Текст книги "Зов крови. Отказ истинной (СИ)"

Автор книги: Женя Сталберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

До ушей доносились тяжёлые, быстрые звериные прыжки, ломавшие под собой ветки. Они подгоняли двигаться ещё скорее, наделяя тело силой и решимостью.

Я спряталась за деревом, выжидая галарту, чтобы первой неожиданно напасть, так как не могла дальше продолжать бежать, ведь такими темпами она скоро настигнет меня… Существо замедлило шаг и направилось в моём направлении. Его дыхание было громким, сбившимся и оглушающим, а моё – медленным и бесшумным. Его лапы продолжали ломать ветки на каждом шагу, а я застыла в страхе нарушить лесную тишину.

Сердце, словно сердечко колибри, вырывалось из груди. Я запыхалась, но изо всех сил пыталась скрыть дыхание. Лишь тихие, маленькие и быстрые глотки воздуха. На счету стояла не только моя жизнь, но и будущее родных и друзей. Не хотелось, чтобы они потеряли меня. Снова. Поэтому сделаю всё, чтобы выкарабкаться из этой передряги живой.

Зверь медленно приближался, и я сильнее сжала рукоять меча, да так, что костяшки пальцев побелели. Существо остановилось, и моё дыхание вместе с ним.

Галарта совсем рядом, прямо за деревом, и я чувствую её присутствие всем своим естеством.

Выйти первой? Но с какой стороны? Или лучше всё-таки дождаться её появления?

Дыхание животного стало настолько громким, что я готова была поклясться: что оно у меня за спиной. Я втянула маленький глоток воздуха и ощутила мерзкий смрад из пасти существа, которое донесло до меня дуновения ветра. По спине пробежали мурашки от столь скверного запаха. Это было зловоние тысячи жертв, погубленных хищником, что в данный момент нацелился на меня. Такое ощущение, что все самые мерзкие запахи мира смешались воедино: гниль и падаль, от которых к горлу поднялась кислота, а из-за образовавшегося в нём кома вовсе стало скверно.

Складывалось такое впечатление, будто за мной охотился дракон, нежели галарта… Под тяжёлым звериным шагом в очередной раз затрещали ветки, и я приготовилась.

Наконец, с левой стороны появилась широкая черная морда. Медленно, не спеша. В огромных как тьма, зрачках виднелось искаженное отражение деревьев, серое, затянутое тучами небо и я.

Взмахнув мечом, я совершила рубящий снизу, восходящий удар по мускулистой шее чудовища. Жёсткая, твёрдая шкура лишь слегка оцарапалась и с неё просочилась чёрная густая жидкость. Эту вязкую жижу вряд ли можно назвать кровью, она скорее напоминала мне чёрную субстанцию из видения со смертью Эндрита, в которую я встряла своей рукой. Первое видение смерти я трудно перенесла именно из-за привидевшегося черепа в этой загадочной черной субстанции.

Мифическое животное разъярилось и взвыло, будто бы оно испытало боль и мучение. Вряд ли само существо было из нашего мира, но, видимо, боль ему всё-таки дано испытать.

Галарта стала на дыбы, размахивая в воздухе своими огромными лапами, больно ударив меня по голове, тем самым уложив на твёрдую лесную подстилку.

С силой прикрыв глаза, я едва успела подставить свой меч вертикально под надвигающегося на меня зверя. Огромное, мощное тело существа с силой насадилось на могучий меч из фейской стали. Зверь оглушающе взвизгнул и пластом упал прямо на меня.

Я оказалась прижатой между мёрзлой землёй и тяжёлым телом животного. Оно не оказалось тёплым, как и другие живые существа, а было ледяным. В руке ощутила еле заметную из-за мороза боль. Судя по всему, кисть пострадала при падении, быть может, поэтому почувствовала, как рана запульсировала.

Я попыталась оттолкнуть тело с себя, но мне не удалось шевельнуться, и уж тем более сдвинуть тушу самой. Тело неустанно напрягалось в надежде оттолкнуть невиданного зверя, но безуспешно.

В конце концов, я устала, и моё бездыханное тело расслабилось. Надежда медленно покидала мой дух.

Я убила галарту и осталась в живых, но при этом не смогу из-под неё выбраться⁈ Что за жестокая шутка? Я просто обязана выбраться и вернуться к Клину и своим друзьям! Но, естественно, знала, что не умру под ней, потому что рано или поздно меня найдут…

– Клиа! – позвал мужской голос.

В моём случае оказалось рано. И я, наконец, смогла облегчённо вздохнуть.

Я не умру! Слава Богине!

Конечно, меня сразу хватились и отправились на поиски.

– Я здесь! – как можно громче откликнулась, так как огромная туша существа сильно приглушает все звуки, включая ветер.

– Богиня! – удивленно воскликнул мужчина. – Клиа, ты где⁈

– Под галартой!

– Как ты там оказалась⁈ Откуда это существо? Почему ты сбежала? Я сильно волновался, но Клину не сказал. Он и так в прошлый раз чуть с ума не сошёл… – отчитывал мужчина.

Было не разобрать, чей именно голос доносился словно издалека, но это уже совсем неважно. Я лишь испытывала благодарность за своё спасение.

Тяжёлое тело существа сдвинулось, вызывая острую боль в правой кисти. Я резко и звонко взвизгнула.

– Что⁈ Что такое? – обеспокоенно спросил мужчина.

Наконец с меня стащили тяжёлую тушу существа, и оно повалилось сбоку. Я задышала полной грудью, вдыхая в себя холодный морозный воздух, выдыхая сноп пара, который улетал вслед за потоком северного ветра вдаль. Надо мной навис высокий светловолосый мужчина. А когда мой туманный взгляд прояснился, я узнала своего парного Дериана.

– Ну, рассказывай… – смиренным голосом проговорил он.

Глава 16
Ревность

Ревность разрывает сердце,

снедает разум,

и вызывает неконтролируемую ярость.

Тот, кто любит, – отпустит,

тот, кто одержим, – поглотит.

Любовь же светла и невинна.

Она чиста, как утренняя роса.

Сладка, словно нектар

благоухающего цветка.

Дайан

Холодная ярость подбиралась к горлу. В груди всё рокотало от обуреваемой злости. Чувство безысходности накрыло с головой, словно водный пузырь, не позволяя спокойно вздохнуть. Я будто тонул. Моё тело одеревенело, и я не мог шелохнуться. Мне было омерзительно видеть её с кем-то наедине. Наблюдать, как она проводит время с кем-то помимо меня, её брата и Заера. Однако это был её парный, с которым у неё какая-то навязанная предками магическая связь.

Всё изначально было предрешено… Как я посмел даже подумать, что вселенная будет ко мне благосклонна⁈ Этот дар изначально был предназначен не мне, а другому.

Она чужой подарок судьбы, а я дурак, что стал вором счастья своего генерала.

А теперь, прочувствовав этот сладчайший и забвенный дар, моя жизнь стала иной, особенно когда ощутил истинный зов крови на себе…

Меня с самого начала влекло к Клие. Я всегда взглядом искал её бледно-голубые с серебристым отливом глаза и не понимал почему… Почему я ищу взглядом ту, которую не знаю…

Я пытался отгородиться от непрошенных чувств и эмоций, и для этого стал ещё более холодным и безэмоциональным, закрываясь от всего происходящего. Ведь я дитя льда, и это единственная способность, которая здорово выручала в последнее время. Но даже она не смогла оградить меня от тех нежеланных чувств к принцессе…

С каждым днём девушка снова и снова разрушала возведённые мною ледяные стены, вызывая в груди всё большую вину перед ней. Мне не хотелось её обижать или отталкивать, но это был единственный шанс отделаться от желания к ней. Я пытался отгородиться от обаяния и чар, но она так очаровательна и прекрасна, поэтому в конечном итоге не смог устоять. Особенно когда Клиа произнесла те заветные слова, что она не знает, что чувствует к Дериану.

Если она использует защитные заклинания против их магической связи, значит не всё так хорошо… Я больше не мог себя сдерживать. Из-за чего усомнился в воле духов, выбор которых пал на Дериана, и наконец смог отдаться своему желанию. Но только там, в военном лагере… Здесь это невозможно…

Если бы у неё не было истинной пары… Но она есть… И это мой наставник…

Я не могу быть эгоистом рядом с Клией и заставлять её сердце разрываться между нами двумя. Тем более я предвидел, на кого этот выбор падёт в конечном итоге… Зачем мучить друг друга, если конец предопределён.

Судя по всему, когда они рядом, никакие защитные заклинания не работают… Я с силой сжал деревянный косяк, и он с треском оторвался от стены. В моей руке оставалось древко, а я не мог оторвать глаз от окна, в котором хорошо видно шагающих в сторону дома Клию и Дериана.

Клиа счастливо и лучезарно улыбалась, и её глаза блестели рядом со своим парным. За эти месяцы я редко лицезрел её улыбку. Я должен сделать выбор, чтобы облегчить её жизнь.

Души мёртвых точно знают, с кем она должна быть и кто её наверняка сделает счастливой… и это буду точно не я… тот, кого она больше всего презирает… септентриец. Холодный. Бесчувственный. Черствый. Жестокий. Кровожадный.

Девушка почему-то думала, что мне трудно приходилось в военном лагере из-за частых сражений в яме, где я должен был убивать своих противников голыми руками. Но это не так. Мне это, напротив, нравилось, так как я забирал чужие жизни. Точнее, гнилые жизни. Фейри, что были убиты мною за последние месяцы, полностью заслуживали это. Уж тем более та отвратная душонка, которая приставала к Клие. Как же я наслаждался, вырывая его поганую глотку…

И я жаждал больше. Мне пришлось мириться только с тем, что был обязан выслушивать двусмысленные намёки Ала в адрес Клии. Я хотел раскроить ему череп, отрезать причиндалы и скормить их его же подчинённым.

Как бы я ни хотел… Я не смогу дать ей то, чего она желает и чего достойна. Уж точно не с тем воспитанием, которое было… Моё мрачное прошлое всегда будет маячить перед глазами и затмевать нашу с ней жизнь. С Дерианом же она всегда сияет, словно солнце в самый ясный день на землях Меридии… А сам я – лёд, а ей нужен светлый фейри, который озарит её светлое будущее, что она так достойна.

Всё проведённое время в септентрийском военном лагере вызывало неприятные воспоминания о собственном детстве, проведённом в похожем военном лагере. Так же, как и другие представители северных лагерей, Ал набирал служить мальчишек от десяти лет. Причём большинство из них что-то уже знали о воинском деле, из-за жестокого воспитания и обращения родителей. Чаще такими воспитанниками становятся отцы, дяди, старшие братья или вовсе соседи.

Матушки на септентрийских землях чаще мягче, чем отцы, и лишний раз не встревают. Конечно, в отличие от моей матери. Она же никак не отличалась жестокой и беспощадной, натурой от родителя. Она – дитя льда, а отец – дитя ветра. Я был даже рад, когда меня определили в ближайший военный лагерь. Лучше чтобы побои, которые мне приходилось ежедневно получать, были от солдат в военном лагере, нежели от собственного отца в родовом гнездышке.

Что я вообще мог знать о воспитании детей или семейной жизни, прожив в такой среде? Когда Заер так опрометчиво взял в руки нож, у меня наступил ступор. Что в таких случаях требовалось делать, мне было неясно. Клиа же не растерялась. Она всегда знает, как правильно поступать. Я уверен, она воспитает этого мальчишку как собственного сына или младшего брата. Несмотря на то, что ей только восемнадцать лет, она не побоится взять на себя такую серьёзную роль и ответственность.

Вспоминая своё детство, мне не хотелось, чтобы Заер воспитывался одним из септентрийцев. Я не смогу предоставить ни ей, ни ему должной любви. Я не верил в свои возможности. Ведь единственное, что северянин усваивает во время своего детства – это жестокость мира, в котором он живёт. В душе каждого септентрийца зияющая бездна, непроглядная тьма, засасывающая всех вокруг. Я не хочу, чтобы Клиа и Заер подверглись тьме, которая таилась внутри меня…

Глава 17

С десяти лет, как и другие мальчишки севера, я служил при военном лагере. В нём приходилось оставаться до семнадцати лет. Жить принуждали в необогреваемых крохотных палатках, прижимаясь телами друг к другу, чтобы хоть как-то согреться. Так новобранцев учат с самого раннего детства выносливости и терпимости. Именно так взращивают воинов, которые с детства привыкли к суровым условиям, в отличие от воинов других земель. Ведь такого воспитания они не позволяют.

В лагере, в коем я проживал, неоднократно ходили слухи о сбежавших новобранцах, которые постепенно вселили веру и в меня. Несмотря на то, что их вскоре отлавливали и казнили за предательство. Мне казалось: «Лучше я попытаюсь сбежать, даже если есть риск умереть, чем останусь в этой мёрзлой дыре!». На уроках картографии нам часто рассказывали об условиях среды на других землях, что стало их огромной ошибкой.

Я, хоть и являлся фейри льда и септентрийцем, вовсе не хотел оставаться на землях приверженцев воины. Я не желал быть на той стороне, которая нарушает покой других жителей Фейрии. С самого детства нам рассказывали истории о старшем народе, защитившем народы Фейрии от тёмных фейри. Но чем же мы будем отличаться от тёмных фейри, если нападём на мирных жителей?

Всё, чему в военном лагере учат, так это ненависти к южанам и другим народам. Все, кто живёт вне Септентрии – враги. Но такой расклад мне не подходил. Я решил сбежать, и у меня получилось. Несмотря на то, что мне пришлось голодать десять дней, на протяжении всего моего пути к Аос.

На границе я по случайным обстоятельствам встретил королевский гарнизон, который счёл меня септентрийским шпионом. Естественно, меня ждал сюрприз в виде двухнедельных пыток. В свои семнадцать лет совсем не ожидал такого поворота событий. Будто я оказался между двух огней, которые сожгут врага дотла.

Оказалось, мой побег состоялся в то же время, что и самый сильный ураган на землях Фейрии. Ураган этот произошёл на угодьях Старого леса Аос в день Королевской охоты. Что стало для меня тоже большим сюрпризом. Большинство фейри погибли или пропали, поэтому множество королевских гарнизонов отправились на поиски и наткнулись на меня как на подозрительную особу.

Сперва меня сочли фейри ветра, но затем мне пришлось доказать мою принадлежность к детям льда, факт которого никак не повлиял на них. Ведь дети льда и ветра учатся в тех же военных лагерях и считаются союзниками.

Я был подвешен за все конечности, когда принц вошёл в пещеру, в коей держали пленных. Взглянув мне в глаза, мужчина повёл себя странно. Мне показалось, что он увидел призрака, поэтому даже усомнился, что я жив.

«Он же совсем мальчишка!» – взревел Клин на всю пещеру. «Или вы тут все совсем с ума посходили⁈ Вам что, заняться нечем⁈» – отчитывал он королевских гвардейцев, которые нашли меня и допрашивали.

Принц оказался хорошим фейри. Он приказал снять с меня все кандалы, накормить и после привести к нему для беседы. Мужчина был терпеливым, слушая мою историю о побеге с военного лагеря. Любой другой на его месте не поверил бы мне, как сделали гвардейцы, но не он. Клин в свою очередь поведал историю о своей пропавшей в недавнем урагане сестре, которая была очень похожа на меня. Естественно, после его слов, я невольно вспомнил, как он в первый раз взглянул на меня.

«Вот что он увидел? Мужскую версию сестры? Поэтому он меня отпустил⁈» – подумал я тогда.

Через несколько дней отдыха, предоставленного мне принцем, я поступил на службу королевским гвардейцем. Конечно, не могло не удивить его доверие ко мне. Ведь один из северян сотворил тот ураган, который мог убить его сестру…

Но принц не терял веру в септентрийцев и в свою сестру. В отличие от его друга и по совместительству генерала королевской армии. Последний считал его сумасшедшим, раз он взял септентрийца на службу без проверки. Принц лишь ответил: «Служба и есть проверка, генерал!».

Естественно, я до сих пор сильно благодарен ему, ведь я бы не нашёл лучшего дома, чем тот, который приобрёл. И как оказалось, это не просто дом, это была семья, которую придётся покинуть из-за своих чувств к принцессе…

Я не мог больше выносить их обоюдный гнилой запах парных уз… Что меня тоже сильно удивляло. Я же чувствовал, оставаясь наедине рядом с Клией, сладостный и пьянящий аромат, который дурманил ещё больше с каждым испитием.

Зов крови поглощал меня. Я никогда не пожалею о той самой ночи, когда разрешил себе укусить Клию впервые. Этот момент стал лучшим среди множества мрачных воспоминаний прошлого, что роились в голове… Я буду всю жизнь хранить их в глубине своей кровоточащей души, вдали от той, что позволила ощутить то, что чувствую сейчас…

Ей не нужно знать… А мне не требуется её жалость… Я не желал, чтобы меня выбирали из жалости и открещивались от дара старшего народа или же Богини. Я желал Клие самого лучшего и ни за что не встану на пути её счастья…

Мой взгляд всё не отрывался от покрытого инеем окна с завораживающими узорами и всевозможными рисунками на нём, которые в данный момент вовсе не привлекали внимания. Глаза вовсе не обращали взор на пасмурное небо, предвещающее сильный снегопад, или на серую снежную подстилку с тёмно-зелёными елями… Я лишь смотрел на счастливую пару, вид которой вызывал во мне ярость и стал тем самым для меня последней каплей.

Я развернулся и направился прямиком в комнату Клина. Постучав в светлую деревянную дверь, фейрский слух тут же распознал отклик моего друга, брата и принца.

– Что-то случилось? – встревоженно спросил меня Клин, когда я без предупреждения совершил Секретный ритуал и зажёг магические травы для него.

– Нет, ничего особенного… Мне нужен отпуск.

– Надолго?

– Да.

– Ты хороший гвардеец, который давно не просил отпуск. Поэтому я соглашусь его тебе дать, но могу я узнать причину?

– Ничего серьёзного.

«Для тебя уж точно…» – подумал я.

– Точно? – с подозрением спросил мужчина.

– Семья прислала мне письмо, я им нужен, – решил я солгать другу.

Принц ни за что бы не поверил в другую причину. Мне не раз удавалось заметить, как он наблюдал за мной и Клией, так что я не сомневался в его домыслах о нас обоих…

– Дайан, но твоя семья…

– Я должен! – прервал я речь Клина.

Да, неуважительно, но с недавних пор он нам с другими гвардейцами позволял это наедине.

– Как скажешь… Когда отбудешь?

– Как соберу вещи… Но без лишнего шума.

– Ты хоть попрощаешься с парнями и Клией?

Если я только взгляну в её глаза, я тут же эгоистично изменю своё решение, а мне бы этого не хотелось. Попрощавшись с парнями, Клиа сразу же узнает… И мне не хотелось, чтобы меня останавливали.

– Уйду, когда все лягут спать.

– Дайан, что мне сказать Клие?

Знать бы ответ на этот вопрос…

– Я объясню ей всё в письме.

– Как знаешь, – друг по-мужски обнял меня, похлопав по спине. – Давай знать о себе периодически, чтобы я был уверен, что у тебя всё в порядке, а в королевскую гвардию ты можешь вернуться всегда, брат.

– Спасибо.

Глава 18

Было трудно подобрать правильные слова в письме, предназначавшемся Клие. Молодой девушке, которой придётся отпустить меня. Нельзя любить обоих… И моя собственническая натура септентрийца не позволит так жить, впрочем, как и Дериану.

Гордость, вот в чём проблема…

Я всё ломал голову: что принято писать, когда уходишь навсегда? Можно ли вообще подобрать слова в таком случае? Как свои чувства описать, чтобы не обидеть?

Я ни в чём не был уверен. И не хотел разбивать сердце, но так ей будет лучше. У неё есть истинный, с которым её объединяет магическая связь. Связь, которая привела его к ней. Она умерла, и он вместе с ней, об этом мне поведал Лари. Как я могу противиться настолько сильной связи? Он чувствует то же, что и Клиа… Мне никак не удастся бороться с такой силой притяжения… А девушка просто из вредности отрицает своё желание. Лишь когда я уйду, она наконец сможет принять предназначенные ей магические узы.

Я незаметно приготовил себе сумку с припасами. Много брать с собой не планировал. Да мне и незачем… Всего-навсего припасы на пару дней, и то сомневаюсь, что у меня будет аппетит в ближайшие лет сто… Я септентриец и привык к здешним суровым условиям, поэтому уйти в ночи не составило труда.

За окном стемнело, а листок под моей ладонью до сих пор оставался чистым. В голове образовался туман. Разум окутался тьмой, которая теперь будет постоянно меня преследовать…

Как правильно попрощаться?

Хотелось закончить наше общение на позитивной ноте, без ссор, без криков.

В конце концов мне удалось накарябать пару жалких фраз на этом маленьком клочке пергамента. Я не ожидал, что эти слова хоть как-то облегчат ей мой уход… Думалось, обращение должно помочь принцессе осознать всю сложившуюся реальность. Однако и это не утешало.

Я не чувствовал сожаления, когда бесшумно протолкнул пальцами письмо в щёлочку двери, ведущую в комнату Клии и Такиры. Ведь считал, что поступал правильно. Принцесса будет счастлива со своим парным. Она примет свои узы, и всё у неё наладится. Без меня. Потому что я не настолько хорош, чтобы оставаться рядом с ней в этот момент и видеть её счастье с другим мужчиной.

Досада и сомнение разъедали меня изнутри, когда я направлялся на юг. Так как не хотел и лишнего дня оставаться на землях, где тело и сознание навсегда осквернилось септентрийским воспитанием, что не позволяло стать достойным парным для Клии.

Мой взор возвращался в сторону ветхого дома, в котором остались мои братья и она…

Ни о чём не сожалей! – пытался убедить себя в собственной голове, оставляя её.

Быть может, когда-то я всё-таки смогу пережить эту ситуацию и вернуться к своим спутникам и друзьям… Но я сомневался. Ведь такие сильные чувства не так легко забываются…