Текст книги "Измена. Бей на поражение (СИ)"
Автор книги: Зоя Астэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
45
– Вот стерва! – с чувством произносит Луиза, глядя на меня.
На холеном личике гнев и презрение.
Бывшая невеста Платона со звоном ставит чашку на блюдце, и кофе немного разливается через край.
Мама и сестра Гроднева смотрят на нас с открытыми ртами.
А я чувствую, как отчаянно краснею под прицелом стольких глаз.
– Доброе утро, Луиза, – Платон демонстративно берёт меня за руку. – Мама, Варя.
Хозяин дома вежливо кивает женщинам своей семьи.
– Доброе утро, сынок, – мама Гроднева окидывает меня изучающим взглядом, и я нервно приглаживаю растрёпанные волосы. – Прости, что не предупредили о визите, не думали, что помешаем. Просто хотели позавтракать с тобой и поболтать. А то сам ты давно к нам не заезжал.
Если родственницы Платона выглядят озадаченными, то Луиза просто сгорает от ярости. Она краснеет не меньше меня. В красивых глазах, подчёркнутых безупречным макияжем, читается ненависть к моей скромной персоне.
– А Луизу зачем с собой привезли? – прямо спрашивает Платон.
Звучит довольно грубо. Мама Гроднева поджимает губы, а Варя виновато опускает глаза.
– Они надеялись образумить тебя, – отвечает за них сама Луиза. – Думали, что ты поймёшь, наконец, что отменять свадьбу было глупостью.
– Я не принимаю необдуманных решений, – говорит Гроднев. – Не ожидал, что ты станешь унижать себя, бегая за мной, Луиза.
– Да пошёл ты! – Луиза резко вскакивает из-за стола.
Её лицо искажено гневом. Губы кривятся в нервной гримасе.
Теперь уже и мама Платона виновато опускает глаза вместе с дочерью.
– Так я и пошёл, Луиза, – Гроднев равнодушно пожимает плечами. – Мы уже все обсудили с тобой. К чему было портить мне утро?
– Сволочь! Скотина! – выплёвывает Луиза. – Ты спутался с этой… этой… да она вообще никто! Как ты мог променять МЕНЯ на неё?!
Луиза тычет в меня пальцем.
– Разлучница! – шипит она на меня. – Это ты его соблазнила! Ты ведь с самого начала это спланировала, верно? Специально моё платье испортила? Конечно, специально! Хитрая тварь…
– Закрой рот, Луиза! – велит ей Гроднев. – Ты первая разорвала нашу помолвку из-за какого-то дурацкого платья, забыла? Лично мне было плевать на него. Я бы и не познакомился с Полиной, если бы ты не втянула меня в ваши разборки. А потом ты улетела зависать на пляже с левыми мужиками. Реально считаешь меня идиотом? Сюрприз, детка. Мне не нужна такая жена. О чём ты только думала, приехав сюда? И как смеешь, оскорблять мою невесту в моём же доме?
– Невесту?! – спрашивают гостьи хором.
Три пары удивлённо распахнутых глаз таращатся на меня.
А я удивлена не меньше, чем они. Поднимаю на Гроднева шокированный взгляд.
Это шутка такая?
– Прости, дорогая, что пришлось сказать им вот так, – Платон обнимает меня за плечи, притягивает к себе и целует в лоб. – Видишь, мам, как вы засмущали Полину, свалились нам на голову, нет чтоб дождаться, как положено, когда мы к вам приедем знакомиться.
– Ну мы же не знали, сынок, – оправдывается мама Гроднева.
– Плохие из вас интриганки, завязывайте с этим, – советует Платон. – Луиза, ты можешь остаться на завтрак, раз уж приехала, а потом мой водитель отвезёт тебя в город, если ты не на машине.
– Да идите вы все в жопу! – огрызается бывшая невеста Гроднева.
Она хватает со стула свою сумочку, откидывает за плечо волосы и, громко цокая каблуками, идёт к выходу.
– А ты можешь попрощаться со своим салоном, идиотка, – обращается ко мне Луиза, – я на тебя проверки натравлю и в своём блоге так с дерьмом смешаю, что у тебя никто даже половичек больше не купит.
– Ты этого не сделаешь, Луиза, – предупреждает Гроднев, сжимая сильнее мою руку, – иначе я, в свою очередь, устрою тебе налоговую проверку. Прекрасно помню, как советовал, не обманывать государство с налогами, но что-то мне подсказывает, что ты не послушалась. Как думаешь, сколько миллионов неуплаченных налогов с тебя потребуют, и не пахнет ли это сроком?
– Горите вы все в Аду! Семейка придурков! – истерично вопит Луиза и, наплевав на то, как это выглядит, выбегает вон.
– Боже, как некрасиво… – мама Платона прижимает ладони к раскрасневшимся щекам.
– А я говорила тебе, что не нужно слушать Луизу и брать её с собой, – подаёт голос Варя.
– Какие ужасные вещи она тут наговорила! – мама Гроднева осуждающе качает головой. – И как мне теперь с её мамой общаться?
– Спокойно, как раньше, – говорит Платон. – Через пару месяцев Луиза найдёт себе кого-нибудь другого и прекратит плеваться ядом. Просто не забывай, что видела здесь её истинную натуру, вот и всё.
– Что ж, – женщина печально вздыхает, – я постараюсь переварить это, дорогой.
– Я уверен, всё будет проще, чем тебе сейчас кажется, – Платон улыбается матери.
– Но ты у нас, оказывается, прыткий малый! – она окидывает меня уже не таким шокированным, но весьма любопытным взглядом. – Успел новой невестой обзавестись? Может, представишь нас, наконец?
46
– Значит, вы, дорогая моя, шили свадебное платье для Луизы? – Светлана Никитична, мать Платона, весело ухмыляется, услышав рассказ сына о нашем знаокмстве. – Вот так история… может, не так уж Луиза и не права? Вы таки увели у неё жениха!
Светлана Никитична отпивает немного из своей чашки с кофе и трясётся при этом от беззвучного смеха.
– Мам, ты это сейчас серьёзно? – возмущается Гроднев. – Вот поэтому я не тороплюсь посвящать тебя в свою личную жизнь!
Мы сидим все вместе за столом.
Я всё ещё растрёпанная и заспанная. И гостьи всё ещё таращатся на меня во все глаза.
Я злюсь на Платона за этот цирк, на его мать и сестру за неожиданный визит. Не понимаю, зачем Гроднев сказал, что я его невеста, но опровергать его слова при всех кажется мне слишком грубым.
А весь этот разговор жутко смущает. Я сижу красная. Щёки горят, в горле ком, а в голове туман растерянности.
– Прости, Платон, – говорит Светлана Никитична, кидая на меня хитрые взгляды, – вот потому что ты никогда не посвящаешь меня в свою личную жизнь, я так бурно и реагирую. Объявил о помолвке с Луизой, когда я уже смирилась, что не дождусь, потом разорвал помолвку, а теперь этот очаровательный сюрприз!
– Мам, Полина хотела их помирить, я знаю, – Варя подмигивает мне, – так что она вовсе не коварная соблазнительница...
– Много ты понимаешь, – по-доброму ухмыляется мама Платона.
Я нервно мну салфетку, лежащую на столе, и Платон накрывает мою ладонь своей. Переплетает наши пальцы, вызывая в теле приятную дрожь этим невинным жестом.
– Если у вас нет других планов, может, проведём вместе пару дней? – спрашивает Гроднев. – Я знаю, что отец улетел из города до конца недели, так что вам здесь будет веселее.
– С большим удовольствием! – восклицает Светлана Никитична.
Варя согласно кивает.
– Хочу поболтать с будущей невесткой! – на лице мамы Платона появляется крайне довольная улыбка.
Я вскакиваю на ноги, но Гроднев не отпускает мою ладонь, так что я дёргаюсь, как собачонка на привязи.
– Мне нужно вечером вернуться в город, извините, – невнятно бормочу я. – Хорошо вам провести время! Не буду мешать…
– О чём ты? – ровно спрашивает Платон. – Любимая, какие дела? Сегодня я тебя никуда не отпущу…
– Но… – с отчаянием в голосе спорю я.
– Никаких но! – строго заявляет Светлана Никитична. – Нужно же всё обсудить! Решить, где пройдёт свадьба, согласовать список гостей…
– Мам, не гони лошадей, ты смущаешь Полину, – просит Гроднев.
Светлана Никитична фыркает.
– Да если я не возьму быка за рога, опять ничего знать не буду! – заявляет она. – Может, и на свадьбу не пригласите, так, распишитесь в втихомолку… знаю я современную молодёжь…
– Считай, что ты уже приглашена, – усмехается Платон.
– Платош, а можно, раз уж мы остаёмся, я поплаваю в твоём бассейне? – спрашивает Варя. – У нас дома насос сломался, и чтобы его починить, спустили воду… А я не хочу терять форму, а для этого нужно делать минимум двадцать кругов каждый день…
– Конечно, – Гроднев кивает, – ты знаешь, где он, плавай сколько влезет.
– Может, и Полина со мной поплавает? – с надеждой спрашивает сестра Платона.
Я кидаю на него отчаянный взгляд. Что-то мне уже совсем не по себе. Зачем Гроднев втягивает меня в это?
– Она не может, – не дрогнув отвечает за меня Платон. – Полиночка решила обновить занавески. Как раз после завтрака она собиралась заняться замерами. Поплавай с мамой.
– Правда? – с энтузиазмом спрашивает Светлана Никитична. – Я лучше присоединюсь к вам. Интересно, что вы собрались шить…
За завтраком я едва запихиваю в себя немного еды. Нервы накручены до предела. И только лёгкое шевеление малыша, которое я чувствую внизу живота время от времени, напоминает о том, что действительно важно. Не стоит воспринимать близко к сердцу весь этот цирк.
По сути, я не сказала почти ни слова. Наверно, мама Платона считает меня дурочкой и тряпкой. Так себе впечатление.
Но я правда чувствовала себя слишком растерянной и смущённой. А ещё в душе появилась горькая обида. Это жестоко со стороны Платона. Играть так с нашими чувствами. Его мать точно расстроится, когда узнает, что никакой свадьбы не будет. И я почему-то чувствую себя обманутой.
Как будто я хотела бы, чтобы Платон позвал меня замуж. Но ведь это неправда! Не нужен мне такой непонятный мужчина, желающий держать даже свою женщину на расстоянии вытянутой руки! И подумаешь, что с ним очень интересно… А то, что он такой привлекательный – это вообще минус: всегда вокруг него будут виться всякие легкомысленные барышни…
А я не такая! Я хочу другого! Я хочу иметь надёжного человека рядом.
При мысли о том, что я найду себе кого-нибудь другого, почему-то на душе появляется противная тоска.
– Зачем ты сказал им, что мы женимся?! – возмущённо спрашиваю я, когда мы с Платоном поднимаемся после завтрака в спальню, чтобы привести себя в порядок? – Что это ещё за представление?
Гроднев кладёт руки мне на плечи.
– Прошу, подрыгай мне, Полина! – просит он. – Это всего на пару дней. Нужно, чтобы мама выбросила из головы идею помирить меня с Луизой. Иначе она так и будет подстраивать нам случайные встречи. Новая помолвка для этого отлично подойдёт. А потом я просто могу сказать, что мы с тобой поссорились и разошлись. Тут она ничего не сможет сделать.
Глаза почему-то начинает щипать.
– Я не хочу участвовать в этом, – выдавливаю я из себя и качаю головой.
Хочу сбросить с себя руки Гроднева, но, когда делаю это, он просто хватает меня за талию. Точнее, кладёт руки на рёбра чуть выше живота.
Замираю испуганно.
Как же мне выкрутиться? Я соглашалась совсем не на это. Зачем я приехала с ним сюда? Я ведь должна была держаться как можно дальше, чтобы скрыть свой секрет…
– А ведь я помог тебе, помнишь? – с оскорблённым видом заявляет Платон. – Носился по всему городу за пропавшими платьями! И вот она твоя благодарность? Не можешь даже на денёк притвориться моей невестой? Неужели это так сложно или неприятно?
Гродневу удаётся меня застыдить. Без его помощи я действительно не справилась бы с теми проблемами, что навалились на ателье из-за бывшего мужа. Он и платья нам вернул, и оборудование…
– Ну хорошо, – тихо соглашаюсь я, опустив голову.
– Вот и умница, – Платон быстро целует меня в лоб. – Не бойся, они не станут тебя обижать.
– Я не боюсь, – со вздохом произношу я.
На самом деле боюсь, но совсем не того, о чём думает Платон. Я боюсь, что мать или сестра Гроднева окажутся более наблюдательными, чем он, и тогда мой секрет будет раскрыт.
А может, всё обойдётся?
Я причесываю волосы и надеваю поверх футболки ещё и свободную кофту, чтобы уж точно никто ничего не увидел.
Потом Гроднев уходит до обеда в свой кабинет, чтобы поработать, а я в компании Светланы Никитичны и Рима, который действительно оказывается дворецким, отправляюсь делать замеры.
По ходу работы выясняется, что неожиданный визит случился не на пустом месте. Оказывается, Рим написал Светлане Никитичне сообщение о том, что в доме её сына впервые ночует какая-то женщина.
Почти до обеда Рим держится со мной крайне сдержано. Я ловлю на себе его неодобрительные взгляды.
К ним добавляются ещё и поджатые губы, когда я говорю о том, что новые занавески будут другого цвета или из другой ткани.
Кажется, кое-кто боится, что я испорчу великолепие особняка Гроднева.
– Прелестно! – мать Платона чуть ли не хлопает в ладоши, когда, закончив замеры, я объясняю ей, что в этом зале лучше всего будут смотреться не тяжёлые бархатные портьеры, а более лёгкие, из светлой ткани.
– У вас отличный вкус, Полина! – заявляет Светлана Никитична. – Нужно будет уговорить вас помочь мне с ремонтом второго этажа в нашем доме.
– Конечно, – соглашаюсь я, снова смущаясь.
Мама Платона кажется добродушной женщиной. Она разговаривает со мной уважительно, и не слишком лезет с личными расспросами.
Мне неприятно думать о том, что она, возможно, будет разочарована, когда я исчезну в неизвестном направлении, а её сын отменит очередную свадьбу.
К обеду оттаивает и Рим. Он удостоверяется, что мои задумки вполне достойны украсить доверенное ему здание, и сменяет недоверие на милость.
Тон его становится куда почтительнее. Это даже забавно.
После обеда гуляем с Платоном и его семьёй возле дома. Тут огромная территория. Садовник ухаживает за красивым садом.
Я кидаю Балу палку, и он носится за ней туда и обратно совершенно счастливый.
Я тоже чувствую себя немножечко счастливой. Кажется, небольшой перерыв в работе мне действительно был необходим. Чистый загородный воздух заметно улучшил самочувствие.
– Почему же вы не устроили нормальную помолвку? – укоряет Светлана Никитична.
– Зачем это нужно, мам? – спрашивает Платон.
– Потому что, всё должно быть правильно! – заявляет его мать. – Помолвка, потом свадьба, потом детки. Надеюсь, вы не станете тянуть с этим? Я жду внуков!
Краснею и еле удерживаю себя от того, чтобы положить руку на живот.
Платон ловит мою ладонь и переплетает наши пальцы.
Я уже привыкла за сегодняшний день ощущать свою руку в его ладони.
– Когда, кстати, вы планируете свадьбу? – спрашивает Светлана Никитична.
– Как можно скорее, – уверенно заявляет Платон. – Может, через две недели или месяц.
– Ты с ума сошёл?! – мама Платона выглядит возмущённой до глубины души. – Полина, хоть вы ему скажите, что невозможно организовать приличную свадьбу так скоро! Нужно минимум полгода.
Я не знаю, что сказать, и Платон спасает меня тем, что притягивает к себе и целует в висок.
– Мам, ну мы не хотим ждать так долго, – говорит он. – Если хочешь, то помоги организовать всё быстрее. Я уверен, ты это можешь.
– Могу, конечно, – фыркает Светлана Никитична, – я уже три свадьбы для детей подруг помогала организовать. Думала, от вас никогда не дождусь…
– Ну вот и отлично, – Платон снова обнимает меня и целует куда-то в волосы.
Я не знаю, куда себя деть. Это всё так неправильно. И мы не договаривались, что он будет постоянно меня трогать. Как только Платон вышел из своего кабинета и присоединился к нам, он только и делает, что целует меня куда-нибудь. Постоянно касается и гладит.
Я ничего не могу поделать с тем, что мне приятны прикосновения этого мужчины, и это нервирует и раздражает. Нечестно с его стороны пользоваться ситуацией и распускать руки.
После ужина Платон снова уходит в кабинет работать, а мне советует всё-таки воспользоваться бассейном, когда Варя и его мать лягут спать.
– Если хочешь, можешь поплавать в одиночестве, это очень успокаивает нервы, – шепчет Платон мне на ушко. – Рядом с бассейном лежат полотенца, халаты для гостей и купальники.
Просидев в своей комнате до одиннадцати и так и не уснув, решаю воспользоваться его щедрым предложением.
Спускаюсь на первый этаж и иду в то крыло, где находится бассейн.
У огромного панорамного окна горит тусклый дежурный свет. Что-то вроде ночника. Решаю не включать яркий свет на потолке и поплавать в этом уютном полумраке. Трогаю воду пальчиками. Она, конечно, не такая тёплая, как ванне, но холодной не кажется.
У стены стоит стеллаж с ровной стопкой чистых полотенец и махровых халатов. На соседней полке купальники и плавки всех размеров в магазинных упаковках.
Выбираю из стопки закрытый чёрный купальник на размер больше, чем я обычно ношу. Должен налезть.
Рядом с бассейном есть комната для переодевания, и я ухожу в неё, чтобы натянуть на себя купальник. Он действительно хорошо сел. Живот не давит, и подросшая грудь вполне поместилась куда надо.
Сажусь на край бассейна и аккуратно спрыгиваю в воду.
Нужно будет поблагодарить Платона за этот совет. Плавание действительно помогает мне успокоиться и расслабиться. Я чувствую себя тюленем, который уже стал чуточку неуклюжим на суше, но вот в воде продолжает быть лёгким и юрким.
Волнения прошедшего дня отступают, остаётся только лёгкая горечь.
Всё-таки у меня есть чувства к Гродневу, и поэтому его странные игры причиняют боль. Ранят гордость и вызывают острое чувство тоски.
Он не мой мужчина. Мы не подходим друг другу. Слишком разные.
И то, что я остаюсь в его доме, грозит бедой. Моя тайна рано или поздно раскроется, и тогда я буду выглядеть обманщицей. Скорее всего, это разозлит Платона, а как он поступит дальше, я не знаю.
Кажется, он всё-таки не такой уж злодей, как я вообразила. Вряд ли он станет заставлять меня сделать аборт. Но всё же…
– Привет, – слышу я голос Гроднева.
Я просто болталась в воде с закрытыми глазами, наслаждаясь чувством невесомости.
Открываю глаза и встаю там, где поглубже, чтобы маленький животик точно был скрыт водой.
– Привет, – отвечаю неуверенно. – Что ты тут делаешь?
– Решил тоже поплавать перед сном, – Платон принимается расстёгивать пуговицы на рубашке.
Когда он хватается за пряжку ремня, я не выдерживаю.
– Тут же есть раздевалка! – возмущаюсь я. – Ты же не станешь переодеваться в плавки у меня на глазах?
Быстро решаю, что, как только он зайдёт в раздевалку, я вылезу из бассейна и сбегу в комнату наверх. Но Гроднев будто читает мои мысли.
– Если дать тебе хоть малейший шанс, то ты смоешься, – усмехается Платон. – А я очень хочу поплавать с тобой.
– Зачем? – со страхом спрашиваю я, отступая назад.
Упираюсь спиной в задний бортик, а Платон уже снимает с себя брюки.
Отвожу взгляд от его почти обнажённого крепкого тела. Меня начинает трясти то ли от холода, то ли от паники.
Чувствую себя загнанной в угол. Нужно либо срочно вылезать из бассейна, но тогда Гроднев может заметить обтянутый тканью купальника животик, либо…
Гроднев прыгает в бассейн прямо в боксерах и тут же подбирается ко мне.
– Ты хотел плавать, – мой голос сдавило от волнения и выходит какой-то писк.
– Очень хотел, – соглашается Платон.
Наперекор своим словам он подходит ко мне вплотную. Прижимает своим телом к бортику, заставляя сердце биться как сумасшедшее.
– Платон… – жалобно прошу я.
– Не бойся, Полина, всё будет хорошо, – вкрадчиво обещает он.
А потом наклоняется и целует меня прямо так, стоя в воде. Я пытаюсь оттолкнуть его ровно одну секунду, а потом мозг отключается.
Губы Платона сводят меня с ума. Кожа под его прикосновениями пылает, и внутри разрастается настоящий пожар.
Дыхание сбивается. Каждый следующий вдох даётся сложнее предыдущего.
А всё внимание сосредоточено на властных губах и руках Гроднева, которые ласкают моё тело.
Ладони Платона прижимают меня к себе тесно-тесно, гладят плечи и спину, а потом стягивают бретельки купальника. Я не успеваю понять, как моя грудь оказывается обнажённой. Большие мужские ладони накрывают чувствительные полушария, заставляя меня чуть ли не терять сознание от ощущений.
В руках Платона я словно лишаюсь воли и не могу остановить это. Я полностью в его власти.
Послушно обхватываю его бёдра ногами, когда он приподнимает меня в воде, придерживая за попу, и прижимает к себе.
Между ног упирается его каменный стояк, и голова снова идёт кругом.
Платон сам кладёт мои руки себе на плечи и снова набрасывается с поцелуем.
– Вот так, Полина Сергеевна, – с жаром шепчет он в мои губы, – не нужно меня бояться, не нужно уезжать, лучше расслабиться и позволить сделать тебе очень приятно…
Одна из ладоней Платона, придерживающая меня за попу, подцепляет купальник между моих ног и отодвигает ткань в сторону.
– Хочешь, отнесу тебя наверх, или займёмся сексом прямо тут? – хрипло спрашивает Гроднев.
47
– Хочу тебя прямо здесь… – шепчет мне на ушко Гроднев.
Жаркое дыхание щекочет кожу, заставляя тело трепетать.
Я едва понимаю смысл сказанных Платоном слов, потому что сама давно потеряла контроль. Со всей очевидностью понимаю, что люблю этого мужчину.
Очень хочу позволить ему всё. И здесь в бассейне, где мы сплелись телами прямо в воде. И наверху в спальне.
Я никогда прежде не чувствовала такого влечения, чтобы забыть обо всём. Чтобы неважно было, что будет завтра.
Мне сейчас на всё плевать. И на гордость, и на здравый смысл. Но только не на ребёнка, о котором Гроднев не знает.
Платон снова захватывает губами вершину груди, и я стону в голос.
До боли кусаю себя за внутреннюю сторону щеки, чтобы прийти в себя.
Я не могу. Как бы ни хотелось.
Приходится приложить усилие, чтобы выскользнуть из мужских рук. Я неуклюже плюхаюсь в воду. Наступаю Гродневу на ногу и чуть не захлёбываюсь, потеряв равновесие.
– Полина… – стонет Платон.
– Ты... ты… – я пячусь спиной к другому бортику. – Мы же договорились, что обойдёмся без этих глупостей! Надо было мне сразу уезжать!
– Это не глупости, – Гроднев тихонечко следует за мной. Подходит медленно, чтобы не спугнуть.
Плюю на всё и вылезаю из бассейна без какого-либо прикрытия. Неуклюже наваливаюсь на бортик и подтягиваю себя на руках. Неважно, что там сможет разглядеть Платон. Нужно срочно делать ноги!
Платон подплывает к краю бассейна, но вылезать вслед за мной не торопится. Опирается локтями о бортик и молча наблюдает за моей паникой.
А я судорожно натягиваю прямо на мокрый купальник джинсы, в которых пришла сюда.
Волосы, которые я собрала на макушке в пучок, рассыпались по плечам и намокли. С них прямо на пол капает вода.
– Что ты делаешь? – спрашивает Гроднев.
– То, что следовало сделать ещё вчера вечером, – огрызаюсь я.
Хватаю пуловер и натягиваю его на себя через голову. Кажется, он вывернут наизнанку, но на это мне тоже плевать.
Сую босые и влажные ноги в кеды.
– Полина, ну прости, – на лице Платона появляется беспомощное выражение. Он запускает пятерню в свои мокрые волосы и нервно прочищает горло кашлем. – Сложно не торопить события, когда ты тут такая соблазнительная…
– Т-т-торопить события? – меня начинает трясти от холода. Всё-таки нужно было потратить время и вытереться полотенцем, прежде чем натягивать одежду. – Придётся разочаровать тебя, Платон, ты в мои планы не входишь!
Хватаю с полки махровое полотенце и мчусь прочь. Одежда промокла, но я могу немного согреться, если обмотаю голову.
Кручу на волосах тюрбан прямо на бегу.
Хорошо, что телефон у меня в кармане. Не стану тратить время на то, чтобы подняться наверх и забрать сумку с вещами.
Так Платон точно остановит меня.
Да что ж этот дом такой большой-то?! Пока бегу к двери, успеваю два раза свернуть не туда. За спиной слышатся шаги. Значит, Гроднев всё-таки пошёл за мной. Нужно спешить.
Выбегаю на крыльцо и торопливо спускаюсь по ступенькам.
Хрен ему, а не секс в бассейне!
На ходу включаю телефон и лезу в приложение с такси. К моему аккаунту привязана карта, так что поездку смогу оплатить без проблем, просто сделав заказ.
– Полина, постой! – зовёт Платон, выскочивший вслед за мной на крыльцо. – А как же свадьба? А новые шторы? Солнышко, ты не можешь оставить меня без портьер!
– Сволочь… – цежу я себе под нос, добегая до ворот с охраной.
– Нельзя, – на моём пути встаёт молодой парень в форме охранника.
Он кладёт руку на кобуру с оружием, висящую на его поясе.
– Я тебе глаза сейчас выцарапаю, а в полиции потом скажу, что это ты на меня напал! – рявкаю я.
– Держи её! – кричит Гроднев.
– Только тронь, клянусь, я тебе глотку перегрызу, – предупреждаю я, невежливо тыкая парня пальцем в грудь.
Охранник мнётся, и мне этого более чем достаточно. Толкаю его в плечо и протискиваюсь мимо.
– Салага, – фыркаю я, проходя через ворота.
Разумом я понимаю, что Гроднев всё равно сейчас догонит меня. Никакое такси не успеет приехать. Но упрямство сильнее.
Я топаю по дороге прочь от особняка, а шаги за спиной становятся все громче.
– Кое-кто всё-таки напросился на то, чтобы получить по жопе! – доносится до меня угроза Платона.
В его голосе слышится смех.
– Да, – шиплю я, – и это ты!
Из-за поворота выруливает машина, и я отчаянно машу руками, чтобы она остановилась.
Внедорожник тормозит, и мужчина, сидящий за рулём, опускает стекло.
– Вам нужна помощь? – спрашивает он.
