Текст книги "Жена двух мужей (СИ)"
Автор книги: Злата Тур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Глава 16
Да, не позавидуешь.. Именно так я чувствовала себя. Как бедная родственница с размытыми правами и обязанностями. В одном доме не может быть две хозяйки, поэтому я понимаю, что здесь территория Лори. И как бы Сава не подбадривал, дела это не меняет.
Хорошо, хоть выспалась сегодня. Мазь, и правда, оказалась волшебной, лицо не болело, но все равно пришлось спать на спине, чтоб щека не касалась подушки. По привычке подскочила в шесть часов – всегда в это время готовила еду для своих родственников. Мгновенно чувство стыда, как туча москитов, атаковало меня. С ума сойти! То, что составляло мою жизнь на протяжении многих лет, вылетело из головы. За вчерашний день я ни разу не вспомнила о семье.
Я жестокая, эгоистичная, бесчувственная… И хоть наготовила им на неделю полуфабрикатов, но их же нужно до ума довести! Котлеты не пережарить, пельмени не переварить, посуду сразу помыть, чтоб не покрылась коркой..
Как мама привыкнет к помощнице? Будет ли она есть еду, приготовленную чужим человеком? Но в конце концов, это они меня подтолкнули сюда, значит, готовы к лишенииям?! Но тут же возник другой вопрос.
Что мне сейчас делать? Лежать, пока Сава не проснется и не отвезет в свой дом? Позвонить ему и разбудить? И оторвать от утреннего секса? Такая мстительная мысль прямо согрела душу. Несмотря на вчерашнюю шоковую анестезию, я все равно еле сдерживала слезы, когда Сава захлопнул дверь спальни. Да, это лучше, чем если бы оставил открытой, но все равно больно. Это мой мужчина. Но он ушел. Ушел от меня. Застарелая обида снова зашевелилась, хотя, казалось, уже давно превратилась в труху. Мысли путались, сбивались, как комок шерсти, и на душе становилось все тоскливей и тоскливей. И чтобы как-то отвлечься, я протянула руку за своим спасительным «Жё суи…»
И опять провалилась в хитросплетения французских оборотов.
– Алена! – голос Савы и легкий стук в дверь вырвали меня из процесса. – Ты спишь?
– Нет!
Строгов, в домашних брюках на резинке с завязкой и , кто б сомневался, с голым торсом, распахнул дверь. Увидев, чем я занята, сдержанно улыбнулся. И снова словно тоненький лучик теплоты коснулся меня.
– О, да ты, смотрю, с утра грызешь гранит науки? Предлагаю погрызть что-нибудь другое. Давай попьем кофе и уезжаем, – кивнул он головой, приглашая на кухню, и вышел.
Специально, да?! Посмотрите, какой я красавчик?! Конечно, красавчик. Подтянутый, с заметно выделяющимися мышцами. С легкой темной порослью на груди и внизу живота. Я пыталась себе запретить думать о нем, как о мужчине, но это было все равно, что запереть реку картонной перегородкой.
Быстренько облачившись в новый домашний костюм, я вышла на кухню.
Очень не хотелось портить утро встречей с Лори, но и сидеть в углу, тоже не вариант.
– А Лори не будет с нами? – задаю вопрос, видя, что Сава уже сам пытается соорудить бутерброд.
– А, – отмахнулся он. – У нее здоровый детский сон. Спит чуть ли не до обеда.
– Давай помогу. – Я протянула руку, чтоб забрать у него нож и нарезать более аккуратные ломтики. Невольно наши руки соприкоснулись, и я едва не вздрогнула. Как по праздничной гирлянде, по моему телу мгновенно пробежал импульс. От кончиков пальцев по руке, по всем нервным окончаниям и замкнулся в области солнечного сплетения.
От неожиданности я коротко вдохнула, и это не укрылось от глаз Савы. Серая сталь его взгляда потемнела. То ли от того, что и он испытал подобные чувства, то ли от насмешки. Но он лучше владел собой, поэтому и улыбнулся, как насытившийся хищник.
Нарезав бутерброды, я молча поставила тарелку на стол. Говорить что либо я боялась, так как спазм в горле еще не рассосался. Надеюсь, нам нечасто придется быть в такой опасной близости, иначе я просто буду терять контроль. А Сава будет надо мной посмеиваться.
Но сейчас он воздержался от проявления эмоций. И наш завтрак прошел в сдержанном молчании. Затем мы, собрав пакеты с моими обновками, покинули негостеприимное для меня жилье.
– Ну вот мой дом, – спустя час езды Сава остановился перед забором, являвшим собой сочетание камня и искусно выкованных решеток. Сквозь них можно было рассмотреть угол дома и беседку.
Ворота, словно по щучьему велению, а на самом деле, по приказу маленького пульта распахнулись. Мы въехали во двор, и я, хоть и клятвенно обещала себе не раскрывать рот от удивления, все ж не сдержалась.
– Как красиво! Обожаю сосны!
Двор был оформлен в каком-то природном стиле. Понятное дело, что ровный изумрудный газон не вырос сам по себе, и огромные валуны окружавшие искусственный пруд тоже не родились здесь. А вот сосны, создающие своими мощными кронами красивые арки, похоже появились здесь до того, как построили дом. И нет никаких пошлых статуй, какие украшали лужайку перед домом Полуяновых. Ухоженных розариев или каких то других цветников.
Все как -то естественно, просто и в то же время торжественно, строго. Вот оно! Соответствует фамилии хозяина и ему самому. Искусная имитация уголка дикой природы. На первый, неискушенный взгляд, без прикрас.
Под стать ландшафту был и дом. Двухэтажный, но какой -то компактный, построенный для себя, а не чтоб люди завидовали. Самое главное – он весь деревянный, а часть фасада первого этажа – очевидно, из пластика – прозрачная. Я живо представила себе, какой вид открывается из холла.. Вернее, лужайка с соснами и прудиком, наверно, кажутся частью дома. Я еще не была внутри, но уже поняла, что в редкие свободные минуты, когда я оставалась наедине с собой, я мечтала именно о таком доме. Дышащем, с соснами вокруг, пахнущими янтарной расплавленной смолой на солнце, с газоном, не испорченном клумбочками и оригами, вырезанными из живых кустов.
– Ну вот, Алена, я тебя сейчас оставлю, осваивайся. Холодильник пустой, так что закажешь себе доставку. Вот карточка, привязанная к твоему телефону. Это на всякие нужды. Разбирайся, где что лежит. Вызовешь клининг, если покажется, что сама не справишься с наведением порядка. Ночевать сама не побоишься?
Я испуганно посмотрела на Саву. Я еще никогда не ночевала где-то одна. Это было так волнующе и пугающе. Чего я боялась, не знаю. Ведь по факту, пока не забрали маму к себе, я и ночевала одна – ведь рядом с Полуяновым чувствовать себя защищенным – это курам на смех. Его самого защищать нужно.
Сава, кажется, понял мои метания и улыбнулся. Опять по-доброму, выворачивая мою душу пониманием того, что вся его забота – не для меня, а для фиктивной жены, которая должна на «5» отыграть свою роль.
-Я справлюсь. Буду спать со светом и влезу под одеяло, – отвечая на его улыбку, непроизвольно выдала детский ответ.
– Не надо под одеяло, лето на дворе. У нас охраняемый поселок, и если кто вдруг соберется нарушить неприкосновенность нашего жилища, сигнал тут же поступит на охрану. Так что забор, окна, дверь, гараж – все под наблюдением. По периметру стоят камеры, поэтому голышом не ходи. А то испортишь мою деловую репутацию. Если вдруг что-то непонятно, звони, не стесняйся. В два приедет репетитор, с шести – курсы. Вот тебе ноутбук, незапароленный, вот бумажка, как войти в комнату вебинара. Вроде все.
Сава развернулся и пружинящей походкой молодого тигра пошел к машине, оставив меня наедине с моими мыслями и переживаниями. Прежде всего резануло по живому – «нашего жилища».
Может, мне не хватает самолюбия, может, я так устала от своего серого существования, что попав в «хлебный дом», просто отдаюсь настоящему моменту и, как росток сквозь асфальт, тянусь к хорошей жизни? Теряла бы я голову от его взгляда, запаха, от его голоса, если бы он был простым слесарем или таксистом? От такой мысли меня передергивает от отвращения к себе. Но тут же предательский голосок нашептывает: «Ну можно хоть чуть -чуть пожить по-человечески? Не подай -принеси и без вот этого «Аленочка, ты опять забыла.. »
Прошли сутки, и я только сейчас поняла, что просто обязана изменить свою жизнь, чтобы через полгода, когда Сава меня выставит , не вернуться к своему разбитому корыту. Я просто не смогу… Не выдержу больше...
И тут, словно током, пронзает мысль. А вдруг он думает, что я улыбаюсь и смотрю телячьим взглядом, который я никак не могу контролировать, только потому, что хочу, как Лори, тоже стать его содержанкой?! Эта мысль меня ужаснула, и я твердо решила, что найду себе достойную работу по окончанию контракта, стану материально независимой и не буду падать в обморок при виде цен.
Но пока я ничем не могу повлиять на его ход мыслей, поэтому будем сохранять статус КВО. Он такой загадочный и непредсказуемый, я такая исполнительная и способная. (Про влюбленная, конечно, ни-ни). И поскольку сейчас моя задача – стать женщиной премиум -класса, нужно побыстрее разобраться в законах той жизни, в которую макнул меня Сава.
Но сначала… Я с восхищением рассматривала дом. Деревянные стены не были спрятаны под обоями. Ровные, идеально обработанные бревна выглядели просто и одновременно дорого, создавали атмосферу какой-то спартанской роскоши, если такая бывает. Как я и предполагала, мебели было немного – только функциональная. Посредине холла, (он же и гостиная) красовался огромный угловой диван. Перед ним богатый ковер ручной работы. На противоположной от стеклянной стене висел настоящий арбалет. Интересно, Сава увлекается или для красоты?
Под потолком, словно ласточкино гнездо, примостился проектор. А над арбалетом выглядывает из металлического кокона свернутый экран. Интересно, сам с собой мультики смотрит? Ой, мультики для малышей же…Куда б подевать его, это воображение? Оно, совершенно не думая, что причиняет боль, рисует двух карапузов, которые с папой смотрят советские мультики… И эти карапузы мои…
Отогнав непрошенное видение, я продолжила осмотр владений Савы. Мой взор, как изголодавшийся путник в поисках съедобных растений, выискивал мельчайшие детали, которые могли рассказать о том, каким стал этот мужчина за прошедшие годы. Что его интересует, как развлекается. Я, действительно, хотела его узнать получше. И боясь признаться сама себе – что у нас есть общего.
Но, к сожалению, общее есть то, что я сама себе рисую…
Разве может быть общим камин, который так естественно смотрится среди этого непритязательного комфорта?
И для меня он в этой просторной комнате – самое волнующее и привлекательное. Моя несбыточная мечта, которая шла в обязательной комплектации с домом из моих грез. И на радость, перед камином лежит не обязательный атрибут богатого интерьера – медвежья шкура, а невероятно мягкий и уютный овчинный коврик, сделанный из нескольких хорошо обработанных шкурок.
В те редкие минуты, когда позволяла себе роскошь ничегонеделания, я представляла, как холодным осенним или зимним вечером забираюсь с ногами в кресло перед камином, потягиваю горячий грог или травяной чай, а сзади подходит любимый мужчина, обнимает и, целуя в шею, спрашивает:
– Согрелась, любимая?
И всегда этот вопрос озвучивался голосом Савы.
Нет, ну про «любимая» это я загнула, не надо мне киношных страстей и конвульсий типа «О, любовь моя!» «О, я без тебя жить не могу!»
Глупости. Со всем можно жить. Вернее, без любви можно жить спокойно… До тех пор, пока эта любовь не перевернет твою жизнь вверх тормашками.
Как по сказочному замку, я словно маленькая любопытная девочка бродила по дому, заглядывая в комнаты. Кухню я оставила на «закуску» , потому что там мне нужно будет основательно обжиться. Два стильных санузла – на первом и втором этажах. Четыре спальни и кабинет, он же библиотека.
Я вдруг почувствовала себя Татьяной Лариной, попавшей в дом Онегина. Чуть ли не на цыпочках обошла стеллажи с книгами, потрогала корешки…Много новых изданий, но есть и старые – очевидно, привезенные из дома. Фантастика, исторические, много книг по праву, бизнесу. Да, настоящая библиотека взрослого мальчика.
Рабочий стол и большое удобное кожаное кресло.
Вспомнилась сказка «Три медведя». Вот сейчас сяду в него и как начну раскачиваться, по-детски ловя кайф от неодобряемого в свете поступка, а потом грохнусь и сломаю его. А потом запрыгну на кровать Савы в надежде уловить его запах, раскинусь звездой или сгребу его подушки и буду валяться бессовестной счастливой тушкой.
А потом придет Строгов и как начнет рычать: «Кто сидел на моем кресле и сломал его? », «Кто валялся на моей кровати и измял ее?!» «Ой, а кто это тут лежит?!»
Я счастливо хихикнула своим фантазиям и нагло плюхнулась в хозяйское кресло.
Погладила гладкое отполированное дерево крышки стола, потрогала блестящие, наверно бронзовые ручки на выдвижных ящиках, а потом не удержалась и потянула один из них на себя. Было жутко стыдно, но так хотелось взглянуть на те мелочи, которые Сава считал нужным держать под рукой.
Выдвинув ящик, я поняла, что значит фразеологизм «Ящик Пандоры». То, что ни при каких обстоятельствах нельзя открывать, чтоб не накликать беду.
Поверх всего лежал обычный тетрадный лист с выраженной линией перегиба и неровным краем – свидетельством того, что его просто вырвали и не удосужились обрезать. Лист был бы обычным, если бы не одно но – он был заламинирован!
Еще не прикасаясь к нему, я почувствовала нервную дрожь, будто меня одним махом из лета перенесли в холодную осень.
Глава 17
Еще не прикасаясь к нему, я почувствовала нервную дрожь, будто меня одним махом из лета перенесли в холодную осень.
Плохая девочка Маша из сказки, потому что сует свой нос, куда нельзя. Черт, конечно, нельзя, и я никогда бы не полезла, но мной двигало что-то такое, чему я не могла противиться. Интуиция, бес толкал, не знаю. Я взяла его и, если бы стояла, рухнула б точно. Перед глазами, очевидно, от подскочившего давления словно запрыгали черные мушки. Меня кинуло снова в жар, и дышать стало нечем. Состояние такое, будто душа с телом расстается.
Я закрыла глаза и попыталась усмирить рвущееся дыхание. Этого не может быть! Мне просто снится дурной сон…
Однако острые края ламинированного листа врезались в ладонь, давая понять, что это не дурной сон, а более кошмарная действительность.
«Савелий! Спасибо за наши отношения, все было замечательно. Но теперь все изменилось. Я хочу, чтоб ты трезво оценил ситуацию. Что меня ждет с тобой? Полунищее существование? Твой отец уехал, значит, никаких связей, чтоб устроить твою жизнь, нет. А я молодая и красивая, и хочу жить достойно. Мне надоела бедность. Поэтому, когда вернусь от бабушки, я выйду замуж за Романа. Не твоя Алена».
Я сидела замершим кузнечиком, будто меня прошила молния, не в силах даже пошевелиться. Кровь молотом билась в висках, лишая возможности соображать. Этого не может быть! Чтобы как-то прийти в чувство, я буквально вцепилась зубами в запястье. Боль оттянула на себя чувствительность, немного утихомирив шум в голове.
Наконец я смогла снова взглянуть на бумагу. Я не употребляю наркотики, практически не пью, с гипнотизерами не сталкивалась. По голове не били, чтоб я могла забыть как это написала. Мозги отказывали соображать, глаза – верить себе. Но я не сплю – след от укуса еще хорошо заметен.
Аккуратно, словно боясь, что рассыплется положила компромат на себя туда, откуда взяла, и чтоб еще раз убедиться, что я не спятила и это не мое больное воображение такие штуки выделывает, я пошла в ванную. Лицо мочить простой водой нельзя, поэтому я просто стащила джинсы подставила ноги под холодные струи. Не голова, но все-таки. От заледеневших ног поползли мурашки по коже, заставляя шевелиться и шевелить мозгами.
Я снова вернулась в кабинет. Достала злосчастный листок. Да, почти мой почерк. Буквы овальные, ровные, без каких –либо фирменных загогулин. Только не мой. У меня привычка сильно надавливать на ручку, словно запечатывать слова. Но здесь без нажима. Значит, кто –то подделал мой почерк и вручил это Саве.
У меня снова заколотилось сердце. Теперь понятно, почему он уехал, не дождавшись, пока я приеду. Понятно, почему он меня «не узнал», почему со мной разговаривал, как с падшей женщиной – с плохо замаскированным презрением.
Божечки! Я снова вернула на место улику и спешно выскочила из кабинета. Какой-то бразильский сериал?! Это невозможно! Я что, избранная, что со мной такое приключилось? Мысли носились в голове, как шарики в барабане спортлото, так же хаотично и бестолково. Впервые в жизни я почувствовала, что хочу выпить чего-то крепкого. Чтоб только остановить этот чертов барабан, от которого начало уже мутить.
Я думаю, Сава не обидится, если я приложусь к какому-нибудь коллекционному винишку. Ага-ага! Особенно, если в доме нет еды. Пойду лучше попробую спокойствия подзанять у природы. Благо за ней не нужно далеко ходить. Заодно и осмотрюсь. Я надела шорты и пошла к прудику, снова потянувшись к воде. И это решение меня спасло от неминуемых неприятностей.
Только я уселась на большой валун, намереваясь опустить ноги в воду, как ворота разъехались, и машина Савы выкатилась на дорожку. Не замечая меня, он ринулся в дом, очевидно, забыв что-то важное. Пару минут отсутствовал, затем вышел на крыльцо и, увидев, что я изображаю русалку, ринулся ко мне.
– Что ты делаешь? Осмотрелась уже? – его глаза превратились в стальные лезвия, полоснувшие по моей не умеющей врать душе. Со страху, что я сейчас дрожью в голосе выдам себя, я бессознательно нашла лучшее решение. Неловко повернулась, собираясь слезть с камня, и сама камнем плюхнулась в воду и забарахталась, как собачонка.
– Алена! – испуганно вскрикнул Строгов. – Не ушиблась? Вон же специальный заход пологий.
Но я ничего не могла сказать, потому что стресс накрыл меня с головой.
Видя, что я не совсем в себе, он скинул туфли и, легко перемахнув через каменное ограждение, прыгнул ко мне. Подхватив меня под мышку, мощными гребками он увлек меня туда, где было мелко.
Если до этого я не могла ему ответить, то сейчас и вовсе потеряла дар речи – Сава подхватил меня на руки и понес в дом.
Первый страх прошел, и Сава начал выговаривать мне.
– Что ж ты, как маленькая?! Тебя нельзя одну оставить?
– М-м-можно! – трясясь от страха и волнения, заикаясь, пробормотала я.
От того, что Сава взял меня на руки, а сначала прыгнул в воду в одежде, чтоб спасти меня, я просто потерялась и чуть не забыла, как дышать, замерла мышкой и боялась, что у меня случится истерика от переизбытка эмоций. Мозг просто отказывался воспринимать действительность.
– Ты на камне сидела, как Русалочка. Только без хвоста, наверно, поэтому и пришлось тебя спасать. Ты халат себе купила? Вода хоть и не холодная, но ветер свежий, поэтому сейчас высушись и чай горячий выпей. Дрожишь, как осиновый лист. Замерзла?
Я не могла сказать, что дрожу не совсем от холода, а скорей от нервов, и ничего не могу с этим поделать.
– Алена! Ты ж еще и еды небось не заказала! Честное слово, как ребенок, глаза да глаз за тобой нужен!
Я молчала и, умирая от счастья, слушала его назидательный бубнеж.
Доставив меня в ванную, достал из стильного шкафчика большое полотенце, сунул мне в руки.
– Я могу тебя оставить? Или няньку приставить нужно? Я вернулся за кой-какими документами, а тут ты плаваешь…, – Сава снова пристально посмотрел мне в глаза, и я понимала, что любой ценой должна отвести его подозрения. Нельзя допустить, чтоб в его голове осталась мысль о моем вторжении в его кабинет.
Собрав волю в кулак, я ответила.
– Я просто давно не была на природе, и разобрав вещи, решила сначала просто подышать сосновым воздухом. А тут не рассчитала. Извини, что доставила тебе хлопот столько. Я сейчас освоюсь, и все будет нормально.
– Точно?!– Сава недоверчиво вздернул бровь.
– Клянусь подругой матери! – как пионерка, отрапортовала я.
Складка на его лбу разгладилась, а в глазах заплясали веселые чертики.
– Я наверху в ванной оставлю мокрые вещи, постирай их. Стиральной машиной пользоваться умеешь? – понятное дело, он расслабился и начал надо мной подтрунивать.
– Нет, сейчас на реку снесу и камнем буду отбивать, в позе русской прачки, заткнув подол за пояс! – фыркнула я, тоже почувствовав, что тугой узел, в который были затянуты нервы, ослабел.
– Я бы посмотрел на это, – хохотнул Сава и пошел наверх, оставляя, как Ихтиандр, мокрые следы на деревянной лестнице.
Короткий диалог, какой –то легкомысленный и с изрядной долей юмора, окончательно меня дезориентировал. Я едва не ляпнула: «Когда ты приедешь?», как настоящая жена. Между нами словно размылась та стена горечи, которая ощущалась почти физически. Нет, это, конечно, только с моей стороны. А Сава… он просто слишком хорошо владеет собой и умеет отделять личное от рабочего. А я для него рабочее, ну или просто человеческое.
Закутавшись в халат, я дождалась, пока он уедет – слишком уж интимное общение меня грозило утопить в иллюзиях. Поднялась наверх. Вещи Савы лежали в ванне. Джинсы можно с носками постирать. Рубашку отдельно. Хотя я могу ее и руками постирать. И черт! Вот как опять выйти из заколдованного круга интимности?! Его мокрые боксеры от Кельвина Кляйна лежали тут же. Как чужой человек для него, я не должна браться за его трусы. А как жена – не имею права оставить их в том виде, как сейчас.
И как он расценит мое отношение к ним?! Невольно улыбка растянула мой рот от уха до уха. В голову пришла мысль – вот сейчас сыграю музыкальный экзерсис с пафосным названием «Алена и трусы» собственного сочинения. Родившаяся хохма развеяла сомнения. Я выдавила жидкое мыло на трусы любимого мужчины и принялась добросовестно тереть их. И снова утонула в иллюзии связи между нами
Кто бы мог подумать, что моя унылая и тягостная, но размеренная и привычная жизнь так резко изменится. И сейчас я не знаю, чего ожидать от нее в следующий момент. Чего только стоило мое открытие! Я отчаянно пыталась собрать мозги в кучу и выработать какую– то стратегию, но эмоции зашкаливали.
Итак, кто-то крупно подставил кролика Роджера, в данном случае меня. В том злополучном письме просто прицельно били по самолюбию и гордости Савы. Понятно, фальшивка изготовлена по заказу того, кому выгодно. У Ромки не было шансов добиться моей благосклонности ни под каким соусом, потому что Сава, как солнце ослеплял меня, и я никого не видела вокруг. Значит, кандидат номер раз. Мамочка любимая. Как только Строгов старший уехал, бросив все, она сразу начала зудеть, что мне нужно думать о будущем. Это и перекликается с текстом письма. Теперь исполнение. Вместо того, чтоб отправиться самой ухаживать за своей матерью, она отправила меня, лишив возможности помешать. Я уехала, а к нам приезжала погостить двоюродная тетка моя со своим «одаренным мальчиком», который учился в художественном колледже и мечтал о собственной выставке. Ну а если картины его так себе шедевры, зато рука -то набитая, сможет воспроизвести линии! Конечно, это только мои предположения, но они укладываются в стройную систему и объясняют все.
Теперь второе. Сава не просто хранит это письмо. Оно у него, можно сказать под рукой да еще и в заламинированном виде. Чтобы с годами оно не утратило своей жалящей силы.
Судя по тому, с каким настроем он приехал, каким холодным презрением отсвечивала сталь его взгляда, к бабке не ходи, понятно, что это письмо, как красная тряпка для быка. Уязвленный тем, что его фактически обозвали неудачником, он бросил все силы, чтоб доказать, что это не так. И , кажется, доказать прежде всего мне.
Думаю, ему на самом деле нужна вот такая жена– ширма. Но стоило ради этого ехать в провинцию и покупать завод?! САм же сказал, что сейчас в агенствах можно не только жену напрокат взять, но и целую образцово-показательную семью. Он же сделал все, чтобы не оставить мне ни малейшего шанса отказаться. Даже искусно подключил тяжелую артиллерию в виде мамы.
Значит, все-таки месть. Но месть никак не вяжется с теми моментами искренности, от которых перехватывает дыхание, от которых сердце стремится вырваться, как птица, на волю, вырваться к нему, к тому, кто до сих пор им владеет.
И тут еще одна догадка молнией сверкнула. А что, если?
Я ринулась в его кабинет, уже точно зная, что увижу. Вернее, не увижу. С замиранием сердца я осторожно потянула ящик стола. Бинго! Письма не было! Значит, он вернулся, чтобы спрятать свидетельство того, что я ему небезразлична. Ведь любые эмоции, даже негативные – это все равно отголосок чувств. И очень часто полюс этих чувств может меняться. От любви до ненависти? И от ненависти до любви? Он не хочет, чтобы я поняла, что имею для него какое-то значение.
Я тяжело вздохнула. Вот оно, раз пришедшее в голову сравнение с Русалочкой! Я не только не смогу сказать о своей любви, но и даже не смогу сделать попытку оправдаться. Иначе придется признаться, что я совала свой нос в его личное пространство. В его стол, как шпионка или ревнивая жена.
Поэтому имеем то, что имеем. И если Сава сможет простить грех, который я не совершала, это будет чудо. Но как говорят, не ждите чуда, чудите сами. Я должна покорить его заново. Или попытаться хотя бы. Чтобы не кусать локти от того, что ничего не сделала ради любви.
Скоро должен прийти репетитор, и я должна сосредоточиться…
– Бон жур, белле Алина!
– Бон жур, месье Гренье ! Гран мерси за белле, – я улыбнулась, и тут же поймала себя на мысли, что только что засмущалась от комплимента. Так француженки точно не поступают. Вспомнила, что в книжном магазине видела новинку « Почему француженки не спят в одиночестве», естественно , не купила – пятьсот рублей – сумасшедшие деньги! Хотя вопрос, конечно, интересный. Правда, на тот момент меня вопрос с постелью совсем не интересовал. Мне спать в одиночестве было бы за счастье.
Зато сейчас я просто чувствовала, как внутри словно лопаются железные обручи, стискивающие мою душу, не позволяющие ей «блажить», жалеть себя и желать лучшей доли.
И сейчас я понимаю, что Сава невольно влияет на меня. Рядом с ним я становлюсь женщиной, которая хочет нравится.
– Са ва’? – улыбка моего репетитора ободряет, он дает понять, что я уже практически выучила язык.
– Да, Сава хочет, чтоб я через два месяца заговорила по -французски.
– Нет, к вашему Саве это не имеет отношения. Са ва’ – это как дела. Уверен, что вы можете с уверенностью сказать «Са ва бьен» – все хорошо.
Что значит стимул! Два часа пролетели, как одно мгновение. Я жадно, как губка, впитывала новые знания, представляя, как мой Сава бьен будет мною гордиться. Даже, если этого и не покажет....
