Текст книги "Звездолёт (СИ)"

Автор книги: Зоя Карпова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 19 Бессмертная и молодая

Мне никто не ответил. Однако входная дверь лаборатории бесшумно отъехала вбок. За нею оказалась шлюзовая камера с блестящими перфорированными стенами и потолком. Из динамиков раздался металлический голос, наверное, робота: «Снимите всю одежду»! Я пожала плечами: «Это дезинфекция»? Быстро сняла форменный комбинезон работника кухни и нижнее белье. Оставшись нагишом, оглянулась, ища что-то, куда бы можно было сложить мое барахло. Невидимый робот не замедлил с подсказками: «Положите её в бокс». Автоматически распахнулась круглая дверца справа от меня, и едва я успела положить в зияющее тёмное отверстие одежду и обувь, как нечто поглотило их. Бокс захлопнулся.

Следом на меня со всех сторон обрушилась лавина сухого горячего пара, отчего я заойкала, пытаясь от него увернуться. Но в камере деться было некуда, и я почувствовала себя белой мышкой в клетке. Затем тугая струи неизвестного газа ударили по спине и животу, рукам и ногам. Пришлось зажмуриться, чтобы эта гадость не попала в глаза. Через несколько минут активных обеззараживающих изуверств, надышавшись неизвестной химией, я в полуобморочном состоянии прислонилась к стенке:

– Эй, ты железяка безмозглая, или кто там вместо неё, – воззвала я к роботу, стоящему по ту сторону динамиков, – может, хватит издеваться над белым человеком? На мне теперь не приживётся ни один микроб.

– Три минуты. Процедура дезинфекции окончена, – безразлично пророкотал робот. – Выражайтесь правильно. Вы не белый, и не человек.

– Как это? – обалдела я. – А кто же тогда?

– Вы красно-розовая женщина.

– Эх-м… – я чуть не поперхнулась собственной слюной от возмущения. – Вы намекаете на эффект посещения биотехнологической лаборатории?

Робот замолчал. Я осмотрела себя, и, вправду, цвет кожи стал розово-красным. Сквозь кожу просвечивала сетка фиолетовых капилляров. Я в ужасе стала ощупывать копчик, а вдруг эти биотехнологи приняли меня не за экскурсантку, а за добровольца-испытателя не-пойми-чего. Слава Двуединоначалию! Хвост не вырос. Вновь открылась дверца бокса, и автомат выдал новую одежду и обувь: серое термобельё, серебристый комбинезон и белые ботинки с самозащёлкивающимися браслетами. За неимением иного, пришлось надеть и обуть предложенное. Браслеты на ботинках замигали. «Да они же с чипами слежения»!? – догадалась я. Отступать было уже поздно, да и некуда. Шлюз выпустил меня, открыв проход вовнутрь, в святая святых имперской лаборатории.

– Меня зовут Йетя Кантор. Позвольте ещё раз взглянуть на ваш пропуск, – подскочил ко мне молодой человек, в общем-то, приятной наружности. – Так-так, вижу виньетка самого императора Оттавия. Хорошо, Васка, я буду гидом в вашей экскурсии, о чём меня попросил сам офицер Ордуэлл, важное лицо при императоре. Что вас интересует больше всего?

– Генномодифицированные мыши, о которых говорят на Острове. И, хотелось бы услышать о них всё с самого начала, если можно.

– Ну, опыты с трансгенными мышами, – это моё любимое направление в биотехнологиях. Прошу к вольерам с белыми мышами; мы получили несколько новых линий. Следуйте за мной, – воодушевился Йетя Кантор и решительным шагом направился по узкому проходу между нагромождением стеклянных клеток в центральную часть лаборатории.

***

Я пошла следом за гидом, едва успевая крутить головой налево и направо, чтобы увидеть место, где тайны и загадки природы становятся обыденной работой и рождаются варианты полезных организмов, минуя естественную эволюцию. Отдельную секцию занимали химерные организмы. Я вспомнила уроки истории на «Скитальце-1001». Учителя рассказывали, что давным-давно на Земле атлантам удалось сотворить организмы-химеры в секретной лаборатории «Миссия в Будущее». Жуткое сочетание коня и мужчины они назвали Кентавром. А объединив гены женщины и рыбы, предки получили Русалку.

Химеры у островитян получились мельче и безобиднее, на первый взгляд. Единственной опасностью могла стать их возможная ядовитость для человека. «Спросить об этом генетика Йети или лучше промолчать? Мало ли, а то подарю свои идеи биологам-монстрам. Не нужно забывать, однако, – большинство островитян для «скитальцев» враги», – подумала я. Но всех химер мне откровенно было жалко. «Единственно, чего взамен физических преимуществ могла дать им искусственная эволюция, – это разум», – подумала я, невзначай взглянув в красные глазки странной мышки с шестью лапами и жабрами.

– Привет, мышка, ты, наверное, меня понимаешь? – сказала я, погладив через стекло ей животик.

Она, как мне показалось, моргнула красными глазками. Я бы сочла это за знак согласия. На клетках были надписи, сообщающие тип генетической линии мышей.

Между тем, мой гид Йетя Кантор, с восторгом от собственных достижений, вещал, чуть ли не взахлёб:

– Мы, биотехнологи Острова, давно обнаружили, что функции генов и их структуры у человека и мыши ужасно подобны. Как вы понимаете, вывод самоочевиден. Легко перенести положительные мутации у мышей на человека.

– Так уж и легко? – засомневалась я.

Образование на «Скитальце-1001», прежде всего, научило нас, пилотов, анализировать всю поступающую информацию на предмет процентного соотношения «истины» и «лжи».

– Э-ээ, – замялся исследователь, – да, теория трансмутантных генов, не без подводных камней, есть некоторые трудности. Конечно же, скопировать эту процедуру необходимо не один в один, а после множества генетических экзекуций с человеческими клетками. Как это сказать проще? М-мм… «ин витро», что ли. В общем, мы над этим усердно работаем.

Я непроизвольно скорчила скептическую гримасу и криво усмехнулась. К счастью биологический гений, Йетя Кантор, этого не заметил. Обиделся бы. Мы остановились у клетки с надписью: «Супермышь». Внутри большого стеклянного куба бегала обычная на вид белая мышка с о-оочень длинным хвостом. Йети нажал кнопочку, мигнул красный глазок над спортивным колесом в клетке. И мышка, как по команде, залезла туда и побежала во весь опор, ускоряя темп вращения колеса. Лапки мелькали быстрее и быстрее, словно в фильме с ускоренной съёмкой. Через несколько секунд колесо и мышь слились в единую смазанную картину. Различить, где мышь, где колесо оказалось невозможно. Я с удивлением посмотрела на гида:

– А когда она остановится?

– Когда устанет. Возможно, это произойдет не раньше, чем через пять километров пути. Генномодифицированные мыши этой линейки, своего рода супермены; эти особи чрезвычайно выносливы. Они в десять раз активнее простых мышей, представляете?

– Я с мышами до сих пор не имела дела, поэтому мне трудно сравнивать. За счёт чего же, такое быстродействие возможно? – спросила я. – Ведь биомеханика движений имеет собственные непреложные законы. Сокращение мышц и биохимические реакции живого организма взаимосвязаны, и их потенциал ограничен во времени, не так ли? Или я ошибаюсь?

– Мы это учли, просчитали и методом проб и ошибок получили доступ к дополнительной стимуляции некоторых генов, ответственных за движение. Суперэкспрессия гена силы приводит мышь к сверхспособностям.

– Суперэкспрессия, – поинтересовалась я, важно кивая головой, – это означает длительную активацию гена силы или подавление усталости? Что-то из этого смахивает на борьбу тренера за спортивные достижения у людей.

– Хорошая аналогия! И то, и другое, мадам Васка. Мы ускорили метаболизм мышиного организма, и молочная кислота, вызывающая усталость, очень медленно накапливается в мышцах бегуна, – он нажал другую кнопку. Загорелся зелёный огонек, и супермышь остановила колесо, вылезла наружу и кинулась к кормушке.

– Да они у вас дрессированные! Как интересно!

– Ах, – отмахнулся Йетя, – это побочный эффект.

– Неужели? Эволюция самосознания, по-вашему, всего лишь досадный побочный эффект? – не унималась я. – А подержать эту мышку можно?

Йетя Кантор удивился моей просьбе, но незамедлительно открыл дверцу, сунул руку в клетку и схватил мышь за хвост:

– Держите. Осторожно, мадам Васка, грызун голоден и может укусить.

– Это опасно для человека?

– Ну, от укуса супермыши человек суперменом не станет, безусловно. Однако ваша мысль о мышином самосознании занимательная! Впрочем, мы эту идею не проверяли. Я полагаю, что место укуса попросту будет болеть. Вот держите для отвлечения внимания животного кусочек морковки.

– Спасибо.

Я взяла супермышь за необычайно длинный хвост. Поднесла зверька ближе к глазам, рассматривая её густую шерстку, чистые розовые лапки и жёсткие усики:

– Мышка хорошая, мышка красивая. Хочешь кушать? – я поднесла к её мордочке морковку.

Мышка с удовольствием начала грызть угощение. Гид невольно умилился, его лицо приняло добродушное выражение, и он пригласил меня следовать далее:

– Я тоже люблю моих подопечных, мадам Васка.

У клеток со слабым освещением Йетя Кантор остановился. – Обратите внимание. В этих вольерах живут светящиеся мыши. Благодаря гену, кодирующему зелёный флуоресцентный белок, эта линия мышей светится в ультрафиолетовых лучах.

– Любопытно, – сказала я искренне, осматривая стайку мышек. – А так бывает?

Между тем, супермышь сгрызла морковку и уже сидела на моей ладони, деловито обнюхивая края рукавов. Чтобы она не испугалась собратьев, её нужно было изолировать. Куда? Я осмотрела одежду. В выданном мне комбинезоне было много свободных карманов. Там, в шлюзе, они показались излишним украшательством одежды. Разве в пределах биологической лаборатории не уместнее всякие там пробирки, контейнеры, сачки или щипцы? Насколько полезны карманы инженерам-генетикам, – не знаю, но сейчас, особо не задумываясь, я машинально сунула супермышь в один из них: «Не забыть бы на обратном пути отправить её на место». Застегнула карман на заклёпку.

– Не верите? – запальчивым голосом изрёк гид. – Могу продемонстрировать эффект. У вас в нагрудном кармане справа есть солнцезащитные очки, наденьте их, пожалуйста.

Едва я успела нацепить их на нос, как Йетя Кантор включил ультрафиолетовую лампу и направил её на мышей. Спинки, мордочки и хвосты мышей вспыхнули приятным зеленоватым светом. Животных это обстоятельство ничуть не смутило, и они также активно продолжили трапезу, толпясь у кормушки с вкусным зерном.

– О-ля-ля! – вырвалось у меня непроизвольно. – Я в восхищении, уважаемый Йетя Кантор! Светящийся ген вы синтезировали сами?

– Хотели, но не удалось, сколько мы не мучились. Мы взяли его у светящейся дискомедузы. Кстати, позади вас аквариум с нашим донором светящегося гена.

Я оглянулась. В металлическом каркасе на прямых ножках стоял аквариум, ростом с меня. Огромная ярко жёлтая медуза величественно плавала в прозрачно-голубой воде между редких стеблистых водорослей. Плавно вздымалась и опадала её реснитчатая бахрома. Йетя Кантор направил ультрафиолетовую лампу внутрь аквариума. Дискомедуза вмиг вспыхнула и засияла зелёным светом. И тут я увидела её всю.

– Красавица! Похожа на зонтик! – воскликнула я.

– Да-да. Тело этого «зонтика», – это мезоглея, иначе желеобразная соединительная ткань. А способ движения медузы, как и у ракеты, – реактивный.

– А это что за отростки? – я показала указательным пальцем на длинные волокна у ротового отверстия.

– Щупальца. Они выполняют двойную функцию: рук и носа. Их сильные мышцы, наращённые на гидроскелет, могут захватывать добычу в виде планктона, икринок рыб или иную добычу. Все нормальные существа и мы с вами в том числе, сначала пищу нюхают. Медузы не исключение. Для этого на щупальцах есть хеморецепторы, а у некоторых видов медуз там же бывают и маленькие глазки.

– А больших глаз у неё разве нет?

– Есть. Они расположены прямо в теле; их двенадцать пар, – сказал Йетя Кантор. – Так что, панорамный обзор ей обеспечен природой. Благодаря этой способности, она замечает врагов и может подготовиться к атаке или обороне.

Я вновь обернулась к светящимся мышкам:

– Скажите, Йетя, а можно мне и эту мышку погладить?

– Конечно, можно, – он, по-хозяйски, ловким движением схватил ближайшего к нам грызуна и отдал мне.

– Ну что идем дальше, – просил он. – Хотите другие генетические линии увидеть, они ещё удивительнее?

– О, да!

Мы прошли через какой-то лабиринт и попали к вольерам с крупными особями.

– Мышь, бессмертная и молодая, прошу любить и жаловать! – гордо похвастался исследователь Йетя Кантор. Он выпятил грудь колесом и надул щёки.

– Это о ней говорит весь Остров?

– Слухи бегут впереди официальных сводок, к сожалению, – констатировал факт Йетя Кантор и развел руками. – Увы, утечка секретной информации наш бич! Начальство лаборатории хотело и само подать краткое сообщение телеведущим, но опоздало. Я надеюсь на вас, мадам Васка, вы ведь, как я понимаю, журналист?

Погладив светящуюся мышку по спинке, я опять сунула её в карман. Мыши в карманах затихли, наверное, уснули. Я замялась:

– Инкогнито. Будем считать мой визит неофициальным, но с заделом на будущее, – выкрутилась я.

Гид Йетя Кантор кивнул и снова запел соловьем:

– Понимаю, мадам Васка. Продолжим? Итак, мышь бессмертная и молодая, – это колоссальный прорыв в генетике человека!

– Прошу прощения, уважаемый Йетя Кантор, вы подразумеваете человека с биохимией на основе сверхтяжёлого изотопа углерода? – спросила я и тут же пожалела об этом нечаянном вопросе.

Йетя Кантор замер на несколько секунд и замолчал. Впал в ступор. Его взгляд блуждал где-то по глубинной части собственного сознания. Внезапно, он схватился обеими руками за голову и запричитал:

– Боже мой! Великий Космос Ши! Я забыл. Как я мог забыть о сверхтяжёлом изотопе углерода!? Раса звёздных людей имеет совсем иную биохимию. Осёл, ишак, бормоглот! Тогда эти трансгенные мыши не идентичны человеку звёздной расы. Мы нечаянно получили мутации для людей с обыкновенным типом обмена. Что скажет моя напарница Неа Талка, когда всё узнает? Львиная доля её работы связана с теломеразой.

– Теломераза? – переспросила я.

– Фермент, сидящий на конце хромосомы.

Дальше я услышала абсолютную белиберду из биологических терминов:

– Это защитный механизм хромосом от концевой недорепликации. Чем длиннее теломераза на конце хромосомы, тем дольше живёт эта клетка. Если искусственно индуцировать экспрессию гена теломеразы с помощью генной инженерии, то клеточная культура способна делиться неограниченно долго. Она становится бессмертной. Но я не учел нюанса в физиологии звездного человека. О, этот сверхтяжёлый изотоп углерода!?

– И ничего нельзя сделать? – посочувствовала я ему.

Йетя Кантор перестал стенать и, наконец-то, посмотрел внимательно на меня. Обошёл кругом, и мне показалось, делал он это с точки зрения исследователя экзекутора. Он оценивал меня как кандидата в подопытные кролики:

– Думаю, можно сделать генетическую прививку мышам. Как её получить, – не простой вопрос, казуальный! Видите ли, мадам Васка, – заговорил он неожиданно ласково. Он вытащил из кармана морковку и угостил меня.

Его жест напомнил мне о супермышке с морковкой. Если бы у меня была на спине шерсть, она встала бы дыбом. Йетя Кантор так увлёкся, что не заметил почти маниакального блеска в своих глазах и поведении. Он рассуждал вслух:

– Фермент теломераза экспрессируется обычно в стволовых, половых, жировых и иных типах клеток организма. Если внедрить в некоторые гены обычного человека сверхтяжёлый изотоп углерода, простимулировать обмен и кое-что добавить, мы получим… мы получим…

– Что получите? – спросила я, неожиданно заикаясь и пятясь к стенке.

– Вакцину бессмертия и молодости для людей звёздной расы.

– Уважаемый Йетя Кантор, вы уверены?

Он усмехнулся. Красные глаза суперисследователя лихорадочно блестели:

– Сколько вам лет, мадам Васка?

Я со страху забыла свой возраст, ляпнула первое, что пришло на ум:

– Семнадцать, к-кка-аажется, семнадцать.

– Молодая, потенциальных клеток для трансмутации море, ты нам вполне подходишь, – пробормотал сумасшедший Йетя.

Он схватил меня за руку и потёр морковкой запястье. Потом быстро вытащил из вольера бессмертную мышь, приложил зубами к трём венам и придавил грызуна сверху. Сопротивляясь, мышь прокусила кожу до крови. Было больно и неприятно. Перед глазами поплыли радужные круги. Йетя хладнокровно припёр меня к стенке:

– Где наши мыши?

– В карманах, – пролепетала я, думая, что он успокоится.

Он расстегнул карманы комбинезона, достав супермышь и светящуюся особь, он также заставил их покусать мои руки.

– Мышка бессмертная и молодая, хочешь морковку? – он качал морковкой перед моим носом. – Ну же, вкусно-вкусно, попробуй-ка.

Я оттолкнула сумасшедшего исследователя и побежала к шлюзу. Взвыла сирена. Динамики со всех сторон кричали голосом Йети Кантора:

– Охрана! Сбежал подопытный экземпляр! Срочно отловить, он инфицирован и опасен!..

Глава 20 Фабрика звёзд

Казалось на грани ультразвука завывала сирена, оглушая мозг запредельными децибелами. Мощное звучание топило пространство лаборатории, создавая уймищу ассоциаций, и многоголосым эхом резонировало в черепной коробке. Динамики на стенах дребезжали и подпрыгивали, будто и они гнались за мной. Я как сумасшедшая бежала по стеклянному лабиринту, чувствуя подступающую к горлу ненависть к этим мерзким вибрациям. Лабиринт имел несколько уровней: то я поднималась вверх, то опускалась вниз и оглядывалась назад, боясь потерять ориентацию в пространстве. Наконец-то попался горизонтальный участок.

Бег, бег, быстрая ходьба, ходьба. Согнуться пополам, разогнуться и прислониться спиной к холодной стене. Вдох-выдох, вдох-выдох. Съедобный запах путеводной нитью Ариадны однозначно и решительно вёл меня к цели. Выбор поворота на развилке дорог. Долго стоять запрещено. Кем? И снова бег, бег. «Пол ровный, цвет матовый белый, посередине красная полоса. Зачем? Бег, отупляющий сознание; бег во спасение, как первобытный инстинкт уводил меня от опасности или нет»? Поворот. Неверный поворот, – удар током. Поворот, ещё поворот, новый поворот! Развилка дорог. Неверный поворот, – удар током. Неприятно. Я разозлилась, натопорщилась, растопырила вибриссы. «Где я? Сирена замолчала, или я оглохла»? На ногах обувь с чипами-маячками. «Враг по ним отслеживал мой путь»!? Срочно сбить с толку преследователя! Я разулась и изо всех сил швырнула ботинки за угол, как можно дальше. Удара током не последовало. Неужто, – это прорыв?

Я учуяла выход, съедобный запах привёл меня к миске с комковатой кашей. Стоп! Вибриссы уловили в еде дополнительный, исчезающе слабый, аромат чужеродного вещества. В гипоталамусе проснулся анализатор: «Ядовитое вещество, блокирующее экспрессию гена силы»! Кто-то хочет меня захватить!? Зоофилы воскресли, или же массовая истерия проникла в ряды аборигенов? Бежать! Сменить тактику и бежать. Странное дело, – ощущать себя одновременно и человеком, и мышью.

Гамма дополнительных чувств открыла до сих пор недоступные возможности познания мира. Я увидела двоякую реальность. Мозг загрузился под самую «крышечку». Внутри всё кипело и бурлило. Учитывая два полушария человека и парочку для мыши, я ощутила содержимое родного «черепушечного котелка», как минимум четырёхъядерным процессором. Анализ и синтез, индукция и дедукция происходили практически мгновенно. «Невероятно!? Что это означает? Трансгены мышей от трёх линий растеклись по кровяному руслу, попали в центральную нервную систему и заработали как часы»! Я думала, что процесс трансформации более длительный. Или же… Безумный генетик Йетя Кантор, вроде бы, упоминал что-то об сверхускоренном обмене веществ.

Внезапно потух свет. Огляделась и прислушалась. Дробный топот кованых ботинок этажом выше прозвучал над головой. Преследователи сбились со следа. В темноте я увидела: ступни ног и кисти рук светились зелёным цветом, и это в отсутствии ультрафиолетового источника. Хемилюминесценция то ли от мыши, то ли от дискомедузы встроилась в мои кожные покровы? «Интересно было бы посмотреть на свою рожу. Умора или ужастик»? Босиком, на цыпочках, я проникла в шлюз, другого выхода из лаборатории я всё равно не знала. К счастью, автомат двери закрылся бесшумно, и наново последовала уже известная процедура дезинфекции. Во второй раз моё терпение оказалось бесконечным.

Три минуты тишины и безмолвия. Я разделась, бросив одёжку в провал бокса, и села на пол, обхватила голову руками. Места укусов саднили, инстинктивно облизала их языком. Мысли разбегались как галактики в космосе. Я пыталась их удержать в едином континууме. Словесный мусор собрался в кучу малу из обрывков воспоминаний, диалогов и споров. На ум пришли: «Экспрессия, энтальпия, экспансия». Бред и сумасшествие! Какая связь? Воображение воспалённого сознания или пресловутая интуиция? Пришлось разбирать по очереди. Я начала рассуждать вслух, не боясь быть услышанной Йетей Кантором, а робот – не в счёт.

– Экспрессия, энтальпия, экспансия, – повторила я. – Ну с первым словом, – очевидно. Экспрессия трансгенов силы и прочих способностей после укуса мышей может проснуться в моём организме, но, скорее всего, ненадолго. Полагаю, что активное действие их продлится, ну там, считанные часы, или максимум сутки.

Похоже, робот, управляющий шлюзом и дезинфекцией, вышел из стоической спячки и влез в монолог:

– А энтальпия тут причём? Кстати, привет, красно-розовая женщина в прошлом, а нынче, зелёная!

– Привет от наших штиблет, – буркнула я. – Давай вспоминать вместе. Назови определение энтальпии, умник.

– Без проблем, зелёная! Энтальпия – это термодинамическое свойство вещества, показывающее количество энергии в его молекулярной структуре.

– Ну и чё? Для живых организмов, что оно означает?

– Далеко не всю энергию организм человека может преобразовать в теплоту, даже если он имеет положительную температуру. Если вести речь о чужих генах, то внутренняя энергия нужна для поддержания молекулярной структуры встроенного гена. Когда температуры среды и тела сравниваются, то кинетическая энергия чужого гена будет не доступна для его работы.

– То есть, ты хочешь сказать, что тогда мышиный трансген впадёт в спячку?

– По моим расчётам, вроде бы так.

– Занятно! Стоит попариться в сауне, и я перестану светиться? Поехали дальше, железный мозг. Осталось последнее слово в этой троице: – «экспансия». К чему его можно «присобачить»?

Процедура дезинфекции закончилась. Моё тело продолжало светиться, как и прежде. Автомат выплюнул бактерицидный лейкопластырь, новую порцию свежей одежды и ботинок с браслетами. На этот раз я тотчас выковыряла из браслета чип слежения и бросила его в бокс-утилизатор.

– Зелёная, этот бактерицидный пластырь особенный, я синтезировал его для тебя, как инфицированной особи. Он содержит вакцины от столбняка, стафилококка и, на всякий случай, от бешенства.

– Спасибо, обрадовал! Уговорил, сейчас приклею. Полагаешь, ваши чудо мыши бешеные? – я отодрала наклейки на пластинках и прижала их к ранкам, почувствовала облегчение.

Робот издал скрежещущий звук, словно смеялся:

– Эти, вообще-то, здоровые, но у нас часто химеры убегают из лаборатории. Гуляют по городу, нападают на прохожих и кусают их.

– А химеры разве не привитые?

– Видишь ли, зелёная, прививка прививке – рознь. Недаром биотехнологическую лабораторию простые жители города называют «Фабрикой звёзд». Сначала животных заражают чем-нибудь, потом лечат. Впрочем, никто не гарантирует отсутствия у них латентных, э-ээ… как это сказать проще, то есть, спящих инфекций. Сбежавшие химеры, играют, своего рода, роль биологического оружия.

– Весело живёте! Лучше вернёмся к нашим баранам, то есть к слову «экспансия».

Робот медленно, очень медленно и неспешно думал об экспансии, и выродил, наконец, определение из учебника:

– Экспансия для живых – это расширение зоны обитания биологического вида. Одним словом, зелёная, если трансгенные мыши или другие особи сбегут из лаборатории, они будут стремиться захватить новые территории.

Я, облепленная пластырем по совету робота, уже оделась и обулась:

– Хорошо побеседовали, железяка! Я поняла, остановить экспрессию чужеродного гена может высокая температура. А последнее твоё школьное утверждение до умопомрачения очевидно, как дважды два. Оно известно даже нашим первоклашкам.

– Меня зовут Механик, зелёная!

– Я представляться не буду, Механик, считай меня Зелёной. Выпускай же! Может быть, на прощание подскажешь, где находятся механические мастерские и казематы для рабочих? Тебя же там чинят, должен знать.

– Это топ-секрет, Зелёная. У меня нет кода доступа к закрытой информации города. Приказ императора Оттавия «зашит» в моём программном обеспечении.

Я расстроилась:

– Жаль. Я-то думала, мы подружились с тобой, Механик!

– Словами объяснить не могу. Но взгляни, Зелёная, внимательно на живую картинку, – позади тебя я включил мониторинг работы механических мастерских. В маленьком окошке ты увидишь – пожарную схему с выходами на улицу. Запомни её; она будет тебе вместо карты.

Обернувшись кругом, я увидела кое-что и застыла. На экране крупным планом веб-камеры показывали лица Дэнвила и Надина!

– Ух, ты! Механик, ты молодец, однако! Хорошая идея: – пользоваться схемой пожарной эвакуации. Она простая и понятная, ты умница! Выпускай же меня наружу-то!

– Да, открываю шлюз, но будь осторожна, за тобою охотятся. На поимку «инфицированного образца» император Оттавий выслал спецназ.

– Спасибо, Механик. Бывай!

Двери шлюза раскрылись, и я осторожно выбралась в коридор. «Прощай, фабрика звёзд»!…

***

Приказала своему мозгу неизменно держать в мысленном поле зрения пожарную схему города-цилиндра. Внутренний компас от трансгена супермыши точно настроился на северный магнитный полюс острова. Это помогло. Я сориентировалась на местности. Ступая бесшумно по красным ковровым дорожкам, в сумраке коридорных поворотов, освещаемых лишь мерцающими светодиодами, я практически добралась до пожарного выхода, когда за спиною послышались звуки хлопающих дверей. Погоня! Пульс подпрыгнул до адреналиновых высот. Я внутренне сжалась, приготовившись к тому, чтобы «заметать следы». На лестнице же первым делом мне нужно было измыслить, чем подпереть выход сюда. Кроме мусорницы-утилизатора и баллона огнетушителя тут ничего не оказалось.

– Великое Двуединоначалие! – прошипела я. – Ладно, что есть, то есть.

Я подтащила, на вскидку, пятидесятикилограммовую мусорницу-утилизатор к дверям. А сверху на неё водрузила не менее тяжёлый огнетушитель. «Если бы не трансгены супермыши, хрен бы я смогла их даже сдвинуть»! – подумалось мне невзначай.

– Хватит лирики и восторгов, Васка, иди в мастерские, – приказала я себе.

И побежала вниз по ступенькам на нижние этажи. Чую, опасность идёт по пятам. Вниз, вниз! Ступеньки замелькали, лестничные пролёты слились в сплошную ленту. Терпкий запах отработанного машинного масла ударил мне в нос, когда я достигла третьего этажа. Но звуки вибраций от работающих механизмов пока не слышались вовсе. Тишина длилась недолго. Сверху с грохотом распахнулась дверь из того коридора наверху, где находилась биологическая лаборатория. Баллон огнетушитель, подпрыгивая на каждой ступеньке, погромыхал вниз по лестнице вслед за мной.

– Нужно срочно менять план побега! – я нырнула в коридор на третьем этаже.

Осмотрелась, усмирила дыхание и пульс. «Спокойно, Васка, спокойно! Хладнокровие – залог победы»! Интерьер коридора не сильно отличался от того коридора, откуда я начала побег. Разве что каждые десять метров отмечались тёмно-зелёными кадками с карликовыми голубыми соснами. Во время рабочего дня островитяне не слонялись без дела, поэтому кроме охранников у дверей разных служб, никого не увидела. Безмятежным шагом я направилась на параллельную лестницу в южной части города-цилиндра. Там также можно попасть на нижние этажи с мастерскими. «Вот, и второй пожарный выход»! Я открыла дверь на лестницу. «Также в углу стоит на месте мусорница-утилизатор, и висит на стене баллон огнетушитель. Добро! Значит, тут никого не было. Но чувствую, что как-то подозрительно тихо и спокойно»!

– Если я опять забаррикадируюсь, то себя выдам несомненно, – спецназ возьмёт мой след однозначно. А если переоденусь и прикинусь в доску своим человеком, то может, всё и обойдётся? – прошептала я.

Неожиданно я вздрогнула, в ухе раздался голос робота Механика:

– Зелёная, привет!

– Механик? Как ты меня нашёл?

– В лейкопластырь я встроил чип слежения. Не бойся, об этом знаю только я. Но, когда спустишься в мастерские, наложи сверху на пластырь мокрую тряпку.

– Хорошо, сделаю, но не понимаю, зачем ты следишь за мной? Уж не Йетя Кантор ли тебя обязал? – я рассердилась.

– Нет. Йетю я тоже недолюбливаю, есть на то причины. Не перебивай, Зелёная! Слушай внимательно! Второй отряд императорского спецназа идёт за тобой по следу с химерами; собакокошки натасканы на запах супермыши. От тебя теперь исходит интенсивный запах мышатины.

Я струхнула не на шутку, но внутренне приготовилась драться:

– Механик, есть ли у меня хоть мизерный шанс, убежать-то?

– Иди на второй этаж. Там есть большой торговый центр, легко затеряться. Прояви смекалку, натрись дезодорантом или чем-нибудь другим. Собакокошки не любят чеснок. И обязательно смени одежду на синюю униформу для разнорабочих. Поняла?

– Спасибо, Механик, поняла.

Вот и дверь на второй этаж. Приоткрыв её, я обнаружила нечто похожее на огромный муравейник, от которого несло смесью химических и биологических запахов. Вонь, жуткая вонь ударила по рецепторам моих нежных вибрисс. Я вновь ощутила себя мышью. Нагромождение полок и коробок, мешков и корзин, стоящих по периметру огромного зала, казались полной неразберихой в человеческой деятельности. То ли дело строгая иерархия, вертикаль власти и упорядоченное поведение каждой особи в стае мышей!? Но сейчас я должна действовать как индивид. Человеческая составляющая моей сущности требовала выполнить советы робота Механика.

В свете ярких ламп хемилюминесценция кожи была не видна. На меня никто не обращал никакого внимания. Я шла мимо стеллажей и тележек с ворохом одежды, мимо длинного ряда плечиков с костюмами и платьями, но нигде не видела ничего похожего на униформу разнорабочих. И тут моё внимание привлекла женщина, примерно моей комплекции, одетая в рабочий комбинезон. Она выбрала несколько костюмов и зашла в примерочную кабину. Я немного подождала, и потом чуть-чуть раздвинула шторки. Женщина сняла комбинезон и небрежно зацепила его за крючок на задней стенке. Пока она надевала обновку, я стащила её комбинезон, и, спрятавшись в соседней примерочной кабинке, быстро натянула его поверх комбинезона из биолаборатории. Глянула в зеркало. В кабинке горела одна маленькая и тусклая лампочка, отчего моя кожа засияла зелёным светом. «Ну и рожа, ершистый попугай»! – выругалась я и отшатнулась от зеркала.