Текст книги "Измена. Бей на поражение (СИ)"

Автор книги: Зоя Астэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

27

Гроднев спускается вниз по лестнице со мной на руках. Усаживает на пассажирское сидение в свою машину и сам застёгивает на мне ремень безопасности.

Меня колотит от пережитых эмоций. Это похоже на истерику. Только я не плачу, а нахожусь в каком-то ступоре и дрожу всем телом. Не могу остановиться.

Платон Богданович закрывает дверь рядом со мной, обходит машину, садится за руль и заводит мотор.

Он молча увозит меня от Галиного дома, а я и не думаю спорить. Очень хочу оказаться как можно дальше отсюда.

Мы едем совсем недолго, минут пятнадцать, прежде чем автомобиль Гроднева ныряет в подземный паркинг под один из элитных жилых комплексов.

В голове пустота. Как будто от страха отбило все мысли.

Гроднев паркует автомобиль, выходит из салона и открывает мне дверь.

Пытаюсь отстегнуть ремень безопасности, но руки так сильно дрожат, что я уже в десятый раз промахиваюсь мимо кнопки.

– Ну-ка дай сюда! – Платон Богданович наклоняется, отпихивает мою ладонь и сам отстёгивает ремень. Подаёт мне руку и помогает вылезти.

– З-з-зачем вы меня сюда привезли? – заикаясь, спрашиваю я.

Гроднев усмехается.

– А что спасённые барышни больше не достаются спасателям? – шутливо спрашивает он. – Куда катится этот мир?

Он берёт меня под руку и тянет к лифту. Мы поднимаемся на десятый этаж.

– Ты, Полина Сергеевна, конечно, можешь посопротивляться для приличия, – со смехом в голосе заявляет Гроднев, – но я тебя в свою пещеру уже уволок. Проходи, чувствуй себя как дома.

Гроднев распахивает передо мной дверь в квартиру.

Делаю шаг вперёд и спотыкаюсь о порог. Взмахиваю руками и лечу вниз, потеряв равновесие.

Естественно, Платон Богданович ловит.

Хватает за талию и не даёт шлёпнуться носом об пол.

– Понравилось на руках кататься, так бы и сказала, – он дёргает меня вверх и опять подхватывает на руки, – не обязательно было ради этого пытаться расквасить себе лицо.

Он всё время говорит шутками. Я не понимаю, как реагировать. Обижаться вроде глупо. Спорить – тем более…

Гроднев несёт меня на кухню. Я прижата к его груди и чувствую сердцебиение мужчины своим телом. Гулкие ровные удары успокаивают.

Всё плохое позади, если тебя взяли на ручки и разговаривают с тобой таким мягким утешающим голосом, каким говорит сейчас Платон Богданович.

Он сажает меня на диванчик, а из кухонного ящичка достаёт контейнер из прозрачного пластика. Это аптечка.

– Ну что за урод? – Гроднев хмурится, обрабатывая антисептиком ранку на моей шее. – Зачем же портить такую красоту?

Я морщусь оттого, что щиплет, и даже шиплю сквозь зубы.

– Подожди, – низкий голос Гроднева действует на меня как обезболивающее, – сейчас пройдёт.

Чувствую, как горячие мужские ладони обхватывают мою шею. Гроднев склоняется к пострадавшей коже и дует на ранку.

У меня дыхание перехватывает от смеси острых ощущений. Боль от пореза вперемежку с дико приятными мурашками по всему телу.

А мужские руки уже ощупывают мою голову в поисках других повреждений. Пальцы Платона ныряют в волосы и, не торопясь, массируют кожу на затылке.

Поднимаю на мужчину вопросительный взгляд. Какой же он всё-таки привлекательный мужчина. От него веет силой.

– Извини. – хрипло говорит он, убирая руки, – увлёкся немного… красивая ты очень.

Мне не хочется оскорбляться или возмущаться. После перенесённого стресса, в руках Гроднева я чувствую себя в безопасности. Разве может случиться что-то плохое рядом с мужчиной, который смотрит с такой нежностью, будто я ребёнок, разбивший коленку?

Я сижу на диване, а Платон Богданович присел рядом со мной на корточки. Мои колени упираются ему в живот. Интимная поза. Не сексуальная, но слишком близкая для посторонних людей.

Мужские ладони ложатся на мои колени. Массируют бёдра через ткань джинсов.

Ловлю взгляд Гроднева. В его тёмных глазах нет больше смеха.

– Оп-п-пять увлеклись? – спрашиваю я.

Гроднев кивает, не прекращая гладить мои бёдра.

В груди трепещет сомнение вместе с робким желанием не отталкивать мужчину.

Наверно, это очень легкомысленно. Но он только подул мне на шею, а это подняло в теле такое волнение, какое не удавалось разбудить ещё никому.

Мне некуда отодвигаться. Платон Богданович поймал меня в ловушку.

Всё, что я могу, это откинуться спиной на диванные подушки.

Делаю это и морщусь от боли в рёбрах.

– Что такое? – спрашивает мой спаситель.

– Ничего страшного, – говорю я, – ручка входной двери в ребро впечаталась.

Ладони на моих коленях замирают и сжимаются сильнее.

– Дай посмотреть, – требует Гроднев, – надеюсь, ты не сломала ребро.

– Всё в порядке, не нужно…

– Нужно проверить и полечить все вавки! – строго заявляет Гроднев. – Не бойся, я подую.

Меня его обещание что-то совсем не успокоило. Наоборот, волнительно как-то стало и жарко.

Гроднев схватился за край футболки и задрал её выше, до груди. Понажимал на рёбра вокруг начинающего темнеть синяка.

– Думаю, действительно, всё в порядке, – пальцы Платона Богдановича опять увлеклись поглаживанием моих рёбер. – Просто синяк.

А мне уже так жарко, что воздуха не хватает.

Щёки горят, а вдохи получаются какими-то рваными

– Нужно подуть… – хрипло шепчет Гроднев и наклоняется к моим рёбрам.

Горячее дыхание мужчины разжигает в теле настоящий пожар.

Закрываю глаза и считаю про себя до десяти.

– Ох… – из моей груди вырывается стон, когда губы Гроднева прижимаются к коже рядом с ушибленным местом.

– Там, где подули, нужно и поцеловать, разве ты не знала? – шепчет мой спаситель.

Мужские ладони обхватывают мою талию.

– А тут не болит? – спрашивает Гроднев, прижимаясь губами к моему животу ниже пупка.

– Ох, нет… – стону я.

Живот дрожит. Мышцы сводит в сладком напряжении.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я задыхаясь.

– Успокаиваю, – бурчит Гроднев.

Он мягко давит мне на плечи, заставляя лечь на спину. Футболка вместе с бюстгальтером задираются ещё выше, и мужские губы прижимаются к обнажённой груди.

– Мне нужно идти, – пытаюсь сказать я, но выходит слишком неуверенно.

Мешают стоны, сами собой вырывающиеся из груди.

– Не нужно, Полина, – Гроднев приближает своё лицо к моему. – Хватит, добегалась уже.

Платон дёргает ремень на моих джинсах, пытаясь его расстегнуть.

28

Джинсы слетают с меня быстрее, чем я могла бы сказать «ох». И футболка каким-то волшебным образом уже через секунду оказывается не на мне.

Не успеваю почувствовать неловкость, потому что губы Гроднева уже впиваются в мои. Уверенно давят. Язык проталкивается в мой рот.

Платон не ждёт моего одобрения и разрешения. Он целует, разжигая огонь желания, и точно знает, что делает.

Голова кружится, мысли путаются, а в груди и животе сладко сжимается.

Я думаю о том, что вот именно сейчас сквозь пальцы утекают последние секундочки, когда можно сказать ему нет и прекратить всё это безобразие.

Но мгновения продолжают проходить одно за другим, а я так ничего и не говорю.

Можно притвориться, обмануть саму себя тем, что напор Платона был слишком сильным. Что у меня не хватило сил отбиться или ещё что-то в этом роде. Но если быть честной, то я хочу того, что происходит.

Руки и губы Гроднева сводят меня с ума. Он как будто знает, где дотронуться так, чтобы я задрожала всем телом.

Пальцы Платона чертят неторопливые дорожки по моим бёдрам, повторяя формы.

– Ты слишком хороша, чтобы дать тебе уйти, – хрипло шепчет он, целуя плечо, с которого только что стянул лямку бюстгальтера.

Усмехается какой-то своей мысли. Щекочет кожу щетиной.

Я млею и таю. Окончательно отпускаю контроль и доверяюсь мужским рукам. Будь что будет.

Я ещё никого так не хотела.

Раньше думать об этом было неправильно. Когда мы познакомились, я ещё даже не подала на развод, а он готовился к свадьбе с другой женщиной. Но теперь-то мы вроде оба свободны. Так почему нет?

Застёжка бюстгальтера щёлкает, и на мне не остаётся ничего, кроме трусиков.

Гроднев пожирает взглядом моё тело. Сглатывает. Я вижу, как дёргается туда-сюда его кадык.

– Ты… – от хриплого голоса Платона по телу бегут жаркие мурашки, – ты с ума меня сводишь… как мальчишку…

Его руки на моём теле повсюду. Губы следуют за руками, доводя меня до истерики. Мне кажется, я скоро взорвусь. Не выдержу этого накала.

Гроднев с рыком прикусывает мочку моего уха, и я удивлённо охаю, широко открыв глаза. По телу словно проносится разряд электрического тока. Влажный язык проходится по тому месту, где только что были зубы, и меня бросает в дрожь.

Я задыхаюсь. Выгибаюсь в спине и хватаюсь руками за голую спину Гроднева в попытке удержаться в сознании.

Когда он успел снять с себя одежду?

Платон резко дёргает меня на себя. Точнее. под себя. Накрывает своим телом, упираясь очень напряжённой частью тела в низ моего живота.

Уже только ощущение его стояка, прижатого ко мне, подбрасывает градус возбуждения близко к температуре кипения. Я предвкушаю, как эта часть мужского тела окажется во мне. Растянет меня. Заполнит.

Стону и даже почти рычу. Жалобно хнычу, сгорая от нетерпения. Впиваюсь в крепкую широкую спину Платона ногтями, стараясь поторопить.

– Сейчас, моя девочка, сейчас… – сбивчиво шепчет он, стягивая с моих бёдер трусики.

Мужские ладони ныряют под мои колени и дёргают их вверх, заставляя согнуть ноги. И тут же давят в стороны, раскрывая меня перед Гродневым.

– Какая же ты горячая, Полина, – хрипло шепчет Платон, растирая влагу у меня прямо там. – Огненная…

Я и чувствую себя в его руках факелом. Подожжённым им и горящим для него.

Тяну его за шею на себя. Ближе. Ещё ближе.

Прижимаюсь к нему, как кошка, не знающая морали и гордости.

– Полина… – хриплый шёпот у самого уха почти доводит меня до оргазма.

А в следующую секунду Гроднев толкается бёдрами вперёд, заполняя меня собой. Это последняя капля. Я и так уже была на грани. Доведена им до предела.

Взрываюсь самым диким в своей жизни удовольствием. Дрожу, скулю от сносящего крышу кайфа и цепляюсь руками за плечи того, кто смог подарить мне такую ошеломительную эйфорию.

Дышу часто-часто, а Гроднев ловит мои губы своими губами и снова толкается бёдрами вперёд, растягивая меня там именно так, как мне бы того хотелось. Сильно, до предела и невероятно сладко.

– Ты самая горячая женщина, которая у меня была, – рычит Платон.

Он и сам уже на грани. Глаза заволокло дымкой удовольствия. На лбу выступила испарина. Он так красив сейчас. Как греческий бог.

Толчки становятся быстрее и резче, и я снова теряю связь с реальностью. Опять растворяюсь в удовольствии вместе с Платоном.

Из глаз текут слёзы. Я чувствую их на коже. Просто удовольствие слишком велико. Ещё чуть-чуть, и я просто потеряю сознание.

Мы доходим до кульминации вместе. Замираем в общем удовольствии, глядя друг другу в глаза. Это просо невероятно. Впервые в моей жизни обгоняю мужчину по количеству оргазмов за секс.

Да даже без этого. То, что случилось сейчас, точно впервые в моей жизни. Я будто и вовсе не занималась раньше сексом. Понятия не имела, что моё тело способно так чувствовать.

Гроднев сжимает меня в объятиях, приходя в себя. Тяжело дышит, уткнувшись носом в мои волосы.

– Надо было ещё в клубе догнать тебя и уволочь к себе, – шепчет Платон, целуя меня в висок.

– Ты не мог, у тебя была невеста, – напоминаю я.

Мой голос охрип от стонов и звучит сексуальнее, чем обычно..

– Да, точно, – соглашается Гроднев, отстраняясь. – Пойдёшь в душ?

Киваю. Потихонечку начинает накатывать смущение. Я впервые в чужом доме, даже не знаю, где находится ванная, а уже познакомилась с хозяином настолько близко, что дальше некуда.

Гроднев провожает меня с пошлой ухмылкой, заметив, как начинают наливаться краской мои щёки.

Да знаю я, что поздно. Нечего так смотреть.

Быстро споласкиваюсь, одеваюсь и возвращаюсь на кухню. При взгляде на диванчик щеки тут же снова обдаёт жаром.

– Держи, – Платон протягивает мне бокал с красной жидкостью. Только что открытая бутылка стоит рядом.

Отпиваю немного и ставлю его на стол.

– Сегодня ты ночуешь тут, – заявляет Гроднев.

Поднимаю вверх одну бровь.

– А завтра я сниму для тебя квартиру, – добавляет мой новоиспечённый любовник.

Моя бровь взлетает ещё выше.

– Двушка в центре с видом на реку, – уверенно продолжает Платон. – Пойдёт?

Ничего не отвечаю.

Не совсем понимаю, что вообще происходит. Зачем он собрался снимать для меня квартиру? Я и сама могу. Теперь дела ателье не в столь уж плачевном состоянии.

– Кредитку на твоё имя я уже заказал, пока ты была в душе, – сообщает мне Гроднев. – Завтра утром привезут.

Что-то мне всё больше перестаёт это нравиться. Какая-то отрепетированная схема. Он мне будто инструкции даёт или должностные обязанности объясняет.

– Я буду приезжать к тебе три или четыре раза в неделю, – Гроднев окидывает мою фигуру с влажными после душа волосами горящим взглядом, – может, пять. В это время ты должна быть дома. Выходы в свет по необходимости.

Кажется, до меня начинает доходить. Щёки краснеют уже вовсе не от смущения.

На меня будто ведро ледяной воды выплеснули. Трепещущее от счастья сердце останавливается, словно в него впрыснули яд. Холод растекается по венам.

Это же действительно отрепетированная схема! Стандартная процедура принятия в любовницы господина Гроднева!

Вот же дура! Идиотка!

Дрожащей рукой поправляю на груди край футболки.

В груди ноет что-то болючее. Плачет по несбывшемуся светлому и доброму.

Ну что ж, сама виновата.

– Ты пойдёшь в душ? – спрашиваю я с улыбкой.

– Да, – Гроднев чмокает меня вы щеку, проходя мимо. – Я быстро, а ты подумай над тем, что я сказал. Так будет комфортно и тебе, и мне. Всё чётко. Обещаю, обиженной ты себя чувствовать не будешь.

– Конечно, – я снова улыбаюсь.

А в душе пустота.

Ну ничего страшного. Не всегда ведь складывается. Это нормально. Вот на Стаса я потратила несколько лет, прежде чем понять, что нам не по пути.

Платон побил рекорд, уложившись в один секс. Точнее, в один разговор после него. Так даже лучше. Не придётся жалеть о потерянных годах жизни.

Я запомню то, что он сделал с моим телом. Это было волшебно. Буду вспоминать именно это, а не ту глупость, в которую он хотел меня затащить.

Приходить он собрался по три – четыре раза в неделю… К психологу лучше пусть походит с такой регулярностью!

Прохожу мимо ванны, за дверью которой слышен шум воды, и ухожу из квартиры Платона.

Мне неинтересно то, что он предложил. Сегодня было просто феерично, но на этом всё.

Прощайте, Платон Богданович! Удачи вам в жизни и всех благ, как говорится.

С этого дня у нас точно разные дорожки.

29

Вернувшись к Гале, я застаю там примерно то же, что происходило совсем недавно в квартире Гроднева.

Мда…

Прыткий оказался этот Валера.

Скидываю обувь в коридоре, иду на кухню попить водички, а там сидят два красавца: Галя, завёрнутая в простыню, и друг Гроднева в одних трусах.

Чай пьют. С печеньками. Проголодались, бедняжечки.

Желаю присутствующим доброй ночи, отводя глаза от почти голого мужского тела.

Друг Гроднева почти такой же видный и статный, как он сам. Галя выглядит очень довольной. Что ж, не мне её судить.

И я тут явно сегодня лишняя.

Пью водичку, и, пожелав Гале с Валерой хорошо провести время, кидаю в дорожную сумку кое-какие вещи и еду ночевать в ателье. У нас там раскладушка в подсобке припрятана на случай авральной работы.

Может, Гроднев был прав, когда говорил, что после развода нужно погулять?

Спать с кем попало мне точно не хочется. И быть его постоянной любовницей по расписанию тоже. Но вот ночь с Платоном действительно имела чуть ли не целительный эффект. Я снова почувствовала себя желанной и привлекательной. Было хорошо, чего уж там.

И пускай ничего большего не получилось, жалеть о случившемся я не могу. Не получается.

Я снимаю для себя отдельную квартирку недалеко от ателье. Одна комната. Совсем крохотная кухня и ванная, совмещённая с туалетом. Зато вид из окон на старый парк с прудом, в котором плавают толстенькие, откормленные булкой утки.

Красота.

Моя новая жизнь начинается очень спокойно и даже чуточку одиноко.

Развод завершился, и я стала официально свободной женщиной. Галя с этим Валерой одним разом не ограничились. Так что подруга теперь всё свободное время проводит с этим типом, да и работу через раз прогуливает, зараза.

А я и не против, на самом деле.

Мне явно требовался период тишины и спокойствия. Я с удовольствием живу одна, не заморачиваясь тем, что кому-то нужно готовить ужин и стирать носки. Хожу пешком в ателье, принимаю заказы от новых невест и шью свадебные платья.

Невесты, приходящие ко мне в ателье, такие счастливые. Светятся все до одной. И я тихонько подпитываюсь их позитивом. Не у всех так как у меня. Бывают и счастливые отношения.

Галя заходит ко мне в гости аж через три недели. Занятая колбаса. Ни на минуточку не может оторваться от своего Валеры. Может, и ей скоро будем шить свадебное платье.

Ставлю на кухонный стол зелёный чай, который любит подруга, и тарелку с овсяным печеньем.

– Гроднев спрашивал, как у тебя дела, – говорит Галя, уминая второе печенье. – И пожаловался, что звонил, а ты не ответила.

Пожимаю плечами с равнодушным видом.

– И что, ты ему сказала? – спрашиваю я.

– Что у тебя всё прекрасно, разумеется, – Галя тянется за третьим печеньем. – А я тебе новости принесла: Гроднев с Валерой поспособствовали, чтобы на Костю дело завели за распространение фильмов для взрослых. Ему срок светит, прикинь? Твой Стас, скорее всего, сухим из воды выйдет, но пятнадцать суток уже просидел. Вот так-то!

– Ну и поделом! – говорю я. – Нечего было в своих незаконных фильмах наши платья снимать! Я все пальцы стёрла, пока их перешивала!

– Полина! – спохватывается вдруг Галя. Она округляет глаза и кидается поднимать с пола свою увесистую сумку. – Я же к тебе отпраздновать приехала!

Галя достаёт из сумки и ставит на стол бутылку игристого.

– Я вчера развод получила! – говорит подруга, счастливо улыбаясь.

Поразительно. Я ведь помню, как Галя убивалась по мужу, хоть он того и не стоил совершенно. Хорошо, что она переключилась на этого Валеру. Хоть развод легче переживёт.

– Давай выпьем за конец наших неудачных браков и начало новой жизни! – предлагает подруга.

Бокалов у меня в хозяйстве пока не имеется, так что я ставлю на стол стеклянные стаканы, а подруга, немного повозившись, откупоривает бутылку и разливается шипящий напиток.

– За развод и свободу! – торжественно говорит Галя и чокается своим стаканом о мой.

– За новую жизнь! – повторяю я.

Галя делает глоток, потом резко меняется в лице и вскакивает с места. Сшибая с дороги стул, несётся в ванну. Судя по звукам, которые я слышу, подругу тошнит.

Галя возвращается на кухню через пять минут с зелёным лицом.

– Странно, – хриплым голосом говорит она. – Вроде желудок долечила…

Смотрю на неё с усмешкой.

– Галюсь, а ты, часом, не беременна? – спрашиваю я.

Судя по тому, как плотно подруга общается с Валерой, это более, чем вероятно.

Галя с растерянным видом плюхается на стул.

– Не знаю… – тихо отвечает она. – Как же это…

– А у тебя с Валерой как, серьёзно? – спрашиваю я.

– Не знаю, наверно, – Галя краснеет. – Мы не говорили об этом.

Ничего не отвечаю. Ясно. Эти двое были слишком заняты кое-чем более интересным, чем обсуждение будущего.

– Полин, – Галя смотрит на меня пристально, – а у тебя с Гродневым ведь тоже было, да?

Краснею от неожиданного вопроса. Раньше мы бы давно все с Галей успели обсудить. Но она всё время проводит с Валерой. Так что мы и поговорить-то толком не успели.

– Ну, было, – признаюсь я.

– А может, ты тоже того? – с хитрой улыбкой спрашивает Галя. – Беременна?

Пытаюсь вспомнить, когда у меня последний раз были месячные и не задерживаются ли они. Краснею ещё сильнее, осознав, что вообще не помню, какого числа они были последний раз и когда должны прийти вновь. Столько всего происходило в последнее время. Не до этого было.

– Так! – Галя отодвигает от нас подальше открытую бутылку. – Я пошла в аптеку за тестами! Сейчас всё выясним!

30

Галя возвращается через двадцать минут с двумя розовыми картонными коробочками. Внутри лежат тесты на беременность.

Садимся за кухонный стол читать инструкцию. Подруга нервно кусает губу, разворачивая бумажку, вложенную в коробку.

– Полин, а что, если, правда, беременны? – спрашивает она. – Это хорошо или плохо?

Улыбаюсь её простодушию и чувствую, что внутри меня ответ уже есть.

– Я буду рада, – уверенно отвечаю я. – И неважно, что я одна. Ну не всем везёт в личной жизни, а ребёнка я хотела. Воспитаю и без мужа.

– Почему ты списываешь Гроднева со счетов? – не понимает Галя. – Он состоятельный человек. Уверена, он поможет тебе с ребёнком, если что…

– Галь, – перебиваю я подругу, – он меня любовницей на содержании хотел сделать, по расписанию за сексом приезжать. Зачем ему этот ребёнок? Он если и даст денег, то только на аборт.

– М-да… – Галя поджимает губы.

– А ты? – спрашиваю, в свою очередь, я. – Хочешь или…

– Хочу, – Галя кивает не слишком уверенно, но потом расправляет плечи и приосанивается, сама соглашаясь со своими словами, – я тоже давно хотела ребёнка, ты ведь знаешь… да и тот выкидыш… В общем, даже если с Валерой не сложится, то я ни о чём жалеть не буду!

– Ну и хорошо, – говорю я, протягивая подруге коробочку с тестом. – Теперь мы знаем, как к этому относимся. Иди, ты первая.

Галя берёт коробочку и уходит в ванную. Пока её нет, пытаюсь прислушаться к своему организму. Я чувствую себя абсолютно так же, как и всегда. Наверно, это значит, что я не беременна. Просто задержка из-за всех этих волнений с разводом и прочих приключений.

Лезу в календарик цикла в телефоне. Ого – программа показывает, что у меня, оказывается, уже шесть дней задержки!

Тем временем на кухню возвращается побледневшая Галя. Она кладёт на стол тест с двумя ярко-красными полосками.

– Я беременна, – ошарашенно шепчет она.

Глаза круглые настолько, будто она была не в курсе, откуда берутся дети.

– Ты собиралась радоваться, – напоминаю я.

– Ага… – Галя растерянно кивает. – Сейчас только переварю немного эту новость… знаешь, мне ведь врачи после выкидыша говорили, что, скорее всего, без ЭКО у меня вообще ничего не получится, представляешь?

– Что ж, похоже, твой Валера способный малый, – смеюсь я. – Его можно прописывать женщинам с такими проблемами, как у тебя, в качестве лекарства…

– Да ну тебя, – Галя бросает на меня сердитый взгляд, – обойдутся эти женщины. Пусть своего Валеру ищут…

– Влюбилась, да? – спрашиваю я.

– Влюбилась, – вздыхает Галя. – Знаешь, я раньше думала, что Костю люблю. А вот Валеру встретила и поняла, что мужа-то и не любила уже давно, просто боялась признаться самой себе, что всё кончено.

Замолкаем ненадолго.

– Поля? – спрашивает Галя. – А мы справимся? Ну, если Гроднев и Валера – это так, временное явление в нашей жизни, то мы ведь всё равно справимся, да?

Улыбаюсь и обнимаю подругу за плечи. Вот это «мы» дорогого стоит. Хоть Гроднев и посчитал, что Галя меня кинула, попав в больницу с язвой, но были ведь до этого случаи, когда и она меня выручала.

Например, когда в институте перед сложным экзаменом я подхватила грипп и валялась с высокой температурой. Препод был строгий и на переэкзаменовках заваливал с особым усердием. Так подруга сутки корпела над двумя парами шпор – для себя и меня. По ним я тогда и сдала. Кое-что вспомнила сама, кое-что подсмотрела.

И платья она пару раз сама дошивала, когда я со Стасом к его родителям в другой город ездила.

Так что, я уверена, что без подмоги в её лице не останусь. И сама, разумеется, плечо подставлю.

– Справимся, конечно. – успокаиваю я Галю. – А когда мы с тобой не справлялись?

– Верно, – вздыхает Галя. – Твоя очередь.

Беру со стола розовую коробочку с тестом.

Иду с ней ванну и делаю всё по инструкции. Через несколько минут возвращаюсь обратно к Гале.

– Не беременна, – говорю я.

Галя витает в облаках. Сидит с задумчивым видом, положив руку на живот.

– Ты уверена? – она выныривает из своих мечтаний после моих слов. – Покажи тест! Даже еле заметная вторая полоска значит, что ты беременна…

– Уверена, он чистый, – говорю я. – Просто цикл сбился, получается. Забей. Давай лучше о тебе. Решила уже, как с Валерой поговоришь?

– Ну… – Галя сжимается, опуская плечи, – нет, не решила… страшновато… вдруг он грубость какую-нибудь скажет…

– Напиши ему сообщение, – советую я. – Так у него будет время принять новость, прежде чем говорить с тобой.

– А вдруг он вообще исчезнет после такого сообщения? – хмурится Галя.

Пожимаю плечами.

– Тогда это и будет ответом, – говорю я.

– Да… – Галя достаёт телефон и набирает сообщение. – Ты права, если сбежит, то туда ему и дорога…

Галя нажимает дрожащим пальцем на кнопку отправки сообщения и зажмуривается, будто телефон в её руке может рвануть.

Через полминуты приоткрывает один глаз.

– Не прочитал… – шепчет она.

Наводит камеру телефона на тест с двумя полосками, лежащий на столе, и отправляет будущему отцу ещё и фото.

И снова жмурится.

Заглядываю в экран её телефона. Под сообщениями от Гали появляются галочки, означающие, что Валера прочитал сообщения.

Наверху экрана появляются три точки. Валера уже что-то печатает в ответ.

– Галь, – я трясу подругу за плечо.

Она открывает глаза и смотрит на экран.

– Он пишет, что сейчас приедет поговорить… – говорит Галя.

– Ну вот видишь, не исчез, – я ободряюще улыбаюсь подруге.

– Не исчез… – растерянно повторяет за мной она.

– Не позволяй ему склонить тебя к тому, что ты не хочешь, – строго говорю я.

– Ты про аборт? – Галя хмурится. – Нет, второй раз мне в эту лотерею может и не повезти. Ещё ведь и доносить надо, а не как в прошлый раз… так что не переживай об этом. Скажет, что ему всё это не нужно, и пусть катится на все четыре стороны!

Галя воинственно расправляет плечи, выпячивая вперёд внушительный бюст.

– Правильно, пускай катится, – поддакиваю я.

– Ну я тогда пошла? – Галя неуверенно поднимается на ноги.

– Давай, – я провожаю её до дверей. – Напиши мне потом или позвони.

Подруга уходит к своему Валере, а я возвращаюсь в ванную и достаю из коробочки использованный тест.

На нём две яркие полоски, такие же, как у Гали.

Я почему-то испугалась признаться подруге в том, что тоже беременна. Вдруг она проговорится Валере, а тот Гродневу?

Не хочу встречаться с его гневом, когда откажусь делать аборт.

Он ведь влиятельный человек, вдруг попытается заставить? Нет, не хочу открывать никому свой секрет.

Возможно, это глупо. Беременность можно скрыть только до определённого срока. Но я надеюсь, что потом придумаю, как выкрутиться.