Текст книги "Пересечение вселенных. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Зинаида Порохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

– Когда? Как? – зашумели в аудитории. – Расскажите!

– Ну, слава Древним Мудрецам! – обрадовалась Лана. – И что же получилось?

– Получилось – как всегда с этой планетой – не лучшим образом. Наши Наблюдатели не любят об этом вспоминать, – развёл руками Натэн. – Я случайно нашёл эту информацию в архиве. На ней не было отметки секретности, но это малоизвестный среди учёных факт. Очевидно – по причине его неудачного финала.

– Как это было? Расскажите, досточтимый Натэн! – потребовали студенты.

– Использовался "Шлем Морифея"? Так? – спросил Сэмэл. – Я полагаю, ничего другого Совет не допустил бы.

– Ну, да, нечто подобное, – вздохнул профессор.

Но тут раздался писк зуммера, извещающий об окончании лекции. И профессор Натэн впервые не опередил его.

– Об этом этапе отношений с Землёй мы поговорим с вами на следующей лекции, уважаемые, – сказал он, спускаясь с кафедры. – Если у нас останется время.

– О-о, жаль! – отозвалась аудитория. – На самом интересном месте!

А Сэмэл заметил:

– Ничего, я в библио-архив загляну!

– Можете не утруждаться, зря потратите время! – предупредил профессор. – Поскольку сведения о факте вмешательства иттян в дела землян имеются только в специальных архивах, – пояснил он. – И доступ к ним имеют лишь узкие специалисты.

– Вот так всегда – самое интересное от нас прячут, – сказал Сэмэл с досадой. – Перейти, что ли, на факультет Истории Космоса? Я бы все их захоронки вскрыл! И обнародовал! Студенты тоже ведь моллюски! Имеют право на любопытство!

Но досточтимый профессор Натэн Бишом, не ответив, посмеиваясь, направился к двери, ведущей в преподавательскую. А студенты, оживлённо болтая, устремились к окнам аудитории.

– Пребывайте в мире и здравии, профессор Натэн! – говорили они, пролетая мимо него. – Да пребудет с вами мудрость, досточтимый профессор!

– До встречи! Добрых намерений! Успешного пути к знаниям, уважаемые! – отвечал им Натэн.

И вот студенты, оживлённо обсуждая лекцию, разлетелись: кто в библиотеку, кто в кафе. А кто и попроще и поближе – в университетский буфет. Чтобы потом основательно позаниматься. Или отдохнуть. Да мало ли у молодёжи дел? Их активная жизнь после лекций только начиналась.

Лана с Мэлой решили устроить сразу отправились домой. Хотя предложение друзей, Сэмэла и Таниты – посмотреть в фильмо-теке фильм о Странниках Моэмы – было весьма заманчивым. Но не сегодня. Они сегодня устали и хотели тишины.

***

Подруги жили в симпатичном коттедже на окраине города.

Впрочем, городом, в обычном понимании, Поон назвать было сложно. Как и все города Итты, он был малоэтажен и раскинут на огромной площади. Пирамидальные высотки вздымались вверх на сотни метров только в самом его центре. Это были: административные здания – Управляющий Форум, Коллегиальное Собрание, Стадиум; учебные и научные корпуса – НИИ, университеты и колледжи; увеселительные заведения – кафе и рестораны; спортивные комплексы – стадионы, клубы, дома спорта, спортивные студии; развлекательные заведения – студии творчества, театры, танц-клубы, выставки; оздоровительные – клиники, центры здоровья, дома отдыха; а кроме того – заводы, фабрики и технические склады.

А вокруг многоэтажного центра – за просторной ЗоХой – Зоной Отдыха, опоясывающей все эти высотки роскошным кольцом насаждений, аттракционов, выставок, мостиков и беседок – вольготно раскинулась малоэтажная жилая зона: море жилых домов с детскими садами, школами и магазинами.

Улицы здесь, всё же, имелись, хотя в них не было особой нужды – народ в Пооне передвигался в основном поверху, в летающих кабинках и гидробусах. Но иттяне во всём любили порядок, гармонию и удобство. Ведь кое-кто предпочитал добираться до дома на старинном транспорте, имея на это полное право. Поэтому дома размещались, как и в прежние времена, по сторонам улиц или, скорее – широких проспектов. Единственное отличие от древних городов, – поскольку благоустроенные территории возле домов были довольно обширны – этих проспектов, радиально отходящих от центра и ЗоХа, было всего четыре. По ним ходил полупустой общественный транспорт, на котором в основном катались дети и старики – не спеша довезёт, куда скажут, и остановится там, где нужно.

Лана и Мэла проживали почти на самой окраине города, неподалёку от Хрустальной Скалы. Конечно, они могли бы поселиться и ближе к университету. И, при этом, каждая иметь своё отдельное жильё. Это было просто – подавай заявку в УСФ – Управляющий Строительный Форум, с приложением эскиза, в котором в вольной форме перечислены все твои требования, и подожди пару часов. Оттуда мгновенно направят бригаду строителей с парой экто-установок, которые выполнят твой заказ быстро, красиво и качественно. Со стандартной или эксклюзивной мебелью – на выбор, и благоустройством прилегающей территории – согласно твоему вкусу. Но студентам жить поодиночке, как правило, было скучно. Особенно после того, как они покинули свои большие любящие семейства в других городах. Лана с Мэлой, подружившись ещё на приёмном собеседовании, решили жить вместе. И за четыре года, несмотря на разность характеров, не надоели друг другу и даже ни разу не поссорились. Лане нравилась её ершистая подружка, нередко превращающая их жизнь в балаган. А Мэлу впечатляла серьёзная ответственность подруги, которая ставила её в нужные рамки. Впрочем, в университете почти все студенты селились в компании друзей или подруг. Иногда даже нескольких. Как у Таниты, например – они жили вчетвером. Дом, который они с подружками себе отгрохали, был четырёхэтажным и торчал на той улице подобно пирамидальному филиалу Форума. Чем изрядно веселил патриархальных соседей. "О, рядом с нами поселились большие персоны, – шутя, говорили они. – Смотрят на нас свысока". И даже однокурсники над этим домом подшучивали, однако любили ходить к Таните в гости всем скопом, нередко задерживаясь там до утра – места хватало всем.

Но Лана с Мэлой не стремились потрясать соседей оригинальностью. Они построили себе удобное скромное бунгало с широкой террасой вдоль дома и, что им особенно нравилось – с прозрачным эркером на крыше. Забираясь туда вечерами – для общения с Творцом, подруги любили потом смотреть сквозь волнистое небо на зелёную Туну и россыпь звёзд, потягивая какой-нибудь экзотический коктейль, которые так обожала пробовать Мэла. Или медитировать там, общаясь по утрам с Творцом, сопрягая с Ним свои планы и намерения. Получая заряд бодрости и просвещая души светом Вселенской Любви, которую, при определённой настройке, легко можно было ощутить. Конечно, для медитации и общения с Творцом подошло бы любое место – ведь всё вокруг это и был Творец, но им нравилось парить в эркере не только мысленно, но и взглядом. В общем – им всё нравилось в их доме. А то, что немного далековато до университета – неважно, главное – уютно и патриархально. Да и что с того, что далеко? С транспортом проблем нет – вызывай сюда на определённой волне кабинку или хватай первую попавшуюся кабинку на транспортном балконе университета – расположенных, как и буфеты, через каждые десять этажей, или же садись в общественный гидробус. И вскоре ты уже на месте.

Мэла с Ланой летели над городом в университетской кабинке, которая, используя силу гравитации, работала беззвучно и не мешала подругам болтать.

– Как много у Вселенной загадок! – мысленно управляя кабинкой, восторженно говорила Лана. – Я бы хотела раскрыть хотя бы одну из них. Например – загадку Странников. Вот бы слетать на Землю и познакомиться со Сфинксом! Я уверенна – Моэмы не так уж неприступны, как описал почтенный Донэл. Жаль, что путешествовать по Космосу самостоятельно нам пока не разрешают!

– Слетать самой! Тебе этого хочется? – возмутилась Мэла. – Тебе мало наших лабораторных работ по космогонии? Я после них вся краснею. От стыда и от страха. Ты не заметила? И каждый раз выхожу из равновесия. Это так трудно – летать! Даже в студии.

– Ты смеёшься? Скука! Полёты в студиях космогонии, конечно, почти реальны, но именно – почти. Помощь ведь всегда рядом. А мне хочется забыть про наставников и инструкции, и самой принимать решения! Открыть какую-нибудь цивилизацию! Прославиться! Всех удивить своими талантами! А путешествовать с наставником по уже изученным местам это всё равно, что побывать на школьной экскурсии с преподавателем. Или даже – на прогулке в ЗоХу в детском саду.

– Да, в детском саду? – фыркнула Мэла. – Чувствую – как только тебе позволят самостоятельно вылететь в гиперпространство, только мы тебя и видели! Улетишь неведомо куда и превратишься в Космического Странника. В Моэма! А для меня и лабораторные полёты это стресс! – вздохнула она. – И зачем я только поступила на этот факультет Космических Исследований и Навигации?

– Как? Ты сказала это? Разве ты не хочешь исследовать вселенные?

– Я? Да ни за что! – вдруг заявила Мэла. – Чувствую – это не моё!

– Ничего себе! – удивилась Лана и их кабинка, остановившись, зависла. – И с каких пор ты это чувствуешь?

– С недавних, – вздохнула Мэла. – К тому же, на последнем тестировании мне назначили пройти курс адаптации к стрессовым ситуациям. Я неадекватно на них реагирую. Мой психотип не подходит для исследователя. Вот!

– Как? Ты мне ничего не говорила.

– Я решила сначала подумать. И поняла: всё правильно – я проф-непригодна. В этой профессии надо быстро принимать решения, брать на себя ответственность – за кого-то и за что-то. А ты ведь сама знаешь, какая я безалаберная и безответственная! Я за себя-то не всегда могу отвечать, – кокетливо повела она плечиком. – Предпочитаю перекладывать это на других – на папу, маму, ректора, Управителей, Совет…

– Так чего же ты хочешь? – прервала Лана поток перечисляемых Мэлой ответственных за её персону служб. – Вспомни на минутку, дорогая, где ты учишься! На Факультете Космических Исследований! Иногда ты даже можешь остаться одна на корабле. И придётся брать на себя ответственность! Что ты будешь делать? Где тогда будут твой папа и Совет?

– Я только недавно по-настоящему поняла это, – хмуро заявила та. – И решила свильнуть с этого факультета. Если честно – я поступила сюда под влиянием романов. Потому что люблю захватывающие истории об освоении Вселенной. Ну, таких, как про этих Моэмов, например. Всегда ими зачитывалась! И почему-то решила, глупая, что и сама смогу быть такой – смелым первопроходчиком, талантливым исследователем, дерзким преобразователем, наставником слабых и спасателем угнетённых. А теперь я поняла – этот камушек не по мне. Не поднять мне его! И я решила переквалифицироваться в космо-диспетчера, пока не поздно. Буду из космо-порта, наблюдать за вами – теми, кто умеет брать на себя ответственность. Ведь это гораздо проще – принимать экстренные сообщения, чем, например, самой искать выход из безвыходной ситуации. Наблюдать это тоже интересно! Почти как читать книжку или фильм смотреть. А решения путь принимают ГК КП – Главные Координаторы Космо-Порта. Им и космические карты в руки! Моё дело – держать связь и подключать нужные службы. Да подшивать отчёты. Глядишь – научусь и сама книжки писать. Или, может – стану специалистом Накопительного Блока, что ещё проще и интереснее. Там лишь анализируют данные об уже завершившихся экспедициях. После того как все исследовательские бури и цунами уже преодолены это несложно. Ничего, проанализирую как-нибудь. Заархивирую, – расправила она свои плечи, освобождённые от ответственности.

– Ого! Вот так сюрприз! – ахнула Лана. – Тебе же придётся переучиваться, пройти ещё курс космо-операторов.

– Ты же знаешь – я никогда не боялась трудностей, – усмехнулась Мэла.

– Ты это уже точно решила? – всё не верилось Лане.

Она привыкла в своих мечтах о будущих полётах видеть Мэлу рядом с собой. Она такая… неунывающая, позитивная.

– Да. Точно. Решила. Иначе б не сказала тебе об этом, – кивнула подруга. – Мой психотип вам, бродягам космоса, не подходит. Вот погуляю ещё разок на каникулах, а после перейду на другой факультет. Меня особо впечатлила лекция досточтимого Натэна о Протее. Я поняла, что теоретические знания об освоении космоса сильно отличаются от практики. Это разные вещи – знать и поступать. Я б не смогла бы, спокойно перечисляя в уме Правила СНиПа и Заповеди да пункты ЗоНа, наблюдать, как земляне крошат друг друга. Я бы, дай мне волю, вмиг аннигилировала бы всё их оружие и разные жуткие игрушки для самоуничтожения! Причём – без единого сомнения! БВЛ это БВЛ, а там люди гибнут! И пусть бы Квалификационная Комиссия потом отстранила меня на веки вечные от контактов с иными мирами! Переживу! Зато я бы спасла хоть одну не очень разумную цивилизацию!

– Ага. Никого бы ты не спасла, дорогая! Аннигилировала бы оружие, а они схватились бы за топоры. А чуть позже, по готовым технологиям, слепили бы новые бомбочки. И тот, кто успел первым, всех и грохнул бы окончательно. ИСВ в их головах никогда не дремлет, подружка. Надо бы аннигилировать не оружие, а ИСВ, засевший в их мозгах! Но и этого нам нельзя! – развела руками Лана. – Применение в массовом порядке психо-средств запрещено Правилами КС ещё миллионы витков назад. Трудно быть разумными, но надо, – вздохнула она. – Но мне кажется – ШкоСи были б им полезны.

– Вот. А я про что? Видишь, какая ты умная? А я – нет. Я б аннигилировала в муть болотную, а потом бы думала про занудные законы. Потому-то и хочу уйти в космо-операторы – подальше от соблазнов. Этот подлый психо-тест завершил мои сомнения окончательно. Я – психически неустойчива и с этим ничего не поделаешь. Это не нервы, дорогая, это мои моральные ориентиры такие, – вздохнула Мэла. – Кстати зарули-ка в этот магазинчик, Лана, – кивнула она вниз. – Мне обещали там отложить для нас новые коктейли с Аниторы – с ароматом их дивных цветов. Люблю пробовать всякую пакость! Поможешь мне в этом?

– А то! – усмехнулась Лана и, включив кабинку, зарулила на крышу магазинчика.

Мэла есть Мэла – никакой серьёзности. И ответственности. Может и, правда – лучше ей в операторы податься? Или она пошутила? Её никогда не поймёшь до конца.

А Мэла в этот раз совсем не шутила.

Она всегда немного завидовала Лане. Не её эффектной внешности – Мэла и сама была привлекательна. А увлечённости подруги, чем бы та ни занималась. Её курсовые работы преподаватели вносили в какие-то научные сборники и в списки образцов. А достижения Мэлы в разных науках всегда были довольно ординарны, если не сказать резче. Как и лабораторные работы, проводимые в реальных или приближенных к ним условиях. Лане они давались легко и с отличным результатом. А Мэла могла ползанятия биться с каким-нибудь жутким чудищем, тщетно пытаясь усыпить его лучом интона. Или часами бродить по некой планете с навигационным прибором, призванным за пять минут сориентировать в пространстве даже ребёнка, но только не Мэлу. Её прибор упорно задавал неверное направление и заводил её в опасные пропасти и дебри. Лана же легко и играючи проходила любое испытания с любыми приборами и техникой. Да и вообще… Лана вот даже влюбиться умудрилась так, что себя забывала. Мэла о таком чувстве только мечтала. У неё все эти восторженные переживания вызывали лишь досаду. Она с недоумением наблюдала за претендентами на её сердца и чаще всего ужасно скучала в их обществе, мечтая поскорее вернуться к книжке и коктейлю. Лана же из-за своего почтенного доктора едва не разнесла на осколки Хрустальную Скалу. Вот это целеустремлённость! Вот это чувства! Говорят, что наши предки были таковы. Потому, наверное, и создали лучшую в мире цивилизацию и теперь осваивают вселенную. А Мэла, видимо, безвозвратно утратила все признаки их Вида. Амёба она, а не моллюск! Не может вот так, как подружка, без оглядки, отдаться делу или чувству. И во всём соблюдает разумную меру и слегка циничный скептицизм, как будто ей уже тысяча лет. Отчасти ещё и поэтому Мэла решила стать космо-оператором. Космические исследования, поиски, опасности, риск, азарт… Это дело для увлечённых, рисковых, горячих. Таких, как Лана. И разумно управляющих своими чувствами, когда затрагиваются глобальные принципы – СниП там, Кодексы. Как вот ей это удаётся? Даже ШкоСи какие-то придумала. И не факт, что профессор Натэн куда-нибудь не протолкнёт эту идею. А что – ШкоСи, обучающие Заповедям во сне! Махрово! Выходит – каждому своё. Лане – полёты и махровые идеи, а Мэле – отчёты о её достижениях.

И ни в какую экспедицию она с ней не пойдёт, хотя раньше тоже рвалась чего-нибудь поисследовать. Её место – в зоне комфорта, а не риска. Чтобы не натворить там бедлам. Тест явно показал, что она способна только окончательно порушить все входы-выходы, а не найти там древние артефакты. И, поскольку с некоторых пор она считает себя не очень надёжным кадром, ей лучше не напрягать окружающих своим присутствием, лишь наблюдать за их исследованиями со стороны. И не заморачиваться. Она – Наблюдатель.

2. Былое величие

Юрий появился, когда Оуэн уже перестал ждать его.

Он предположил, что, возможно, мальчик решил остаться в своём пифосе, не допуская в свой мир даже морского философа. Ведь его интересы и жизнь так чужды представителям человеческого рода, набивающего таких, как он, опилками и выставляющего их в таком виде на потеху праздной публике.

Оуэн философствуя, задремал в своей пещере, когда раздался этот голос:

– Эге! Здравствуй, морской философ! Я вижу, ты по мне не особо скучаешь? Наслаждаешься одиночеством?

– О, рад тебя вновь слышать, Юрий! – действительно обрадовался криптит, даже сам этому удивившись. – Я решил, что собеседник, годный лишь заготовкой для заготовки к музейному чучелу, мало неинтересен средне образованному разумному человеку. Как твои дела? – спросил он.

– О, мои дела ошеломительны, – отозвался Юрий. – С некоторых пор вокруг меня стали происходить удивительные вещи и крутиться странные люди.

– Удивительнее, чем наша беседа, а люди более странные, чем морской криптит? – усмехнулся Оуэн.

– Намного более, – вздохнул Юрий.

– Наверное, их странность состоит в том, что они хотят с тобой пообщаться? – улыбнулся Оуэн. – А ты опять предпочёл беседу с морским философом?

– Ты, как всегда, весьма проницателен, – сказал Юрий. – И именно для этого они хотят, не спросив моего согласия, доставить меня в одно очень странное место… Хорошо, что не в музей. Но типа того. Наивные, они думают, что со мной возможен такой вариант. – Оуэн, ничего не понимая, с недоумением слушал его. Мальчик опять не впускал в свой мир – привычка. – Но я их слегка разочаровал, – усмехнулся Юрий. – Ничего, я с этим как-нибудь разберусь, – перебил сам себя Юрий. – Лучше давай погорим о тебе, Оуэн. Кто ты? Откуда? Ведь, оказывается, я ничего о тебе не знаю. Пытался заглянуть в твоё прошлое, но я там теряюсь, как песчинка.

– По-моему – и я знаю о тебе не больше, – усмехнулся спрут. – Да и что может рассказать анахорет, прячущегося в своём морском пифосе? – отшутился он. – Даже для редкого гостя нет новостей.

– Нет, уж, лучше обойдёмся без новостей. Уж лучше вернёмся в старину глубокую.

– Люди при встрече случаях любят обсудить всякие несущественные мелочи, – гнул свою линию криптит, где-то подражая Юрию. – Например – предстоящий ужин или каверзы погоды. А у меня блюдо всегда одно – планктон, и погода одна – сюда даже шторма не всегда достигают. Лишь бы Сопун не проснулся – вот это будет новость. Потрясающая! Ну, вот видишь, мы и поговорили. Ты – полслова о неких непрошенных собеседниках, я – два слова о подводных не-новостях.

– Расскажи мне о Протее, – тихо сказал Юрий и Оуэн вздрогнул. Его ироничный настрой сразу же погас. – Скажи, ты с другой планеты?

Оуэн, замер, молча. Это слово опять перевернуло его душу…

– Прости, если я сделал тебе больно, – услышал он голос Юрия. – Не отвечай, если не хочешь. Но мне это очень интересно.

Криптит неожиданно решился – сколько можно баюкать и прятать свою боль? Что плохого, если он поделится историей своего народа?

– Хорошо, я расскажу тебе о Протее, – вздохнул Оуэн. – Но это грустная история.

– Спасибо. Я уже понял, что тебя она гнетёт, – отозвался Юрий. – Но, Оуэн, это далёкое прошлое. И твоя память, это всё, что от него осталось. Ты же не хочешь, чтобы и мир забыл о ней?

– Возможно, ты прав, – вздохнул спрут.

– Протея… – задумался он. – Она действительно существовала очень давно. Слишком давно, чтобы о ней помнил ещё кто-то, кроме меня. Даже я потерялся в счёте витков с того момента, как её не стало. К сожалению, я даже приблизительную цифру не знаю. – Криптит лукавил – приблизительно он знал, но не хотел, чтобы мальчик посчитал его выдумщиком. – Для кого мне их считать? Но это было время, когда Земля называлась Протеей. И это был огромный единый Океан, мы называли его – Тоо-Тэто-Кан: Великий и Могучий Поток.

– Земля это и есть твоя Протея? – воскликнул Юрий. – А я думал, ты с другой планеты!

– Практически так оно и сеть – это была совсем другая планета, – согласился Оуэн. – И её населял совсем другая цивилизация – головоногих моллюсков. Протейцами именовали мы себя.

– На Земле была цивилизация головоногих моллюсков? Здорово! Непостижимо! Так далеко в информационное поле планеты я не заглядывал. Считал, что в то время жили одни птеродактили и динозавры.

– О, они появились после нас и исчезли не так давно. Их застала одна из человеческих цивилизаций. И они даже сумели приручить некоторые породы динозавров, – заметил Оуэн. – Погибли динозавры во время катастрофы, случившейся из-за падения метеорита. А человек выжил, хотя ему пришлось практически начать Эволюцию с ноля.

– С ноля?

– Да. Человеческая цивилизация несколько раз по разным причинам откатывалась назад. И иногда виноваты были сами люди.

– Почему? Что они сделали?

– Как-нибудь я расскажу тебе об этом. Но и в этих историях много грустного, – заметил Оуэн.

– Ого, так мы ещё древнее, чем я думал?

– Ну, по моим прикидкам – ваш Вид существует около трёх миллионов витков, то есть – лет. Хотя до этого были и другие – не совсем обычные человеческие цивилизации. И все они погибали, побеждённые собственными пороками

– Вот как? – удивился Юрий. – Интересно! Я потом загляну в ИПЗ и поинтересуюсь доисторическими временами. Х-м, никогда не думал, что "доисторическими", значит – искусственно ограниченными рамками нашего познания.

– Если удастся заглянуть, – заметил Оуэн. – Дух Планеты затёр эти страницы, затерял их на самом дне памяти, и зачастую не хочет открывать такую старину. Очевидно, он считает, что надо жить настоящим. Ну, может, тебе она и откроет свои секреты. Но зачем?

– Хочу понять… цель вселенной, что ли. И смысл её титанической работы.

А какой была твоя протейская цивилизация, Оуэн? Она была похожа на нашу?

– Все цивилизации похожи – суетятся, к чему-то стремятся. Обидно только, если они сворачивают не туда, – вздохнул он. – Однако протейская цивилизация значительно опередила вашу.

– Но как она развивалась в воде! Как это возможно? – с восторгом воскликнул Юрий.

– А почему нет? Чем воздушная среда отличается от водной? Как амортизатор, защищающий от вредного воздействия слишком активного светила, каким тогда было Солнце, вода даже лучше. А уровень цивилизации зависит не от условий среды, а от интеллекта разумных существ. У головоногих он был гораздо выше, чем у людей. Уж извини. Ведь мозг у нас более развит – он не один, их целых девять – в голове и ещё в каждой конечности. И каждый работает индивидуально и независимо от других. Это позволяет освободить голову от забот о теле, посвятив размышления более важным вещам. Мы шли по пути Эволюции в девять раз быстрее. К тому же, у вас есть скелет, хоть как-то помогающий выживать, мы же – лишённые его – должны были быстрее приспособиться и развить своё интеллект. И именно он, а не технические приспособления, составлял наши основные достижения.

– Я всегда знал, Оуэн, что осьминоги – удивительные существа, – согласился Юрий. – Но – чтобы создать свою цивилизацию! Мне казалось, что вы слишком… интроверты, что ли. как я.

– Это пришло потом. Когда наша цивилизация пережила трагедию. Мы очень чувствительны и пугливы.

– И каковы были условия вашей жизни во времена развитой цивилизации?

– Они были фантастическими! Вы – дети, по сравнению с нами, Юрий, – не выдержав, похвалился Оуэн. – Уж, извини!

– Если это так, извиняться не за что, Оуэн. Расскажи о ваших были городах. Они были под водой? На дне океана – Тоо-Тэто-Кана, Великого и Могучего Потока?

– Нет, скорее они находилось под его поверхностью, под почвой. Мы, так сказать, построили себе там миллионы комфортабельных пещер, оборудованными всеми необходимыми условиями. По Океану курсировали тысячи гидробусов и гидростатов, а небо над его поверхностью, как и космос, бороздили наши летательные аппараты и космические корабли. Мы освоили ближайшие планеты и строили планы о совершении дальних перелётов.

– Невероятно! – удивился Юрий – Вот здесь?

– Ну, это уже далеко – не здесь, увы.

– Что ты имеешь в виде, под словами: комфортабельных пещер, оборудованными всеми необходимыми условиями?

– О, это трудно объяснить. Ведь я не был технарём. Могу сказать лишь – вся бытовая техника и домашние приборы управлялась нами телепатически. Улицы были прекрасно украшены. Все наши устремления были направлены на познание и совершенствование. И, вообще – жизнь каждого протейца была прекрасна и радостна, потому что мы ощущали себя объединёнными общими целями и свершениями на благо общества. В нашем мире уже тысячу витков не было войн, хотя на планете по-прежнему существовало для государства – Панина и Танина, ещё в древние времена созданными двумя расами – серыми гигантами панинцами и мелкими особями – коричневыми танинцами. Наш мир был невероятно прекрасен! Извини за эмоции, Юрий. Похоже, слово "невероятно" тебе сегодня изрядно надоест, – проговорил Оуэн.

– О, ты совершенно прав! Я почти вижу твою Протею, Оуэн! – восхищённо отозвался тот. – Это была невероятно развитая цивилизация. У вас были высоко развита наука? О чём я спрашиваю? Я, кажется, поглупел от удивления. Конечно же – ваши науки были совершенны, как и цивилизация.

– О, да! Мы приближались к разгадке УКЭ – Универсальных Космических Энергий.

– Потрясающе! А ты помнишь какие-нибудь стихи о вашем мире? – спросил Юрий. – Что-нибудь типа: "О, Протея! Под волнами зрея, ты стремилась к звёздам и далёким водам! О, протейцы! Вы в моём сердце! О прошлом сожалея, вас забыть посмею ль я!"

– О, этот стих прямо обо мне! Спасибо, я запомню, – вздохнул Оуэн. – Но, к сожалению, у протейцев не было литературы, о чём я сейчас сожалею. Ведь в основе мироощущения протейцев был лишь точный расчёт и неумолимая логика. У нас была лишь история – свод исторических фактов в сжатом виде – хроники событий и календарные даты.

– У вас вообще не было искусств? – удивился Юрий.

– Отчасти. Мы, например, обожали музыку и танцы. Увлекались конкурсами и состязаниями. Протейцы тонко чувствовали ритм и согласие звуков. Ведь, согласно традициям, мы всегда сообща отмечали Ночь Полнолуния Танцем Сфер. Также у нас высоко ценилось изобразительное искусство и скульптурные композиции. Только чёткие формы и никаких абстракций или романтических искажений. Протейцам были не доступны поэтические символы и аллегории. Но зато архитектура, скульптурные произведения, художественные полотна и дизайнерское искусство ландшафта были на высоте. Как видишь, Юрий, мы ценили только звуки, формы и формулы.

– Да, цивилизация протейцев была великолепна. Я уже видел её твоими глазами. А какими были ваши космические корабли?

– Корабли?

Оуэн, слегка напрягшись, вспомнил эти огромные и громоздкие, похожие на летающие метеориты, протейские корабли, которые он, походя, видел в юности. Насколько он помнил, во время движения они крутились вокруг своей оси, создавая внутри себя гравитацию. Юрий воскликнул:

– О, да, я уже вижу! Необычные сооружения! Совсем не похожи на наши металлические корабли-сигары. На каком топливе они работали?

– На разных, в том числе и на воде. Но, как я уже говорил, мы приближались к разгадке универсальной Энергии, которая позволила бы нашим кораблям совершать гипер-скачок, – пояснил Оуэн. Как оказалось, рассказывать о Протее ему было даже приятно. Он гордился тем, что принадлежал к такой великой цивилизации. – Мы ещё не так далеко продвинулись в освоении космоса, пока это были лишь пределы солнечной системы. Протейцы разрабатывали рудники на Луне – тогда она называлась Фиона, строили научные базы на Марсе – по-протейски Маасе. А наши автоматические станции побывали на Нептуне и Сатурне, они назывались тогда – Китон и Тоэн. На их орбите мы установили фабрики по добыче метана, озона и других газов. И уже приступили к реализации проекта по созданию атмосферы и океана на Марсе-Маасе, чтобы создать там города и заселить эту планету. А ведь некогда и она была населена некой цивилизацией, погибшей при невыясненных обстоятельствах.

– Вот как? Удивительно! Океан на безжизненном Марсе? И вы это смогли бы сделать? – удивился Юрий.

– Конечно! На Маас уже были завезены установки по созданию океана из газов, которые доставлялись туда с Китона и Тоэна. А пока там, в карстовых пещерах, заполненных водой, начали сооружать временные поселения. Которые должны были восстановить на Маасе атмосферу – чтобы защищать планету от метеоритов, которые должны в ней сгорать. А также – препятствовать испарению вода с поверхности, когда там возникнут моря и океаны. Со временем там предполагалось создать и собственную флору и фауну. Проект был грандиозный. Я, кстати, тоже собирался поселиться на Маасе – заселять его рыбами и растениями. Ведь я по образованию биолог.

– Биолог? Вот это да! Ты заканчивал вуз?

– И даже аспирантуру, по вашим понятиям.

– Невероятно! Какой же мощный потенциал был у головоногих моллюсков прошлого! – изумился Юрий. – Ведь это было идеальное общество!

– Случившееся позднее показало, что не идеальное! – возразил Оуэн. – Поскольку мы не выдержали проверки.

– Кто вас мог проверять? – удивился Юрий. – И зачем?

– Космическое Сообщество Цивилизаций. Как вы любите говорить – инопланетяне, – вздохнул Оуэн.

– Откуда они здесь, вернее – там, взялись? – воскликнул Юрий. – Впрочем, глупый вопрос. Как это было?

– Прилетели из галактики Тиуана. И иттяне, представляющие Космическое Сообщество, куда входят тысячи совершенных и развитых цивилизаций, поручились за нас, хотя по нескольким параметрам мы не проходили вступительные испытания, – пояснил Оуэн. – Ели б мы были умнее… как стыдно, – горестно пробормотал он и замолчал.

Юрий, немного подождав, спросил: