Текст книги "Оставьте Поттера в покое (СИ)"

Автор книги: Akku

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

– Репаро, – произнес я, направив палочку на пробитый кусок дома. Мелкие стеклышки и выбитая рама стали возвращаться на место, а Гринграсс злобно шипела что-то про отбитые мозги и вопиющий идиотизм.

– Самое главное, – сказал я, мужественно выслушав все, что она мне рассказывала про умственные способности некоторых гриффиндорцев, – я поймал снитч.

На показанную ладонь с крылатым мячиком, девушка вынула палочку и отправила мою тушку в полет по комнате. Затем испуганно ойкнула и побежала поднимать бедолагу-ловца.

– В следующий раз бейте в голову, – произнес голос, сразу сбросив с нас все веселье. Мы застыли спина к спине с поднятыми палочками руками на игральных картах в карманах. – Тише, тише, не нужно резких движений.

– Покажись, – приказал я, а в ответ получил только смех.

– Глаза разуй, – ответил голос.

Проверив все вокруг магическим зрением я так никого и не обнаружил. Еще раз осмотрел комнату, никого… Черт бы побрал эти чертовы портреты.

– Следите за языком, молодой человек, – ответил портрет, кажется, последнее я сказал вслух. – И влететь в дом на метле сквозь закрытое окно я бы вам не советовал, вы же не сова.

– А вы, простите, кто? – спросил я не убирая палочку.

– Поттеры так отупели, что разучились читать? – спросил портрет, подняв бровь и кивнул на табличку на раме.

– Не хочу приближаться к подозрительным личностям. Тем более к незнакомцам.

– Картину боишься? – усмехнулся волшебник с портрета, оперевшись на край плечом.

– Опасаюсь.

– Ты идиот?

– Придумайте что-нибудь другое, идиотом сегодня уже называли.

Портрет закатил глаза и прикрыл лицо рукой. Видимо, решил взять меня измором, ибо минуту так и не сдвинулся.

– Чтож, думаю, время обеда, – обернулся я к Астории. – Пойдем в деревню?

– Можно, – согласилась Гринграсс, с опаской поглядывая мне за плечо на картину.

– Тогда идем, – я убрал палочку, бросил новенький Нимбус-2001 на стол, создав максимальный грохот и подал руку подруге.

– Серьезно? Сколько тебе лет, о любопытстве не слышал? – возмутился портрет.

– Предпочитаю не навязываться, если моей компании не рады, – ответил я.

– Харольд Певерелл, – представился незнакомец.

– Рад знакомству, Гарри Поттер, – ответил я.

– Кто твой отец? – спросил с какой-то ноткой неприязни портрет.

– Джеймс Поттер, а он сын Флимонта Поттера, – ответил я, а раздражение снова нарастало у меня в голосе.

– Тогда ясно в кого ты такой пошел, – насмешливо сказала мне картина.

– Счастливо оставаться, сэр. – Я кивнул портрету и вышел с Асторией вон из зала. А в голове крутились миллион вопросов, например, почему у нас в гостиной висит портрет Певерелла.

– Тебе вообще не интересно, как твоя семья связана с Певереллами? – спросила меня по пути Гринграсс.

– Вроде бы мы произошли от побочной ветви, а потом еще была Иоланта Певерелл, жена кого-то там очень давно, – начал было я, но Гринграсс меня прервала.

– Тогда не было портретов. А если и были, то не такие детализированные и… умные, – задумавшись сказала Тори.

– Что ты имеешь ввиду?

– Этот Певерелл жил не так давно, те пересечения, о которых ты говоришь, были еще во времена Мерлина, – пояснила Астория, когда мы выходили из дома. – Помнишь его портрет около входа в Большой зал в школе? Так вот он даже говорить не может, только двигаться по заданной траектории. А этот… умный, будто всего пару сотен лет назад сделанный.

– А разве они все не вымерли? – удивился я.

– Ты что, нет конечно. Они просто закрылись у себя в замке и не показываются, – рассмеялась девушка.

– И никто их не трогает? Ну, война же была еще двенадцать лет назад, – а вот с этого момента поподробнее. Если у меня есть близкие могущественные родственники, то с ними стоит как минимум познакомиться.

– Нет. Даже Темный лорд к ним не совался. Говорят, что Певереллы пришли на острова еще до появления тут первых людей из земель современной Турции. Еще их называют потомками египетских богов.

– Звучит как просто легенда, – сказал я и подумал, что если это не легенда, то я не хочу иметь с ними ничего общего.

– И все же, это самый древний род на островах, и они единственные, кто так и не преклонился перед короной, так что меня очень удивляет твое наплевательские отношение к такому родственнику.

– Ничего с ним страшного не случится, может, он меня только уважать будет больше, – ухмыльнулся я, когда мы уже входили в деревушку.

Глава 39

В огромном готическом зале Вестминстерского аббатства заседало специальное внеурочное собрание парламента. В отличии от обычных слушаний, где зал делился на выдвигающих обвинение или предложение, в этот раз удалось достигнуть почти полного единогласия.

Дамблдор и ее величество Елизавета вообще просидели почти все собрание молча, слушая заумные речи, вещающие о угрозе мирового масштаба и необходимости вовлечения Международной Конфедерации Магов.

На деле, этот вопрос был уже решен на более закрытых собраниях. Альбус поговорил сначала с королевой, затем убедил приближенных ему герцогов и некоторых лордов, достигнув необходимого кворума.

Однако, даже эти меры оказались ненужными, собрание, спустя полгода после ужасающего до сих пор общественность нападения на детей, дозрело до решительных мер.

Размышляя о делах далеких от ненавистного зала, Дамблдор зацепился взглядом за пустующее уже почти триста лет кресло. Певереллы, самый древний и закрытый род.

– Фрики, – про себя заметил директор. – Уже наверняка выродились в своем сарае, а мы до сих пор относимся к ним как ко второй короне.

Теперь оставалось только смотреть на то, как постепенно, лорды приходили к согласию по некоторым неважным пунктам. И Альбус и Елизавета отлично понимали, что такая игра в демократию важна, без нее власть теряет легитимность и придут времена смуты.

Герцогская трибуна тосковала, Абраксас Малфой, в кой-то веки выбравшийся в на заседание, а не отправивший сына, о чем-то тихо разговаривал с Оливандером. Палочковый монополист давным давно оставил семейное дело сыну и последние лет тридцать путешествовал по свету. А ведь он старше Альбуса.

Сириус Блэк и Рабастан Лестрейндж смеялись, совершенно забыв про собрание.

– Идиоты, – размышлял Дамблдор. – Если вы так уверены, что ваша власть непоколебима и никто не подвинет вас с ваших мест, то вы сильно ошибаетесь. Мир меняется, мы, маги, стараемся этому противостоять, но новые магловские веяния просачиваются. Пройдет еще лет пятьдесят и ваши дети уже не смогут так легко плевать на показательные акты демократии.

Внезапно, что-то заставило Дамблдора напрячься. Волна холодной как тысячи ледяных иголок магии пронеслась по залу. Бросив взгляд на королеву, Альбус заметил ее напряженное выражение. Герцоги и некоторые другие сильные маги тоже напряглись.

Спустя несколько секунд посреди зала появился человек в капюшоне, держащий кровоточащее тело в одной руке и палочку в другой.

Сколько людей могут вот так явиться в самое сердце Британской столицы? А сколько из них уже здесь?

Мгновение понадобилось пяти сотням магов, чтобы встать, достать палочки на направить их на незнакомца. Даже королева и директор Хогвартса не ломали комедию и присоединились к массовой угрозе.

– О, прошу меня простить, я уже и забыл, что вы судите по одежке, – незнакомец разразился хохотом, а затем щелкнул пальцами, заставив весь зал напрячься. Но ничего страшного не произошло, просто черный плащ с капюшоном стал быстро меняться и приобретать черты мантии члена палаты.

Несколько человек ахнули, кто-то быстро убрал палочку, пока его действия не сочли угрозой могущественному роду, но большинство просто стояли, молча рассматривая белый герб на черном щите. Бузинная палочка, мантия-невидимка и воскрешающий камень, соединенные в едином рисунке.

– Со многими мы не знакомы, о, как поживаешь, Гаррик? – Певерелл кивнул в сторону Олливандера.

– Старость замучала, а ты, я вижу, в расцвете сил, Оред, – ответил ему Олливандер.

– Прошу прощения, мистер Певерелл, но это закрытое заседание парламента Великобритании… – начал было говорить кто-то из лордов, но был прервал очередной вспышкой хохота.

– Тогда я, пожалуй, задержусь. Послушаю, о чем вы тут болтаете. Кстати, – Оред Певерелл обернулся в сторону Дамблдора и по спине старика пробежали мурашки. – Я принес вам небольшой подарок.

Певерелл кинул к ногам директора еще живое тело.

– Назови свое имя, – приказал Оред.

– Чарли, Чарли Уизли, – проговорил еле живой пленник.

В руке Дамблдора тут же материализовалась убранная до этого палочка, а по залу прошла волна шепотков.

– Он вам не навредит. За попытку воровства, я забрал его магию, – бросил Певерелл, проходя к своему креслу по левую руку от королевской трибуны. – Продолжайте, вы точно обсуждали что-то интересно, уж простите, что так грубо прервал.

После того, как Уизли сопроводили в специальную камеру на нижних уровнях министерства, заседание постепенно вернулось в свое русло. Певерелл, за которым присматривал Дамблдор, рассматривал сначала герцогов, над каждым из которых был вырезан герб его семьи, затем окинул взглядом лордов и сиров.

Закончив с осмотром, он усмехнулся и посмотрел в упор на Дамблдора.

– Занятная у вас палочка, мистер Дамблдор, – услышал директор у себя в голове. – Печально видеть, что наследство моих предков постепенно покидает высший свет нашей родины. Мраксов и Поттеров больше нет?

– Мраксы выродились полвека назад, – Дамблдор направил мысль в голову собеседнику. – А последний Поттер пока еще слишком юн, чтобы присутствовать тут.

– А Гонты?

– Я не знаю. Их не видели уже больше ста лет, говорят, что у старика Грегори не было детей. Но долгое отсутствие не признак исчезновения, не так ли? – Директор усмехнулся. Со стороны этот диалог выглядит наверняка очень странно, ведь при невербальном общении нужно поддерживать контакт глазами.

– Вы знаете где Поттер? – спросил Оред. Дождавшись кивка от Дамблдора, добавил. – Я хотел бы с ним встретиться лично. Мой покойный дядя отзывался о нем крайне… противоречиво. Должно быть, очень интересный молодой человек.

– Это возможно, загляните ко мне в замок через три дня. Разговаривать во время этого фарса так неудобно.

На этом диалог двух древних магов прервался и оба сделали вид, что внимательно слушают выступающего лорда Аббота.

***

– Он изменился, стал просто невыносимым, – жаловалась Лита матери. – Перестал с кем-либо общаться, кроме этой… Гринграсс. Сидит целыми днями и чатает свои заумные книжки.

– Да? И что же он такого читает?

– Теоретическую трансфигурацию, пространственную магию, тоже теоретическую. Артефакторику, кучу работ по рунам, причем по таким алфавитам, о каких мы даже не слышали, – ответил за кузину Эд.

Собравшись вместе, семьи Лестрейнджей и Блэков пили пятичасовой чай в гостиной с гобеленом. Лите никогда не нравилась эта комната, в отличии от троюродного брата, красовавшегося на семейном древе сразу под именем Сириуса, ее тут не отметили. Как и у Лестрейнджей, у которых записывались только в родовое древо только мужчины.

– Учителя тоже поменяли к нему отношение, прощают все что можно, разрешение на выход из аудитории подписали, хоть Макгонагалл и была против.

Взгляды сидящих вопросительно скрестились на профессоре Вальбурге Блэк.

– Я тут не при чем. Мальчик знает всю теорию и на людях себя ведет как подобает его статусу и положению, вот я и не пристаю к нему по мелочам.

– Будто я что-то делаю не так, – пробурчал Эд.

– Он не мой внук, я не обязана за ним следить, а вы, молодой человек…

– Вообще-то, он твой племянник, – заметил Сириус.

– Не тебе мне об этом говорить. Ты и сам за своим каким-то там братом приглядеть не в состоянии, – огрызнулась Вальбурга.

– И опять Поттер в центре внимания, – тихо сказала Лита брату, но ее все равно услышала Беллатриса.

– Не будь с ним так жестока. Он рос один, в семье людей, ненавидящих магию и волшебников, а после того ужаса, который вы все пережили, мальчик остался в полном одиночестве в школе на долгие месяцы. Не каждый вообще может такое выдержать, не то что остаться прежним.

– Но он ведет себя как самовлюбленный придурок, смотрит на всех с высока, будто его не волнуют наши мелкие мысли и проблемы, – стала доказывать Лита.

– Ему всего двенадцать, каждый старается пережить стресс как умеет, – ответила Белла. – Если вы продолжите издеваться над ним, пытаться всячески унизить или сломать его самомнение, то постепенно он обозлится на вас и станет считать врагами.

– Да пусть хоть кем считает, мне на него наплевать! – чуть ли не крикнула Лита, привлекая внимание остальных в комнате.

– Ты говоришь, что он обложился книжками, даже название которых ты не можешь понять и разрабатывает заклинание, способное остановить убивающее проклятие? – задал вопрос Сириус. – Если это так, то то, что ты сейчас сказала, было просто верхом глупости.

– Он всего лишь ботаник, зарывшийся в книжки, – уже не так уверенно продолжала стоять на своем Лита.

– И поэтому его взял в личные ученики Дамблдор? С вашей последней встречи на дуэльном плацу прошло уже полгода, ты думаешь, что он как и ты прохлаждался во Франции и загорал на лазурном берегу? Что, если он уже сейчас может превратить тебя в полностью лояльный кусок мяса? – Сириус говорил серьезно, от чего у обоих детей холодом свело спину. – Или ты забыла, как он в первые недели в школе убил человека?

– Отец, если бы он был опасен, Дамблдор бы не стал держать его в школе, – сказал Эд.

– Он не опасен, пока ему плевать на вас и ваши шалости. Но если вы переступите черту, то он может огрызнуться в ответ, – поддержала кузена Беллатриса.

– Вам стоит вернуть отношения с ним если не к дружественным, то хотя бы к нейтрально-положительным. Пока ваше место не занял кто-то другой. В будущем, когда вы станете главами наших семей, вам может пригодиться такой сильный маг. Пусть в нужный момент он защитит собой именно вас, а не ваших потенциальных врагов.

***

День после великолепной отборочной игры в квиддич, в которой я поймал почти все возможные снитчи, спасибо моей волшебной интуиции, начался с очередной записки от Дамблдора.

– Приходи в мой кабинет сегодня в пять вечера, с тобой хочет встретиться твой дальний родственник. ДДД, – гласило послание. Видимо, шифровка добрый дедушка прижилась, никто, кроме пары самых внимательных из моего окружения и не вспомнил бы об этом прозвище. Только вот фраза прийти в кабинет все портила, в школе не так много людей, которые могут ко мне так обратиться.

Интересно дело, родственник, да еще и сам хочет встретиться. К сожалению слово дальний полностью пресекало все мои поползновения в сторону родословной.

Это может быть вообще кто угодно, а так как маги живут зачастую от сотни лет и дальше, кандидаты множатся в геометрической прогрессии.

Из не очень дальних, насколько я помню, есть Блэки и через них Малфои и Лестрейнджи. Следующее колено идет кто-то из Пруэтов, потом корни уходят во Францию, и там снова пересечение с Лестрейнджами, но уже другой ветвью, ныне прерванной. Еще дальше оказалась много раз пра бабушка из Оливандеров и через них родство с Лавгудами и Ноттами.

А также огромное количество родов, с которыми лично у меня нет общей крови но есть племяннические отношения, ведь не только к Поттерам попадали другие фамилии, но и Поттеры уходили в самые разные семьи.

В пять, как примерный студент, немного покачиваясь после бессонной ночи празднования, к которой меня привлекли мои новые сокомандники, я стоял перед дверью директора, пытаясь вспомнить пароль.

– О, Мерлин, дай мне сил, – взмолился я. – Зачем подписываться малоизвестным псевдонимом, если все равно записка сгорит. Добрый дедушка параноик.

После последней фразы горгулья отодвинулась и освободила проход. Посмотрев на нее пару секунд, я хлопнул себя по лбу и прошел внутрь. Идиотизм это врожденное и не лечится.

– Минута и двадцать секунд, – сказал директор, посмеиваясь. Перед ним, спиной ко мне сидел кто-то, рассмеявшись страшным, немного безумным и лающим смехом.

Встав, незнакомец подошел ко мне и протянул руку. Это был высокий мужчина лет тридцати с длинными черными волосами, небрежно убранными в хвост. Одет он был в простую черную кожаную одежду, местами протертую, но, видимо, очень крепкую. Такие же черные кожаные берцы превращали его образ в военного офицера времен второй мировой войны. На груди, на серебрянной цепочке красовался медальон в форме знака даров смерти.

– Оред Певерелл, нынешний глава этой богом забытой семьи, – представился он.

– Гарри Поттер, – ответил я и пожал протянутую руку.

– Проходи, присаживайся, – позвал меня директор, а я подозрительно посмотрел на улыбающегося старика. – Стоит предложить тебе чаю, чтоб не сидел третьим лишним.

Добрый дедушка манипулятор точно что-то задумал. Наше родство с Певереллами настолько дальнее, что наверняка найдутся и более ближние связи, что ему от меня то надо?

– Ты наверное думаешь, Гарри, почему я решил пообщаться именно с тобой. Ведь с моей семьей ты последний раз пересекался лет так пятьсот назад.

– Да, я задавался таким вопросом, но, вероятно это связано с тем невоспитанным родственником, чей портрет я к сожалению не смог перенести из столовой куда-нибудь подальше от особняка.

Певерелл пару секунд смотрел на меня немигающим взглядом, а затем расхохотался.

– Так вот почему Харольд был так зол! – воскликнул он, продолжая смеяться. – Надо будет рассказать остальным, юный Поттер пытался выкинуть портрет Харольда.

– Мы несколько отвлеклись от темы, – заметил я, когда Оред отсмеялся и повисла пауза.

– Ах да, конечно, Харольд, к сожалению нынче покойный, был братом моего отца, он женился лет так триста назад на двоюродной бабушке твоего деда Фримонта и уехал в Америку. Его сын рассорился я с нашей семьей и взял фамилию матери, вместе с кучкой таких же молодых идиотов он стал у истоков МАКУСы, знаешь что это? Лет так через пять он отправился к Моргане, так и не оставив потомков.

– Это не объясняет того, что некто мне незнакомый даже не представившись начал меня оскорблять и жизни учить. Не может уследить за своими детьми, нечего к чужим лезть, – спокойно ответил я и съел дольку лимона, даже не поморщившись.

– Мой дорогой папаша и так ему мозг выел, не нужно накалять отношения еще сильнее. Он всегда очень хорошо относился к твоей семье.

Допив чай, я отставил чашку и откинулся на спинку, выжидающе глядя на почти родственника. Певерелл тоже не спешил начинать разговор, рассматривая меня и продолжая пить чай. Возрастающее напряжение разрядил Дамблдор.

– Гарри, как ты относишься к посещению замка лорда Певерелла на этих выходных? Тебе было бы полезно познакомиться с новыми людьми, да и решить некоторые… математические вопросы.

Я ухмыльнулся, судя по интересу директора к нашей с Асторией работе, его завершение и оптимизация щита волнует не меньше. А вот Оред с вопросом глянул на директора и, кажется, напрягся. Стоит ли на этом сыграть? Все для семьи но за пределы ни-ни.

– Только если пойду не один, – ответил я чуть подумав.

– Мисс Гринграсс, ее семья не будет рада, – ответил мне Дамблдор.

– По этому я и хочу пойти с ней.

– Вот как? Надеюсь наш гость меня извинит, если я кратко расскажу к чему привел мой юношеский максимализм в свое время.

– Конечно… – Оред хотел что-то сказать, но я его перебил.

– Вторая мировая война. Я наслышан.

Повисло молчание, Дамблдор явно пытался проникнуть мне в мозг. Не тут то было, ежедневные тренировки многими годами это вам не шутки, а взяться за палочку при моем родиче не получится.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – наконец сдался директор. Он был явно не доволен, но изучу это подробнее позднее.

– Отлично, раз этот вопрос решили, остается только согласовать дату. Я пришлю сову не позднее второго дня от сегодня со временем. Ориентировочно пятница вечер, во сколько ты и юная особа из рода Гринграссов заканчиваете занятия?

– Около трех, – ответил я и мы стали прощаться. Как ни странно, Дамблдор не стал меня задерживать и отпустил восвояси.

Я вернулся к себе, а директор еще десяток минут задумчиво рассматривал развернутый на одной из стен большой гобелен с более чем тремястами магическими родами, особое внимание уделяя пересечениям Гринграссов, Певереллов и Поттеров и гадая, кто из участников стародавних событий еще живет где-то там, куда даже Волдеморт побоялся сунуться.

Глава 40

Портал в менор Певереллов оказался вовсе не прямым порталом в старый особняк или чем-то подобным. Мы перенеслись в небольшой городок, расположенный, по словам сопровождающего нас с Тори Ореда на острове Англси. От городка мы пошли пешком чуть на север, а после свернули на гравийную дорожку.

Следуя за Певереллом, нас начало настигать волнение, ведь вокруг ничего магического не было и в помине, а шли мы долго и по достаточно густому лесу.

– Надо будет перенести вход, – бросил Оред через плечо, убирая недавно упавшее прямо через путь дерево. – Наша земля очень хорошо защищена, но одним из минусов такой основательной защиты, как видите, есть неудобный проход. Кстати, пришли.

Остановились мы посреди дороги и только Оред что-то разглядел. Для меня и Тори это была самая обычная тропа, такая же, как шла позади и петляет куда-то вперед.

– Держитесь, – Певерелл протянул руку и мы, немного замешкавшись, взялись за нее.

Вместо рывка аппараци или портала, мы втроем вдруг провалились вниз, в темноту, а по всему телу разлилось приятное тепло. Закрыв глаза, я попытался понять куда летит мое тело, но вестибулярный аппарат отказывался работать в полной невесомости.

Какое-то неопределенное время спустя, я почувствовал под ногами твердую поверхность и открыл глаза.

Картина представшая передо мной взорвала мне мозг. Ожидая, что я попаду в прохладный осенний сад, с дорогой, ведущей к богатому поместью или старому замку, я представлял себе владения Певереллов чем-то похожим на меноры других знатных семей. Лестрейнджей или Малфоев, например.

Однако, вместо готического антуража, сохранившегося в волшебном мире, передо мной открылся вид на целую долину, окруженную залитым солнцем лесом, белеющими на горизонте горами и небольшой деревушкой, затерянной на берегах сверкающей изумрудами голубой реки.

Чуть поодаль стоял и замок, построенный из белого камня и высящийся над окружающим пейзажем высокими, покрытыми медными крышами башнями.

Свежий ветер дул в лицо, развевая мои отросшие ниже плечей черные волосы, наполняя их запахом цветущих по полям цветов. Рядом, с похоже широко раскрытыми глазами, стояла Тори.

– Добро пожаловать! – воскликнул Оред и, развернувшись на каблуках, зашагал по посыпанной желтым гравием дорожке.

Мы, все еще пораженные размахом и красотой мира Певереллов, а это было однозначно отдельное измерение, как и Хогвартс, мы поспешили за ним.

Проходя деревеньку, Лред здоровался с местными, что кланялись ему и улыбался своей лучезарной улыбкой. Дома тут, как и одежда людей, были вполне современными, из открытых окон звучала музыка или звуки телепередач на английском, так что сказать, что это место было отрезано от мира, совершенно точно нельзя.

Вопрос только, почему о нем никто не знает. Даже Гринграсс и Дамблдор толком мне ничего не смогли ответить. Проверив библиотеку и даже откопав некоторые очень старые книги, из тех времен, когда род не только не ушел в закулисье, но и принимал активное участие в жизни магической Англии, я лишь подтвердил слова директора и подруги, мол есть такие великие маги, свое жилье спрятали так, что найти его не может никто, а если примерно, то ищите на западе, на одном из островков.

И вот теперь я попал внутрь. Правда, сделать это позже сам я скорее всего не смогу, но хоть что-то. Между тем, мы уже вышли из косящего под старину современного поселка и шли вверх по дороге, в сторону ворот замка.

Ворота эти, как и стены и даже оконные рамы, были белыми. А если точнее, то сделаны из усыпанного узорами белого дерева, скорее всего, из березы. Казалось, что каждая створка была изготовлена из одного единого куска древесины, сохранив природный рисунок спила.

При приближении Ореда, врата открылись и перед нами предстали около дюжины человек. Впереди стояла женщина, на вид лет двадцати, но судя по тому, как Оред подошел и приобнял ее, она не сильно младше самого Певерелла.

Чуть позади были две девушки, чуть помладше подруги Ореда и мужчина под сорок. Остальные родственники, а это были точно они, очень уж характерный у всей семьи цвет глаз – ярко-фиолетовый, расслабленно стояли поодаль, глядя на нас с интересом и, кажется, отвращением.

– Прошу любить и жаловать, Пурсефона, волею богов, моя жена. Икар, мой сын, прямо как у древних греков, а эти очаровательные леди, Анна и Элизабет, мои дочери. С остальной семьей у вас еще будет время познакомиться, – представил домочадцев Оред. – Ну а гости наши, да будет вам и так известно, Гарри Поттер и Астория Гринграсс.

На фамилии мой спутницы я заметил нервное передергивание кого-то из мужчин в задних рядах. Но в остальном все вели себя благосклонно, здоровались и провожали внутрь к обеду.

Расселись мы достаточно хаотично, как мне кажется. Оред, как я понял, был главой семьи, но занял место не то что во главе стола, а вообще где-то с краю, зато, рядом с нами. Остальные сели тоже как хотели. Это было несколько непривычно для меня, нетренированного добрыми преподавателями на автоматическое следование всяким правилам этикета и остальной ереси, но и приятно, ведь не придется терпеть заумные речи, тосты по кругу и другой сопутствующий бред.

Еда, как ни странно для такого чудного места, была полностью обычной. И да, место это было внутри очень и очень чудным. Кажется, что я попал в какую-то очень странную, местами готическую, местами смахивающую на бары и кабаки двадцатых, но пр этом очень жизнерадостную версию Зазеркалья.

На входе, например, нас ждали лестницы, сразу семь, идущих в разные части замка. Причем тут точно было расширенное пространство. Оред невзначай заметил, что одна из них идет в подвал, еще одна на башню, третья в сторону жилых комнат и еще пару во всякие другие места, в том числе и наружу.

Казалось бы, ну и что, вот только пока ты не ступишь на ступеньку, все они были совершенно одинаковыми и шли ровно горизонтально вперед. Хотя, несмотря на направление, они все еще были лестницами, со ступеньками и наклонными перилами.

Картины, скульптуры, вазы и куча других предметов оружения тоже кричали о вопиющем преобладании импрессионизма и не вписывались в мое понимание родового гнезда. Примером может послужить хотя бы радужная ваза-кегля, причем кегля в прямом смысле этого слова, спортивная кегля, в которой стоял цветущий кактус.

Семья же, странностями не выделялась. Просто люди, общающиеся друг с другом, пьющие и смеющиеся за едой. Постепенно, мы тоже втянулись в разговор, рассказывая о школе, о новых порядках из-за возможного начала войны и другом.

Оред задержал наше внимание на упоминание Биврёста, слухи о котором ползали по школе и всплывали, если кто-то случайно вспоминал нападение. Кажется, после описания причин, по которым многие сходились во мнении, что был задействован именно легендарный мост, Певерелл задумался и привел в прострации минут десять.

Между тем, сын и дочери Ореда расспрашивали про нашу учебу, преподаваемые дисциплины и даже попытались проверить уровень знаний на втором году. Часть вопросов далась нам легко, ибо мы оба долго и кропотливо изучали несколько магических дисциплин, работая над щитом, а часть оказалась непосильной.

До тех пор, пока не прозвучала фраза, что это все мы сам изучили в свободное время, а на уроках учатся элементарное протего удерживать дольше одного попадания и превращать крысу в стакан, младшие даже прониклись уважением к Дамблдору. Но сразу после замечания уважение переключилось на нас.

– Кого я вижу, – раздался голос, когда мы с Тори поднимались после обеда по одной из “лестниц” в сторону гостиной. Обернувшись, я столкнулся глазами с портретом из Поттер-менора.

– Мистер Харольд, не ожидал вас тут увидеть, – ответил я, слегка наклонив голову. С этим портретом у меня сразу не сложилось. – По крайней мере так рано.

– Что же это, мне уже нельзя к себе домой прийти? А где же тогда жить, к себе нельзя, к вам нельзя, – сокрушился, театрально хватаясь за голову портрет.

– Приходите в Хогвартс, там любой всегда найдет то, что ищет, – пожал я плечами.

– И что же могу искать я, двухсотлетняя картина?

– Покоя, умиротворения и, может быть, забвения, – сделав театральную паузу, сказал я. За моей спиной рассмеялся Оред, а Харольд удивленно поднял брови.

– О как загнул. Сам не смог от меня избавиться, теперь подначивает пойти искать смерть.

– Что вы, я же не знаю, чего может искать картина. Призраки, например, очень часто ищут смерть, ведь когда-то им не хватило смелости пойти дальше и отпустить этот бренный мир.

– Для начала я еще понаблюдаю за тобой. Посмотрим, кого из нас не станет первым, – рассмеялся Харольд.

– Вы победили, я все еще жив, – ответил я и продолжил подъем.

***

– Ты явно вносишь в жизнь дяди Харольда изюминку, – сказал Оред и похлопал меня по спине, одновременно подталкивая в просторную гостиную. – Он очень переживал из-за смерти, сначала своей, потом на его глазах скончалась половина его семьи. Именно он посоветовал уйти из магического мира и жить спокойной размеренной жизнью.

– Кстати, а где мы? – спросил я, раз уж разговор пошел в эту сторону.

– В Певерелл-хилле, – ответил Оред. – Это закрытое от внешнего мира пространство, похоже на то, что сделали Дамблдор и Грин-де-Вальд со школой, только гораздо… правильнее созданное.

– А люди? Я слышал в деревне звуки радио или телевидения.

– Все жители, кроме нашей семьи – маглы. Они могут спокойно покидать это место и жить спокойной жизнью за пределами долины. Посторонние сюда проникнуть не могут, хотя на самом деле границы с внешним миром как таковой нет. Ну а если кто-то из местных покидает город, то он просто забывает все, что выходит за рамки нормального. А как только вернется назад, сразу все вспомнит.

Мне нужно было некоторое время, чтобы обдумать информацию, а Оред между тем продолжал.

– Например, ты видел у одного из домов машину? Так вот, кто-то из жителей просто приехал на ней к себе домой. Если он сядет в нее и отъедет пару километров, то будет думать, что как и миллионы других англичан просто выехал из дома и едет по делам. Никакой магии он не вспомнит даже под сывороткой правды. А когда вернется домой, к нему вернется память о лордах, живущих в замке и колдующих уже пару тысяч лет.

– И до этих воспоминаний никак не добраться? – спросила Тори.

– Нет, никак, они по сути покидают память. В отличии от того же заклятия забвения, всего лишь рвущего ассоциации.