама набросилась на него.

Глория хотела бы обвинить во всем виски, но она прекрасно знала, что это совсем не так – вовсе не алкоголь толкнул ее совершить то, что случилось ночью. Потому что виски был лишь тотализатором, он только устранил ее сомнения и придал смелости для того, чтобы поддаться тому, с чем блондинка так устала бороться.