Текст книги "Жена двух мужей (СИ)"

Автор книги: Злата Тур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 15

         Бл@дь! Сейчас эта похотливая сука сделает невинные глазки и разыграет классику – «Как ты мог такое подумать!» Меня едва не закоротило, когда увидел Алену. Лори тоже не вылезала из салонов, и я знаю, что такое пилинг. После него старая кожа облезала с нее змеиной чешуей, была краснота. Но не в мясо же ?!

    А я еще самовлюбленный индюк, посмеивался – мои девочки, султан, гарем. Вот и получи. Да даже в голову не могло прийти! А тут на тебе – настоящий гарем, и налицо попытка уничтожить соперницу.

     Я сосчитал до десяти, выдохнул и только после этого вошел в комнату и захлопнул дверь.

     – Ты что наделала?! – я угрожающе навис над этой стервой, меланхолично размазывающей крем на руках.

     – Савушка, ты о чем?! – ожидаемо хлопает ресничками и готовится изобразить оскорбленную невинность.

     – Об Алене, твою мать! Под суд пойдешь, как соучастница! Ты чем, сука, думала?! Быстро мне телефон мастера и моли Бога, чтобы все обошлось. Иначе я размажу вас обеих. Звони ей, пусть собирается и ждет. Я позвоню, куда ехать.

      Мне было не до сантиментов, плевать я хотел, что она там сейчас думает. Главное – помочь Алене. И тут я готов сделать не притворное одолжение своей просьбой, а конкретно прогнуться и выстелиться. Может, были и другие варианты, но в голову пришел только один.

     Хлопнув дверью, я метнулся на кухню.

     – Отец, ты человек действия, поэтому сразу говорю – мне нужна реальная помощь. Просто срочней не бывает. Я заплачу любые деньги, но ты мне должен найти контакты лучшего в сфере врачебной косметологии. Не ниже уровня Бог. Пап, не знаю, как! Извиняйся, обещай место в швейцарской клинике…

       Родитель понял, что стряслось что-то важное, поэтому без лишних комментариев отключился. А я принялся изображать страуса, меряя шагами свою тридцатиметровую кухню – столовую.

       Сидеть я не мог, потому что иначе в голове начнут появляться вопросы, на которые я сам себе не готов ответить.

      Мне казалось, что стрелки на небольших винтажных часах, висевших в пустом простенке, просто приклеились к циферблату – настолько медленно они переползали с цифры на цифру. Наконец телефон взорвался настойчивой трелью.

      – Забродин Михаил Артемьич. Сейчас едет в клинику свою. Как подъедете, позвонишь ему, охрана пропустит. Не знаю, чем отрабатывать будешь. Сейчас контакты скину.

       – Ты лучший отец.

       -Априори. Потому что я единственный.

        На ходу сунув телефон в барсетку, я метнулся к Алене. Зная, что нас сейчас примет лучший специалист Москвы, я усмирил свой мандраж. А то совсем вышел из роли.

      – Госпожа Полуянова, – я обнял за плечи все так же сидевшую скорбным комочком Алену. – Поднимайся, сейчас тебя успокоит самый лучший доктор Айболит.

     Алена, боясь поднять взгляд, нерешительно спросила:

     – Уже ж поздно… Разве лучший врач будет так долго работать?

     – Для …, – я замялся, с языка уже чуть ли  не слетело «для тебя», но я удержался. – Для меня будет. – Сделал  ударение на втором слове.

    Я протянул ей руку и чуть не захлебнулся в щемящей нежности.  Алена доверчиво вложила свою ладошку и кинула робкий взгляд, в котором чего только не было…

   Растерянная, испуганная, с глазами в озерах слез…Как ножом по сердцу. Я не могу сейчас и помыслить о злорадстве. Трогательная и такая беззащитная девочка… Стискиваю зубы до скрежета – как бы я хотел сказать «моя девочка»! Но для этого надо переписать всю жизнь, и положа руку на сердце – я не готов снова стать романтичным юношей, не готов простить предательство, не готов снова терять голову от любви… А значит, я просто помогаю Алене, как своей сотруднице, на которую я возлагаю большие надежды.

     – Не переживай! Все поправимо. И перестань закрывать лицо! – скомандовал я, усадив ее на переднее сидение. И только потом поймал себя на мысли, что ее близость начинает влезать мне под кожу, заполнять меня желанием. Посадил бы назад – и не пришлось бы косить глазом на ее длинные ноги, обтянутые джинсами, на кофточку, второй кожей обнимающую грудь. И что удивительно, ее лицо, похожее на заготовку для шницеля, не отталкивает, не вызываает брезгливости. хочется помочь, подуть, как мама в детстве дула на ранки. И прежде всего не отпускают ее удивительные глаза.

     Алена в ответ только шмыгнула носом, правда, руки от лица убрала.

     Я включил любимых французов, чтобы отвлечь ее от переживаний.

    – Вот, тренируйся, набирай багаж. Патриссия Каас нравится?

      Алена кивнула.

       Набрал номер злодейки –мастера, сбросил адрес клиники и вызвал ей такси, чтоб  точно знать, когда подъедет и позвонить на охрану, чтоб пропустили.

    Ехать ей ближе, чем нам, поэтому надеюсь, что рассказывать о содеянном она будет без нас. Иначе я не сдержусь и устрою ей тот еще фейерверк.

      Вселенная меня услышала, и эта сучка, изложив профессору все, как на духу, сидела в дальнем углу коридора до выяснения.

      Выйдя из машины, я взял Алену за руку и буквально потащил за собой.

      – Сейчас доктор посмотрит, и все будет хорошо! – успокаивал я то ли ее, то ли себя. Конечно, такое уродство не останется ни при каких обстоятельствах, если понадобится, я оплачу любую операцию. Просто несмотря на все свои запреты, я кожей чувствовал ее страх и боль. И еще бесился оттого, что не могу себе позволить успокоить так, как хотелось бы. Я готов бы на руках ее нести, как маленькую пострадавшую девочку, успокаивающе гладить по головке, аккуратно, боясь дышать, прижимать к себе и чувствовать, как бьется ее сердечко.

    Готов бы… Но это исключено.

     Доктором оказался очень позитивный дядечка в летах, очень подвижный и живой.

       Я протянул руку, представляясь.

    – Строгов –младший. Спасибо, Михаил Артемьич, что согласились принять. Но тут видите, неотложное дело, – я кивнул в сторону Алены.

    – Приветствую вас, жена вождя краснокожих, – очевидно, в методике Забродина отсутствовали успокоительные «уси-пуси», позволяющие пациентам утопать в жалости к себе.

    – Почему жена вождя? – испуганно спросила Алена.

     – Потому что женщина не может быть вождем краснокожих.

      – А почему не дочь?

      – Потому что слишком красивая, чтобы к таким годам оставаться незамужней. И не вздумайте возражать! Я занимаюсь женской красотой дольше, чем вы живете на свете. Так что поверьте старику.

    Ага-ага! Я с ревностью заметил, как он огладил взглядом ладную фигурку  Алены, задержавшись на груди, и если б не его почтенный возраст, то точно б сделал замечание.

    Удивительное дело, Алена расслабилась, это было заметно по тому, как убрался зажим в плечах и на лице появилось подобие улыбки.

      – Итак, что мы имеем, – продолжил Забродин, усаживая Алену под лампу и внимательно рассматривая. – имела место быть, скажем так, неоправданная процедура. Срединный пилинг – достаточно серьезное вмешательство. Он затрагивает не только роговой слой эпидермиса, но и гранулярный, и даже базальный. То есть на кожу оказывается достаточно глубокое воздействие (вплоть до сосочкового слоя дермы), при котором повреждаются живые клетки. Кожа реагирует на это вмешательство и регенерируется. Результаты обычно превосходные. Мне трудно судить о состоянии кожи до процедуры, но судя области шеи и декольте – следовало бы ограничиться поверхностным. Плюс кожа очень нежная, и полученная концентрация ретинола была предельно допустимой.

     То есть, это не преступление, а может расцениваться как оплошность мастера. Это я к вопросу – нужно ли подавать в суд. Подписание бумаг защищает от судебного разбирательства, но вы можете обратиться к владельцу салона с требованием наказания за непрофессионализм. У меня она пожизненно санитаркой работала б. В лучшем случае.  Что касается нашей красавицы – сбросит она лягушечью кожу и станет краше прежнего. Но! Неукоснительно соблюдаем правила ухода. И  вот эту чудо –мазь. Это разработка коллег из Израиля, внутри инструкция на русском. Сейчас я обработаю, а дальше уже сами. Завтра будет намного лучше.

      Забродин, закончив с процедурой, отстранился, и как художник, посмотрел на дело своих рук.

     – Ну какая ж хорошенькая!

     Вот же ж ловелас престарелый! Опять царапнула когтями ревность, но я привычно подавил ее.

     – Михаил Артемьич! Хотя я испытываю к  вам неизмеримую  благодарность, но озвучьте , пожалуйста, размер ее, который вас устроит.

     – Сын мой! Я отдал долг. В свое время ваш папенька меня просто спас. Поэтому всегда можете ко мне обращаться по любым вопросам.

     Кстати, у нас есть и свой роддом. Это я на будущее.

 Забродин хитро улыбнулся, а я подумал, что многое бы отдал, если бы пришлось обратиться к нему по этому поводу. Но нет...

      На обратном пути Алена тоже сидела, как мышка. Но уже не хваталась за лицо руками и кажется, почти успокоилась. Зато я наоборот, чувствовал, что мне не хватает воздуха. До дрожи хотелось вульгарно положить ей руку на колено, провести по бедру, погладить голый животик под короткой кофточкой. И это становится навязчивым желанием.

    Как теперь быть с Лори?! Сделать ей отставку не могу по политическим соображениям. Алена сразу поймет, что это из– за нее.

      А этого я не могу допустить. Она должна думать, что занимает в моей жизни ровно то место, которое я ей озвучил. Фальшивая жена. На Лори я безумно зол, и кажется, что не захочу и секса. Но, чтобы не выдать свои желания, я должен вести себя, как и раньше. Лишь только всыплю ей по первое число.

     Не так… Совсем не так я себе представлял осуществленную месть.. Если всегда все мои планы были просчитаны до мелочей, продуманы, как в шахматной партии, на много ходов вперед и всегда все сходилось: задуманное и осуществленное, то с Аленой же все шло наперекосяк. Помимо того, что у меня реально на нее стоит, как у пацана, так еще я не могу отделаться от мысли, что я хочу быть с ней. Хочу насовсем забрать ее от Полуянова и запереть в своем доме. Потому что хочу. Глупость… не глупость, но я хочу ее. До дрожи, до покалывания в позвоночнике, переходящего в реальную тянущую тяжесть в паху. Я млею от ее запаха и чувствую себя самцом, унюхавшим самочку. Надо что-то с этим делать.

     – Ален, ты не против, если  я закурю?

      – Ты куришь? – похоже в ее глазах я олицетворение ЗОЖ, с таким удивлением спросила она. – Я не видела..Кури, конечно..

     Ну как такое могло произойти? Я открыл окно, чиркнул зажигалкой, надеясь табаком хоть как-то разбавить атмосферу чувственности и невероятной близости, которая накрывала нас при тесном общении.

    Это неправильно, это путь в бездну, но сейчас я готов туда провалиться. Теряю контроль, теряю защиту…И снова становлюсь сопливым романтиком, которому хочется защищать, оберегать свою избранницу, дарить подарки и видеть трогательную благодарную улыбку. Искреннюю и нежную.

     В отличие от Лори. Ее не нужно защищать – она сама кому хочешь голову откусит. Ее не нужно оберегать – она сама с калькулятором и органайзером в голове. Дарить ей подарки – да, фонтан радостных визгов после того, как определит ценник. Сейчас даже начинаю сомневаться – а не фальшивит ли она в сексе? А то я такой хожу весь из себя павлин?

   Алена, Алена…Разбередила душу…

      Включаю французов, чтобы ничего больше не говорить, потому что каждое слово вплетается в канву наших новых отношений, создавая прочный узор, который не захочется забыть, который потом не удастся выбросить…

     Возвращаемся в квартиру, паршивка Лори не спит, но и не выказывает ни малейших признаков вины или раскаяния. Да, уверенности в собственной неотразимости ей не занимать… Черный шелковый халат, отделанный серебристым кружевом подчеркивает ее животную, хищную сексуальность. Большие стоячие груди, явно без сбруи лифчика. Не удивлюсь, если ее упругая задница тоже ничем не прикрыта. Это мы позже и проверим.

    – Лори, побудь скатерью – самобранкой, сообрази что -нибудь поесть.

     Спрятав недовольство, тигрица изобразила дружелюбный оскал и вильнув задом, поплыла на кухню.

      – А что ты будешь? – донеслось оттуда. Вот же сучка! Делает вид, что всерьез не восприняла мой выговор и уже демонстративно игнорирует  Алену.

     А у той от голода непроизвольно заурчало в животе. Она смущенно ойкнула, а у меня засосало под ложечкой от умиления..

      – Что ты будешь? – перефутболиваю вопрос Алене.

      Черт, хотел заставить ее мучаться, просить денег, но не могу.

     – Я бы съела-что-нибудь. Без разницы. Только можно я в гостиной. Бутерброд и кофе.

      – Ну тогда бери все, на что глаз ляжет на поднос и ешь, где хочешь.

      – А ты? – по привычке заботиться обо всех вырвалось у нее, но потом спохватившись, вспомнила, что обо мне есть кому беспокоиться опять смутилась.

    «А я хочу рядом с тобой выпить кофе», – просится с языка, но я буквально заталкиваю в глотку слова и выдаю нейтральное:

     – Мне там Лори что-нибудь сообразит.

     Жестко давлю свои желания, и взяв ее под локоть, веду на кухню.

     Под моей защитой немного расслабляется, открывает холодильник. Да, Аленка, это не ваш допотопный агрегат, набитый кастрюльками и мисочками с вчерашней едой.

   Несколько секунд она рассматривает, потом берет самый непритязательный на вид сервелат, сыр и собирается захлопнуть, как ее останавливает что-то, как любопытного ребенка.

       – Ой, почему эта колбаса почти оранжевая?

        – Это чоризо, оранжевая из-за паприки, – практически изобразив «ой, все», отвечает на правах хозяйки Лори.

     – Да, Лори, принеси в маленькую спальню постельное белье для Алены, – отправляю ревнивицу из кухни, чтобы еще немного понаблюдать за своей гостьей.

     Осторожная, аккуратная, как подобранная на улице кошечка, она отрезает тоненькие ломтики сыра и колбасы, или боясь, что объест, или чтоб не показать, что сильно голодна.

      Черт, мысленно пускаю слюни, наблюдая за ней. Повернулась боком, закрывая лицо, а мне неважно. Я любуюсь каждым изгибом ее тела. И спасибо, Лори, возвращается, сразу окатив нас подозрительным взглядом и возвращая меня в реальность.

   – Алена, утрой, пожалуйста, себе порции. Не хочу, что мои инвестиции в тебя пропали даром. Ешь и отдыхай. Завтра у тебя репетитор по французскому, онлайн-курс по светскому этикету. Пока по интернету, потом будешь ездить. И осваивайся с домом. Он теперь на тебе.

     Если б я был султан… какие на хер три жены? Тут с двумя не знаешь, как разобраться. По порядку.

Отправляю Алену, а  с Лори  проведу тест-драйв.

       Проглотив кофе, отправляю ее в спальню. Моя упрямая натура хочет знать все – ведь раз посетившая мою голову  мысль покоя не даст.

      Но сначала в душ, целый день, в бегах. Думал после работы расслаблюсь, так нет же, пришлось с Аленой мотаться по Москве. Опять перед глазами ее точеная фигурка, которую до умопомрачения хочу видеть обнаженной. Не только видеть… От мыслей, что значит "и не только" член дергается и салютует, сообщая, что он всегда готов.

      Черт, как хотелось бы сейчас перепутать спальни…Но нет Строгов…Вытираюсь, обматываю полотенце вокруг бедер, чтоб не попасться на глаза Алене  с членом наперевес.

    Моя томная тигрица лежит, как на картинке из «Плейбоя». Руки за головой, халат распахнут ровно настолько, чтоб сымитировать прикрытость. Наверно и не шевелится, чтоб шелк с сосков не соскользнул. Дерзко закинутая нога поверх другой вытянутой прикрывает промежность. Такая соблазнительно открытая, но с долей загадки. Не сегодня.

       Тяну ее за руки, поднимая.

      Недовольно садится, разочарованная вхолостую пропавшей позой. Шлепаю по заднице и молча задаю направление. Чем хороша эта стерва – с полуслова, с одного жеста улавливает, чего я хочу. И сейчас послушно становится на четвереньки, призывно прогибаясь в пояснице.

     Я не собираюсь затевать любовные игры – хочу просто трахнуть, без прелюдий и увидеть истинную реакцию. Достаю презерватив из тумбочки, быстро раскатываю на члене и, немного помассировав пальцами вход, вбиваюсь резко и жестко. Охнула. Еще больше оттопырила попку, и на следующий мой толчок отозвалась низким, сексуальным стоном. Вбиваюсь резче, и опять живой отклик.

 Утренний секс, запланированный, как показательный, особого удовлетворения не принес, поэтому двухнедельное воздержание не компенсировалось. И сейчас я дал ему выход. Впервые не заботясь о Лори, беру ее жестко и грубо. И  довольно скоро кончаю. И как только я последний раз впечатался, прежде чем кончить, моя стерва выкрикнула протяжно  «О-о, Сава!» и дернула головой, будто не в силах справиться с охрененным оргазмом. Но я не почувствовал, чтобы стенки влагалища как-то отреагировали.

     Интересно… а сколько раз я не замечал, что ее удовольствие фальшиво?

     Нет ощущения блаженной опустошенности, космоса в теле и в голове. Просто физиологическое отправление. Чувствую, мои  настройки сбиты полностью. Ну Строгов, спасибо, удружил…

Не хочу оставаться с Лори, но и не хочу, чтоб Алена застала меня спящим в гостиной, если ей вздумается воды попить…Дожились, в собственной квартире голову приткнуть некуда.

    Второй раз за день тянет покурить или выпить. Ну заодно и с мыслями соберусь..Я вышел на кухню, прихватив с собой резиновое изделие номер два, как его называли в СССР, чтоб забросить в мусорку. Кофе и сигарета – здравствуйте, мои друзья, периода становления.

   Чертыхнувшись, завариваю крепкий черный, на сон все равно это никак не повлияет, и выхожу «на улицу»

      Чем меня прельстила эта квартира прежде всего – это собственная открытая терраса. Пара плетеных кресел, столик, Лори себе шезлонг заказала – заменяет солярий. Но мне, как оказалось, любоваться Москвой с высоты птичьего полета было некогда. Да, похоже, и жить было некогда. В груди потеплело – не знал, что так бывает – от воспоминаний об Аленкином гостеприимстве. Такая же крыша, только ничейная, но как она сумела сотворить оазис среди совершенно непригодного для удовольствия пространства! Кинза, ромашки, пельмешки… Что это? Желание угодить человеку, от которого можно поиметь выгоду? Или от души? От души и для моей одичалой, отвыкшей от тепла души?

     Всю свою сознательную жизнь я избегал серьезных отношений. Никого не впускал в сердце.  Лори, холеная пустышка. До нее такие же…Яркие, горячие, и я, словно старик Хефнер (основатель «Плейбоя»), обкладывающий свою дряхлую плоть юными прелестницами…, тоже знаю, что они не по любви со мной. Так легче и честней.

     Кофе закончился как-то быстро, а сидеть и размышлять на террасе мне понравилось. Встав, чтоб повторить, я вдруг боковым зрением уловил движение на кухне – отсюда хорошо видно через огромное окно все, что там происходит. А происходило странное Лори, в накинутом на голое тело халате,  полезла в мусорное ведро…Что за нах..й? По помойкам ей рано еще шариться, да и не выброшу я ее без копейки на улицу. Выходное пособие выплачу, заработала. Как говорят – честно насосала…

      Вспомнив слова Забродина, превращаюсь в вождя краснокожих и неслышно проскальзываю с террасы в комнату. Лори, воровато оглянувшись, шмыгнула в ванную. Не в состоянии уловить связь, я выждал немного и резко открыл дверь.

     Та-а-ак! Вечер перестает быть томным…Лори держала в одной руке презерватив, нехило наполненный плодами моей сексуальной деятельности, а другой втягивала шприцем эти самые плоды.

    Сказать, что я охерел, значит ничего не сказать.

    Увидев меня, Лори замерла как кролик перед  удавом.

    – Сава, это не то, что ты подумал, – выдавив на лицо фальшивую улыбку, пролепетала она.

     – А что я должен был подумать? Что ты мою сперму на аукционе Сотбис собираешься продать? Лори! Ты с головой дружишь? Что это нахер значит?!

      – Сава, я люблю тебя! – знакомая имитация образа шрэковского котика.

      – И?!

       – Что и?! Я просто хотела сохранить на память…

     Я, конечно, не специалист репродуктивной медицины, но наслышан о таких трюках. Потом этот самый шприц с еще активными живчиками введет себе куда надо, и результат –  или женись, как честный человек, или плати алименты.

     Кажется, на сегодня, перебор с потрясениями. У меня даже в голове не укладывалось! Лори, которой четко было озвучено, что мы никогда не женимся и соответственно, не заводим детей, решила меня наёжить.

      – Лори! Мне что, теперь, только в зад и в рот тебя трахать, чтоб исключить минимальную возможность?

    Я загнался в тупик. Ближайшие полгода у меня не будет возможности искать замену Лори. Полгода без секса? Ну такое себе! Я почувствовал, меня сейчас закоротит. Отложим до утра.

       – Смой это водой немедленно и выброси из головы! Ни от сиденья унитаза, ни от полотенечка, ни от принятия ванны, где вдруг оказались сперматозоиды, забеременеть нельзя! Так что не усложняй нам жизнь.