Текст книги "Измена. Бей на поражение (СИ)"

Автор книги: Зоя Астэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

12

– А как можно улыбаться, когда у тебя что-то зажато в зубах? – уточняю я под хмурым взглядом мужчины.

Невинно хлопаю ресницами.

Если уж этот тип позволяет себе агрессивные наезды в стиле «я тут первый самец на деревне», то и мне не зазорно использовать женские хитрости. Прессует меня при каждой встрече, как гопник очкарика. Надоело.

Притвориться недалёкой глупышкой – проверенный вариант. Мужчины не знают, что с этим делать.

Распахиваю глаза пошире. Смотрю на Гроднева подобострастно до карикатурности. Признаю, это почти что откровенный стёб. И мне приходится прилагать усилия, чтобы не рассмеяться.

– Мне так жаль, что мои ничтожные дела заставили вас потерять так много вашего драгоценного времени, – вкладываю в голос столько раскаяния, сколько вообще могу. – Позвольте искупить вину. К сожалению, я не умею ничего больше, кроме как шить свадебные платья. Хотите, сошью и для вас тоже? Как вы относитесь к длинным пышным юбкам?

Снова хлопаю ресницами.

Гроднев смотрит на меня растерянно и тоже хлопает ресницами.

Главное – не ржать, Полина!

Клянусь, в начале моего униженного монолога он выглядел довольным. Реально привык, что люди так к нему обращаются? Жесть.

Платону Богдановичу понадобилось время, чтобы понять, что я стебусь.

Он ухмыляется, и я чуть выдыхаю. Кажется, получилось немного разрядить обстановку.

– Больно язык у тебя длинный, Полина Сергеевна, – говорит он уже не так свирепо и кидает быстрый взгляд на наручные часы. – Пошли давай, у меня действительно нет времени на всю эту ерунду.

Он кивает на запертую дверь ателье.

Печально вздыхаю и лезу в сумочку за ключами.

На бетонном полу под дверью лежит большой чёрный пакет.

– Вы привезли вашу рубашку, чтобы я сдала её в химчистку? – спрашиваю я.

– Что? – Гроднев хмурит брови. – Нет, этот пакет тут уже был, когда я пришёл.

Наклоняюсь и берусь за полиэтиленовые ручки. Интересно, что же там такое?

– А рубашку, которую ты облила, уже давно отстирала домработница, – говорит мужчина, стоящий за моей спиной.

Поворачиваю ключ в замке и захожу в ателье.

– Непуганая ты, Полина Сергеевна, – добавляет он, следуя за мной. – Творишь чёрт-те что, хамишь и даже не извиняешься… надо бы тебя по жопе отшлёпать в профилактических целях… чтоб в ещё большие неприятности не влипла.

Я открываю пакет и заглядываю внутрь.

Там набиты мотком куски белого и молочного шёлка. Смятые обрывки серебристого фатина. Торчащие из ткани нитки. Огрызки лент. Погнутые дуги от корсета.

Мешок доверху набит изорванными и изрезанными свадебными платьями. Нашими платьями.

Шедеврами, над которыми мы с Галей трудились долгими днями и неделями. С любовью делали каждый стежок. Доводили до идеала, чтобы невесты влюбились в платья и в себя, когда их наденут.

Руки, которыми я вцепилась в пакет, дрожат. На глаза наворачиваются слёзы.

Судя по тому, что я вижу, Стас уничтожил как минимум два платья и прислал мне их истерзанные трупы.

Вот сволочь!

Прикусываю губу, чтобы сдержать рыдания, но слёзы всё равно бегут по щекам. Капают прямо в пакет на погибшие платья.

– Эй, ты чего? – Гроднев откашливается в кулак. – Это была шутка. Не реви, не собираюсь я тебя бить.

13

Плечи трясутся от всхлипов. Слёзы застилают глаза.

Это так несправедливо!

Неужели я столько лет жила с человеком, для которого мои чувства ничего не значат?

Я ведь любила его. Верила, что мы вместе навсегда. До самой старости.

Ну ладно, не хочет он быть только со мной. А я не согласна на измены. Ну, развелись бы мирно. Я бы страдала, но относилась бы к нему по-человечески.

Зачем он обнёс моё ателье? Зачем требует вернуться? Что за бред?

И, кажется, наше противостояние теперь будет только закручиваться по спирали.

Гроднев подходит ближе и заглядывает в пакет.

– Это что ещё за серпантин? – спрашивает он, поддевая пальцем один из лоскутков.

– Это было прекрасное платье из атласа, которое мы с Галей украшали вышивкой и бисером три недели, – шмыгая носом, сообщаю я.

– Ого… – Гроднев выуживает из пакета погнутую спицу от корсета. – То есть платье Луизы действительно не вернуть? Это не блеф, как она считает?

Пожимаю плечами.

– Платья вашей невесты в этом пакете нет, – упавшим голосом сообщаю я.

Горечь от осознания напрасно проделанной работы накатывает на меня с новым потоком слёз.

Кидаю пакет на пол и прячу лицо в ладонях, громко всхлипывая.

– Кхм… – откашливается мужчина рядом. – Да ладно тебе убиваться… это же всего лишь тряпки.

– Всего лишь тряпки?! – я поднимаю на Гроднева заплаканные глаза. – Да вы хоть понимаете, что для невесты значит её свадебное платье? Реакция Луизы вас не впечатлила? А что вы скажете о том, чтобы трудиться месяц, а потом выкинуть результат своей работы на помойку?

Платон Богданович поднимает вверх руки, как бы сдаваясь.

– Ладно, глупость сказал, согласен. Но вот поэтому девкам и нехер делать в бизнесе. Вас размазать – плёвое дело. Кто хоть устроил вам этот праздник жизни? Конкуренты?

Качаю головой.

– Мой муж, – с печальной улыбкой сообщаю я.

Гроднев удивлённо выпучивает глаза.

– Ты замужем? – как-то резко спрашивает он. – То есть, я хотел сказать, отличный муж у тебя, Полина Сергеевна. Чем же ты так ему насолила?

Смотрит заинтересовано. Очень ждёт ответа.

– То есть вы уверены заранее, что это я виновата? – сощурив глаза, спрашиваю я. – Типа если тебя бьют по лицу, то дело в лице? Так?

Гроднев хмурится.

– Я этого не говорил. Но если тебя жёстко подставляют, обычно у этого есть причина. Он же у тебя не злодей из мультика, который просто любит пакостить.

– Я узнала об измене и решила развестись с мужем. За это он украл дорогущее швейное оборудование из ателье, половину почти готовых платьев и снял все деньги со счёта. Ах да, ещё и замки в квартире сменил.

Я опускаю взгляд на мокасины, в которые обута. Эту обувь, как и платье, которое сейчас на мне, одолжила Галя, потому что почти все мои вещи остались там, в нашей со Стасом квартире.

– Так это, наверно, потому, что весь ваш бизнес был организован на его бабки? Признавайся! – Гроднев складывает руки на груди.

– Как бы не так! – меня прям оскорбляет его уверенность в том, что Стас имел какое-то право так поступить с нами. – Мы с Галей сами всего добились. И группу ателье в сети раскручивали. И на курсы повышения квалификации постоянно ездили. Всё, чем помог нам Стас, это объяснил, как правильно сделать сайт. И по налогам пару советов дал. Да, это помощь, но не думаю, что теперь весь наш бизнес принадлежит ему! Просто я ему доверяла, как себе, поэтому он знал все пароли от онлайн-банка, и где лежат запасные ключи от ателье.

– М-да… – Гроднев чешет в затылке. – Те, кому доверяешь, кидают нас круче всего… Я, между прочим, из-за ваших разборок тоже скоро потеряю дело, в которое вкладывался два года.

Поднимаю вверх одну бровь.

– Луиза психанула, сказала, что отменяет свадьбу, раз её платье не готово, и улетела на какой-то тропический остров, – объясняет мужчина.

У меня аж рот немного открывается от растерянности. Он считает Луизу и свадьбу делом, в которое вкладывался? Вот же чёрствый сухарь! Не удивительно, что она его кинула.

– Так вам и надо! – нагло заявляю я. – Нечего невесте голову морочить! Она правильно сделала, что бросила мужчину, который за её спиной в ночных клубах девушек снимает.

Гроднев окидывает меня надменным взглядом с ног до головы.

– Это ты о себе, что ли, Полина Сергеевна? – с усмешкой спрашивает он. – Я не пытался тебя снять, зайка, много ты о себе думаешь. В тот вечер, когда мы столкнулись, я просто сказал тебе, что ты похожа на девушку, которую можно снять. Чуешь разницу?

Гроднев нависает надо мной сверху с угрожающей злой улыбкой на лице.

И я как-то теряюсь. Может, я действительно напридумывала себе в клубе лишнего? Облила его газировкой, как полная истеричка.

– Вы правда не собирались изменять Луизе? – строго спрашиваю я.

Гроднев решительно качает головой.

Мне даже сразу как-то приятнее становится с ним общаться. Надеюсь, он говорит правду.

– И я всё ещё хочу жениться, так что её платье у твоего муженька нужно забрать, – говорит Платон Богданович. – Всё, утирай слёзки. Разберёмся с твоим грозным тираном. Что-то мне подсказывает, что с мужиком он таким борзым не будет.

– Спасибо, – я благодарно киваю. – И я обязательно помогу вам помириться с Луизой. Придумаем что-нибудь романтичное!

14

– Давай звони своему ненаглядному! – командует Гроднев. – Договаривайся о встрече.

– Никакой он мне больше не ненаглядный, – ворчу я, доставая из сумочки телефон.

– Да, Полин, слушаю тебя, – доносится из трубки, когда Стас принимает вызов.

Сердце тоскливо сжимается. Я ведь любила этого человека много лет. А врагами мы стали за пару дней. Неужели так бывает?

– Привет, давай поговорим, – без особой надежды предлагаю я.

Стоящий рядом Гроднев смотрит на меня, ожидая результата.

– Ну, давай, если не шутишь, – усмехается Стас. – Я сейчас дома, приезжай. Только без Гали.

– Галя в больнице, – говорю я. – Гастрит обострился из-за проблем с мужем и ателье…

– Не грузи меня своими проблемами, детка, – перебивает муж. – Жду тебя дома. И надеюсь, ты готова перестать корчить из себя королеву.

Стас вешает трубку.

Без эмоций смотрю на телефон в своей руке. Поведение мужа уже даже не возмущает. Перегорело.

– Галя – это та пышная блондиночка в забавных очках, что крутилась тут в прошлый раз? – спрашивает Гроднев.

– Галя мой партнёр в ателье, – строго отвечаю я.

– Значит, и она тебя кинула, – во взгляде Платона Богдановича появляется даже какое-то сочувствие.

– Что значит, кинула? – возмущаюсь я. – Она в больницу попала, вы же слышали.

Гроднев усмехается, глядя на меня снисходительно.

– Кто-то сдался и отдыхает в больничке, а кто-то дальше лямку тянет, – хладнокровно заявляет Гроднев. – У тебя поводов скиснуть было не меньше, чем у неё, правда? Вот только она не потянула и оставила тебя разгребать проблемы в одиночку. Я не говорю, что она сделала это осознанно, но факт остаётся фактом.

Качаю головой.

– Вы слишком циничный! Так нельзя.

– Только так и можно, Полина Сергеевна, иначе будешь вечно попадать в задницу, как сейчас, – делится опытом Гроднев. – Ладно, поехали к тебе в гости.

Спускаюсь вслед за Платоном Богдановичем на улицу и нагло разглядываю его крепкую спину, пока иду.

Непонятный мужчина. При первой встрече показался мне пустым придурком. Но, могу допустить, что мне просто хотелось так думать, учитывая, в каком состоянии я была, когда он подошёл. Ну не могла я, только что узнав об измене муж, спокойно оценить красивого мужчину, который вроде как решил подкатить.

А он вот держится за сбежавшую невесту. Вернуть её хочет. Значит, не такой уж и пустой человек.

– И давно ты замужем? – спрашивает Гроднев, когда мы садимся в его машину.

Я таких дорогих автомобилей и близко не видела. Внутри даже пахнет как-то по-особенному. Стараюсь не выглядеть глупо, устраивая на коленях свою сумочку.

– Три года, – тоскливо отзываюсь я.

– Ты что, в восемнадцать за него вышла?

– Почему? – удивляюсь я. – В двадцать четыре.

– Понятно, – кивает своим мыслям Гроднев, – значит, на двадцать ты выглядишь исключительно из-за наивности.

Сам ржёт над своей шуткой и косится на меня, отвлекаясь от дороги.

Вспыхиваю, как факел.

– А вы на пятьдесят выглядите из-за богатого жизненного опыта или как? – обиженно огрызаюсь я.

– Во-о-от! – Гроднев убирает одну руку с руля и тянет вверх указательный палец, как бы подтверждая свои слова. – И поступаешь как малолетка: ведёшься на любую провокацию и выдаёшь яркую эмоциональную реакцию.

– А зачем вам моя реакция? – не понимаю я.

– Ну, Полина Сергеевна, ну ты вообще, что ли, в мужчинах ничего не понимаешь? – Гроднев посылает мне ещё один снисходительный взгляд. – Ну приятно же, когда симпатичная женщина в твоём присутствии краснеет, волнуется и теряется… просто приятно на это смотреть…

Таращусь на мужчину за рулём с открытым ртом. Он это серьёзно? Я что, зверёк в зоопарке для него? Потыкай палкой и посмотри, как несчастное животное рычит и злится?

Беру свои слова обратно. Этот тип ничем не лучше моего мужа.

– И мне тридцать четыре, а не пятьдесят, – добавляет Гроднев.

Пожимаю плечами. Какое мне дело?

Мы уже почти подъехали к нашему дому. Гроднев вбил адрес в навигатор, и сейчас на нём указано, что добираться до пункта назначения осталось две минуты.

Мой телефон пищит, извещая о входящем сообщении. Достаю его из сумочки и нервно сглатываю.

Ссылка с неизвестного номера.

Пальцы так и чешутся нажать и узнать, что же там. Что на этот раз устроил клуб обманутых жен для Стаса?

Но, блин, нельзя делать это при Гродневе. Придётся ждать и мучится от любопытства, пока не разберусь с ним и Стасом.

15

Гроднев паркуется за углом, чтобы не светить лицом раньше времени.

Стас может и не открыть дверь, если поймёт, что разговаривать я пришла не одна.

– Иди вперёд, – говорит мне Платон Богданович. – А я чуть отстану, чтоб твой муженёк не струхнул раньше времени.

Гроднев отстаёт от меня шагов на десять. Так что со стороны кажется, будто я иду одна.

Выворачиваю из-за угла и сразу понимаю, что увижу, перейдя по присланной мне ссылке.

Перед нашим подъездом стоит машина Стаса, и её со всех сторон облепили зеваки.

Вдыхаю полной грудью, чувствуя запах сладкой мести. Муж заботился о своей тачке гораздо сильнее, чем обо мне. Чистил салон почти каждую неделю. Полировал кузов. Не разрешал мне даже воды выпить внутри.

Уже издалека вижу, что над машиной как следует поработали. Мне даже немного жаль мужа. У него сердечный приступ случится, когда он увидит.

Подхожу ближе и наслаждаюсь впечатляющим зрелищем.

Каждая дверь, крыша и капот с багажником исписаны белой краской. На чёрной машине надписи просто бросаются в глаза.

«Гад, козёл, потаскун, предатель, гандон, гнида…»

И это только самое приличное. Остальное и прочитать стыдно.

Но это ещё не всё! Все щели по периметру дверей, а также капота и багажника тщательно заполнены монтажной пеной. Офигеть.

– Я всегда знала, что он потаскун, – со знанием дела говорит подруге Надежда Матвеевна, наша соседка.

Пожилая женщина с очень довольным видом фотографирует машину мужа.

– Это для домового чата, – объясняет она подруге. – Сейчас выложу. Пусть все знают, что тут у нас творится.

Подруга толкает её локтем вбок и указывает на меня.

– Это же его жена… – громко шепчет она Надежде Матвеевне.

– Точно… она… – Надежда Матвеевна наводит на меня камеру своего телефона и невозмутимо щёлкает, делая снимок.

Собравшиеся зеваки оборачиваются на меня один за другим. Кто-то кидает сочувственные взгляды. Кто-то равнодушные.

– Смотрите… – третья старушка указывает рукой на наш подъезд. – А вот и сам козлик явился…

Оглядываюсь и вижу взбешённого Стаса. Он мчится к нам, как на пожар.

В ужасе хватается за голову, рассматривая, во что превратили его любимую машину.

– Ты совсем с катушек слетела? – орёт он, заметив меня. – Это же… это что, монтажная пена?

С мучительным стоном Стас дёргает по очереди каждую дверь, пытаясь открыть.

Задние поддаются, а вот передние и капот успели как следует схватиться. Но и те, что открылись, все перемазаны в полузасохшей пене. Как он будет всё это счищать, понятия не имею.

– А что ты на жену бочку катишь? – возмущается Надежда Матвеевна. – Мы все видели: это не она.

– А кто же? – огрызается Стас.

– А мне почём знать? – пожимает плечами старушка. – Девка какая-то, любовница твоя, наверно. По крайней мере, она так кричала.

– Любовница? – озадаченно переспрашивает Стас.

– Ага, – кивает Надежда Матвеевна. – Я всё на видео засняла, и уже в чат выложила, голубчик.

Она открывает одно из видео в своём телефоне и с победным «Ха!» демонстрирует нам его.

Я с большим вниманием вглядываюсь в экран.

Девушка в куртке с капюшоном и чёрных солнцезащитных очках орёт на всю улицу, что Стас урод, потому что обманул её. Мол, она была уверена, что у них всё серьёзно, а оказалось, что он женат. Орёт актриса долго и старательно. До тех пор, пока вокруг не собираются зрители. Потом она достаёт монтажную пену и ловко опустошает баллон, запенив все щели в машине. Затем из кармана появляется баллон с белой краской…

К концу видео девушка плюёт на капот истерзанной машины и уходит с гордо поднятой головой под аплодисменты собравшихся.

Охренеть. Просто охренеть.

Если бы не пакет с раскромсанными платьями, мне было бы даже жаль Стаса. Но сейчас я только тихо злорадствую, глядя на его растерянное лицо. Уверена, что машину можно отмыть, в отличие от платьев.

– Не помню такую… – оторопело произносит он.

– Вот же козёл… – слышится шёпот откуда-то сбоку.

– Скотина просто, так ему и надо, – соглашается кто-то.

Стас с несчастным видом бросается тереть пятна от пены и краски подолом своей футболки. Разумеется, это бесполезно. Он только размазывает грязь и безвозвратно портит футболку.

– Нет, это всё-таки ты, Полина, признайся! – рычит Стас, пачкая руки и одежду в невысохшей пене. – Не бывает таких совпадений! Это ты сделала! И на работе мой проект как-то умудрилась увести! Это точно ты, больше некому! Всё уже решено было, а потом бах, и мимо…

– Понятия не имею, что у тебя там на работе случилось, – говорю я спокойно, – но, кажется, справедливость в мире существует, Стас. Задумайся! Обобрал моё ателье, испортил платья. А теперь жалуешься на бумеранг от вселенной?

– Да что ж всё навалилось-то так?! – стонет муж.

– Сейчас ещё и я на тебя навалюсь, придурок, – добродушно заявляет подошедший сзади Гроднев. – Пойдём-ка поищем, где ты, извращенец, платья чужие припрятал. Небось, меряешь их по вечерам, колись!

16

– Ты кто ещё такой? – грубо спрашивает Стас у Гроднева.

Зря он так. Очень зря.

Гроднев на полголовы выше моего мужа, и явно крепче. А улыбается ему сейчас так, что у меня, просто стоящей рядышком, поджилки затряслись.

Не улыбка, а оскал хищника перед прыжком.

– Стас, я говорила тебе, что клиенты требуют платья? – встреваю я. – Вот и объясняй теперь сам, зачем ты их украл!

Стас расплывается в хамской усмешке.

– Твоё, что ли, платье пропало, мужик? – нахально спрашивает он. – Ну, так и быть, то, которое на тебя налезет, могу вернуть.

Я сжимаюсь, ожидая реакции Гроднева, но даже заметить её не успеваю.

Рука Платона Богдановича проносится мимо молниеносно.

Раз – и Стас уже валяется на асфальте в отключке.

Подслушивающие нас бабушки поражённо охают и не забывают фотографировать.

– Ну зачем же так? – стону я, оглядываясь по сторонам. – Вы же взрослый человек! Так проблемы не решаются.

– Много ты понимаешь, Полина Сергеевна, – Гроднев приседает на корточки, хватает бесчувственное тело под руки и закидывает себе на плечо. – Только так часть вопросов и решается. Пошли давай. Это ваш подъезд?

Трусцой семеню вслед за Платоном Богдановичем, тащащим Стаса к двери.

– Посмотрите, люди, что среди бела дня делается! – восклицает кто-то из зевак за нашими спинами.

– Они сейчас полицию вызовут, и вас в участок заберут! – шиплю я.

– Полина Сергеевна, пошарь в карманах нашей спящей красавицы, там где-то ключи должны быть, – игнорирует мои слова Гроднев.

Обыскиваю одежду Стаса и достаю из кармана спортивных штанов связку ключей. Открываю подъезд, приложив металлическую таблетку к панели.

Гроднев заносит тяжёлое тело мужчины вверх по лестнице так, будто оно ничего не весит. Не пыхтит, не краснеет и, кажется, даже не напрягается.

Я отпираю новым ключом дверь и распахиваю её перед Платоном Богдановичем. Тот прямо в обуви идёт в комнату и сгружает Стаса на кровать.

– И что теперь? – ехидно спрашиваю я, складывая руки в замок на груди.

– А теперь, Полина Сергеевна, сделай мне кофе, а потом иди проверь, не припрятаны ли наши платья где-то здесь, ну а потом собирай вещи, если забыла что-то забрать отсюда.

Гроднев чинно усаживается в моё кресло у окна. Я любила сидеть в нём, поджав ноги, и читать книги.

Качаю головой и иду исполнять распоряжения Платона Богдановича. Жму нужные кнопки на кофеварке, прислушиваясь к звукам за стеной. Жду, что вот-вот в дверь постучит полиция, вызванная соседями.

– Хороший кофе, молодец, – хвалит Гроднев, сделав глоток принесённого мной напитка.

Хмыкаю. Всё-таки этот мужчина в край самовлюблённый, если считает, что мне требуется его одобрение.

Заглядываю в каждый шкафчик и угол: к сожалению, пропавших платьев нигде нет.

Иду собирать вещи. С полочки в ванной выгребаю свои тюбики, стоимостью в ползарплаты.

Из шкафа достаю одежду и обувь. Документы и нужные бумаги хранятся у меня в специальной папочке. Их я тоже нахожу без труда. Подумав немного, забираю с кухни свою любимую фарфоровую кружку.

Получается запихнуть всё это в два наших больших дорожных чемодана. Как раз застёгиваю на них молнию, когда Стас со стоном открывает глаза.

– Значит так, Стасик, – пугающе кровожадным голосом произносит Гроднев. – Платьев здесь нет. А мы с тобой тут совершенно одни, не считая Полины Сергеевны. Но она отвернётся, когда я буду бить тебя по лицу. Правда, Полина Сергеевна?

Неуверенно киваю, сглатывая ком в горле. Гроднев переводит с меня на Стаса ленивый взгляд. А вот муж озирается затравленно, морщась, видимо, от боли в голове.

– Да и чёрт с ними! – огрызается он. – Забирайте, если успеете. Они у Костика, а он тот ещё затейник.

– И деньги верни! – я решаю не упускать возможности получить от ситуации по максимуму.

– Ах ты ж, гнида, – тянет Гроднев, окидывая Стаса презрительным взглядом. – Ещё и бабки у своей женщины спёр? Ну давай тогда начнём с этого.

Гроднев достаёт из своего кармана телефон Стаса и под угрозой очередного нокаута заставляет перевести на мой счёт украденную сумму.

У меня даже слёзы к глазам подступают от счастья.

– Умничка, – Гроднев похлопывает Стаса по плечу, как маленького ребёнка. – А теперь набирай своего Костика и спрашивай, где он. Скажешь что-нибудь не то, ну, сам знаешь…

Гроднев демонстративно хрустит костяшками.

Стас сглатывает и быстро находит в телефоне номер Кости.

Гроднев сам нажимает на вызов и включает громкую связь.

– Стасян! – стонет в трубку муж Гали. – Хорошо, что ты позвонил. У меня тут такой атас! Просто жесть! Прикинь, какой-то урод мне сегодня входную дверь монтажной пеной запенил! Я из квартиры три часа не мог выйти. На работу с концами опоздал. Ждал, пока с той стороны хозяин моей съёмной хаты расковыряет… это Галя мне устроила по-любому!

– А где ты сейчас? – неестественным голосом спрашивает муж у друга.

– Так, в больницу к ней еду разбираться! Совсем охренела, идиотка!

Гроднев нажимает на телефоне отбой.

– Монтажной пеной, значит, дверь запенили… – задумчиво говорит Гроднев. – Какое интересное совпадение…

Две пары мужских глаз поворачиваются ко мне.