Текст книги "Жена двух мужей (СИ)"
Автор книги: Злата Тур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 9
Заехав в алкомаркет, я взял вискарь и коньяк для нас с Полуяновым и мартини для Алены. Хотя раньше она не пила совсем, но с такой собачьей жизнью недолго и горькую запить. И мартини, думаю,будет в самый раз. Во всяком случае, его заказывают в барах барышни, изображая наличие утонченного вкуса. Купил красной икры две банки, баночку черной для понтов, хотя честно, не понимаю всеобщих восторгов по этому поводу. Рачьи глазки какие-то. За компанию к этим деликатесам прихватил балык из осестрины, кусочек форельки, несколько упаковок мясной нарезки и уже до кучи сырную тарелку.
Ах да! Я ж в гости иду! Конечно, даме цветы! Алена любит ромашки. И полевые, и крупные садовые. Она говорит, что ей всегда не хватает лета, оно слишком быстро пролетает, и ромашки как витаминный запас на зиму, как загар – они , как маленькие солнышки дают возможность увеличить количество тепла на душе.
Естественно, выберу не их. Пусть думает, что я забыл. Выхолощенные, равнодушные розы со срезанными шипами – безлико и пафосно. Пять штук – и чтоб не показаться жлобом, и чтоб не переусердствовать со знаком внимания.
Странное дело, чем ближе стрелка приближалась к установленному часу, тем меньше во мне оставалось спокойствия. Мной овладевало странное чувство – азарт, но какой –то холодный, рассудочный. Как при игре в покер. Все нужно разыграть как по нотам, чтобы потом смаковать результат, как коллекционное вино.
Ровно в восемь я нажал кнопку звонка. Ожидаемо открыл Полуянов. Открыл мгновенно, будто подрядился в швейцары в собственном доме и стоял возле двери.
– О, Сава! Ты как часы!
– Точность – привилегия королей, – усмехнулся я. –Держи, я там кой-чего прихватил. А где Алена? Я ей тут цветы принес.
– Она на крыше,– ответил бывший друг, принимая пакеты.
– В смысле – на крыше? Она, что, превратилась в кошку, чтоб только меня не видеть? – кажется, что-то уже пошло не так.
– Нет, что ты! Она рада тебя видеть!
Ага-ага! Зная Алену, я могу представить, как она уверенно будет чувствовать себя в этом убогом жилище. На фоне облезлых обоев. И уверен, что такая «роскошь» царит и во всей квартире.
Я, конечно, мог бы пригласить их в ресторан, на нейтральную территорию, но создавать иллюзию равенства мне ни к чему. Мне нужно подавить, заставить почувствовать себя неуютно.
– Цветы возьми, сам ей отдашь. Ей понравятся. Такие красивые. Роза – королева цветов!
«А ты король тупиц, – едва не ляпнул я, – не знаешь, какие цветы любит твоя женщина.
– Пойдем, я тебя проведу, а Алена тогда сама разберется с пакетами.
– Ромыч, интригуешь. Куда проведешь?
– Пойдем, пойдем! – заговорщически подмигнул Полуянов и повел меня на чердак.
У денег есть одно негативное свойство. Они напрочь убивают способность удивляться. Ты можешь получить все, что захочешь, и нет чего-то недосягаемого. Нет, я не имею в виду золотые унитазы и прочие извращения. Адекватные желания я могу удовлетворить. Яхта? Есть. Не размером с лайнер, а ровно такого, чтоб было комфортно. Есть вертолет. Для себя. Когда хочется сбросить груз проблем и посмотреть на все с высоты. Любое путешествие. Любые женщины. Правда, я довольно консервативен. И хватает для удовлетворения Лори. Поэтому удивить меня невозможно.
Я так считал. Но когда вслед за Полуяновым, в полном недоумении, вылез на крышу, сказать, что я удивился – значит, ничего не сказать. Я просто охерел.
Серая плоская крыша по традиции должна быть засрана голубями и покрыта ковром из мелкого мусора.
Вместо этого я увидел небольшой, накрытый кружевной скатертью столик. Алена наклонилась, расставляя приборы, и мне чуть не пришлось вытереть слюни, которые ручейком готовы были закапать при виде точеной, изящно изогнувшейся фигурки. Тонкая талия плавно переходила в невозможно красивую, упругую, обтянутую голубыми джинсами попу, на которой никак не сказались жизненные трудности.
Сердце пропустило удар. Придется искать еще одну Жанну, чтоб отработать и этот ракурс – припечатанный к столу плоский животик, пепельные локоны в крепком захвате кулака, яростный, до обоюдной боли, до помутнения в глазах, жесткий трах. Я жадным взором рассматривал, запоминал каждое движение, каждый жест, чтоб потом, словно отматывая кинопленку, насладиться своей фантазией, когда нагну над столом другую.
Алене же сейчас достанется светская , вежливая, снисходительная улыбка.
– Аленка, посмотри, кого я привел!
– Ну, положим, я не бычок, чтобы меня приводили. Сам пришел, и признаться удивлен. Думал, тихо –мирно посидеть на кухне, как в старые добрые времена. А тут сюрприз. Алена, это тебе.
Я протянул букет, поймав отблеск какой-то горькой радости в глазах когда-то любимой девушки. Взяв ее кисть, хотел галантно поцеловать, но не удержался. Прикосновение к ее теплым пальчикам словно разрядом тока ударило по нервам. Хорошо, я наклонил голову, так что не видно было, как я судорожно сглотнул слюну. Восхитительное тепло прокатилось возбуждающей волной от губ до паха, создав ощутимые неудобства. Я невольно сжал ее изящную кисть и уловил сдавленный вдох и трепетание нежных пальчиков.
Сука! Я зашел за опасную черту, это непозволительно! Пришлось вспомнить все навыки аутотренинга, чтобы выровнять дыхание и вернуть сталь глазам.
– Чья это замечательная идея – посидеть на свежем воздухе?! – не знаю зачем задаю глупый вопрос. Хотя знаю, чтобы отвлечься от мыслей о том, что я хочу эту женщину. Извращенно, унижая и давая понять, что она для меня никто, проходной вариант. Или не так. Но чувствую, придется целую толпу Жанночек снимать, чтобы снять ненужное напряжение.
– Аленкина, конечно! Она ж у меня умница. И вообще умница, а ты ее уволил.
– Полуянов! – Алена мгновенно покраснела, как помидор, глаза метнули такую молнию, чтоб будь Полуянов соломенным, он бы уже воспламенился. Я тут же подумал – вот он, сказочный персонаж – соломенный Страшила с такими же мозгами.
Ну что ж, хотел не сразу с места в карьер, но придется начинать.
– Я мог оставить только двух сотрудников. Посмотрел, кто самый незащищенный – разведенные женщины с детьми. А у Алены есть муж. Я считаю, справедливо.
– Так я ж официально не работаю.
– Савелий, все справедливо. Роман просто не подумал. Давайте к столу, -поспешно перебила Алена мужа, который готов был выложить все позорные семейные секреты.
– Ален, там Сава кучу деликатесов принес, сделаешь там бутербродики, у нас тарталетки были – наполни икоркой, а мы пока о мужском поговорим.
Мне показалось, что я услышал, как Алена скрипнула зубами от злости. И я ее хорошо понимаю. О каком мужском разговоре может идти речь, если мужик сидит на шее у жены?! О «Доме 2» или о программе «Пусть говорят»? Но я рад временному отсутствию Алены – черт, не ожидал такой реакции от себя. Что –то броня сбилась куда-то, надо поправить.
Я сел в кресло и с удовлетворением отметил, что на столе ромашки. Вот он, язык цветов. Знак, что она помнит. Да, Алена, и я помню, но от этого еще больней. И кинза. И пельмешки в горшочках. Приятно. Мое Эго почесали за ушком.
– А ты чего не работаешь? Как это? – перехожу к делу.
– Мне маменька сделала «белый билет», чтоб отмазать от армии, и теперь на денежные должности не берут, а грузчиком я не могу идти. Так перебиваюсь частными заказами. А тут кредит. Тещеньку лечить надо! – Полуянов решил воспользоваться отсутствием жены, чтобы разжалобить меня.
Дурак-то! Меня ж не надо и жалобить, я и так пришел с решением твоей проблемы. .
Алена довольно быстро вернулась с большим подносом, уставленным деликатесами.
Чихая на приличия, я повел себя не как гость, а как хозяин. Открыл выпивку, налил каждому по способностям и поднялся с бокалом.
– Ребят, спасибо, что пригласили. Просто ностальгия по таким тихим, почти семейным посиделкам. Я очень рад встрече.
– И мы рады! – подхватил Полуянов. – Правда, Ален?
Он по-хозяйски протянул руку и приобнял жену за плечи. И как она ни старалась держать лицо и изображать , что все хорошо, тело ее выдало – от этого собственнического жеста Алену передернуло. Это была секунда, но мне хватило одного взгляда, чтоб уловить ее реакцию. Замечательно!
– Итак, за вас, друзья! За детство босоногое! И за то, что впереди много хорошего!
Застольные речи – это прямо скажем, не мое, но тут я говорил от души. И детство было счастливым, и если бы не они, мои друзья, хрен бы я сейчас мог не глядя скупить полмагазина, да и сам магазин, если б захотелось. И за то, что впереди много хорошего. Вот на чем я строю отношения с партнерами – я искренен. Если сделка слишком грязная, я отказываюсь, если могу найти компромисс с совестью, нахожу положительные стороны в партнере.
– За тебя, Сава! – Полуянов уловил, что я говорю от чистого сердца и расчувствовался. Полез обниматься. Слава Богу, обошлось без поцелуев.
Как ученый энтомолог, ну или как сноб-засранец, что ближе к истине, я с интересом наблюдал, как падкий на халяву Полуянов пускает голодные слюни при виде дастархана из деликатесов. Ну что за тряпка! Даже за собственным столом ведет себя, как детдомовец, которого взяли на выходные в семью. А Алене совсем, кажется, не до еды. Ну что ж! Как говорил Остап Бендер: «Командовать парадом буду я».
Я взял веточку кинзы, втянул ее неповторимый запах и подцепил вилкой пельмешек.
– М-м-м! Восхитительно! – промурлыкал я, закидывая в рот аппетитный комочек. Пельмешки были домашними, сочными, тесто тоненькое , как бумага. А запеченные в горшочке, сохранившие весь сок , они были потрясающе вкусными, просто таяли во рту.
– Алена. Даже не спрашиваю, где покупала. Я помню, как ты приехала от бабули из Сибири и демонстрировала нам свой навык. Это те самые пельмешки! Спасибо! А с кинзой – просто пищевой оргазм!
– Фу, как ты можешь восхищаться этим клоповником?! От одного запаха дурно становится!
– Зато до старости крепким стояком обеспечит! – вторгаюсь я в интимное пространство этой не очень счастливой семьи и снова наблюдаю. Почему –то их сексуальная жизнь меня сейчас волнует. Хотя волнует – это не то слово. Меня просто раздирает от ревности, как только представлю, что этот моральный импотент, пыхтя влезает на Алену, слюнявит ее грудь, думая, что ласкает, пару раз потрет между ножек, сопровождая процесс какими– нибудь глупыми словечками. Вот точно – малыш, тебе хорошо? Зая, давай я поглажу твою кисочку. Или еще хуже – не кисочку, а пещерку, норку. Или сейчас запущу своего зверька в твою норку. Почему я так уверен? Да потому что вялый ленивец по жизни не может быть в постели хищником! И потому, как чуть ли не брезгливо попыталась отстраниться его жена от объятия.
Ну же, Полуянов, возрази! Ну, сука, докажи мне, что хоть где-то ты мужик! Однако, чуда не произошло.
– Ты, Сава, переоцениваешь значение секса. Главное – духовная близость. Ты же знаешь, что женщины любят ушами?
Долбаный трубадур! Небось Аленке все уши изнасиловал. Злость ядовитой желчью разлилась по душе, и я поспешил сменить тему и перейти к делу.
– Ну, расскажите, как вы живете? Что интересного? – я забрасываю уже не удочку, а настоящую сеть.
Полуянов открыл было рот, но Алена быстренько предотвратила его словоизвержение.
– Расскажи лучше ты о себе. Мы же столько лет не виделись, – сказано нейтрально, но я ловлю оттенок грусти. Самонадеянно, конечно, приписывать ее на свой счет, ведь у нее стопроцентно есть другие поводы для грусти. Один муженек чего стоит! Вот сейчас мы и проверим, чего стоит!
– А что про меня рассказывать?! Работа, работа, работа и если развлечения, то все равно так или иначе связано с работой. Вот и маму проведать не получилось просто так – опять в деле завяз. Вот только к вам выбрался без особого повода и причины. Ребят, а что, у вас реально туго с работой?
Опять задаю дурацкий вопрос, будто не моя домработница рассказывала, что бросила детей на мужа и подалась в Москву зарабатывать деньги. И рабочие по ремонту, и садовник приходящий – все не от хорошей жизни уехали из дома.
– Да вообще вилы. Вон Аленка – хороший бухгалтер, а тоже кроме подработок не могла найти работу, когда стало понятно, что с заводом непонятно.
Я сделал вид, что глубоко задумался, а потом, словно мысль только что пришла в голову, обвел глазами супругов. Отхлебнул из бокала, поставил на стол.
– Знаете, я могу вас выручить. Правда, я несколько по-другому представлял кандидатку на эту вакансию. Но раз у вас беда, то могу помочь.
– А для кого работа? – этот козел небось под столом пальцы скрестил, молясь «Чур, только не для меня».
– У меня работа для Алены. Я хотел обратиться в агентство, там профессионалки. Но Алена даже больше подойдет. Только отшлифовать немного, откормить, приодеть. Короче. Мне нужна жена. Даже не фиктивная. Без росписи в ЗАГСе. Просто за деньги ставим штампы в паспорта, получаем левое свидетельство, не зарегистрированное нигде, а потом паспорта «теряем», – делаю пальцами «кавычки», – и расходимся тихо– мирно. Я давно обхаживаю двух жирных немцев, но они помешаны на семейных ценностях и считают холостого партнера неблагонадежным. И для отца мне нужно маленькое представление.
Я впился глазами в Алену, которая мгновенно покрылась красными пятнами. От волнения ее голос охрип, и ей с трудом удалось выплеснуть свое возмущение.
– Ты с ума сошел?!
Глава 10
Я чуть не потеряла дар речи. Каким он был, таким и остался! Чувства других ему до одного места. Он даже об этом не задумывается. Ему там нужно совершить какие-то сделки, и он делает царственный жест – предлагает побыть фальшивой женой. Даже не фиктивной! И это после того, как я ждала от него настоящего предложения много лет назад?!
Внутри у меня шла настоящая ядерная реакция, способная разнести в клочья все живое на несколько километров вокруг. Строгов, какая ж ты сволочь! Забыть, что между нами была любовь? Или хотя бы то, что я любила тебя?! Циничный, влюбленный в себя эгоист! Как же я тебя ненавижу!
Теперь точно стало понятно, что пришел не детство босоногое вспомнить, а просто поглумиться.
Уши мои запылали, от возмущения и стыда стало тяжело дышать, и желание послать в дальний пеший путь рвалось, как пойманный тигр из клетки.
Однако я воспитанная барышня. Это раз. А два – много чести показывать, что ты, Строгов, до сих пор сидишь занозой в сердце.
– Нет, не сошел. С чего такой вопрос? Алена, я бизнесмен, и никогда не делаю необдуманных предложений. Повторяю. На определенный срок мне нужна жена. И теперь я все больше убеждаюсь, что ты мне подходишь. Только что ты хотела послать меня куда подальше, но сдержалась, потому что воспитание не позволило. Ты правильная, хорошая девочка, которая не подведет и не начнет какую– нибудь свою игру. А то в агентствах все больше девочки "столичные, злобные, циничные". И то, что они со мной ради денег, будет видно бегущей строкой на лбу. А бизнесмены живут чуйкой, они считывают фальшь на раз. И я могу не получить то, что нужно, из-за неправильного выбора.
– А я что, по-твоему, буду с тобой не из-за денег? – обида все-таки выплескивается.
– Алена, не говори глупостей. Ты живая. И этот потрясающий стол на крыше ты накрыла не из-за денег. Просто ты хорошая девочка, и не можешь что-то делать плохо. И поэтому ты мне подходишь больше других.
Мне показалось, что мою душу вынули и выкрутили, как тряпку – такой безвольной и парализованной я почувствовала себя. Не зря ведение переговоров расценивается как искусство. Нужно потенциального партнера убедить – не вылизывая одно место, сохраняя свое достоинство и расположив его к себе. Вот так, одним штрихом найти слабое место и задеть его. Оценил мои усилия, похвалил, превратил в податливый пластилин… Но он не знает, как больно ранил меня своим предложением. Я с ужасом представила, как на людях улыбаюсь и говорю : «Да, дорогой!», а сердце истекает кровью от того, что «дорогому» на меня плевать. Я с ума буду сходить от его близости и невозможности быть с ним. Я судорожно сглотнула ком, душивший меня, и постаралась максимально спокойно ответить.
– Спасибо за оказанное доверие. Но я не могу принять твое царское предложение.
– Алена! Это просто работа. Я заключаю с тобой контракт на полгода с вот такой зарплатой в месяц и отдельно обговорим особые случаи.
Он достал ручку, очевидно, из тех, которые бизнесмены считают счастливыми и подписывают ими контракты, и нарисовал на салфетке сумму, от которой при всей моей «немеркантильности» зарябило в глазах.
И не только у меня. Лицо Полуянова вытянулось, как дыня – торпеда, а в глазах сверкнула неприкрытая алчность. Однако желая соблюсти приличия, он тут же взял себя в руки. Кашлянул, чтоб унять волнение, и как порядочный муж заявил свои права.
– Сава, никаких особых условий! Это категорически недопустимо!
Однако голос, вместо того, чтоб обрести сталь, сорвался на фальцет. И по губам Строгова мелькнула презрительная усмешка – он понял, что этот категоричный протест просто жалкий «Пуньк!», и он за милую душу отпустит меня и закроет глаза на то, что может быть прописано в договоре мелким шрифтом.
– Ромыч! Ну о чем ты! Я деловой человек, и никогда не смешиваю личные дела и бизнес. Для тех случаев, которые ты посчитал особыми, у меня есть любимая женщина, так что на честь и достоинство твоей жены я не покушаюсь.
Удар под дых. Размазал и растоптал. Я задержала дыхание, боясь разреветься. Но он правильно сказал, что я хорошая девочка и все делаю хорошо. И раз Строгов у меня в гостях, значит, я не имею права сорвать вечер своей истерикой.
Когда легкие готовы были уже разорваться, я незаметно стала выдыхать и так же незаметно вдохнула. Эти манипуляции дали эмоциям передышку, и я смогла почти спокойно ответить.
– Савелий, еще раз спасибо за предложение, но я вынуждена отказаться.
На лице Строгова не дрогнул ни один мускул, ни на йоту выражение лица не изменилось, будто сейчас не его с его деньгами вежливо послали, а кого-то другого. Позже, я конечно, вспомнила, что упертость и стремление добиваться своего были у него и раньше, а сейчас так и подавно! Сейчас он Царь! Просто Царь, и поэтому ни капельки не сомневается, что все будет так, как он решил. Обломись, диктатор столичный! Не все можно купить! Сволочь! Я держалась из последних сил, слезы подступали, и мне пришлось залпом выпить мартини, который за весь вечер я отпивала крохотными глотками. И да! Конечно же, Строгов позаботился об антураже. Мартини принес в подарочной упаковке, где вместе с бутылкой был и изящный конусообразный бокал для роскошного напитка.
Подлец! Как он заботливо ополоснул его минералкой, надел оливку на деревянную шпажку и только потом налил напиток и подал мне.
– Для контраста вкуса, – пояснил он, очевидно вспомнив, что я не спец по алкоголю.
Строгов, увидев, что я опустошила бокал, тут же считал мое состояние и снова поухаживал. Я, как загипнотизированная, следила за его красивыми руками. Длинные аристократичные пальцы, кисть с прожилками венок не создавали ощущения изнеженности. Наоборот, чувствовалось, что они с одинаковой готовностью и приласкают, и мгновенно сожмутся в крепкий кулак, чтоб кому-то объяснить, что он не прав.
За что?! Он, словно филиппинский хилер, без инструментов вскрыл грудную клетку и с садистским интересом сжимает мое пульсирующее в агонии обиды сердце. Я не помню, чтобы когда-нибудь в жизни мне было так плохо.
Хотя нет. Стало еще хуже, когда Полуянов открыл рот. Я видела, что муж уже встал в стойку, и возможность заполучить баснословную сумму поработила его мозг. Но, как гордый отпрыск обедневшего, когда –то благородного рода, он счел нужным еще набить себе цену.
– Сав, а почему ты не женишься на любимой женщине? И деньги платить не надо. К чему столько лишних телодвижений?! Я понимаю, таких, как Алена, днем с огнем не сыскать. Но все же? Деньги нам нужны, но нужны гарантии, что все будет так, как в контракте, и ты не выгонишь ее за какую-нибудь смехотворную провинность, чтоб не платить деньги.
Едва уловимая усмешка коснулась губ Савы и тут же исчезла.
– Ты невнимательно слушал. Я не смешиваю бизнес и личную жизнь. Брак – это дело политическое. Жена – визитная карточка мужа. И она должна нравиться всем, причем мужу необязательно. Уметь мило улыбнуться, помолчать, произвести приятное впечатление не только на деловых партнеров мужа, но и на их жен, детей, собачек и прочих. – И поймав настороженный взгляд Полуянова, уже с открытым превосходством добавил: – И не волнуйся, я верну твою Алену по истечении срока контракта. Да-да! У меня сейчас нет ни времени, ни возможности, ни желания искать подходящую кандидатуру на роль настоящей жены. Во-первых, я не хочу жениться вообще, во –вторых, я не хочу отказываться от Лори. Но в свет ее официально явить тоже не могу. Она, как необузданная тигрица, если ты понимаешь, о чем я.
Я поняла, что у моей хваленой выдержки есть предел, и уже несколько секунд отделяют меня от того, чтобы взять тарелку с чем-нибудь и надеть ее на голову этому циничному гаду. Снова выдохнув весь воздух, чтобы не было чем заорать, я сказала:
– Похоже, я тут лишняя. Вы поговорите, потом Роман принесет чайник и торт. Думаю, Савелий, ты больше нигде не попробуешь такой.
Невероятным усилием сдержав слезы, я постаралась без лишней суеты удалиться.
И пошла я не домой, а к своей единственной подруге, бабе Кате. И только переступив ее порог, дала волю слезам.
Баба Катя от души плеснула мне валерьянки, усадила за стол. Обормот, почуяв мое состояние, тут же впрыгнул на колени и начал своей твердой, как у теленка, башкой бодать меня в подбородок. Господи! Ну почему я чувствую себя в чужом доме как дома, а дома – как в чужом?!
Старушка поставила чайник и полезла в шкафчик за печеньками.
– Баб Кать! Не надо плюшек. Сейчас этот засранец уберется, и я принесу тортик, надеюсь, не слопают весь. А мы с вами давайте лучше ваш фирменный травяной сбор выпьем.
– Выпьем, выпьем, деточка! Давай делись, кто тебя так довел.
Баба Катя, заварив чай, поставила передо мной чашку с дымящимся ароматным напитком, подвинула табурет ко мне ближе и, сложив свои сухонькие кулачки на коленях, приготовилась внимательно слушать.
Всхлипнув, я посмотрела на нее.
– А вы? Не будете пить?
– Мне на ночь нельзя много. Я подожду тортика обещанного и тогда уж получу удовольствие по полной. Рассказывай.
Шумно отхлебывая чай, все еще всхлипывая, я рассказала, что меня выставили, как лошадь на продажу. Старушка помолчала, очевидно взвешивая все, и огорошила меня неожиданным ответом.
– Аленочка! Вот смотри. Сколько наших женщин уехали в Москву, чтоб заработать денег? Месяцами трут полы, отдраивают унитазы, прислуживают так, как и в царские времена не прислуживали. И все это за деньги, которые и не сравнить с теми, что предложил Савелий. Или ты сомневаешься, что он будет честен с тобой?
– Нет-нет! В отличие от Романа, у него всегда были два ответа – «Да» и «нет». Он всегда был честным, – я округлившимися глазами смотрела на свою советчицу, не понимая, куда она клонит.
– Тебе предложили работу. По факту – это работа секретарем, личным помощником. Для сопровождения на мероприятия, для поддержки имиджа. Это не проститутка и не эскортница, которая сегодня здесь, а завтра там. Это работа по контракту на несколько месяцев.
Я не справилась с изумлением и перебила старушку.
– Баб Кать! Вы –то откуда про эскортниц и секретарей – личных помощников знаете?
Она хитро прищурилась и заулыбалась, довольная, что поразила меня знанием таких современных «профессий».
– А что, я, по-твоему, не знаю, как телевизор включается? И сериалы смотрю. А в них такая жизнь кипит, что завидно становится. Так вот. Ничего постыдного в этом предложении нет. Просто непривычно называется. Но ты ж девушка современная, должна быть гибче. А что ты теряешь? Постоянной работы нет. Малых детей, которых не на кого бросить , нет. Да и , прости Господи, мужа любимого нет. Так чего ты так взбунтовалась? Или ты еще не все сказала?
Я понуро уткнулась в чашку. Картина предстала совсем в другом свете. Если бы предложил кто-то другой, я бы, наверно, согласилась. С оговорками. Чтоб нанял бабе Кате помощницу приходящую с медицинским образованием – укол сделать, поговорить, помочь по дому. И тут же болью отозвалась мысль – почему я в первую очередь подумала не о родной матери, а о чужой женщине?
Ответ не заставил себя долго ждать. Резкий звонок телефона бабы Кати оборвал наш разговор.
– Аленушка, ну где ты ходишь?! Плохо мне. Померяй давление, а то что-то так сердце давит, как бы не померла. А на похороны –то денег не насобирали…
Вот почему. Потому что родная мать, как я подозреваю, частенько мной манипулирует. Зная, что у нас гость, автоматическим тонометром могла бы и сама давление померить. Или это я уже вконец озлобилась? Когда плохо, не важно, что ты можешь сделать, а что нет. Хочется участия…
– Пойду я, баб Кать, – тяжело вздохнув, я поднялась со стула. – Скоро приду.
– Мама, что опять случилось? – Интересуюсь, натягивая манжет тонометра на руку родительнице.
– Да что –то я расстроилась. Ромочка принес мне бутерброды с икрой...
– 120 х80! Мама, у тебя давление, как у космонавта! Что опять не так?! – подавляю недовольство, потому что понимаю : больному человеку нужно прежде всего внимание.
– Сердце так закололо, ни вдохнуть, ни продохнуть. Думала, уже смерть моя пришла. А денег на похороны -то нет.
– Мама, не начинай! Еще никого в мешке не закопали, это во-первых, а во-вторых, здоровьем заниматься нужно. Мы тебе тренажеры зачем сделали?!
– От если бы в Израиль, на Мертвое море…, – мама произнесла это с такой интонацией, что у меня должны были навернуться слезы раскаяния. – И мышцы там восстанавливаются, и нервные окончания. Оттуда ж кто на костылях был – возвращаются с палочкой, хромые – без палочки!
Мама права, природные лечебные ресурсы, действительно, ставят на ноги. Но на Мертвое море мне никак не заработать. Или заработать? Переступить через себя и дать возможность Строгову всласть насладиться моим унижением? Я так понимаю, что вот эта жалобная сцена – следствие доклада зятя о неблагодарной дочери, которая не хочет сделать всю семью счастливой, который он вместе с бутербродами принес.
– Что, мам, зять уже нажаловался?
– Зачем ты так? Он просто сказал, что есть возможность получить огромные деньги, причем ни почку продавать не надо, ни в три смены на рынке стоять. – Мама помолчала многозначительно. – Ни проституцией заниматься.
– Ну, мам, ни проституция, ни рынок таких денег не дадут. Но почему вы уцепились за эти мифические деньги? Почему никто из вас не задумался, а каково мне будет с этим человеком бок о бок? Ты же знаешь, какой он?! Если что задумал – доведет до конца. И этими деньгами он из меня просто душу вытрясет!
– Ну зря ты так! Он же не монстр какой-то! Просто ему нужна такая девушка, как ты.
– А почему же тогда я раньше стала не нужна ему?!
Никогда с матерью мы не были близки, и поэтому проблемы свои и переживания я прятала глубоко внутри, ночами кусая подушку от бессилия. Сейчас прямо какая– то пародия на родственное тепло.
– Потому что он был нищим и ничего не мог тебе предложить, понял, что тебе не пара. Поэтому уехал, – поджав губы, сухо ответила она.
– Да как ты можешь знать? – до того, как я приняла предложение Полуянова, я сто раз на дню слышала эти слова. Не верила, но факт был налицо. Сава уехал, пока я ухаживала за бабушкой в далекой Сибири. И ни ответа, ни привета... Это я ему стала не пара – зачем ему в столице влюбленная дурочка. Там столичных штучек полно, с богатым приданым.
– Я много жила, и разбираюсь, что да как! И все меняется. Раньше он был гол, как сокол, а теперь иначе. Присмотрись, дочка, поласковей будь.
Я даже не стала переспрашивать, что она подразумевает под «поласковей». Разговоры, хоть отдаленно напоминающие «по душам», меня выматывали, лишали сил и последней энергии.
– Аленка! Ну ты торт несешь? – оставив Строгова на крыше, муж засунул нос в квартиру. – Я там чайник ставил, он уже, небось, вскипел.
– Значит, забирай его и заварку. Я торт выложу на блюдо и принесу.
Началась вторая смена служения.
– Иди, иди, доченька! Нехорошо гостей без внимания оставлять.
– Иду.
Утерев злые слезы, я пошла на кухню. Как же вы меня достали, дорогие родственники!
Снова натянув вежливую улыбку, выхожу к дорогому гостю.
– Алена. Ну каков будет твой положительный ответ? – в закатных лучах солнца его взгляд светился удовлетворением, как у сытого хищника. Чертов кукловод! Рассчитал же все, как по нотам! И права баба Катя – я хоть отдохну от своих вампиров, которые пользуют меня и в хвост, и в гриву.
– Я готова рассмотреть твое предложение. И не обольщайся, что я повелась на твои деньги! Это ты можешь тешить свое самолюбие сколько угодно и думать, что все можно купить. Я разговариваю с тобой на эту тему исключительно потому, что маме нужно лечение, а кредит мешает накопить нужную сумму.
Мне, конечно, не хватало трезвой головы, но родственники меня достали, и я в сердцах высказала то, что потенциальному работодателю говорить не следует. Но надеюсь, он не потребует –«глаза в пол» и «рта совсем не раскрывай»?
– Ты ошибаешься! Все можно купить, – словно не заметив моего нервного выплеска, невозмутимо ответил Савелий.
– А счастье? Почему ты его не купил? – меня все еще несет.
– А кто сказал, что я несчастлив?
– Завидное счастье, когда любимую женщину партнерам показать не можешь, – фыркнула я, понимая, что до подписания контракта я еще могу себе это позволить.
– Не могу, потому что это может помешать делу. Она страстная, горячая, импульсивная и совсем не умеет скрывать свои чувства. Даже в обществе. И если она там начнет называть меня «котя» или «пусик», это негативно скажется на моем имидже.
Я представила эту картину, и уголок моего рта ехидно дернулся вверх. Непроизвольно. Но Строгов тут же, как окурок под ногами, растоптал мое злорадство, больно ударив по моим чувствам.
