355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Жеральд Мессадье » Сен-Жермен: Человек, не желавший умирать. Том 1. Маска из ниоткуда » Текст книги (страница 23)
Сен-Жермен: Человек, не желавший умирать. Том 1. Маска из ниоткуда
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 23:04

Текст книги "Сен-Жермен: Человек, не желавший умирать. Том 1. Маска из ниоткуда"


Автор книги: Жеральд Мессадье



сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

43. ИНДИЙСКИЕ РОЗЫ И ПАРА ПУСТЯКОВ

Возвращаясь обратно в Версаль, Себастьян заново пережил каждое мгновение своей встречи с баронессой Вестерхоф.

Впервые в жизни слова «необычайная женщина» крепко засели в его мозгу. Он спросил себя, уж не влюблен ли в нее, но не смог ответить, поскольку раньше с ним этого никогда не случалось. Себастьян решил дать этому чувству отстояться.

Потом перебрал в памяти все, что случилось с ним за те три дня, что он находился в Париже. Как он и предвидел, маршал принял его у себя радушно, если не сказать больше, и предложил покои в своем особняке, а за ужином вкратце обрисовал ситуацию при дворе, который ему предстояло увидеть:

– Времена сейчас смутные. Меньше трех месяцев назад, пятого января, в шесть часов вечера король собирался сесть в карету, чтобы поехать в Трианон повидаться со своей дочерью, госпожой Викторией, которую лихорадило. Во дворе на него напал какой-то сумасшедший по имени Дамьен и нанес ему удар кинжалом. Короля отнесли в его опочивальню. Меня самого там не было, но аббат де Верни описал мне царившую там суматоху и потрясение. Кстати, позвольте вам сказать, что первого января мы с аббатом были назначены в Государственный совет.

Это было то самое происшествие, о котором упоминала баронесса Вестерхоф, но рассказанное гораздо более подробно. Напряженное лицо маршала вполне отражало тревогу, обуявшую и двор, и Париж в те часы. Маршал допил портвейн, вновь наполнил бокалы, потом продолжил свой рассказ:

– Король решил, что обречен. Он заявил королеве: «Мадам, меня убили!» Трижды за вечер исповедался, два раза отцу Сольдини и один отцу Демаре…

– Но ведь он выжил, – удивился Себастьян.

– Не спешите, друг мой. Королевский врач Ла Мартиньер, примчавшийся из Трианона, где ухаживал за госпожой Викторией, заявил, что рана не опасна и что король оправится от нее через два-три дня. Но все опасались, что нож убийцы был отравлен.

Себастьян удивился недостатку стойкости у короля, главы всех войск своей страны, которого совсем не смертельная рана повергла в такое смятение, но все же придержал язык.

– Вы проницательны, граф, я сам тому свидетель. Попытайтесь представить себе картину. В течение пяти дней король не вставал с постели, хотя был не так уж болен, если не совсем здоров. Он даже ходил с помощью трости. За это время во дворце развернулась беспощадная междоусобная война. Между королевской семьей и госпожой де Помпадур. Королева, дофин, дофина и их приверженцы решили вынудить госпожу де Помпадур покинуть дворец. К ней отрядили сперва Машо, который попытался убедить ее, что таково пожелание короля, потом Аржансона, с тем же намерением…

– Она устояла, – прервал его Себастьян.

– Да, в этом пекле интриг и низостей, в которое превратился двор, у нее было только два союзника – аббат де Берни и герцог де Крои.

– Почему такая немилость?

– Это еще слабо сказано. Королева, дети короля и многие придворные считают, что маркиза не имеет никакого права на ту власть, которую приобрела благодаря плотским слабостям короля. Мы ведь в христианском обществе, друг мой, и официальные обязанности фаворитки, «приближенной дамы», согласно принятому определению, рассматриваются как уступка адюльтеру. И поверьте мне, святоши не поколеблются воспользоваться королевским чувством вины.

Себастьяну опять вспомнилась инквизиция.

«Женщина, ненавидимая столькими людьми, – не слишком надежная точка опоры», – подумал он, а вслух спросил:

– Как же все это закончилось?

– Через неделю после удара ножом, – ответил Бель-Иль, откидываясь на спинку кресла с насмешливой улыбкой, – Людовик вдруг выздоровел. Однажды утром дофин, дофина и некоторые дамы двора были в его опочивальне, вне всякого сомнения – с самыми похоронными физиономиями, когда король вдруг встал и приказал всем выйти, кроме госпожи де Бранкас. Он попросил ее одолжить ему накидку и ушел, запретив даже дофину следовать за ним. Вернулся около четырех часов пополудни в чудесном настроении и вернул накидку. Потом приказал, чтобы устроили ужин.

Маршал расхохотался.

– Он ходил повидаться с госпожой де Помпадур? – предположил Себастьян.

– Угадали!

– Значит, ее власть восстановлена?

– Пока да.

Вдруг Бель-Иль нахмурился.

– Однако не верьте, что все теперь в розовом цвете. Тут-то вам и предстоит вмешаться.

Маршал встал и начал расхаживать по гостиной, наполненной военными трофеями – копьями, мушкетами, знаменами и картами.

– После покушения Дамьена, – заявил он озабоченно, – король помрачнел. Думаю, он увидел в этом предупреждение неба. У него часто отсутствующий вид. Когда показывается при дворе, выглядит обеспокоенным, если не испуганным, словно окружен врагами.

А положение в стране ужасно. Париж гудит от дерзких требований. Парламенты проявляют упрямый фрондерский дух. Что касается дел внешних, то мы готовимся затеять с Фридрихом Прусским дорогостоящую войну. Король обещал Марии-Терезии послать десять тысяч солдат и двадцать четыре тысячи вспомогательных войск плюс те сто пять тысяч, которые он обещал по первому Версальскому договору. И должен выплатить ей двенадцать миллионов флоринов!

Себастьян задумался, каким образом совместить эти сведения с миссией, доверенной ему Россией через баронессу Вестерхоф.

– Мир обходится вам дороговато, – заметил он, вспоминая былые речи Бель-Иля в Вене, когда тот горел желанием заключить союз с Австрией.

Себастьян в который раз с горечью убедился в непоследовательности национальных политик. Людовик был обескуражен. Ему пришлось дорогой ценой объединиться с Марией-Терезией, чтобы противостоять орлу, готовому ринуться на Европу. Без сомнения, маршал догадался о мыслях Сен-Жермена.

– Если бы мы заключили мир восемь лет назад, у нас не было бы сейчас этой хворобы! Друг мой, я хочу сказать вам вот что: сегодня вы будете ужинать с госпожой де Помпадур. Не забудьте, что именно она, при нездоровом безразличии короля, руководит сейчас политикой Франции. Я вас заклинаю: защитите политику союзов. Только она спасет нас от катастрофы.

– Я вас понимаю, – сказал Себастьян.

Он нащупал наконец свою тактику. Он выступит в защиту мира с философской точки зрения.

– Будет ли король сегодня вечером? – спросил Себастьян.

– Не знаю. Его настроение изменчивей, чем погода. Но в любом случае это будет малый ужин, то есть приглашенные будут сидеть за столом. Малым ужинам часто предшествует какой-нибудь спектакль, но не знаю, будет ли он сегодня.

На «больших» ужинах, как узнал Себастьян, весь двор держался стоя, пока монарх вкушал.

Но ему и прежде был известен этот обычай: вице-король Испании в Лиме поступал точно так же.

– Господин граф де Сен-Жермен, – объявил церемониймейстер в дверях Часового салона.

Маркиз де Мариньи приблизился к своему гостю со сладкой улыбкой и приветствовал его. Человек пять-шесть уже присутствовавших обернулись, чтобы рассмотреть новоприбывшего, и маркиз стал называть Себастьяну их имена и титулы. Принцесса Анхальт-Цербстская. Барон фон Глейхен. Маркиза д'Юрфе. Герцог де Крои. Аббат Бридар де ла Гард. Госпожа де Лютсельбур. Герцогиня де Лораге. К облегчению Себастьяна, прибыл его главный союзник, маршал де Бель-Иль, и поспешил к нему с сердечностью, замеченной всеми. В половине восьмого среди гостей произошло некое согласованное движение: они раздвинулись, образуя коридор в честь прибытия еще одной особы.

Появилась молодая женщина в просторной накидке серого шелка, удерживаемой на шее бантом из розовой парчи. Все признаки красоты: безупречный овал лица, блестящие глаза, ротик вишенкой, нижняя губка одновременно волевая и капризная, очаровательный прямой носик… Но при этом отнюдь не красавица. Совсем не та, что блистает. Далеко не уверенная в себе, беззаботная, сияющая. И зачем, великие небеса, она накладывает столько румян на свои щеки? Не для того ли, чтобы скрыть тайную муку, которая ее гложет?

Таково было первое впечатление Себастьяна, всего на какую-то долю секунды: эта женщина упустила свою свадьбу и сопутствующие ей ухаживания.

Он не знал, кто она. Может, королева? Гордая осанка и исходившая от нее властность позволили Себастьяну допустить это в другую долю секунды. Она обратила свой взгляд на незнакомца, и Мариньи поторопился представить его, едва слышно пробормотав имя этой женщины, маркизы де Помпадур. Своей собственной сестры. Той, что исполняла службу министра, как предупредила Себастьяна баронесса Вестерхоф.

Склонившись, чтобы поцеловать руку, которую маркиза высунула из-под своей накидки и надменно протянула ему, Себастьян почти ощутил, как вокруг витает интрига, сплетаясь в паутину влияний и власти, в самом центре которой он оказался.

И в которой только что увяз.

– Добро пожаловать, господин граф, – сказала маркиза с некоторой долей искренности.

Себастьян заметил, что ее взгляд тоже задержался на его алмазных пуговицах.

Она повернулась к принцессе Анхальт-Цербстской, и Мариньи представил Себастьяна даме, вошедшей в салон перед маркизой, госпоже дю Оссе, камеристке маркизы.

– Мы ожидаем короля, который соблаговолил присоединиться к нам сегодня вечером, – объявила маркиза.

Послышался восторженный шепот. Вскоре в салон и в самом деле вошел Людовик XV. Себастьян был неприятно удивлен: взгляд монарха выдавал неописуемую усталость и уныние. Даже забывалось, что это довольно красивый мужчина. Какая же забота изводила его? Он был бледен. В самом ли деле это последствия удара ножом?

Маркиз де Мариньи возобновил свои представления, но в этот раз только ради Себастьяна. Тот сообразил, что является единственным незнакомцем на вечере.

– Значит, это и есть ваш знаменитый друг, о котором вы мне говорили? – обратился король к Бель-Илю, стоявшему рядом с Себастьяном.

– Да, ваше величество. Счастлив честью, которую вы ему оказали, пригласив отужинать с вами.

Король решил, что пора перейти к столу, и приглашенные последовали за ним в соседний зал. Каждый был усажен так, чтобы слышать голос монарха. Себастьян оказался между принцессой Анхальт-Цербстской и маркизой д'Юрфе.

– Маршал сообщил мне, – сказал король, обращаясь к Себастьяну, – что видел вас в последний раз в Экс-ла-Шапеле. Выходит, вы интересуетесь делами нашего времени?

– Да, ваше величество. Мне кажется, надо быть весьма легкомысленным, чтобы не следить за ними.

Маркиза де Помпадур обратила свой взгляд на Себастьяна. Это и в самом деле была честь: сам король поинтересовался его мнением о делах этого мира.

– И что вы думаете о том договоре?

– Уважение, которое я питаю к вам, ваше величество, обязывает меня быть откровенным. Я нахожу его достойным всяческих сожалений.

– И почему же, по-вашему?

– Мне показалось, что единственный, кто от него выиграл, это король Пруссии.

– Верно подмечено, – отозвалась маркиза.

– И девять лет спустя Пруссия по-прежнему в выигрыше, – сказал король мрачно. – Что вы об этом думаете, граф?

– Ваше величество, я думаю, что, только окружив короля Фридриха со всех сторон, можно вынудить его к миру.

– Окружив?

– Он уже сдержан на западе и юге, ваше величество. Остаются только восток и север, чтобы замкнуть кольцо.

– Россия и Англия? – воскликнул Людовик. – Но это же наши враги!

– Да простит меня ваше величество, но я не буду удивлен, если страх вскоре толкнет Россию присоединиться к вам. Быть может, она уже постучалась бы в вашу дверь, если бы не опасалась обидного отказа.

Король выглядел удивленным.

– Вы так думаете?

– Да, государь, – ответил Себастьян со спокойной улыбкой. – Но это всего лишь предчувствие.

Остальные прервали свои разговоры, чтобы послушать диалог между монархом и Сен-Жерменом. Бель-Иль, сидевший напротив Себастьяна, сообщнически ему подмигнул.

– Если бы только это подтвердилось, – вздохнула маркиза.

Принцесса Анхальт-Цербстская повернулась, чтобы посмотреть на своего соседа. Баронесса Вестерхоф наверняка предупредила ее о графе де Сен-Жермене.

– Посмотрим, – сказал король.

Разговоры потекли вновь, избрав совсем другой предмет, похоже заинтересовавший короля, – необходимость обновить розарии в оранжереях Трианона. Маркиз де Мариньи напомнил о возможности привезти растения из Болгарии.

– Быть может, вы могли бы также обратиться к крупным купцам, плавающим в Индию, чтобы они привезли растения и оттуда, – предложил Себастьян. – Некоторые тамошние разновидности на удивление благоуханны и прекрасны видом.

– Где же вам довелось видеть их или обонять? – спросила маркиза.

– В самой Индии, мадам.

– Вы были в Индии? – спросил король.

– Да, ваше величество. Я провел там чуть более двух лет.

За этими словами последовало новое порхание удивленных взглядов и восклицаний.

– Ах, вы были правы, Бель-Иль, наш друг граф де Сен-Жермен вполне заслуживает того, чтобы с ним познакомиться, – сказал король. – Что же вы делали в Индии?

– Я много слышал о древней мудрости индусов. И отправился туда, чтобы узнать о ней побольше. А заодно выведал некоторые из их секретов.

– Какие же? – спросила оживившаяся наконец маркиза, явно обрадованная чему-то новенькому в длинной череде вечеров, где кроме театральных представлений было мало увлекательного.

– Например, как очищать драгоценные камни, мадам.

– Ловлю вас на слове, – сказал король, вставая.

Гости вернулись в Часовой салон. Там им подали шоколад, кофе и ликеры. Себастьян стал объектом всеобщего внимания. Принцесса Анхальт-Цербстская уже не отходила от него и, казалось, была просто очарована, когда госпожа де Помпадур пригласила графа де Сен-Жермена на малый ужин в следующий четверг.

– Могу ли я тоже быть в числе приглашенных? – воскликнула она.

Позволение было ей тотчас даровано.

Гости постепенно расходились; выйдя в галерею, Себастьян остался один, дожидаясь маршала, с которым должен был вернуться в Париж. Он удивился его задержке и уже задумался, как ему вернуться в Париж, если Бель-Иль его подведет. Потом вдруг услышал довольно оживленный разговор из-за дверей Часового салона. Он подошел поближе, инстинктивно прислушался и узнал голос Мариньи:

– …Но где вы с ним познакомились?

– В Вене. Он там жил как принц и водил дружбу с самыми влиятельными людьми при дворе. И вы сами видели, он не с Луны свалился.

Это бы голос Бель-Иля.

– Мы ничего о нем не знаем, – возразил Мариньи. – Какого он происхождения? Откуда его богатство? Наконец, не забывайте, что он представился мне красильщиком! Вы себе представляете? Красильщик в Версале!

– Он представился вам по моей рекомендации, маркиз, и если вы еще встретите красильщиков, чьи политические мнения привлекли бы внимание короля, соблаговолите поставить меня в известность.

– Но в конце концов, Сен-Жермен – это же невозможное имя! И он даже не француз! Что мне ему сказать, этому Сен-Жермену?

– Что он снискал милость короля, вы сами это видели. Прошу извинить, но он меня ждет.

В следующее мгновение Бель-Иль вышел в галерею.

– Простите, дорогой друг, надо было наведаться в одно местечко.

В карете, несколько успокоившись, Бель-Иль пришел в превосходное расположение духа.

– Я же вам говорил, вы обязательно должны были приехать в Париж. Поздравляю себя с этим. Вы у короля в фаворе, поверьте мне. Это не пустяки.

Себастьян, разумеется, воздержался от упоминаний о перепалке, которую подслушал ненароком.

44. ЦВЕТ КРОВИ

В течение всего марта и начала апреля Себастьян раз-два в неделю бывал на малых версальских ужинах, где всякий раз присутствовал король. На втором мартовском ужине произошел примечательный эпизод. Пока приглашенные, как обычно, беседовали между собой в Часовом салоне, вошел король, быстро поздоровался с гостями и направился прямо к Себастьяну.

– Граф, ваше предсказание сбылось.

Глаза монарха удивленно и весело поблескивали. Себастьян был поражен.

– Сегодня утром герцога де Шуазеля посетил с визитом посланец императрицы Елизаветы. Россия хочет присоединиться к Версальскому договору. Как вы и предрекли.

– Я рад, сир, что мои предположения подтвердились, к вашему удовлетворению.

Тем не менее некая странность заинтриговала Себастьяна: разве министром был не кардинал де Берни? Разве не к нему должен был обратиться посланец?

Остальные приглашенные наблюдали за сценой на некотором расстоянии и, быть может, слышали диалог. Но никто, даже маркиза, не осмелился приблизиться.

– Это похоже на ясновидение, – заметил король несколько саркастично. – В чем ваш секрет?

– Быть может, никакого секрета нет, сир, кроме умения отстраняться от событий, словно они происходят на далекой планете. Это позволяет замечать то, что главные заинтересованные лица порой не видят.

– И что же предвещают ваши нынешние догадки?

Себастьян улыбнулся, хотя чувствовал на себе град взглядов.

– Сир, ваш вопрос льстит мне. Я пока вижу только одно: мир станет желанным раньше, чем исчерпаются живые силы противоборствующих стран.

– Вы по-прежнему верите в мир с Англией, о котором раньше говорили?

Себастьян театрально изобразил колебание.

– В Европе – да, я убежден. За морем… тут моя уверенность меньше. Англичане хотят Индию и Америку, где их соперничество с Францией очевидно. Для начала они завладеют испанскими колониями.

– Вы хорошо осведомлены.

– Просто я не принадлежу ни к одной из сторон, ваше величество, – ответил Себастьян, глядя королю в глаза.

Он почти не лгал. Наконец-то ему удалось ухватить кончик нити, о которой так долго мечтал, – той, что вела его непосредственно к самой власти.

– А вы не из тех англоманов, что помешаны на хорошем английском тоне?

Тут Себастьян искренне удивился.

– А разве существует хороший английский тон, сир?

Король расхохотался, и на этот раз разговоры прервались совершенно, чтобы лучше было слышно их беседу.

– Вы знаете Англию?

– Я провел там некоторое время, сир, – ответил Себастьян, догадываясь, что король не питал симпатии к англичанам. – Пища там убогая, а манеры довольно грубые. Я говорил об Англии лишь с политической точки зрения.

Казалось, короля это удовлетворило.

– Слушайте его! – заявил он собравшимся. – Надо будет его познакомить с господином Вольтером!

Потом, опять обратившись к Себастьяну:

– Как мы сможем заключить мир со страной, которая воюет с нами в Индии и Америке?

– Быть может, сир, если вы дадите знать о своих мирных намерениях, это уже будет шагом в нужную сторону. Англичане тогда окажутся в затруднении: ведь если они не захотят к вам прислушаться, то будут выглядеть упрямыми агрессорами.

Король не ответил. Казалось, он был в сильном сомнении, но потом его лицо разгладилось.

– Во всяком случае, мы уладим это не сегодня вечером.

Он повернулся к собравшимся, и те поспешили окружить своего монарха. Маркиза подошла к Себастьяну:

– Похоже, король сообщил вам какую-то новость?..

– Да, мадам, императрица России хочет присоединиться к союзу Франции и Австрии.

– Как вы и предвидели.

– В самом деле, мадам.

– Как вы узнали?

– Я этого не знал, мадам. Просто я давно стараюсь отвлекаться от самого себя, пытаясь понять, что думают другие.

Казалось, объяснение удивило ее:

– Как можно отвлечься от самого себя?

– Этому упражнению меня научили индусы, мадам. Оно состоит в том, чтобы изгнать из своего ума все желания и заботы. Ум тогда делается чище. Этого можно достигнуть, управляя дыханием.

Маркиза озадаченно посмотрела на него, потом спросила:

– А вы не полагаете, что благоразумнее заключить мир с Пруссией?

– Это означало бы пойти на большой риск, мадам, вызвав недовольство двух серьезных союзников – Австрии и России.

Ответ успокоил маркизу ничуть не больше, чем предыдущий, даже наоборот. Она отошла, не сказав ни слова, оставив встревоженного Себастьяна, и присоединилась к группе, где выделялся какой-то высокопоставленный церковник. «Должно быть, это и есть Берни», – подумал Себастьян, на которого обратились взгляды: все ожидали, что он подойдет к прелату, чтобы его представили. Это сделала маркиза. Себастьян наклонился, чтобы поцеловать руку, которую тот ему вяло протянул. А выпрямившись, поймал на себе напряженный взгляд принцессы Анхальт-Цербстской, который истолковал как немое предупреждение.

Ситуация в самом деле усложнялась: госпожа де Помпадур терпеть не могла Пруссию, но ее главный союзник пытался заключить с ней мир. Однако русский посланник обратился к герцогу Шуазелю, значит, между Берни и Шуазелем недавно возникло соперничество, и русский посланник был о нем осведомлен. Самого же короля, похоже, русская инициатива обрадовала. Что же возобладает во всем этом?

В галерее, ведущей в столовую, принцесса Анхальт-Цербстская оказалась рядом с графом и шепнула:

– Будьте осторожны. Вы ступили на зыбкую почву.

Она впервые раскрыла перед ним карты. Так что до конца ужина Себастьян ограничился самыми безобидными предметами, более всего распространяясь об искусстве выращивать жемчужины прекраснейшего блеска.

Он не мог рисковать своим выигрышем, идя ва-банк.

Закончив свой отчет, он поставил чашку на блюдце.

Баронесса Вестерхоф кивнула. Видимо, ее горничная поправилась: баронесса была теперь изящно облачена в голубое платье стального оттенка с бантами из серебряного атласа, что еще больше подчеркивало металл. Плечи баронессы укрывала подбитая горностаем накидка.

Итак, она кивнула:

– Берни уйдет. Вы правы. Для Франции было бы неосторожностью отказаться от двух столь ценных союзов, как с Австрией и Россией. Кроме того, это было бы всеобщей катастрофой, потому что тогда уже никто не уберегся бы от когтей Фридриха.

Она посмотрела на золотой треугольник, висящий на груди своего гостя, потом на звездчатый сапфир, украшавший его палец. Ее пристальный взгляд означал сначала, что она обратила на них внимание, но потом приобрел какое-то загадочное выражение, быть может сомнение.

– Сразу два символа?

– Два? – переспросил Себастьян, поскольку знал только об одном.

– Пламенеющая звезда в вашем перстне, – пояснила баронесса.

– Никогда не истолковывал ее таким образом. Это всего лишь тапробанский сапфир, и не я заключил в него звезду, – заметил он, стараясь, чтобы объяснение прозвучало шутливо.

Его старание результата не принесло. Баронесса оставалась озабоченной.

– Да что вас беспокоит? – спросил Себастьян наконец.

– Это только усложняет вашу задачу.

– Каким образом?

– Берни тоже масон. Даже великий магистр.

– Кардинал – масон? – воскликнул Себастьян.

– Мы во Франции, граф, а не в Испании, – ответила баронесса, пожав плечами. – Не сомневайтесь, Бель-Иль тоже один из Братьев. И я недалека от мысли, что внезапная любовь Берни к Пруссии внушена ему тем фактом, что Фридрих Второй – тоже масон и великий магистр.

Себастьян лишился дара речи. Ситуация в самом деле оказалась значительно более сложной, чем он себе представлял.

– И весь кружок друзей госпожи де Помпадур: Вольтер, Дидро, д'Аламбер. Каков ваш ранг в этом обществе?

– Простой каменщик.

– Вам не хватит веса, чтобы тягаться со столь могущественными особами – как по рангу, так и по известности. Вы даже рискуете впасть в немилость, если они шепнут о вас что-нибудь госпоже де Помпадур.

– Но вы же сами мне сказали, что маркиза ненавидит Пруссию?

– Пока портфелем министра иностранных дел владеет Берни, а не она. Принцесса Анхальт-Цербстская правильно поступила, посоветовав вам быть осторожнее.

Себастьян вздохнул с облегчением: он еще дешево отделался. Но потом вспомнил, что маркиза показалась ему весьма озабоченной, когда он наедине отсоветовал ей заигрывать с Пруссией.

– В любом случае, – заявила баронесса Вестерхоф, – решение за королем. Постарайтесь никогда, слышите, никогда не отталкивать его от себя. Вы поняли?

Себастьян кивнул.

Баронесса была его школьной учительницей.

Он достал из своего кармана рубин в виде кулона на цепочке, который купил в Индауре. Поднял его, чтобы он сверкнул на миг в двойном свете – дня и свечей, потом протянул его баронессе.

– Что это?

– Если позволите, мадам, это подарок.

Баронесса взяла драгоценность и рассмотрела, слегка улыбнувшись.

– Он великолепен. Но я не смогу… как бы это выразиться…

Она подыскивала слова.

– …Не смогу заслужить его, – заключила баронесса.

И она хотела вернуть камень Себастьяну.

– Подарки, мадам, это не вознаграждение.

Она опять улыбнулась, на этот раз с оттенком грусти.

– Вы выбрали камень цвета крови, граф. Я принимаю его, чтобы не обидеть вас. Но это вас он делает должником.

– Должен ли я добавить к нему другой, цвета надежды?

– Не будьте чересчур французом, – ответила она почти грубо.

Молчание длилось вплоть до того, как баронесса Вестерхоф проводила своего гостя к двери. Там она взяла его за руки и сказала вдруг потеплевшим голосом:

– Спасибо. Но не заблуждайтесь. Есть столько всего, чего вы не можете понять…

Он собирался ответить, но она покачала головой.

– Не говорите. Не говорите больше. Можно по-разному переносить вдовство. Убив своего мужа, я прежде всего прикончила свои мечты.

– Только одно слово, – настоял Себастьян. – Всего одно: вы не сможете прожить остаток жизни, заживо замуровав себя!

И он вышел на лестницу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю