Текст книги "Темный Лорд Устал. Книга XI (СИ)"

Автор книги: Afael

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11

Штаб прятался на отшибе промышленного анклава, в бетонной коробке бывшего диспетчерского пункта, где пахло остывшим кофе, машинным маслом и табачным дымом, въевшимся в стены задолго до их прихода. Посреди комнаты светилась голографическая карта региона. Поверх неё, прямо в проекции, грудой лежали затёртые бумажные папки. Технология будущего, заваленная архивом прошлого. Лебедеву это нравилось. В этом была честность.

Сам он сидел чуть в стороне, в безупречном костюме, и цедил из стакана ледяную воду. Алкоголь притупляет, а ему перед «концертом» нужна была ясность.

Напротив развалился Артист – ноги на столе, в руках колода, которую он тасовал с ленивой виртуозностью шулера. Время от времени он гонял по лицу гримасы, как актёр перед выходом, и пробовал голоса.

– Аркадий Аркадьевич, голубчик, – пророкотал он начальственным басом, а через секунду пискнул тонко и заискивающе: – ой, простите, я не на тот этаж попал…

Он подмигнул.

– Разминка, Костя. Связки застывают без работы.

Третий за столом не разминался и не шутил. Виктор Крайнов сидел сгорбившись, в сером свитере, и метал на стол папку за папкой из бездонного портфеля. Очки поблёскивали, а за стёклами, в глубине глаз, горел голодный огонёк, что Лебедев научился узнавать.

Лебедев обвёл взглядом кабинет и поймал себя на мысли, от которой стало почти весело. Хамелеон-социопат, которому всё равно, чьё лицо носить. Инквизитор, которого собственная система перемолола и выплюнула. И он сам, посередине.

Гениально, если вдуматься. Хозяин не нанимал удобных людей, а собирал сломанных, тех, у кого внутри засела заноза. Он их брал и поворачивал эту занозу остриём к врагу. Чужая боль, злость или безумие – всё шло в дело, всё работало на Сад. Воронов чинил их, наводя на цель, словно орудия.

А ведь и его навели.

Раньше Лебедев был осторожным, жадным дельцом, который трясся над каждым процентом, страховал каждую сделку в трёх местах и по ночам пересчитывал, не обманули ли его на копейку. Ворочал миллионами, а спал как мышь под веником. Воронов вытащил его из этой норы и дал то, чего деньги никогда не давали – истинную власть. И, что было самым сладким, ему это нравилось.

Он опустил взгляд на карту под папками. Дикий Восток – Восточный Предел, как значилось в имперских реестрах, – только Империи здесь больше не осталось, а порядка так и не завелось. Регион тихо отделился, пока Столица агонизировала, и заперся, как улитка в раковине.

Снаружи картель смотрелся монолитом: качал из земли краденый эхориум и гнал эшелонами через границу, в Паназию. Чёрный нал тёк обратно, оседая на заграничных счетах.

Можно было сделать просто. Лебедев представил, как Захаров роняет сюда десант, как «Центурионы» вскрывают бункеры баронов и всё хозяйство переходит под Эдем за один кровавый день. Красиво и бесполезно.

Потому что в ту же секунду, как первый борт появится на радарах, паназиаты сольются. Значит, стрелять они не будут. Они сделают тоньше.

Картель держался на гнилом доверии, замешанном на страхе и слежке. Бароны грызлись между собой, однако общий денежный поток держал их вместе, как скоба держит треснувшее бревно. Вытащи скобу – и бревно развалится само.

Вот что они сделают. Влезут в теневой общак картеля, отравят его изнутри, посеют между баронами такую паранойю, что те сами, своими руками, перекроют логистику. Поезда встанут. Контрабандисты задохнутся без оборота, начнут жрать друг друга, а когда всё рухнет, Эдем войдёт в дымящиеся руины и наведёт порядок под аплодисменты выживших. Как и положено спасителю.

Лебедев поставил стакан. Хватит раздумий. Пора действовать.

Он звонко хлопнул ладонью по столу. Артист поймал сорвавшуюся карту, не глядя. Крайнов поднял глаза.

– Господа. – Лебедев улыбнулся, и улыбка вышла как у человека, который уже видит конец партии. – Добро пожаловать на Дикий Восток. В лоб его не взять: ребята заперлись в танке и задраили люки. – Он побарабанил пальцами по стопке папок. – Но у каждого танка есть экипаж. А любой экипаж в тесной коробке рано или поздно начинает друг друга ненавидеть. Виктор. – Кивок на портфель. – Раскинь картишки. Покажи, кто тут держит банк.

Крайнов не стал тянуть и вытащил первую папку из кучи.

– Самойлов – губернатор. – Палец придавил картонку. – «Царь», как он сам себя величает. Жирный боров на административном ресурсе. Подписи, печати, лицензии – всё идёт через него.

– Три года назад у него на шахте вскрылась недостача в полтонны руды. Ревизия на носу, – Крайнов говорил сухо, не отрывая взгляда от документов. – Знаете, как он свел дебет с кредитом? Оформил фиктивный рапорт о поломке главного подъемника. По бумагам всю добычу за неделю временно сгрузили в накопительный бункер на самом нижнем, восьмом горизонте. Это стандартная практика, никто не придерется. А на следующее утро он приказал подорвать там водоносный пласт.

Крайнов брезгливо, двумя пальцами перевернул страницу.

– Восьмой горизонт затоплен к чертям. Полтонны официально списаны как «утраченные в результате стихийного бедствия». Доказать, что бункер был пуст, невозможно – туда теперь только с водолазами спускаться. Идеальное списание.

Инквизитор поднял ледяной взгляд.

– Но чтобы комиссия поверила во «внезапный прорыв» и не стала искать следы взрывчатки, воду он пустил прямо в разгар рабочей смены. Сорок горняков остались на глубине. Он утопил сорок человек просто для того, чтобы у комиссии сошлась бухгалтерия.

Вторая папка легла рядом. Толще первой.

– Багров – генерал и «Мясник». – Крайнов поправил очки. – Под ним единственная железная дорога региона и все наёмники, что не разбежались. Хочешь что провезти – кланяйся Багрову.

– Параноик в клинической стадии. Спит с пистолетом, меняет машины каждый день, тасует охрану, чтоб не спелась. – Кривая усмешка. – За косяк стреляет своим в колено. Не насмерть, а так чтоб ходил и помнил.

Артист хмыкнул, не отрываясь от карт.

– Параноик – моя любимая глина. Лепи что хочешь, он сам додумает остальное.

Крайнов не ответил. Третью папку он достал и подержал в руке чуть дольше, прежде чем опустить на стол.

– А вот и сердце гнили. – Голос не дрогнул, но лязгнул металлом. – Квасов – казначей. Один заведует паназиатскими траншами. Вся живая кровь картеля идёт через его руки.

Он снял очки и принялся протирать их платком.

– Пять лет назад под него копали по-настоящему. Он откупился. Вывел из-под удара целую стаю мрази, которой место в яме с известью. Тех, кого он тогда спас, я бы душил голыми руками и только после этого спал спокойно.

Очки вернулись на нос.

– После операции Квасов мой. Шею ему сверну лично.

Лебедев промолчал. Когда Крайнов говорил «мой» таким голосом, спорить выходило себе дороже. Да и незачем – Казначей и так стоял в самом центре схемы.

Осталась последняя папка. Самая тонкая.

– Чо, – произнёс Крайнов почти с уважением. – Господин Чо. Тот, ради кого вся карусель и вертится. Паназиатский Дракон.

– О нём пусто. Ни фото, ни голоса, ни имени. – Он развёл руками. – Сидит за кордоном, ему нужна только руда. На баронов, грызню и эту землю ему плевать. Доят корову – и пусть доят, лишь бы молоко шло.

Четыре папки легли на стол веером. Лебедев смотрел на них и видел уже не людей – четыре трещины, в которые так и просился лом. Он улыбнулся. Хорошая раздача. С такой не проигрывают.

Артист собрал карты в колоду одним движением и щёлкнул по ней ногтем.

– Костя, а давай без балета. – Он зевнул. – Надену чьё-нибудь лицо, зайду к Квасову на чай, подсыплю в чашку кое-что душевное. Казначей в гробу, касса без головы, картель в трауре. А Захаров тем временем роняет сюда пару бортов – и к пятнице мы пьём вино на их вилле. Зачем нам цирк на три акта?

Лебедев не поднял глаз от стакана.

– Один борт на радаре – Чо к утру спалит Завод и уйдёт в туман. Ты получишь дыру в земле и горсть фонящих камней. – Он наконец посмотрел на Артиста. – Допустим, убил ты Квасова. И где Завод? Молчишь. Координаты держат за кордоном, и Чо – единственный, кто знает их все.

Артист развёл руками, мол, сдаюсь, но в глазах прыгал смешок.

– Допустим. И как ты вытащишь то, чего тебе никто не отдаст?

Вот тут Лебедев улыбнулся. По-настоящему.

– А я не буду вытаскивать. Дракон принесёт мне всё сам. – Он отставил стакан. – До Чо не дотянуться, до Завода тоже. Зато здесь, в его огороде, я разведу такой пожар, что он прибежит тушить собственными руками.

– Я стравливаю баронов. Багров решает, что его обобрали, запирает дорогу танками – транзит встаёт. Самойлов решает, что Генерал поднял бунт, спускает на него спецназ. – Лебедев пожал плечами. – Дальше они справятся без меня. Весь Восток вцепится друг другу в глотки.

– А Дракон сидит за кордоном и смотрит, как горят его миллиарды и Завод. – Лебедев качнул головой. – Долго не высидит. Большие деньги делают людей глупыми. Сорвётся и примчится сам спасать свои вложения, наводить порядок и орать на идиотов.

– И на трассе, вдали от границы, кортеж Дракона встретим мы. – Лебедев поднял палец. – А потом он выложит всё сам. Координаты заводов, склады, коды доступа. Лишь бы спасти шкуру – дома за такой провал с него её спустят свои же.

Он развёл руками, повторяя жест Артиста.

– Так зачем травить одного казначея, если можно спалить весь Восток и заставить Дракона самого приползти с ключами?

Артист присвистнул и качнул колодой в его сторону, будто поднял бокал.

– Грязно, но красиво. – Он расплылся в улыбке. – И никакой скучной отравы. Тут пахнет настоящим бенефисом. Уговорил, Костя. Маэстро бы гордился.

Крайнов, не отрываясь от папок, буркнул в стол:

– Лишь бы Квасов дожил до конца. Дальше он мой.

– Доживёт, – сказал с улыбкой Лебедев. – Куда он денется.

Лебедев придвинул папки Багрова и Квасова, положил их рядом, корешок к корешку.

– Раздаём по одному. Первый удар мой и действовать будем так…

Он постучал по столу.

– С того конца Багрову идёт жирный транш – плата за то, что его танки стерегут пути. Деньги в регион придут. Вовремя. – Лебедев чуть улыбнулся. – Вот только осядут они не у Генерала. Я тихо, по одной транзакции, уведу их на счета Квасова и оставлю жирные следы. Любой увидит, что Казначей запустил лапу в чужой карман.

Крайнов поднял голову. Впервые за вечер в его голосе мелькнуло что-то живое.

– Сетью безопасности у Багрова заведует один полковник. Запойный, в долгах, давно на крючке. – Он усмехнулся. – Передам ему выписки. Просто положу на стол, без единого слова.

Очки легли рядом с папками.

– Дальше Багров додумает сам. Параноик, который стреляет своим в колено за косой взгляд, увидит, что Казначей крысит его деньги. Спрашивать он не станет. Перекроет дорогу в тот же час.

Артист хлопнул колодой по столу рубашкой вверх.

– А вот теперь на сцену выхожу я. – Он потёр ладони. – Дорога встанет, эшелоны замрут, бароны забьются по норам. Что сделает Чо за кордоном? Занервничает. Пошлёт сюда личного курьера – разнюхать, что за пожар.

Он провёл ладонью по лицу, и на миг его черты поплыли, как тёплый воск.

– Курьера на подъезде примут парни Виктора. Тихо, в мешок и в подвал. А я заберу его лицо и гребаный паршивый акцент. И пойду в гости к «Царю».

Артист понизил голос, и тот стал вкрадчивым.

– Сяду напротив Самойлова, налью себе вина и по-дружески объясню: Чо в бешенстве. Генерал Багров обнаглел, гребёт деньги Синдиката лично под себя, грозит сорвать поставки. – Он развёл руками. – «Реши вопрос с этой бешеной собакой сам, дорогой губернатор. Не то Синдикат решит вопрос с тобой».

Он поднял палец, смакуя.

– И вот тут в зал влетает Квасов. Бледный, мокрый, будет орать, что танки Багрова встали поперёк станции. – Артист расхохотался. – Картинка у «Царя» сложится сама. Генерал поднял мятеж. Дальше Самойлов сделает всё за нас – поднимет спецназ и пойдёт убивать.

Лебедев откинулся на спинку и обвёл взглядом стол. Машина была собрана. Оставалось дёрнуть первый рычаг.

Он потянулся к стакану.

– Красиво, – сказал он тихо. – Бароны перегрызут друг другу глотки и до последнего будут уверены, что дерутся за своё.

Когда стихло последнее слово, в комнате повисла тишина.

Лебедев допил воду и оглядел стол. Хамелеон, инквизитор и он сам. Три человека за столом, без единого солдата под рукой. А ведь они сейчас сделают то, на что Захарову понадобилась бы армия и месяц осады. Если все получится, конечно.

Хватит любоваться. Лебедев свернул голограмму, и карта погасла, оставив комнату в желтоватом свете единственной лампы.

– По местам, господа. – Голос стал ровным, деловым. – Виктор, готовь папки к вбросу. Чем грязнее, тем лучше – Багров должен поверить с первого взгляда.

Он повернулся к Артисту.

– А ты готовься. Курьер Чо выедет, едва Дракон занервничает. Не упусти.

Артист поднялся, потянулся всем телом, как кот, и сунул колоду во внутренний карман.

– Знаешь, Костя, я уже и забыл, как это вкусно. – Он улыбнулся, и в улыбке не осталось ничего ленивого. – Целый регион – одна большая сцена. А я снова в главной роли.

Он коротко поклонился, как актёр перед занавесом, и вышел. Дверь мягко закрылась.

Крайнов не торопился. Собрал папки в стопку, выровнял края, и только потом снял очки. Достал платок, протёр стёкла.

Лебедев смотрел на него. За стёклами стыло что-то куда старше и холоднее простого азарта.

– Десять лет, – проговорил Крайнов, не поднимая глаз. – Десять лет я собирал эти папки и складывал в стол. Носил каждому начальнику. Каждый кивал, благодарил за службу и хоронил дело под сукном, потому что у таких, как Квасов, везде свои люди.

Он надел очки. Взгляд за стёклами стал спокойным, как у человека, которому больше некуда спешить.

– А теперь надо мной нет начальников. – Уголок рта дрогнул. – Только Хозяин. И Хозяину плевать на методы, лишь бы вычистить сор и сделать дело.

Лебедев улыбнулся.

– Джентльмены. Пора за дело.

Глава 12

Лилит

Бронированный кортеж нёсся по вечерней Столице, и встречные машины торопливо жались к обочине.

Лилит сидела вполоборота к окну, но город за толстым стеклом её не занимал. На заднем сиденье, развалившись поперёк дорогой кожи, царствовал Мурзифель. Чёрный, лоснящийся, с виду – обычный кот, каких полно в любом дворе. С виду. Лилит держала на коленях открытый контейнер и по одному скармливала зверю ломтики сыровяленой колбасы, выдержанной по старому рецепту, без единого грамма химии.

Кот принимал подношения с ленивой снисходительностью божества. Каждый кусок исчезал в пасти с довольным урчанием.

Лилит смотрела, как тает колбаса, и думала о другом своем Котике.

Она думала о нём всегда. Других тянуло к нему, как мотыльков на пламя – погреться, спрятаться за чужой спиной, выпросить защиту. Лилит же хотела встать вровень. Стать его женщиной и клинком, той единственной, кого хищник такого масштаба захочет держать рядом по собственной воле.

И к такому совершенному хищнику не приходят с пустыми руками. Он замечает лишь тех, кто чего-то стоит. И вся грызня за обломки Империи, весь этот бывший Совет Кланов, который она вот-вот поставит на колени, – для Лилит только способ доказать свою реальную полезность и поймать один его одобрительный взгляд. О большем она пока не смеет мечтать. Пока не смеет…

«Опять о Хозяине грезишь, блондинка».

Бархатный голос, с ноткой вечной насмешки, прозвучал прямо в голове. Лилит давно перестала вздрагивать. Когда-то кот цедил слова лишь избранным, но, отъевшись и окрепнув, теперь вещал кому пожелает.

Мурзифель облизнулся и подвинул мордой опустевший контейнер.

«Скажу тебе как старший». – Ещё ломтик исчез в пасти. – «Хозяин не любит тех, кто трётся об ногу и мурлычет. Этого добра у него полный сад. Хочешь, чтобы заметил, – показывай когти. Приноси добычу и клади ему к лапам что-нибудь тёплое и ещё дёргающееся. Он ценит полезных хищников».

Лилит усмехнулась и почесала кота за ухом. Зверь снисходительно прикрыл глаза.

– Дело говоришь, котяра.

«Я всегда дело говорю». – Мурзифель зевнул, показав клыки в палец длиной. – «А ещё у тебя кончается колбаса. И это куда серьёзнее всех твоих советов кланов и империй».

Телефон в подлокотнике завибрировал. Лилит глянула на имя – и улыбнулась уже по-настоящему, без хищного прищура. Это был старый патриарх Воронов.

– Девочка моя! – пробасило в трубке так, что динамик едва не треснул. Дед был в духе. – Ну как там столичные индюки, ещё трепыхаются?

Лилит коротко доложила: бумаги готовы, последние подписи лягут к полудню.

– Умница. – Старик хохотнул. – Сделай их красиво, невестка. Чтоб надолго запомнили. И не вздумай ужинать в своей конторе – я уже велел Себастьяну накрыть на всех. Жду к семи!

Связь оборвалась. Лилит опустила телефон на колени и уставилась вперед в ступоре.

Невестка.

Одно слово, брошенное стариком между делом, прошло сквозь всю её броню, как нож. Своей семьи у Лилит уже не было, а этот шумный старик звал её к столу как родную.

Лилит тряхнула головой. Прищур вернулся.

Ради этой семьи и ради своего Котика, она была готова разорвать голыми руками весь их жалкий Совет и разложить ошмётки у его ног ровным веером.

Мурзифель дожевал последний кусок и одобрительно муркнул ей в мысли:

«Вот это другой разговор, блондинка».

* * *

Двери распахнулись, и Лилит вошла в зал.

Резиденция Совета Кланов знавала лучшие времена. Лепнина под потолком, портреты основателей в золочёных рамах, мраморный пол, в котором отражались хрустальные люстры, – всё здесь было задумано, чтобы давить на гостя, напоминать о вековом могуществе великих родов. Но не на Лилит. Рядом, ступая бесшумно и плавно, шёл Мурзифель, и в его походке было больше древней власти, чем во всём этом мраморе.

Огромный зал резиденции был набит битком, и от прежней чопорной тишины этих стен не осталось и следа. Здесь собрался весь столичный и не только двор – лоялисты Эдема, которые вовремя поставили на Воронова и теперь пожинали плоды. Они держались свободно, со спокойными лицами сытых людей.

У дальней колонны, с прямыми спинами и бокалами в руках, стояли Ванеев и фон Штольц. Они пошли под Эдем одними из первых и не прогадали. Поймав её взгляд, оба склонили головы. Победители приветствовали королеву.

Кругом сновали и другие – те, кто ещё недавно делал вид, что не знает её имени, а теперь ловил каждое её движение. Мелкие князья, дельцы, вчерашние враги. Они приехали подмазаться, пока не поздно, и заискивающе улыбались, стоило ей повернуть голову.

Лилит шла сквозь этот живой коридор, и Мурзифель ступал рядом, как чёрный сфинкс. Она кожей чувствовала, что зал принадлежит ей. Каждый здесь явился либо засвидетельствовать верность, либо вымолить прощение.

И только в дальнем углу, особняком от всеобщего оживления, темнело пятно иного рода. Там стояли патриархи Великих кланов, переговариваясь между собой.

Демидов и Юсупов приехали торговаться – последние из великих, кто ещё верил в свой вес. Они стояли плечом к плечу, прямые и насупленные, и оглядывали зал с растущим недоумением.

Лилит остановилась в центре зала – и в этот миг от угла гордецов отделились Строганов и Шуйский.

На глазах у всего зала они шагнули прочь от Демидова с Юсуповым и направились к Лилит с лицами, на которых было написано искреннее радушие. Те самые патриархи, что год назад не подали бы Мефистовой и руки.

– Госпожа Лилит. – Строганов поклонился так низко, как кланяются только императорской крови. – Какая честь.

– Верфи и логистика к вашим услугам, – вполголоса прибавил Шуйский. – И мелкие кланы тоже. Все наши контракты теперь работают на Эдем.

И вот тут до остальных двух дошло.

Лилит не сводила с них глаз – и не она одна. Пол зала уже развернулось в ту сторону, смакуя зрелище. Демидов смотрел на спины бывших союзников так, будто земля уходила из-под ног. Двое из четырёх столпов перешли черту давным-давно и увели за собой всех, на кого он рассчитывал. Он стоял посреди чужого праздника совсем один.

Юсупов рядом побагровел, потом побледнел. Старый лис, всю войну просидевший в тени Долгорукого, открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёл слов.

Лилит смотрела на них и внутреннее презрение нарастало.

У её ноги Мурзифель обвил лапы хвостом и уставился на стариков немигающим взглядом.

«Седые, надутые, без колбасы», – лениво появилась в её голове кошачья мысль. – «И на нас смотрит полный зал. Самое время дать им хорошее представление, блондинка.»

Лилит улыбнулась. Кот, как всегда, читал её насквозь. Представление и впрямь стоило дать – раз уж публика так удачно собралась.

Лилит развернулась и пошла вглубь зала.

Она прошла так близко от Демидова и Юсупова, что подол её платья едва их не задел, но шла они как мимо пустого места. Для неё их попросту не существовало.

Юсупов качнулся вперёд, готовый что-то сказать, поймать её внимание, – но слова застряли в горле. Здороваться было не с кем. Королева, казалось, даже не смотрела на него.

А ведь когда-то всё было наоборот. Год назад на таких же приёмах эти самые старики глядели на её брата сверху вниз – на сопляка из захудалого клана. А ее саму называли не иначе как «та опасная девка Мефистовых», полезный инструмент, который терпят за столом из снисхождения. Её фамилию цедили с усмешкой. Её саму не замечали в упор.

Теперь же в их глазах плескался животный ужас, и они ловили каждое её движение.

И всё это сделал он. Один человек, на которого она поставила, когда прочие крутили пальцем у виска. Один лишь факт, что она находилась подле Калева Воронова и теперь работала на его интересы, поднял её на высоту, с которой эти седые столпы казались тем, чем были на самом деле, – пылью под подошвой.

Она остановилась у колонны, где стояли Ванеев и фон Штольц, и наконец одарила кого-то вниманием.

– Вы сделали правильную ставку, господа, – произнесла она негромко, но так, чтобы услышали стоящие рядом. – Эдем помнит своих. Ваши компании и заводы остаются за вами. Места в новом правительстве – тоже. Лорд подтвердил.

Ванеев просиял. Фон Штольц позволил себе короткую усмешку и поверх бокала бросил взгляд в дальний угол – на двух стариков, которые ещё год назад не пустили бы его и на порог.

И весь зал прочёл эту сцену мгновенно. Вот что покупает верность. Вот чего стоит гордыня. Лояльным – развитие, технологии и место за столом. Упрямым – угол у стены.

И тут что-то у кого-то надломилось. Лилит не обернулась, но услышала торопливые шаги. Кто-то из гордецов всё же не вынес унижения и шёл к ней.

У её ног Мурзифель приоткрыл один глаз.

«О, кажется, мышь надумала выйти из норы», – мурлыкнул он ей в мысли. – «Обожаю эту часть».

Юсупов остановился в шаге от неё. Он попытался расправить плечи, вернуть себе хоть каплю прежней осанки, но выходило плохо.

– Госпожа Лилит. – Голос звучал спокойно и даже с достоинством. – Совет Кланов готов обсудить условия сотрудничества. У нас есть заводы, ресурсы и связи. Мы можем быть полезны Эдему. В обмен на разумные гарантии…

Лилит лениво повернулась к нему одной лишь головой. Гул в зале стих сам собой – десятки людей чуяли, что сейчас будет, и не хотели это пропустить.

В её глазах стоял арктический холод.

– Сотрудничество, – повторила она, будто пробуя слово на вкус. Подняла руку и указала в сторону, где замерли Строганов и Шуйский. – Сотрудничают вот они. Потому что вовремя всё поняли, пришли и договорились.

Палец медленно опустился. Взгляд вернулся к Юсупову, и от этого взгляда старик заметно осел.

– А вы, господа, перепутали кабинеты. – Голос её был тихим и ледяным. – Вы пришли торговаться. Вот только торговаться поздновато. Вы политические трупы, просто ещё не поняли этого. А я здесь для того, чтобы подтвердить договоренности с теми, кто встал рядом с Эдемом плечом к плечу.

Она шагнула ближе, и Юсупов резко отшатнулся.

– Поэтому слушайте. Если вы хотите остаться на плаву, вы придёте на Большой Совет. Перепишете контрольные пакеты на Эдем. Всё до последнего станка, до последней гайки. И будете обеими руками помогать Лорду Воронову строить новую Империю.

Уголок её губ дрогнул.

– Сделаете всё тихо и без пререканий, и я, так и быть, шепну Воронову, чтобы вас не вздёрнули на фонарях вдоль главного проспекта. За то что вы сделали это самое меньшее наказание. А может, и не шепну. Зависит от настроения.

Юсупов открыл рот и сразу… закрыл. Из него будто разом выпустили весь воздух – плечи опали, лицо посерело, и остатки осанки осыпались на пол вместе с гордостью. Где-то в зале кто-то не сдержал короткого смешка.

А вот Демидов не осел. Лилит скользнула по нему взглядом и увидела обратное – железный король наливался багровой яростью, как котёл под крышкой. Этот ломаться не собирался, а похоже собирался взорваться. Ну что же, почему бы и нет? Сейчас это уже не имело значения.

И Демидов взорвался.

– Довольно! – Голос железного короля раскатился по залу, и гул голосов мгновенно стих. – Я не позволю выскочке из подзаборного клана плевать в лицо родам, что правили этой землёй, когда твои предки пасли свиней! Триста лет! Триста лет Демидовы держали Корону на своих плечах, и я не склоню головы перед девкой на побегушках у чудовища!

По залу прокатился шёпот. Кто-то затаил дыхание. Лоялисты переглянулись – выходка была дерзкой даже для обречённого.

Лилит даже не шелохнулась. Она знала, что отвечать не придётся.

У её ног Мурзифель, всё это время лениво вылизывавший лапу, замер. Медленно опустил лапу. Поднял голову и уставился на Демидова янтарными глазами.

И заговорил.

Его голос проник в головы всем разом – от лоялистов до подлиз у дверей. Ленивый, тягучий, налитый такой древней тяжестью, что у людей буквально стыла кровь. Так мог бы говорить ледник или то, что спит подо льдом миллионы лет.

«Слу-у-ушай, блондинка». – Кот зевнул, не сводя глаз с побагровевшего Демидова. – «А может, просто оторвём этим двоим бошки? Глянь, какие шумные. Пришли в гости, орут, скандалят. Да ещё и без сметаны явились. Совсем берегов не видят. Я так Хозяину и скажу: оторви им бошки. Не нравятся они мне.»

Скандал умер, не родившись. Демидов осёкся на полуслове, будто ему перехватили горло невидимой рукой. Краска схлынула с лица. Несколько секунд в огромном зале не было слышно даже дыхания – десятки людей разом поняли, что говорящий зверь у ног Мефистовой им не померещился.

Юсупов первым нашёл остатки голоса. Он смотрел на кота, бледный, мокрый, и трясущимся пальцем тыкал в его сторону.

– А-а… это… что это?.. – выдавил он, заикаясь.

Мурзифель сузил янтарные глаза в две щёлки.

«„Это“? – В мысленном голосе лязгнуло что-то такое, что Юсупов попятился. – Я кот Повелителя. Самый главный кот Империи, понял, жирдяй? И запомни: без сметанки чтоб больше мне на глаза не попадался.»

Лилит смотрела на кота с нескрываемым восхищением. Зверь в трёх фразах сделал то, на что ей понадобился бы час. Мурзифель транслировал в зал то самое отношение Калева к этим людям. Он явно считал их не более назойливыми, чем блохи.

Она кивнула коту, развернулась и пошла к залу приёмов. Каблуки звонко отбивали шаг по мрамору. За спиной осталась тишина – седые столпы Империи стояли и переваривали новую реальность, в которой их судьбу только что решил кот.

Мурзифель напоследок смерил «блох» и «мышей» презрительным взглядом, недовольный тем, как мало в них крови и как много визга, и вальяжно потрусил следом. Лишь в мыслях у Лилит сыто муркнуло:

«Скучные. Зато ты обещала колбасу. Вот это уже разговор.»

Лилит улыбнулась. Хозяину сегодня будет что положить к ногам – целый Совет Кланов, перевязанный аккуратной ленточкой.

– Идемте, господа. Нам многое нужно обсудить, – сказала она.