Текст книги "Жена двух мужей (СИ)"
Автор книги: Злата Тур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Глава 20
– Я, конечно, еще не научилась читать мысли, как идеальная жена, но скорей всего да.
Она улыбнулась, а у меня от возбуждения пополз холодок по позвоночнику. В Гольево находился конный клуб. И к своему стыду, я там ни разу не был. Что стоило в выходные приехать и получить необыкновенный релакс? Наверно,я сознательно изгонял из памяти все, что касалось моей жизни в родном городе.
Алена вспомнила, что я в юности увлекался конным спортом, брал призы, и она мной гордилась. А сейчас решила напомнить мне молодые годы. Или напомнить о наших отношениях?!
Задолбал этот червячок сомнения грызть меня. И сколько ни твержу себе, что не заглядываю в будущее и не роюсь в прошлом, мастер аутотренинга из меня совсем хреновый. Лучше отдаться настоящему. А настоящее вот оно – сейчас будет праздник.
– Озвучишь развлекательную программу? – задаю вопрос и понимаю, что праздник будет только для меня. Я помню, что иногда мы вместе приходили в клуб, но она сидела в сторонке, только наблюдая за мной. Она говорила, что боится лошадей – они слишком большие и своенравные.
– Сначала мы покормим лошадок. Я посушила сухариков и захватила яблок, – Алена сказала «мы покормим», и это сначала пролетело мимо уха, потому что я, как всегда, схватывал суть дела.
– Так вот что в рюкзаке такое тяжелое!
– Не только. Мы устроим небольшой пикник. Я взяла еще термос с кофе. Самый большой кайф – это перекусить на природе, – Алена поделилась еще одним пунктиком жизненной радости.
Да, мой последний пикник и был еще в той, прошлой жизни. А потом несколько лет каторжной работы и после того, как стал на ноги – отдых где-то далеко. А вот так, в лесу, возле реки – больше никогда. И ловлю себя на мысли, что просто не с кем было. С партнерами – не тот формат, потому что пикник – это особое мероприятие . Требующее безоговорочного принятия всех участников.
На светском рауте всегда есть возможность дистанцироваться от неприятных людей, на природе же можно только уехать. Должна быть душевная близость, чтобы разделить это удовольствие.
Душевная близость..друзья…Вот их –то у меня и нет. Есть надежные партнеры, приятели. И хотя они меня часто приглашают на свои торжества, нас разделяет стена моего одиночества. В тесную компанию Лори не возьмешь, после алкоголя может что-нибудь отчебучить – красней потом. Ее же и на пикник не вытащишь.
Даже смешно представить эту холеную самку, ковыляющую по песку на каблуках. Сразу началось бы"Господи, так сыростью тянет!" , «Иу! Здесь комары!» Ну да, живут они здесь, куда ж деваться?! С ума сойти! А когда я в последний раз ходил босиком по траве? Мог ведь хотя бы во дворе! Есть же газон!
Я опять утонул в своих мыслях, забыв, куда я еду и с кем. Вот она – плата за успех. Можешь себе позволить много чего, а простые радости недоступны. И только сейчас, благодаря Алене, я смогу прикоснуться к настоящему, тому, что не терпит фальши и негатива. Лошади и природа…
– Прости, просто для меня это так неожиданно, что я против воли утонул в своих воспоминаниях. У меня от одной мысли о лошадях в душе что-то перевернулось. Спасибо тебе за сюрприз. Он удался.
– Так мы ж еще не приехали? – Алена удивленно взмахнула ресницами.
– У меня и так радости полные штаны от предвкушения.
– Я так и знала, что все предусмотреть не получится… Надо было запасные брать. Думаю, будет еще от чего радость получить.
Алена улыбнулась так проказливо и одновременно невинно, что я снова увидел в ней молоденькую девчонку, в которую был влюблен без памяти.
– Интригуешь?
В ответ она снова засмеялась, и от этого мрачные многолетние ледники моей обиды начали таять в ускоренном темпе.
Алена не обманула. Сюрпризов она мне отсыпала от души.
Первое, что меня просто поразило – она безбоязненно гладила выбранных нами лошадок по шелковистым мордам, кормила с руки припасенными вкусняшками и разве что не целовала их.
Но если это меня удивило, то от следующего ее действия я едва не уронил челюсть. Она так ловко запрыгнула в седло, будто в нем родилась. Ласково потрепав по шее белоснежную арабку, слегка сжала ногами бока лошади, и та пустилась рысью по огороженной площадке.
Я не видел ничего более впечатляющего. Полное единение изумительно красивой лошади с такой же всадницей. Я не верил своим глазам – Алена держалась так уверенно, будто с детства занималась конным спортом. Но кроме уверенности, она завораживала своей непередаваемой грацией.
Зрелище настолько меня захватило, что я забыл где и для чего. Из ступора меня выбрал мой вороной. Очевидно, ему тоже хотелось размяться, поэтому он решил, что лучший способ привлечь к себе внимание – обслюнявить ухо временного хозяина.
Сделав круг почета, счастливая и сияющая Алена остановилась возле нас.
– Алена, ты ж лошадей боялась?! Как сейчас? – я даже не смог до конца сформулировать мысль, но она меня и так поняла.
– Я решила, что страхам нужно смотреть в лицо. И как только.., – она запнулась, нервно куснув губу. Очевидно, ответ был не подготовлен, и она слегка растерялась. – Как только закончила институт, сразу записалась в конно-спортивную школу.
А я впервые почувствовал, что у меня есть сердце. Оно до боли сжалось и, забывая ритм, забилось, рваными толчками прокачивая кровь.
Я идиот! Алена просто стеснялась сказать, что у нее нет денег на лошадей. А от меня деньги она не брала. Я закидывал ее конфетами, игрушками, водил в кино, баловал, как маленькую. И когда я уехал, она вышла замуж за Полуянова, и тогда позволила себе это удовольствие.
Горячая волна сожаления окатила меня, забив дыхание. Черт! Это со мной она должна была познавать что-то новое, со мной связывать самые яркие моменты! А я все просрал…
Боясь, что от восхищения начну ронять слюни, как больной Паркинсоном, я запрыгиваю на своего вороного и чувствую, как душа, словно орел, парит. Мне легко и свободно. Вот именно здесь и сейчас нет высасывающего позитив болота рутинных дел, здесь никому не нужно звонить, ни с кем договариваться. Я пришпорил Красавчика, как его звали по паспорту, и задиристо улыбнулся Алене.
– Ну, командуй, фельдмаршал! Ты ж наверняка присмотрела место для пикника?
– Да, здесь есть небольшое озеро. Я узнавала. Прямо по этой дороге, потом на развилке налево.
– Рысью или шагом?
– Ага, ты б еще спросил – инструктора будем брать, чтобы под уздцы вел лошадок?
– А знаешь, я бы с удовольствием вел твою белоснежку за повод.
Черт! И это я вслух сказал?! Признался открытым текстом, что хотел бы опекать ее, заботиться. Это, наверно, воздух так пьянит, что из головы весь здравый смысл в обнимку с самоконтролем сваливают, не предупредив.
Алена кинула испуганный взгляд, будто я предложил какую-то непристойность. И я понимаю, что предложил бы. У меня кровь закипает, как у юнца, не только, когда я рядом с ней, а и от одних мыслей.
Сейчас бы пустить шагом лошадей, приблизиться к Алене, обнять и вытащить из седла, посадив к себе. Как пленницу, как свою собственность. Увезти туда, где нет долбанного прошлого. Где нет записки и ее недомужа.
Опять скатываюсь в самокопание и отравляю себе прекрасные мгновения. Такой раздрай не отпускает, пока мы не доезжаем до развилки. Сворачиваем налево и через пару километров снова захватывает дух. Ласковая гладь озера в окружении сосен словно гипнотизирует.
Мы переглянулись с Аленой – в ее глазах тоже сверкал восторг.
– Здорово?! Да?! – вырывается у нее восхищенный возглас.
– Здорово!
Мы остановились на берегу, привязали в тени коняшек, расстелили плед, захваченный из машины, и моя заноза принялась вытаскивать из рюкзачка еду.
– Ты у меня запасливая белочка! – опять непроизвольно вылетает «у меня». И ничего не могу с этим поделать, как и не могу не злиться.
Алена ловко разложила на «походных» тарелках все еще соблазнительно пахнущий пирог, сыр, мясную нарезку, переложив веточками зелени, среди которой и моя любимая кинза. Я, не отрываясь, следил за ее аккуратными руками, которые выполняли, кажется, самые простые действия, но так завораживающе, будто совершали какой-то ритуал.
Она налила в небольшие чашки из экопластика кофе из термоса и одну протянула мне.
Я не удержался и обхватил ее тонкие пальчики и снова получил разряд , пробежавший по всему телу и потянувший вниз сладкую волну.
– Сава, с днем рождения! – не спеша высвобождаться из моего захвата, она своей чашкой стукнула мою, имитируя «чоканье» бокалами. –Ты добился многого, и я догадываюсь, как тебе было нелегко. Я желаю тебе всего самого хорошего. И главное – гармонии в душе. Чтобы там не было никакого негатива. Будь счастлив!
Я чуть не потерял дар речи. Уехав в Москву, я вычеркнул из своих жизненных радостей день рождения. От слова совсем. Запретил родственникам поздравлять меня и вообще упоминать где-либо. Первый год я вообще жалел, что на свет появился. А потом не с кем было праздновать. А когда стал более –менее на ноги, понял, что хочу в своей жизни как можно меньше фальши. Всегда найдутся люди, которые со сладкой улыбкой будут такие проникновенные речи толкать, что впору прослезиться, а в кармане будут фигу держать и думать «Чтоб ты … ну и далее по списку – сдох, разорился…» Не хочу впадать в зависимость – подарки рассчитаны на то, чтоб расположить к себе именинника, и тогда ему трудней будет отказать в чем –нибудь.
Потому о дате моего рождения в открытом доступе нет информации, только в паспорте и на бумагах, где без этого нельзя.
Но я категорически пресек все поползновения меня поздравлять, и со временем сам забыл о нем.
Горло перехватило от волнения – будто я ежа всухомятку решил съесть. Я прокашлялся.
– А как ты узнала?
– Я из интернета узнала, что бизнесмен Строгов не отмечает день рождения. Причем не из одной статьи. Несколько газетенок, писавших о тебе подчеркивали этот факт, называя это следствием твоего непростого характера и признаком независимости.
– Ну правильно. Если богатый, значит, это проявление индивидуальности, оригинальности. А если то же самое у бедного, значит, он шизик и недоумок, – я на автомате выдал ответ, боясь услышать, что она просто помнит. Если так, то росточек любви, который я безуспешно пытаюсь задавить, сейчас рванет, как стебель бамбука, и прорвет остатки моей защиты.
– Я помню, Сава.
Глава 21
И почему-то от этого «Я помню»у меня прямо заныло под ложечкой. Что она со мной делает?! Понимает ведь, что потоптавшись по больной мозоли прошлого, будит во мне зверя, который тоже помнит. Все помнит.
Вот дурак! Я –то мечтал, что буду ее колоть едкими замечаниями, подчеркивать, что она для меня только лишь способ достичь того, что мне нужно. По ночам вгрызался в подушку, представляя ее растерянный беззащитный взгляд, дрогнувшие от обиды губы. А я что?! Я босс. Я купил ее за хорошие деньги и мне можно…
Ну да! Ну да! Алена, что называется, обезоружила меня без единого выстрела. Я ж собаку съел на людях – как хищник, чувствую неискренность загривком. Но в Алене, как ни стараюсь, не вижу ни одной фальшивой ноты. И она своим теплом , своей нежностью так усыпляет всех моих монстров, что я готов, как ежик, развернуться и подставить свое мягкое брюшко под ее ласковые руки.
Как там говорят? Меня терзают смутные сомнения? Так те сомнения, которые терзают меня даже не знаю, как назвать. Очередной раз выдыхаю и обещаю себе не строить воздушных замков. Чисто деловые отношения с приятной женщиной.
А эта приятная женщина продолжает сводить меня с ума. Чокнувшись чашками с кофе, мы обменялись улыбками, от которых, как пузырьки шампанского, по коже пробежались крохотные искорки.
– Спасибо тебе. Да, я не отмечал дни рождения. Ты нарушила мои принципы, но я не сержусь. Мне, правда, очень приятно. Я просто не помню, когда вот так вот был на природе и никто от меня ничего не хотел, не предлагал обсудить, обмозговать. А сейчас просто праздник души. Озеро, лошади, восхитительный пирог.
Чуть с языка не сорвалось «И ты…», но я вовремя прикусил его.
– Ты же еще не пробовал? – Алена раскраснелась, конечно, в первую очередь от свежего воздуха и нашей прогулки, но я опять хочу думать, что от моих слов.
Как же ей идет это смущение! Как она облизывает губы, как взлетают ее ресницы… Точно придется к папе в больничку… Ибо никакие нервы не выдержат этой пытки.
– У нас кофе еще есть на второй заход?
– Есть. Здесь литр.
– Ну тогда я, пожалуй, искупаюсь, а потом пирог.
– Вода прохладная. Дожди ж были…, – Алена взволнованно взглянула на меня. – Не думаю, что ты такой закаленный.
– Вот и посмотрим.
В одном месте заиграли пионерские зорьки, и я, как пацан, решил покрасоваться. Или же в подсознании созрел план, которому я начал следовать интуитивно.
Сбросив с себя одежду, я степенно, как и положено брутальному самцу, вошел в воду. Все хозяйство мгновенно скукожилось, спасибо, что внутрь не запрыгнуло. Наверняка здесь есть ключи, потому что холодно было неимоверно. Но за базар нужно отвечать, поэтому я нырнул в глубину и поплыл. Мощными гребками рассекая поверхность, я начал получать удовольствие – такое же, как от верховой прогулки. Свобода и единение с природой. И да! Меня согревало то, что Алена обеспокоенно мерила шагами береговую линию, не отрывая взгляда от меня.
Восхитительно чувство! Нарезвившись, как дельфин, я вернулся на сушу.
– Сава, ты же замерз. А полотенца у нас нет. Давай пледом тебя накрою?!
– Мы на нем сидим. А я и так обсохну. Ты только отвернись, я плавки отожму, – фыркнул я, окончательно войдя в роль неустрашимого мачо, который от бедра стреляет, по крыше поезда бегает и , конечно, не кутается в плед, как отступающие солдаты Наполеона.
Алена послушно отвернулась, и я чувствовал, что она готова сгрести с нашей скатерти –самобранки еду и таки замотать меня пледом. Я выкрутил плавки, однако, это мало помогло, и холод, кажется, во время купания пробрался до костей.
– Ну хоть оденься?!
– Ну хоть оденусь, а ты мне кофе сделай.
И несмотря на то, что у меня зуб на зуб не попадал, в душе все мои тараканы смирились с неизбежным и сейчас дружными рядами уходили куда-то в тень, освобождая место для настоящей эйфории.
Мы перекусили, и Алена стала настаивать на возвращении. Я видел, что она почти не ест, нервно поглядывает на меня, явно порываясь укутать меня.
Однако, как она ни пыталась меня поторопить, вернулись домой мы уже чуть ли не под вечер.
– Сава, немедленно горячий душ. Хорошо бы, конечно, и внутрь тоже что-нибудь горячительное. Но ты ж за рулем.
– Слушаюсь, мой генерал, – я шутовски взял под несуществующий козырек, отсалютовал и отправился в ванную.
Подставляя тело под обжигающие струи, я сгорал от желания видеть Алену рядом с собой. Как она гладит мою спину своими нежными пальчиками, прижимается ко мне, обхватив за талию. Дух замирает, настолько мои фантазии взрывают мой мозг своей реальной осязаемостью.
Чтобы не увязнуть в этих мечтаниях, выключаю воду и вытираюсь. Надеваю спортивные штаны и ловлю себя на мысли, что я приучаю Алену к своему телу. Соблазняю?! Да, наверно. Покрасоваться мне есть чем.
– Что приготовить на ужин? – спрашивает Алена, погладив взглядом меня.
«Себя», – продолжаю мечтать, но, слава Богу, не вслух. Однако мысли материальны. Наблюдая, как Алена хлопочет у плиты, я незаметно поправляю стояк, который тут же возникает на воображаемый видеоряд – как, в каких позах я ее беру.
И нахожу решение. Откупорив вискарик, я потихоньку прикладываюсь, не дожидаясь ужина.
А в духовке уже соблазнительно шкворчит запекаемая курочка, на плите варится гречка, но слюноотделене у меня вызывают не они.
Я пропускаю еще одну порцию, закусив тонким ломтиком сыра, и ловлю настороженный взгляд Алены. Она нервничает. Понятное дело – я выпил и следовательно, за руль не сяду. Вызову водителя? Такси? Или остаюсь здесь, сделав вид, что забыл про ревнивую Лори?
И от этого в меня прямо бес вселяется – не спешу известить ее о своих планах.
Я понимаю ее настороженность, но не спешу озвучивать свои планы. Пока она хлопочет, по чуть – чуть опустошаю бутылку, а когда она вышла на минутку, я, не жалея дорогого напитка, примерно с бокал вылил в раковину, смыв водой «следы преступления». Пусть видит, что я уже дохожу до кондиции.
И мой замысел удается. Заметив, что вискарик наполовину оприходован, она перевела растерянный взгляд с бутылки на меня, очевидно, догадавшись, что я не намерен никуда уезжать.
Что за мысли бродили в этой хорошенькой головке, могу догадаться. Однако она, как примерная жена, из разряда «Степфордских», которые запрограммированы только на то, чтоб ублажать мужа и угождать ему, промолчала.
Поглядывая на меня, она быстренько накрыла на стол. Любовался ею и кайфовал – ее красноречивые взгляды выдавали с потрохами желание остановить мое алкогольное погружение.
– Ммм, божественно! – Промычал я, вгрызаясь в аппетитную куриную ножку. – Очень вкусно.
– Я рада, что тебе понравилось, – Алена ответила с улыбкой, но беспокойство от этого не стало менее заметным. Оно и понятно – официального повода находиться вместе нет, но и расползаться по спальням, как чужие, тоже не вариант.
Я сидел, вальяжно развалившись на стуле, изображая всем своим видом полное отсутствие присутствия. Алкоголь слегка расслабил меня, но четкого контроля лишить не мог. Я наслаждался неловкостью, которую испытывала Алена. Злость и обида успокоенной коброй отползли куда-то далеко. А дикое желание обладать своей потерянной любовью с каждой минутой усиливалось, как пламя, на время притушенное и вновь разгоревшееся от дуновения ветерка.
Я дождался, пока Алена уберет со стола, помоет посуду и задаст хоть какой –нибудь вопрос. И дождался.
– Сава, ты слишком много выпил. Ты сам хоть поднимешься на второй этаж? Или тебе здесь постелить?
– Заботливая ты моя… Конечно, сам. Я все всегда сам, – заплетающимся языком я усыпил ее внимание.
– Ну тогда спокойной ночи? Пойду учить французский.
– Ученица ты моя, – уже не стесняясь, называю ее «моя» и от этого так становится тепло, будто все становится на свои места… Сегодня я себе это разрешаю. В конце концов, день рождения у меня, и я хочу свой подарок. «Моя», – повторяю про себя еще раз и кайфую.…
Как опытный хищник, сижу в засаде, подстерегая свою трепетную лань, и жду, пока она пойдет в ванную. Адреналин зашкаливает, пульсируя бешеными толчками крови в висках. Стоя под дверью, слушаю, как шумит вода, и представляю, как она обнимает упругое тело моей лани. И ловлю себя на мысли: я долбанный романтик, который вдруг прорвался через кордоны цинизма и расчета. Мне нравится созвучие, которое только что отследил – Алена – лань…
Но она такая и есть. Мягкая и нежная, будоражащая мою плоть и кровь. Мой фетиш.
Я втянул наверно кубометр воздуха носом, чтоб обрести контроль, который вот-вот помашет ручкой. Я не потеряю голову, а буду наслаждаться каждым мгновением. Как только за дверью воцарилась тишина, я выждал еще несколько секунд и рывком распахнул дверь.
Алена испуганно ойкнула, ее ресницы тревожно затрепетали, а взгляд приобрел то выражение, которое я ожидал – волнение, смущение и страх.
Впору было облизнуться – она стояла тоненькая, стройная и совершенно голая. Глупенькая, она инстинктивно сжала бедра, будто пытаясь скрыть от моего голодного взора аккуратный треугольничек. Неосознанно наступая одной ступней на другую, она выглядела совсем юной, неискушенной. И, как я и предполагал, ее грудь была восхитительно упругой, стоячей и маленькой. Еще не прикасаясь к ней, я мысленно уже примерил свою ладонь и плотоядно усмехнулся – она идеально поместится.
Я стоял, привалившись к косяку двери, и тонул в зрительном оргазме, впечатывая в память каждый изгиб любимой женщины.
– Сава, – нервно сглотнув, почти шепотом произнесла она, наверно, не решив, что хотела этим сказать. Однако даже не шевельнулась, чтобы прикрыться, будто загипнотизированная.
Вот он, момент истины. Она не визжит, не прячется, и я понимаю, что она отдается на мою волю. Плевать я хотел на контракт, спишу все на то, что был пьян и ничего не помню. А пока я получу сполна. За все годы, которые толкали в мою постель чужих женщин.
Как тигр, одним махом преодолеваю расстояние, разделяющее нас, и схватив с полки полотенце, дрожа от возбуждения, рваными движениями вытираю с ее тела влагу.
– Сава, – вновь мое имя хриплым вздохом срывается с ее губ.
– Да, моя девочка, – не в силах сдержаться, я припечатываюсь жадным ртом к ее груди. Оттянув губами сосок, я вырываю ее сдавленный «ох», пьянящий и сладкий. Первый жаркий стон моей любимой женщины. Руки, не встречая сопротивления, нагло блуждают по ее телу, изучая, записывая на подкорку каждую клеточку.
Хватаю на руки, и как пещерный человек, тащу свою загипнотизированную добычу в свое логово.
За всю мою жизнь я ни разу не испытывал такого дикого возбуждения, такого горячего желания, срывающего все тормоза.
Чуть ли не швырнув Алену на кровать, я навис сверху, впитывая ее дыхание, слушая отчаянный стук ее сердца. Черт! Сколько раз я ложился в постель с нелюбимыми, но всегда доводил ласками почти до оргазма. Сейчас я до одурения хочу просто раздвинуть ее ноги и ворваться, как завоеватель. Без прелюдий. Как варвар. Но голос разума отрезвляет меня. Нельзя так. Рывком стащив брюки вместе с боксерами , я почти придавил Алену своим телом, желая слиться с ней каждой клеточкой. Опираясь на локти, я жадно впился в тонкую кожу на шее. Спустившись на грудь, жестко целовал, оставляя красные метки. Грубо, но я чувствовал ее каждой частичкой себя, и ее рваные всхлипы были молчаливым разрешением на все, карт-бланш на безумство. С каждой секундой давление в паху нарастало, нестерпимо хотелось уже вбиться в свою девочку, завладеть и подчинить. Я погладил ее бедру, с наслаждением провел рукой о промежности, шалея от того, что она уже готова принять меня и чуть не кончил от ощущения влажного шелка под пальцами. Не в силах больше сдерживаться, я толкнулся внутрь и едва не зарычал от крышесносного ощущения. Моя девочка словно обхватила мой член своей жаркой теснотой. Невероятно узенькая и горячая.
Да твою ж мать! Я как пацан, кончил после нескольких толчков, содрогаясь, излился внутрь. Я чувствовал себя за гранью реальности, не в силах сделать хоть одно движение. Со мной такое впервые. Я не следил за партнершей, я просто распался на мелкие атомы, взрывающиеся от счастья.
