Текст книги "Забери мою девственность (СИ)"
Автор книги: Зинаида Хаустова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Андреа хмурится, но руку убирает. Берет меня за ладонь и тяжелым взглядом предупреждает, что это не обсуждается.
– Мой друг Марко, – представляет своего спутника.
– Это Юля, – указываю я на Пышку.
После процедуры целования ручек выдвигаемся в ресторан. Идем тихо. Между нами сквозит напряжение. Судя по тому, что Пыховцева тоже притихла, Марко ей вполне зашел.
Не успеваем мы с Юлькой сделать заказ, как нас начинают накачивать просекко. Так предсказуемо, что хочется зевнуть.
Тосты следуют один за другим. За знакомство, за прекрасных дам, за успехи на турнире, за шахматы. Каждый раз пригубливаю напиток и отставляю бокал. Но этих пригубливаний уже так много, что я начинаю немного плыть.
Приносят еду и становится полегче.
Марко пытает у Юльки, какие у нас планы после турнира. Пыховцева рассказывает, что хотели заскочить на денек в Венецию перед началом следующих соревнований.
Мужчины переглядываются.
– Мы живем в Венеции, – рокочет мне Андреа, – можно прямо сейчас сгонять туда в клуб. Форни-ди-Сопра такая деревня, что здесь даже отдохнуть нормально негде.
В груди зарождается нездоровое оживление. Понимаю, что хочу в клуб в Венеции прямо сейчас.
– А как же завтрашний тур? – интересуются остатки моего здравомыслия.
– Обещаю сегодня же доставить назад, – сокрушает Андреа последнее сопротивление.
– Мы едем! – объявляю громко.
Пышка смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Хоть она и выпила больше меня, явно в шоке от моего безрассудства.
Просим счет и покидаем заведение. Доходим до паркинга и загружаемся в какую-то спортивную машину. Я в них не сильно разбираюсь, но понятно, что очень дорогая.
Пыховцева недовольно бубнит под нос:
– Безумие. Мы их вообще не знаем. Изнасилуют, убьют и закопают на первом же поле.
Я только хихикаю. Кровь бурлит, как перед первым сексом.
Загружаемся с Юлькой вместе на заднее сиденье. Мужчины не возражают и занимают передние места. Марко включает стереосистему. Раздается какой-то итальянский рок. Он перебирает диски, вставляет другой. Округу оглушают звуки саундтрека Pulp Fiction.
Машина разгоняется, и мне тоже становится страшно. Есть понимание, что назад дороги нет.
Марко закуривает. Прошу у него сигарету. Юлька тоже.
Автомобиль несется на бешеной скорости, каким-то чудом вписываясь в серпантины. Окна открыты и наши волосы бессистемно развиваются. Ветер бьет в лицо. Музыка орет на максимуме, кажется.
Мы нервно курим. Адреналин шкалит. Наверное, самое безумное решение в моей жизни. Главное, чтобы она сегодня же не закончилась.
Посреди какого-то поля Андреа останавливает машину, и я прощаюсь с белым светом. Он открывает дверь и выходит.
Пыховцева когтями впивается в мою ладонь. Мужчина открывает дверь с ее стороны и вежливо просит пересесть. Юлька понимает не с первого раза. Когда до нее доходит, что прямо сейчас убивать не будут, она облегченно выдыхает. Покорно пересаживается на переднее сиденье.
Марко садится за руль, Андреа приземляется рядом со мной, и мы едем дальше. Уже не так быстро.
Мужчина дергает меня к себе на колени.
– Ну вот, до изнасилования уже дошли, – по-русски говорю я Пышке. Естественно, она меня не слышит, потому что музыка снова орет. Но этого и не требуется, я сама ржу над своей шуткой, пока Андреа не впивается в мой рот.
Адреналин бурлит, я отвечаю ему не менее страстно. Его рука лезет мне под платье и по-хозяйски исследует бедра и ягодицы. Я чувствую его стояк, и завожусь еще больше.
Андреа что-то приговаривает по-итальянски, но я его даже слышу с трудом. О понимании речи вообще не идет.
Его пальцы везде. Они залезают в мое лоно и стимулируют клитор. Безжалостно двигаются во мне и между складок. Впереди нас сидят Марко с Пышкой, но меня это сейчас вообще не беспокоит. Напряжение нарастает, музыка надрывается, я закусываю кулак и бьюсь в экстазе на груди Андреа.
Он прижимает меня к себе, гладит по спутанным волосам и что-то бормочет по-итальянски.
Глава 4. Венеция
В клубе шумно и душно. Видимо, очень популярное место. Мы сразу идем куда-то вверх по лестнице и устраиваемся за большим столом на кожаных диванах. Здесь гораздо тише и можно разговаривать.
Недалеко от нас в подвешенной клетке танцует почти раздетая девица. Она моментально впивается взглядом в Андреа. Прислоняется спиной к шесту, трется об него ягодицами, широко раздвинув ноги. Бесстыдно себя предлагает.
Фиксирую легкий укол ревности. Не то, чтобы я считала этого мужчину своим, но не хочу, чтобы он пялился на эту танцовщицу. Мысленно представляю рядом с собой Ларина. Думаю, убила бы за один взгляд в ту сторону.
– Хочешь потанцевать? – интересуется Андреа.
– Я бы сначала привела себя в порядок, – озвучиваю насущную потребность.
Мой сталкер поднимает руку и подзывает официанта, говорит ему что-то по-итальянски и нас с Юлькой провожают до туалетной комнаты, расположенной здесь же на втором этаже.
– Круто. Мне здесь нравится, – трещит Пыховцева.
Смотрю на себя в зеркало. Просто чудовище. На голове гнездо. Якобы стойкая помада размазалась. Достаю щетку для волос и начинаю ликвидировать последствия быстрой езды.
– Как тебе Марко? – интересуюсь у Юльки.
– Очень недурен, – нараспев декламирует Пышка, – и не такой наглый, как твой мачо. В общем, готова с ним пофлиртовать на этом турнире.
Усмехаюсь. Передаю расческу Юльке и думаю, обновить помаду или вообще убрать. Склоняюсь в пользу второго варианта и тщательно смываю все остатки.
Возвращаемся к нашим спутникам. Андреа сразу тянет меня к себе, поднимает голову за подбородок и целует. Мои старания не остаются незамеченными.
– Как приятно целовать чистые губы, – комментирует изменения мужчина.
– Андреа! – слышится резкий окрик.
К нашему столу несется девушка в белом платье. На лице написаны гнев и ярость. Мой сталкер вскакивает со своего места. Встает перед столом, перехватывает за запястья нежданную гостью. Мне сильно кажется, что она планировала выдрать мои прекрасно расчесанные волосы. По крайней мере, прямо сейчас смотрит мне в глаза с ненавистью и осыпает итальянскими экспрессивностями.
Андреа тащит девушку от нашего стола, параллельно громко с ней перебраниваясь. Вскоре они скрываются из поля нашего зрения, и я перевожу внимание на Марко, ожидая объяснений.
– Это невеста Андреа, – спокойно отвечает на мой требовательный взгляд товарищ сталкера.
Откидываюсь на мягкую спинку дивана и на миг закрываю глаза. Ну конечно, этого следовало ожидать. Не может быть такой мужчина свободным. Даже странно, что у меня не возникло мысли раньше поинтересоваться этим вопросом.
– Он ее не любит, – флегматично продолжает объяснение Марко.
– Если бы не любил, не планировал бы жениться, – философски замечаю я.
Попутно думаю, что девушка-то явно сильно неравнодушна. Я только за Ларина стала бы так биться.
– Это требование родителей, – отбивает аргумент мужчина.
– Он не похож на того, кто будет исполнять чужие прихоти, – снова сомневаюсь я.
– Андреа из старого венецианского рода, – поясняет ситуацию мужчина, – Франческа тоже. Их брак запланирован чуть ли не с рождения. Мы не можем жениться на всех подряд.
Последняя реплика сильно бьет по нервам. Нет, у меня ни на миг не возникло мысли, что я хотела бы замуж за Андреа. Даже об отношениях ни разу не подумала. Я же понимаю, что это ситуативное влечение людей, оказавшихся в единой пространственно-временной ситуации. Но вот этот мимолетный намек, что мы плебейки для одноразового использования, выбивает из равновесия.
Подзываю официанта и прошу рассчитать наши с Пышкой напитки отдельно. Марко поднимает бровь и пытается возразить.
– Когда мы поедем назад? – перебиваю его я.
– Сегодня не получится, – огорошивает меня мужчина, – нам теперь нужно дождаться Андреа, а он может задержаться.
– А как же турнир? – спрашиваю уже растерянно.
– Выедем завтра пораньше, – пожимает плечом Марко, – стоит, наверное, отправиться домой, чтобы выспаться. Я приглашаю вас в гости.
Рассеянно расплачиваюсь карточкой по счету.
Впадаю в какой-то ступор. В голове ни одной разумной мысли. Сами мы может и выберемся отсюда, но явно не ночью. Других вариантов не остается, как только принять приглашение.
Выходим из клуба, доходим до канала и погружаемся в гондолу. В другое время я, может быть, и оценила бы местный колорит, но стресс взбудоражил табуны кортизола, и ничего не радует. Зато Пышка выглядит вполне довольной и, кажется, не против побывать в гостях у Марко.
Мужчина показывает ей на проплывающие мимо дома, Юлька ему мило улыбается. Мне бы тоже следовало его послушать, но не могу выбраться из карусели своих нерадостных мыслей.
Выгружаемся у какого-то причала и заваливаемся в дом похожий на музей. Просторный холл. Роспись и лепнина на высоком потолке.
– Я провожу вас в гостевые спальни, – говорит Марко и ведет нас куда-то по лестнице вверх.
Оставляет меня в голубой комнате с деревяным резным потолком и большой кроватью. Тянет Пышку за собой.
– Мы могли бы спать вместе, – делаю я попытку их остановить.
– Это неудобно, – отклоняет мое предложение хозяин дома и закрывает за собой дверь.
Падаю на гигантское ложе с голубым балдахином. Раскидываю руки в стороны и пялюсь на картину на стене, изображающую суд Париса.
На минуту задумываюсь, кто красивее: я или та рассерженная девица. Потом ярко представляю, как сейчас Андреа трахает Франческу. Не сказать, что меня сильно ранят возникающие картинки, но неприятненько.
Сбрасываю туфли Андрея и усмехаюсь, Ларину невероятно везет. После такого фиаско вряд ли в ближайшее время я снова попытаюсь ему отомстить.
Повинуясь внезапному порыву, лезу в сумку, достаю телефон и вытаскиваю Андрея из черного списка. Быстро набираю сообщение: «Мне грустно. Чем занимаешься?». Отправляю тут же, чтобы не успеть передумать.
Не отрываясь смотрю на экран, все мышцы сковывает невероятным напряжением. Чувствую, как Ларин волнуется на том конце сети.
«Трахаюсь», – приходит ответ через три бесконечные минуты.
– Козел, – ругаюсь я и отправляю его обратно в черный список, – все Андреа козлы, – добавляю про себя.
Знаю, что Ларин соврал, но это переполняет мою чашу. Я в деталях вспоминаю, как он трахал ту фанатку, и начинаю рыдать. Сворачиваюсь в комочек и плачу, как маленькая девочка. Незаметно засыпаю.
Глава 5. Компенсация
Выныриваю из сна прижатая спиной к мужскому торсу. Тяжелая рука приковывает меня к постели.
Какое-то время плаваю в полудреме и наслаждаюсь знакомыми ощущениями. Чувством защиты и нужности для кого-то. Купаюсь в жаре большого тела. Непроизвольно трусь ягодицами о пах мужчины.
– Лежи смирно, – слышу сонный приказ по-английски и окончательно просыпаюсь.
– Что ты здесь делаешь? – кидаю обвинительным тоном и пробую выбраться из железной хватки.
– Пытаюсь поспать, – слышу недовольное. Перехватывает мои запястья одной рукой и впечатывает в себя плотнее.
– Почему в моей постели? – закипаю я.
– Если помнишь, нам вместе возвращаться назад. К тому же меня успокаивает твой запах, – говорит таким тоном, будто это исчерпывающее объяснение.
– Где ты был всю ночь? – захожу я с другого конца.
– Не думаю, что ты хочешь это знать, – морщится Андреа.
– Понятно, – усмехаюсь я, – а Марко утверждал, что ты ее не любишь. А тут такая страсть. Длиною в целую ночь.
– С перерывами на скандалы, – флегматично поправляет мужчина, – при чем тут любовь? Она моя будущая жена. Если я не буду ее удовлетворять, этим займется кто-нибудь другой. В мои планы не входит делиться своими женщинами. Ни любовь и ни страсть. Это просто разумное поведение.
На миг зависаю и думаю, что с этим не поспоришь. Действительно разумно. Интересно, почему Ларин об этом не думает. Он считает, что я буду хранить целибат до конца своих дней, или ему просто наплевать?!
– Ладно, ты разумный человек. Я поняла. Иди дальше трахай свою женщину, здесь ты что забыл? – пытаюсь освободить свои руки.
– У одной своей женщины я уже был, пришел к другой, – лениво объясняет Андреа, – давай хотя бы ты не будешь устраивать скандал и притворишься хорошей девочкой.
– С каких пор я твоя женщина? – задыхаюсь я от возмущения.
– С тех самых, как кончила на мои пальцы, – саркастично напоминает мужчина.
Сердце ускоренно бьется. Какая-то нелепая ситуация. Еще и этот чертов балдахин создает интересный эффект интимности всего происходящего.
– Это все было до того, как я узнала, что ты помолвлен, – напоминаю хронологию событий.
– Для меня с того момента ничего не изменилось, – пожимает плечом Андреа, – я хочу тебя, и мне нравится смотреть на твой оргазм. Поспим и повторим.
– Мы не будем ничего повторять, – добавляю в голос побольше уверенности.
– Что тебя смущает, Тайа? Моя другая жизнь тебя никак не касается. Мы сегодня уедем и нам никто не будет мешать.
– Просто отлично, – я просто в шоке от такой непосредственности, – мне не пять лет. Я не могу делать вид, что того, чего не вижу, того не существует. Я лицезрела Франческу, ничего не будет.
– Можешь даже не надеяться, я не намерен отступать, – глухо оповещает мужчина. – Ты моя с того момента, как я тебя увидел.
Разворачиваю голову и смотрю в его глаза. В голове не укладывается эта наглая невозмутимость. Сталкер встревоженно разглядывает мое лицо.
– Ты неважно выглядишь, – выносит вердикт, – плакала ночью?
С ума сойти, какая наблюдательность!
– Это не из-за тебя, – отвечаю раздраженно.
– А из-за кого? – недовольно сводит брови.
– Из-за моего бывшего, – говорю необдуманно и прикусываю губу. Нужно было сказать, что из-за моего мужчины. Было бы больше шансов, что отстанет.
– Значит ты не девственница? – делает логичный вывод.
– Нет, – опешенно подтверждаю.
– Ничего страшного. Я тебя прощаю, – хмуро комментирует Андреа.
Какой-то абсурд. Он вообще здоров психически? Если он болен, это многое бы объяснило в его поведении.
– Прекрати брыкаться, – требует сталкер, – или выпорю.
Замираю. Только в этот момент понимаю всю степень авантюризма своего вчерашнего поступка. Я в чужой стране. В его городе. Он может сделать со мной все, что вздумается. Совместный сон – это цветочки.
Он может посадить меня в подвал и сделать своей сексуальной рабыней. Никто с этим ничего не сможет сделать. Мгновенно вспоминаю все байки про итальянскую мафию. У его семьи наверняка и вся полиция здесь куплена.
Поиграется, пока не надоем, а потом отдаст в местный бордель. Так, кажется, схема работает.
Мой взгляд падает на телефон, который лежит недалеко от меня на кровати. На нем концентрируется все мое внимание. В нем сейчас спасение. Мне нужно позвонить.
– Я хочу в туалет, – информирую Андреа.
– Иди, – мужчина отпускает мои руки.
– Потом я в душ, – выбиваю себе побольше времени. Вставая с кровати, захватываю телефон.
Сейчас забаррикадируюсь и подожду, пока придет помощь.
Закрываю дверь, активирую экран. Вижу время и впадаю в панику. С этой нелепой ситуацией совсем забыла про тур, на который мы уже опоздали. Нам всем сегодня засчитают техническое поражение из-за неявки.
Чертовы итальянцы. Надо же было так вляпаться. Один ужин, и все полетело под откос.
Матерюсь и жму на СМС, которое висит на экране.
Впадаю в шок. На мой счет переведена крупная сумма. Пялюсь на нее во все глаза, пока не осознаю, что она соответствует призовым за первое женское место.
Вспоминаю предложение Андреа отдать деньги за призовые сразу. Он реально псих. Перевод сделан три часа назад. Тогда мы бы еще успели доехать до Форни-ди-Сопра.
Падаю в пластиковое кресло, предусмотрительно установленное в ванной, и обдумываю ситуацию. Похоже, сексуального рабства можно не бояться. Глупо переводить деньги, имея подобные планы.
Но что все это значит? Он планирует оставить меня здесь на время турнира, поэтому компенсирует упущенную прибыль?
Вылетаю из ванной.
Андреа спит.
Запрыгиваю на кровать и трясу его за плечо.
– Что это? – машу я экраном с СМС перед его носом, когда он приоткрывает глаза.
– Компенсация за невыполненное обещание, – бубнит Андреа и явно намерен продолжить свой сон.
– За какое обещание? – не отстаю я.
– Доставить вас обратно вечером. Дай поспать, Тайа, – просит мужчина.
– Откуда ты знаешь мои банковские реквизиты? – я полна решимости прояснить все до конца. Нагло пользуюсь его недосыпом и уязвимостью, чтобы вытрясти информацию.
– Марко пожаловался, что ты сама оплатила счет. Мы были в моем клубе. Дальше дело техники, – бормочет Андреа и решительно отворачивается от меня на другой бок.
Иду в душ и обдумываю ситуацию. Я не могу принять эти деньги. Вроде и не придерешься. Я уже потеряла полтора очка по вине сталкера, но не оставляет ощущение, что меня покупают. Вытираюсь и влезаю обратно в свое сильно мятое платье. Пишу Пышке и интересуюсь, где ее искать. Юлька отвечает, что они с Марко завтракают внизу.
Кидаю прощальный взгляд в спину спящего Андреа и иду искать столовую.
Глава 6. Экскурсия
Повинуясь внутреннему чутью, пробираюсь по длинному коридору с портретной галереей. Улавливаю запах кофе и наконец-то нахожу обеденный зал. Пышка сидит за длинным столом и поглощает глазунью.
– Привет! – восторженно восклицает, – Марко отошел в кабинет, какой-то важный звонок. Боюсь, мы без него не справимся. Этот сеньор не говорит по-английски – Пышка кивает головой в сторону стоящего в углу мужчины в форменной одежде.
– Даже яичницу не поймет? – с надеждой смотрю в сторону гарсона.
– Нет, глазунью мне вообще готовили по спецзаказу, тут таким не завтракают, – объясняет ситуацию Юлька, с сожалением пожимает плечом.
Смотрю на мужчину, привлекая его внимание. Когда он внимает каждому моему жесту, красноречиво указываю на яичницу, потом в овощной салат и в кофе. Гарсон поднимает указательный палец вверх и исчезает.
– Как думаешь, это значило, что мысль передана, и меня поняли? – с сомнением спрашиваю я.
– Думаю да, – уверенно заявляет Юлька.
Пока жду свой заказ, отправляю в рот печеньку бискотти, беру тост с общего блюда и начинаю намазывать паштетом из трески. Посматриваю на Пышку, которая еле сдерживает довольную улыбку.
– Ну давай уже, рассказывай, – поощряю я ее выложить то, что так активно в ней плещется.
– Марко лишил меня невинности! – заявляет Пыховцева, сияя как начищенный пятак.
Давлюсь, попавшим не в то горло бискотти, и закашливаюсь. Пышка вскакивает со своего места, колотит меня по спине.
– Как это? – спрашиваю отдышавшись.
– Сама в шоке, – смеется Юлька, – все утро гуглила. Оказывается, не у всех получается с первого раза избавиться от рудимента в виде девственной плевы. В общем, Рудов рукожоп даже здесь облажался.
– Вот Марко-то подфартило, – усмехаюсь я. – И что теперь? – откусываю тост с паштетом и кайфую от нежного вкуса, – как порядочный человек, он обязан на тебе жениться?
– У него тоже невеста есть, – хмурится Пышка, – правда ей только шестнадцать и Марко ее тоже не любит.
– Ну вот, Пыховцева, отдала свою девственность не пойми кому, – вздыхаю я.
Юлька задорно ржет и я к ней присоединяюсь.
В этот момент материализуется Марко. Подходит к Пышке, целует пальцы и извиняется за долгое отсутствие. Садится во главе стола и смотрит на Юльку влюбленными глазами. Мне даже жарко становится.
Переводит внимание на меня и интересуется, что бы я хотела на завтрак. Объясняем, что уже самовольно сделали заказ.
В свете новых открывшихся обстоятельств выпытываю у Марко подробности об их нелюбимых невестах. Если бы дело касалось только меня, я бы не интересовалась. Но теперь ситуация затрагивает и Пышку.
– Еще в четырнадцатом веке в Венеции был закон, запрещающий дворянам жениться на плебейках, – поясняет Марко, – дети от таких браков лишались привилегий. Сейчас законов нет, формально после 46 года официальных титулов тоже нет. Но у нас очень консервативное общество, чтущее традиции.
Вот честно. После реплики о плебейках хочется проткнуть ему глаз вилкой. Можно же было выразиться обтекаемо и сказать, что закон требовал жениться на дворянках. Но он выбрал формулировку снобов. Аристократы недобитые. Зря Пышка влезла в этот гадюшник.
– Неужели вам хочется жить с чужими, по сути, женщинами только ради каких-то непонятных традиций? – искренне пытаюсь понять мотивы.
– Все так живут, – пожимает плечом Марко, – к тому же речь не только о, как ты выразилась, непонятных традициях. Старые дома владеют капиталом. Договорные браки являются слиянием капиталов.
После завтрака мужчина устраивает нам обзорную экскурсию по Венеции. Вкратце рассказывает историю создания города. Оказывается, мотивацией первооснователей был страх.
Люди бежали в болота от нашествий гуннов и готов. Красивейший город построили на сваях в тех местах, в которых он не мог бы появиться в мирных условиях.
Впоследствии два важных фактора сыграли роль в подъеме поселения. В Венецианской лагуне располагались соляные месторождения и город долго владел монополией на этот продукт.
Второй фактор – доступ к морю и расположение на перекрестке торговых путей. Венеция стала важным транзитным пунктом между востоком и западом.
Вся венецианская аристократия не считала зазорным участвовать в торговых операциях, хотя в отдельных районах Европы это считалось презренным занятием для дворянства. Поэтому, пока континентальная аристократия побиралась у ростовщиков, венецианцы накапливали капиталы.
Поздний обед устраиваем в ресторане на площади Сан-Марко. Чтобы не смотреть на воркующую парочку из Пышки и ее кавалера, наблюдаю за воркующими голубями. Мрачно думаю, что Андреа даже не смог бы мне лично показать Венецию. Это же его скомпрометирует.
– Почему вы привезли нас в клуб Андреа? – интересуюсь у Марко, – было же очевидно, что туда может прийти его невеста.
– Франческа должна сидеть дома, а не шляться по ночным клубам, – категорично отрезает мужчина, – ей явно кто-то из персонала настучал. Сама бы она не посмела там появиться.
Ну да, это только плебеек можно по ночным клубам таскать и просекко накачивать. Благоверные должны сидеть дома и ждать своих благоверных.
Неожиданно у столика материализуется Андреа. Сказать, что я поражена, не сказать ничего. Я в шоке и оцепенении. Не думала, что он осмелится появиться рядом со мной в центре города. Поэтому, когда он пододвигает стул вплотную, обнимает за талию и целует, я даже не сопротивляюсь.
На миг забываю, что я всего лишь плебейка и искренне благодарна Андреа за публичное проявление чувств.
– Ты сексист и мужской шовинист, – чтобы не растаять от умиления, спешу предъявить претензии, которые целый день крутились в голове, – тебе даже в голову не пришло, что я могу претендовать не только на женские, но и на мужские призы.
– Не пришло, – подтверждает Андреа, – ты для этого слишком красива.
Он опять накрывает мои губы своими, и я опять ему позволяю.
– Но можем исправить это упущение. Сколько у нас там за первое мужское полагается? – Андреа лезет в карман за своим смартфоном.
– Не надо, – искренне пугаюсь, – я просто указывала на косность твоего мышления. Деньги я тебе верну.
– Деньги ты мне вернешь только при одном условии, – по лукавому взгляду я понимаю, что для меня готовят какую-то хитрую комбинацию, но все равно спрашиваю то, что от меня ожидают.
– При каком условии?
– Если ты займешь первое женское место и выиграешь эти деньги в турнире.
Смотрю в гипнотизирующие глаза василиска, и сама не понимаю, как попадаю в заготовленную ловушку. Меня берут на слабо, и я не могу не принять вызов.
– Хорошо, договорились, – выдыхаю я и чувствую, как по жилам растекается азарт и порожденная им новая порция адреналина.
Глава 7. Собор Сан-Марко
– Не боишься, что тебя увидят знакомые? – интересуюсь я у Андреа.
– Пусть завидуют, – совершенно не смущается мужчина, – сегодня со мной самая красивая девушка в Венеции.
– Ты же помолвлен! – напоминаю об известном факте.
– У меня есть невеста, – поправляет меня Андреа, – уже лет десять. Формально я не помолвлен, потому что церемонии еще не было. Можешь меня считать свободным, Тайа.
Закатываю глаза.
– Пошли, покажу тебе Сан-Марко, – переплетает пальцы с моими и тянет меня за собой.
Оставляем воркующую парочку в ресторане, и Андреа ведет меня ко входу в собор Сан-Марко. Строение великолепно, от него трудно оторвать взгляд.
– Венеция – мост между востоком и западом. На заре существования она была форпостом Византии в регионе. Собор Сан-Марко – мост между восточной и западной ветвью христианства. – вещает Андреа. – В момент создания он являлся точной копией Константинопольского собора двенадцати апостолов. Чем дальше Венеция уходила от Византии, тем больше в соборе Сан-Марко появлялось элементов западного христианства.
Он заводит меня в храм. Встает за моей спиной и мягко массирует мне шею и плечи. Его пальцы очень умелые, легко находят и ликвидируют узлы напряжения на скованных мышцах. Думаю, Андреа кинестетик, поэтому постоянно пытается ко мне прикоснуться.
Во мне поднимается внутреннее беспокойство. Я не часто захожу в соборы, чаще всего в экскурсионных целях. Правил не знаю. Но сильно кажется, что это неправильное поведение в культовых местах. Хочу отстраниться, но Андреа ловит меня в объятия.
– Мне кажется, тебе бы понравилось жить в Венеции, – шепчет мне голосом змея-искусителя, – здесь можно найти много православных цитат.
Жить в Венеции? Это опять угроза или что? Я очень часто не понимаю Андреа и постоянно нахожусь в каком-то внутреннем напряжении.
– Я не верующая, – возражаю я, – не думаю, что православные цитаты мне ближе, чем католические или любые другие.
Андреа откидывает голову назад и задорно смеется.
– Ты юная коммунистка, Тайа? Никогда бы не подумал.
Злюсь. Он воспринимает меня, как какую-то забавную зверушку.
Рассказываю историю про прадеда. Он должен был подать знак, если бог есть. Никаких знаков не было, с тех пор наша семья не относится к верующим. Поясняю, что я понимаю ценность православия для страны в культурологическом аспекте.
Разворачивает боком к себе, придерживая за талию. Слушает, слегка склонив голову, и с затаенной улыбкой в уголках рта.
– И почему вы с вашим предком решили, что бог вам что-то должен? – риторически вопрошает Андреа. – Например, пропускать какие-то знаки между мирами?
Я теряюсь и не знаю, что ответить, но ему, похоже, мой ответ и не требуется.
– Верующая ты или нет, Тайа, ты поймешь только тогда, когда тебе потребуется помощь небес. К сожалению, только праведники вспоминают о боге, когда им хорошо. Все остальные только в минуты отчаяния. И поверь мне, тогда ты с удивлением обнаружишь, что молитву возносишь именно своему православному богу, а не какому-нибудь католическому.
– Разве у нас не один бог? – задираю голову и смотрю на мозаики собора в византийском стиле.
– Если ты имеешь в виду отдельных личностей, то у каждого бог свой. У конформистов совпадает с официально принятым, у нонконформистов сильно нетрадиционный.
– Я имею в виду наши конфессии, – уточняю я, – в православии и католичестве.
– До какого-то момента был один. Но с собора 1054 года, где произошел раскол восточной и западной ветвей христианства, этот бог все больше приобретал сходство с двуликим Янусом, одно лицо которого обращено на восток, а другого на запад.
– Почему произошел раскол? – интересуюсь я.
– Богословские расхождения были не так велики, раскол был следствием политико-экономической борьбы Венеции и Пизы. Конфликт спровоцировала Пиза.
Широко распахиваю глаза и смотрю на Андреа, как на безумного фанатика. Насколько нужно быть помешанным на своем местечковом патриотизме, чтобы глобальные события списывать на борьбу итальянских городов?
Сворачиваю общерелигиозные темы и пытаю его исключительно по теме убранства и оформления собора.
Вечером возвращаемся обратно в Форни-ди-Сопра.
Я так вымотана, что падаю на постель и сразу засыпаю.
Просыпаюсь с ощущением дежавю. На мне все та же тяжелая рука, в ягодицы упирается ощутимый утренний стояк.
– Что ты здесь делаешь? – пытаюсь я отстраниться от мужчины и рискую свалиться со своей полутороспальной кровати.
– Что у тебя за мода постоянно меня будить? – недовольно ворчит Андреа, удерживая меня рукой от падения.
– Спи у себя, и никто будить не будет, – резонно указываю я.
– Вчера твоя подружка завалилась к нам в номер, – бубнит мужчина, – она такая шумная, что я даже в отдельной спальне не мог уснуть. Забрал ее ключ со столика в гостиной и пришел спать к тихой тебе. Надо сегодня снять отдельный номер.
– Но кровать Юльки же свободна, – хнычу я, – почему нужно лезть ко мне?
– Потому что ты мягкая и тепленькая, – рука мужчины ныряет под сорочку и пальцы возбуждающе проходят вдоль кромки трусиков. По телу рассыпаются табуны мурашек.
– Андреа, прекрати. У тебя есть невеста, и у нас ничего не может быть, – повторяю уже привычную мантру.
– Ты вчера спрашивала, в чем была причина раскола? – бормочет мне на ухо мужчина, продолжая поглаживать живот и бедра.
– Да, – соглашаюсь я, совершенно теряясь от такого перехода.
– Одна из причин это филиокве, – грудным хриплым голосом вещает Андреа, – в латинский символ веры было добавлено положение о том, что святой дух исходит не только от отца, но и от сына. В православном варианте святой дух исходит только от отца. Поэтому ты настоящая православная девочка, Тайа, хоть и активно это отрицаешь.
Что за бред я только что прослушала? Может это просто гон, чтобы отвлечь меня от его действий?
– Я ничего не поняла, Андреа. Ты можешь выражаться понятнее?
– Легко. Благодаря филиокве в католицизме отношение к телу более здоровое. Иисус Христос был человеком. Если святой дух исходил и от него тоже, человеческое тело также свято, как и душа. В православии же тело – элемент, который следует подавлять. Поэтому в ваших храмах нет скамеек, в религии нет традиции создания религиозных скульптур. На ваших иконах святые как бы бестелесны.
– И почему я православная девочка?
– Потому что ты считаешь желания своего тела чем-то постыдным. Сейчас я хочу тебя, ты хочешь меня, но твоя православная ипостась требует от тебя задавить свою чувственность. У католиков более здоровое отношение к сексу.
– Окей. Убедил. Я религиозная фанатичка. Но прошу тебя, не трогай меня! – в отчаянии умоляю я.
– Ладно, детка, не истери, – Андреа целует меня в висок и встает с кровати. – Пойду-ка сниму себе номер. А ты пока подумай над своим поведением, и осознай, как несправедлива к себе.
Бросает горячий взгляд перед уходом. Тщательно осматривая с головы до ног. Открывает дверь и исчезает. Наконец-то выдыхаю.
Глава 8. Турнирный день
Собираюсь на тур и обдумываю ситуацию. Что вообще меня останавливает?
Андреа я говорю, что его помолвка. Но это лишь способ ткнуть его носом в реалии жизни. К тому же это одна из немногих тем, которая заставляет его слегка сконфузиться. Так как смутить его вообще трудно, не могу отказать себе в таком удовольствии.
