Текст книги "История третья. Так не бывает (СИ)"

Автор книги: Женя Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8. Работа и заботы

– Елена Викторовна, зайдите ко мне, пожалуйста. – Голос Аллы Алексеевны, даже с искажением по внутренней связи, не предвещал ничего хорошего. Мысленно крутя в голове, где я могла накосячить, поспешно прошла в кабинет директоров. Босс, как всегда, был где-то на выезде, а в офисе заправляла всем его жена и партнер по совместительству.

– Алла Алексеевна, – предварительно постучав в двери, прошла в кабинет. Иринка провожала меня сочувствующей физиономией, но в глазах… В глазах опять мелькнуло выражение, которое частенько было направлено по отношению ко мне в последнее время.

То ли злость, то ли ненависть, то ли злорадство. Так и не разберешь, слишком уж быстро оно скрывалось совершенно другими эмоциями. Но чем дальше, тем сильнее меня начинало беспокоить такое несвойственная эмоция для моей, обычно доброжелательной, подруги.

– Елена Викторовна, те отчеты, которые я просила подготовить и данные по доходам за месяц, которые уже два дня как должны быть в налоговой – где они? – Алла Алексеевна говорила спокойно, но глаза уже метали молнии и правая рука, лежащая на столе, непроизвольно сжималась в кулак. И ежу стало бы понятно, что женщина в бешенстве.

– Все отправлено, – я с искренним недоумением смотрела на работодателя, не понимая о чем она. – В налоговую данные отправлены за два пять дней до конца отчетного периода, а отчет я оставила в приемной у секретаря.

Алла Алексеевна сузила глаза.

– Елена Викторовна, Вас послушать, так ни одной ошибки не совершено. Только почему мне только что позвонили и сообщили, что никакие бумаги не приходили. И это хорошо, что у меня там знакомые, которые могут проконтролировать. А отчета мы не нашли, хоть и перерыли с Ириной все столы и даже шкафчик с папками.

Я стояла и не знала что сказать. Оправдываться – глупо, да и не в чем. Вся работа сделана вовремя и в полном объеме. Вопрос в том, почему она не дошла до адресата, хотя, подождите, подтверждение же пришло по электронной почте.

– Из налоговой приходило подтверждение о получении закрывающих документов.

– Ничего не хочу слушать. – Голос директора замораживал. – Как только выходит из отпуска Кристина Олеговна, Вы отрабатываете две недели и увольняетесь. Мне надоело исправлять за Вами ошибки. Можете быть свободны.

– Я поняла, до свиданья. – Несправедливость обвинений жгла огнем, не обращая внимание на Иринку в приемной, быстрым шагом прошла в бухгалтерию, в которой я работала сейчас одна.

Размазывая по щекам злые слезы, пыталась сосредоточиться на том, в чем меня обвиняла директор.

Работала я на новом месте уже полтора месяца. Месяц из них меня натаскивала Кристина Олеговна, по ее словам, хоть практика у меня и оставляла желать лучшего, но база вполне годилась для работы.

Женщина с чувством, толком и расстановкой вкладывала в мою пустую голову все, что знала и умела сама.

Учить приходилось много и на ходу, иной раз приходила домой и валилась от усталости практически сразу же спать, иногда даже толком не поев и едва умывшись. Регулярно доносившиеся от соседей игрища, зачастую сопровождавшиеся чуть ли не плачем – меня не волновали, я воспринимала их как досадную помеху и засыпала, едва касалась головой подушки.

Никто из троицы, посетившей в тот злополучный вечер соседа, не маячил на горизонте и я постепенно начинала забывать случившийся эпизод из своей жизни, как страшный сон. Сладкий и страшный.

Изредка ко мне забегала Иринка, раза два или три. В один из вечеров мы здорово напились и она у меня выпытала почему я так недолюбливаю соседа. Рассказала только о том, как он меня ласкал, но ни слова о Глебе и местных “разборках”. Рассказывать о той грязи, в которую меня окунули? Нет уж, увольте.

– Представляешь, а потом он меня смотрел, как на дешевую шлюху. – Закончила я свою речь.

– Представляю… – Кисло ответила подруга. И почему-то в тот момент казалось, что и правда понимает о чем речь. Но пьяный мозг не стал на этом зацикливаться, а трезвый и вовсе забыл.

И вот, после того, как Кристина Олеговна спокойно выплыла из офиса в отпуск, начались мои неприятности. Что ни отчет, то ошибка. Но я точно знала, что изначально в документах их не было. Откуда?

Кто-то правил изначальный вариант, распечатывал и подменял?

Чушь какая, ну кто до такого мог додуматься, когда коллектив в офисе небольшой, основная масса на складах и доставках.

Никто не мог мне подгаживать, сначала мне, а теперь и всей фирме. Никто не имел доступа к документам…

И ошибки. Кто бы знал какие это были глупые, поверхностные ошибки. Любой финансист за такое совершил бы акт самосожжения от позора. Не могу же я быть настолько тупой?

Прокручивая ситуацию на все лады, я так и не пришла ни к какому выводу и уселась распечатывать злополучный отчет и созваниваться с налоговой.

– Привет, – Ирина, как всегда полная позитива, зашла в кабинет, – ну что ты решила, идешь с нами?

– Куда? – Я отвлеклась от компьютера и недоуменно обернулась к подруге. Она ответила мне свирепым выражением лица и закатила глаза. – Аааа, ты про вечеринку? Я же сказала, что подумаю.

– Да о чем тут думать! – Отмахнулась девушка, – или ты будешь опять пол ночи слушать, как твой сосед новую девушку трахает?

Да, о бурных игрищах соседа я тоже поделилась с подругой, честно рассказав и о своем мнении по этому поводу.

– Не отказывайся, оттянемся…

– Ирин, я и правда подумаю… – Почему-то в свете событий, произошедших более месяца назад, совершенно не хотелось идти в незнакомую компанию. Страшно.

– Ну Леночка, ну пожалуйста, не порти мне всю малину… – Продолжала канючить Иринка с хитрым прищуром. – Ни тебе личной жизни, ни мне…

И она так непритворно вздохнула, что моя совесть несмело пошкрябала изнутри коготками. Намекая, что сходить то можно.

– Хорошо, Ирин, я пойду. – В итоге сдалась, впрочем, все еще сомневаясь в своем решении.

– Отлично! Там такие мужчины будут, закачаешься! Может хоть развеешься, а то и для серьезных отношений познакомишься…

Ирина быстро чмокнула меня в щеку, обняла и, ссылаясь на заканчивающийся обеденный перерыв, выскочила из кабинета.

Я поулыбалась ей вслед. Она всегда своим энтузиазмом заражала окружающих и добивалась того, чего хотела улыбкой и добрым словом.

И меня смущала то набегающая на ее лицо тень, когда она думала, что ее никто не видит или мелькающая в глазах злость. Судя по всему, не только в моей жизни происходили события, делиться которыми не хотелось даже с близкими людьми. Была бы моя воля, то некоторые и не вспоминала, но память, гадина такая, то и дело подкидывала картинки и не всегда вовремя.

Встряхнувшись, вернулась к работе, то, что меня могут уволить гораздо важнее всего остального.

Глава 9. Ссора и кляп

Наверное, это был тяжелый день. После выволочки от начальства, настроение катилось и катилось в пропасть. И его точно не поднимало предвкушение выходных. Даже два чертовых выходных. Придется искать новую работу. Когда спрашивается, если текущая занимает весь день? Накоплений у меня после отпуска, ну, в лучшем случае, на месяц – заплатить за квартиру и не шибко дорогие продукты.

И что можно сделать в пятницу вечером, когда в кошельке – не густо, на душе – пусто, в голове – сумбур? Правильно, отдаться на милость попы, которая вся уже извелась в поиске приключений.

Вот где логика – на вечеринку с подругой идти боязно, а гулять по темному парку – самое оно.

Ноги несли от аллеи к аллее, сворачивали под деревья, находили укромные тропы, спугивали парочки, увлеченно целующиеся на темных лавочках.

Ноги уставали. А с усталостью приходил покой. Мысли больше не скакали, как бешенные, сердце билось спокойно и ровно, кисти рук не подрагивали нервно.

В какой момент покой превратился в легкое возбуждение, не заметила сама. Не отдавала себе отчета, что шла домой и ждала увидеть его возле подъезда. Своего насильника. И до боли хотелось опять связать его и ласкать, исступленно, до криков, до его матов и проклятий. Чтобы он извивался и умолял, хотел до тумана в глазах.

Он меня зацепил, сильно. Заставляя одновременно ненавидеть и желать, и презирать себя за эту слабость.

По дороге к дому все-таки свернула в магазин. Немного алкоголя и книга или фильм скрасят остаток вечера.

Около подъезда на несколько секунд разочарованно прикрыла глаза – не было ни его, ни хотя бы писклявого. Ни единой ниточки, которая бы связала, показала бы, что они все-таки существуют и это все не мои извращенные фантазии. С ними связывал только сосед, но я лучше в костюме кукурузы на работу приду, чем к нему с просьбой.

Сильный толчок – и я улетаю в кусты, при этом старательно прижимая пакет с бутылкой к себе. Не дай бог, грохну!

Кто меня сбил – не рассмотрела, кажется, это все-таки была девушка. Так убегала, что даже не остановилась спросить все ли в порядке. Наверное, что-то случилось. И почему у меня такое ощущение, что это "что-то" связано с тем самым соседом? Больше с такой скоростью сбегать просто не от кого в нашем подъезде. Все остальные, проживающие в нем, люди весьма адекватные. Надеюсь, у этой тетки, что так бежала, нет братца-мстителя?

А сосед, ирод, сидит, небось, в своем кресле и курит прям на лестничной площадке. Поджидает очередную жертву. Арахнид козлохвостый.

Пару минут неуверенно потопталась около двери. Так, Ленка, бери себя в руки и давай домой, пока еще кто-то не выскочил и не снес нафик.

Открыла дверь, прислушалась, вроде тихо. Захлопнула дверь и только потом поняла, что и совсем не тихо. Как только начала подниматься по лестнице – с пролета между этажами послышалась странная возня. Довольно громко кто-то пытался то ли на ноги встать, то ли…Вот больше никаких идей не сложилось. Если бы пыхтение было со стонами, то я грешным делом решила бы, что там кто-то занимается сексом. Но не на лестнице же, правда? Тем более в такое время, когда люди еще ходят. добропорядочные.

И тут же воспоминание подкинуло ощущение горячего дыхания на лобке и ловкого языка ниже. Ну, почти на площадке. Щеки вспыхнули и нерешительность сменилась злостью. Твердо и громко шагая поднялась еще на несколько ступеней и от увиденного кровь застыла в жилах.

На ступенях лежал сосед, он пытался подняться на руках, но у него плохо получалось. Лицо с одной стороны наливалось отечностью, из уголка губ сочилась кровь.

Я подошла ближе и остановилась, тут же получив ненавидящий взгляд. Как пощечину, вот честно.

– Давай помогу… – Не оставлять же его в конце концов так валяться.

Сосед поднял на меня глаза и по губам его начала расплываться почти безумная улыбка. Смешок, еще один и следом – громкий хохот.

Саша все-таки подтянулся на руках, морщась от боли и прислонился спиной к стене. Почти сел, все еще продолжая посмеиваться. Мышцы на оголенном торсе и на руках бугрились, поблескивая от пота. Сосед был, как никогда, отвратителен и прекрасен.

– Помощница… Все вы бабы – дуры. Дуры и шлюхи. Только и умеете, что ноги раздвигать. И все должно быть в слюняво-розовом антураже…

– Тебе коляску, наверное, без толку сюда подавать? На ноги сможешь опереться или они у тебя совсем не двигаются? – Слушать его откровения, тем более настолько отдающие шовинизмом и ненавистью ко всему женскому полу, не было настроения. Бутылка с вином буквально жгла руки и нашептывала соблазнительные вещи о своем содержимом. Кисленькое, терпкое, сладковатое, хмельное, холодное….ммммм.

– Коляска… как же я ее ненавижу, а знаешь ее я ненавижу еще больше! – Выкрикнул сосед и опять разразился хохотом.

Наверное, тут бы мне надлежало спросить "кого"? Но опыт работы в социальной службе и интуиция перебивали речитатив стеклянной тары и твердо и уверенно сообщали – не смей потакать и втягивать себя в разговор.

Но сосед не ждал вопроса, он продолжал дальше:

– Сестра твоего насильника, бывшая моя, это из-за нее я оказался инвалидом. Из-за этой напыщенной тупой суки. О, поверь, она заслужила каждый зажим, каждую плеть, каждый толчок в свой упругий зад. Она заслужила все, что я с ней сделал. Все. До последнего синяка на ее холеном в лучших салонах тела. И жизнь в этой квартире. И парня-садиста. Ненавижу! – Сосед распалялся все больше и больше, в глазах безумие уже не сменялось осознанностью. На губах – кровавая пена и слюна течет по подбородку. А вот это хреново. Или головой приложился конкретно, до сотрясения. Или приступ.

– И эта, блядь… – Он пробормотал что-то неразборчиво. – Тоже хвостом крутила, типа красивый, успешный. Ты бы видела как глаза загорелись, когда узнала.. – Опять неразборчиво. – Хвостом завиляла. Сосать у меня была готова. А я ее по заднице. А она терпит. Ненавидит и терпит.

На меня смотрело совершенно больное, практически сгнившее изнутри существо.

Опустилась на корточки, стараясь не придвигаться ближе, но и не смотреть сверху. Как к собаке. Озлобленной. Избитой. Возненавидевшей. Готовой грызть любого, кто протянет руку. Она уже ничего не признает, кроме кнута. Никакими пряниками не накормить.

– Саша, давай мы с тобой поднимемся в квартиру и ты все-все расскажешь, хорошо?

Он смотрел на меня с непониманием, не осознавая ничего из сказанного.

– Давай я тебя приподниму, ты на меня обопрешься и мы постараемся подняться…

Вроде в глазах промелькнула сознательность… Приблизилась вставая и протянула руки, чтобы обхватить и приподнять.

Мужчина резко дернулся и вцепился зубами в мо руку. Он неожиданности закричала и оттолкнула.

С ужасом баюкала прокушенную между указательным и большим пальцами конечность, а он хохотал, смотрел на меня. Осознанно! И крови в пене вокруг губ прибавилось…

– Что, сука, понравилось? А думаешь, мне было приятно?! Думаешь, я хотел слушать, как он кричит? Что ты с ним делала?! Что?! Да ты его не должна была к себе и на пушечный выстрел подпустить! Он тебя трахнул! Трахнул при всех! Он имел тебя! Имел! Имел!

Это “имел” с безумным хохотом повторялось и повторялось. Он кричал его на весь стояк. А я отступала, пятилась в сторону квартиры. Развернулась только возле лестничной площадки. Глаза застилал черный туман. Эта гадина напомнил мне о моем унижении, он посмел валять меня в этой грязи снова и снова… Досаждающая болью рука только добавляла ненависти и азарта, пока я рылась в том самом ящике, вспоминая Игорька и в который раз говоря ему "спасибо". Мысленно.

Сосед сидел в той же позе и то ли всхлипывал, то ли икал, то ли продолжал ржать.

При звуке шагов, поднял обезображенное безумными эмоциями лицо и протянул:

– Вернууулась. Вы все возвращаетесь, чертовы извращенки. А что можно сделать с тобой? На что ты согласна ради моего бабла?

О, дорогой, ты даже не представляешь… И все, что я сделаю тебе не станет ни в одну копеечку. Урод.

Сосед не успел ничего сказать, когда в его грязном рту оказался симпатичный красный кляп, с резинкой вокруг всей головы.

Все еще не понимая, он дернулся и попытался руками вытащить. Ага, сейчас!

Пока он замешкался, вымотанный собственными эмоциями, защелкнула наручники. Не какие-то там с пушком, что разорвать можно. А настояще, металлические. Игорек, чтоб ему в клубе самый лучший садист попался, просто обожал их. И как только не забрал?

Я тяжело дышала и смотрела почти с гордостью и моральным удовлетворением на дело рук своих.

Саша, начиная трезветь от эмоций, корчился насколько это возможно было, стараясь избавиться хотя бы от кляпа. С трудом, но ему это удалось.

– Ты что, сука, делаешь?! – Его вопль был по-настоящему мощным. Сверху хлопнула дверь и послышались семенящие шажки. Наконец-то. Что-то долго никто не выходил.

Кажется, Марина Ивановна вернулась от детей.

– Леночка, – ахнула она, обозревая всю картину, – что случилось?

Бабулька подслеповато щурилась, но я то знала, что она уже успела все, что надо, увидеть и оценить. Бабульки – они такие.

– Она… – Я быстро сунула кляп обратно в рот соседа и прижала целой рукой – для надежности.

– Да вот, возвращалась домой, а тут, – кивнула на прожигающего взглядом соседа, – лежит. Хотела помочь, а у него приступ – укусил. – Потрясла в воздухе рукой, которая была в крови. Собственно, моей кровью было перепачкано все вокруг. – Пришлось принять меры. Дотащить до квартиры как-то надо…

– Ах ты, ж. сейчас, подожди, я сыночку позову, поможет донести. – Соседка ушла, а я убрала руку от соседа и отскочила подальше.

Саша опять вынул кляп и пробормотал:

– Сними… – Я не двигалась. Огребать не хотелось.

– Ты понимаешь, что это унизительно? Сними… – Взгляд его потух, лицо безэмоционально. Паяц чертов.

На лестнице послышались шаги. Кто-то большой уверенно топал.

Вздохнула и все-таки расстегнула наручники, как раз успев кинуть их в пакет к вину, когда на лестнице появились мощные ноги. В отличие от хрупкой старушки, сын ее оказался огромным, высоким детиной.

– Ну, мужик, ты и… – Детина сочувственно покачал головой. – Давай, на счет три поднимаю. А ты Лена? Бери за ноги, поможешь. Раз, два, три…

Не счет "три" мы подхватили несопротивляющееся тело и понесли по ступеням. Сын Марины Ивановны натужно пыхтел, аккуратно пятясь ступенька за ступенькой. Я держала только ноги Александра, но от этого было не легче.

Саша был тяжелым. Он равнодушно висел, будто бы смирившись. С трудом, почти волоча, мы все-таки дошли до соседской квартиры и закинули тело на кровать.

Сосед раскинулся на ней, уставясь неподвижным взглядом в потолок.

– Спасибо Вам большое, сама бы не справилась… – Я благодарно улыбалась детине и вытирала пот со лба. Он еще тек неприятной каплей по спине, но ее я упорно игнорировала.

– Да чего уж там… – Мужик опять кинул взгляд на Сашу и быстро отвел. Весь его вид говорил, что он бы лучше оказался где подальше. Смотреть на чужую немощность – стыдно. Страшно. А вдруг заразно?

– Нет, и правда, подождите… – Я вышла за ним на площадку и спустилась за пакетом, вытащила из него наручники, а сам пакет протянула детине.

– Вот, возьмите, за отзывчивость. – Мужик неуверенно протянул руку и тут же отдернул.

– Нет-нет, что ты, не надо, я так… – он неловко переступил с ноги на ногу и неожиданно представился – Миша.

Имя удивительно ему шло.

– Лена, – я чуть улыбнулась.

– Да, я знаю, ну, я пойду, а то мои волноваться будут.

– Да, конечно, и еще раз спасибо. – Проводив взглядом Мишу, перевела его на бутылку.

И вернулась в квартиру. Не к себе. Вечер перестал скатываться к банальному "напиться", следовало еще вызвать скорую и затащить коляску, что так и осталась лежать между этажами.

Глава 10. Не так уж сосед и страшен

Скорая примчалась не быстро, но и не через два часа. Как раз успела смыть с себя и с площадки следы крови, затащить оказавшуюся очень тяжелой коляску в квартиру соседа и морально подготовиться к ожидаемым вопросам.

Сашу осмотрели, кроме ушибов ничего не выявили, выписали соответствующие случаю мази и строго наказали контролировать состояние еще несколько часов.

Выпроводив усталых фельдшеров и сунув им шоколадку, лежавшую у соседа на тумбочке, в благодарность за терпение и отсутствие лишних вопросов при обработке моей руки, отправилась к себе. Исключительно для того, чтобы взять свежее белье и домашний халат. Ночь обещала быть непростой и долгой.

Сосед после ухода врачей опять впал в апатичное состояние. Правда и при них он особой живостью не отличался.

– Ты может пить хочешь или есть? – На всякий случай уточнила, собираясь принять душ и прошвырнуться по кухне в поисках бокала и закуски. Неловкости не чувствовала. В крови еще бурлил адреналин, да и мне ли стесняться, после того, что между нами произошло? Усмехнулась своим мыслям.

Саша ничего не ответил, отвернувшись к стене. Да не очень то и хотелось. Тоже мне. ромашка.

Спокойно приняла душ, воспользовавшись мужским гелем, женские побрезговала трогать. Вода смыла грязь вместе с негативом и взбодрила.

Небольшая и не очень уютная, какая-то необжитая, кухня пропахла насквозь табаком. Поморщившись от въедливого и неприятного запаха, прошлась по шкафчикам в поисках бокалов или их подобий. На тарелку нарезала сыр и ветчину, которые были в холодильнике, на всякий случай взяла еще и хлеб.

Саша лежал все там же, хотя куда в его состоянии можно деться?

– Саш, может все-таки поешь?

Он молчал.

– Или воды? Тебе точно ничего не надо?

Молчание.

Пожала плечами, сделала себе бутерброд из хлеба и ветчины и с непередаваемым удовольствие впилась в него зубами.

Жуя на ходу, вернулась на кухню в поисках штопора. Содержимое второго по счету ящика чуть не заставило выплюнуть бутерброд в этот самый ящик. Зажимы, плетки, фаллоиммитаторы… Блин, а это что за хрень?! Как вообще можно хранить эту дрянь на кухне?!

Странно… На секунду зависла, додумывая мысль. Почему-то те игрушки, что я применяла на Игорьке и теперь уже на Глебе – дрянью не считала. А вот это все, что Саша использовал на своих женщинах причисляла чуть ли не к средневековым орудиям пыток. Какие-то двойные стандарты получаются.

Штопор нашелся совершенно в неожиданном для меня месте – на столе, в подставке для ложек и вилок.

Вернувшись с добычей, нашла Сашу в том же состоянии. Может и решила бы, что он спит, но напряженная спина и неровное дыхание говорили сами за себя.

Открыла бутылку и налила в бокал вино, отпила. Теплое. Зараза. С ненавистью взглянула на соседа. Весь вечер испоганил и еще и пол ночи.

– А мне не нальешь? – Насмешливый голос раздался неожиданно, когда я доедала второй бутерброд.

– А тебе нельзя. – Ответила менторским нудным тоном и пригубила вино. Остальное отнесла в холодильник, пусть хоть немного остынет.

– Даже чуть-чуть? – Как и не прерывался диалог.

– Тебя для этого поднять придется, а я к тебе и подходить боюсь. – Отмахнулась от настырного соседа.

– Как же ты меня тогда водой собиралась поить? – Он вдруг улыбнулся, нормально, без издевки. Красиво. И в логике не откажешь.

– А ты кусаться не будешь? – Отрицательно качнул головой.

– А плеваться? – Опять отрицательный ответ и все та же шальная улыбка. От которой сердце стучало чаще.

Со вздохом и ожиданием нападения, подошла и помогла мужчине подняться и опереться о высокую спинку кровати. Чуть сморщившись, отстранилась, от Саши сильно пахло потом и не только им, словно он не мылся уже несколько дней. Мой нос, находясь в его личном пространстве, не испытывал восторг, зато руки не хотели отстраняться. Приятная на ощупь, бархатистая плотная кожа, так и просила подержаться за нее еще чуть-чуть, пробежаться пальцами по выступающим мышцам, прижаться губами к подрагивающей жилке на шее, ощутить трепет и мурашки по его коже под пальцами.

Отогнав подальше назойливые мысли, для которых было, если и место, то точно не время, принесла свой бокал и присела рядом с соседом на кровать.

Саша сделал глоток и почти выплюнул, в последний момент усилием воли, судя по выражению лица, заставив себя проглотить содержимое бокала.

– Ну и дрянь!

– Не нравится, не пей. – Забрала бокал и приложилась к нему сама.

– Ты всегда такое берешь?

– Ну извини, на вино за десятки тысяч у меня средств нет. – Хотела встать и уйти, но он удержал за руку. Горячее прикосновение оказалось слишком неожиданным и настолько приятным, что ненадолго впала в ступор, пытаясь оценить свои ощущения. Сосед воспользовался заминкой, перехватив другой рукой бокал и опять к нему приложившись. Второй глоток дался ему уже легче. Выдохнул и произнес то, что я меньше всего ожидала от него услышать.

– Прости меня. – Взгляд серьезный и с опаской. Смотрит на реакцию. Ожидает негатива. Еще бы, пай-мальчиком Александр себя не показал.

– За что именно? – Решила так просто не сдаваться.

– За укус, за то, что обидел. тогда, – он перевел взгляд куда-то ниже моего пупка, напомнив о "тогда", заставляя вспыхнуть щеки и опять приложиться к бокалу.

– И за Белого…

– Белый – это Глеб? – Поинтересовалась почти безразличным тоном.

– Он самый… – Саша снова забрал бокал и допил остатки вина.

Пришлось идти на кухню за бутылкой, вино, конечно, ни разу не остыло. Но мы его допили и так. Молча, каждый думая о чем-то своем.

Совершенно не стесняясь рассматривала соседа, отмечая детали, которых раньше не подметила. Красив. Точеные черты лица, немного резкие. Но мне именно такие и нравились. Правда, сейчас весь вид портил наливающийся на пол лица синяк. На левом виске крупная родинка и на щеке еще одна, поменьше. Тонкие ноздри, нервные.

Саша не был похож на Глеба, разве что красивым торсом и мощными руками. Красота Глеба в сравнении казалась мягче, а вот энергетика вокруг Саши скапливалась не такая угрожающая, не тяжелая. С ним было легко, даже когда он молчал. Не смотря на его грубость и заносчивость, находясь рядом испытывала желание открыть крышку и выпустить настоящего Александра. Того, мифического, о каком рассказывал Глеб. Что умел открыто смеяться, заражал весельем, притягивал окружающих своей харизмой. И который не мучил своих женщин, а просто любил. Пусть на неделю, на две, на месяц, пусть без постоянства и глубокой привязки, но с уважением, со стремлением отдать себя и получить взамен не меньше.

Я так и не сказала, что прощаю, промолчала. Не из вредности или желания помучить, совершенно не была уверена, что и правда простила. Обида так и затаилась черной петлей на сердце. А он больше и не настаивал, молча потягивал теплое вино и гипнотизировал серо-зелеными глазами стену напротив кровати.

Часа через два решила, что бдить у кровати больного дальше незачем. Подкатила коляску поближе к кровати. Собрала остатки “пиршества”. Саша, вымотанный и с алкоголем в крови, уже почти задремывал. На всякий случай оставила на бумажке номер телефона, вдруг что понадобится.

Поход по магазинам, домашние дела заняли практически все свободное субботнее время. Но в голове прочно засел сосед, не как мужчина. А как человек, которому требовалась помощь, во всяком случае, так себя пыталась убедить.

Уже не уверена была, что вообще хочу отношений. Все контакты последних полутора месяцев вызывали стойкий внутренний диссонанс. Ловила себя на том, что начинаю опасаться любого сближения, которое бы предполагало встречи, совместное проживание, обязательства.

Подсознательно я все еще ждала, что одним темным вечером на лавочке меня будет поджидать знакомая фигура, распугивая бабушек и молодежь. Хотелось еще раз заглянуть в будоражащие глубиной глаза, увидеть чуть натянутую, словно с непривычки, улыбку и почувствовать аромат табака и мятной жвачки на своих губах.

Саша так и не позвонил. Я выдержала характер ровно до пяти вечера и пошла к нему сама. Открыл он мне дверь не сразу. Злой, растрепанный. Влажные после мытья волосы в беспорядке раскинулись по плечам, на щеках от злого возбуждения образовались красные пятна. Вся фигура мужчины источала негодование, от блестящих глаз, до сжимающейся в кулак левой руки.

– Проходи… – Кинул, разворачивая коляску и покатился в сторону кухни.

На кухне царил кавардак, судя по всему, сосед пытался достать какие-то крупы с верхних полок – и перевернул все нахрен. Молча принялась за уборку. Саша нервно курил около окна. Тоже молча. Закончив подметать и вымывать, села за стол.

– Говори.

– Что? – Наконец соизволил обернуться.

– Что тебе приготовить, говори. Я же видела, что у тебя почти ничего в холодильнике нет. И то "почти ничего" мы вчера слопали.

– Вот не понимаю, ты реально настолько непрошибаемая? Или в тебе гордости совсем нет? – Сосед старался даже тон взять оскорбительный. Но, наверное, я стала где-то немного психологом.

– Гордость при мне. И я не говорила, что прощаю и собираюсь растечься лужицей у твоих ног. Но тебе требуется помощь, считай это моим бзиком. – Старалась выбрать нейтральный тон, как со своими буйными подопечными.

– А если мне понадобится помощь кое в чем другом? – Похабно оскалился. Ну хоть по паху себя при этом демонстративно гладить не стал, и на том спасибо.

– Думаю, с этим ты и сам справишься. – Равнодушно ответила, глядя ему в глаза, хоть внутри уже и прорастали отголоски отвращения. Не понимаю, смысл выкобениваться, когда ты сам не справляешься?

– Там мясо было, крупы… – Он выразительно посмотрел на мусорку. – Найдешь, в общем.

Еще вчера, шарясь по полкам в поисках бокалов, тарелки и штопора обнаружила несоответствие, которое подтвердилось при дальнейшем обследовании кухни.

Все мало-мальские нужные в обиходе продукты, вроде круп, сахара, чая, кофе, а также приборы стояли таким образом, что возможность их достать с коляски, даже с Сашиным ростом, практически отсутствовала.

Закинув мясо в воду, размораживаться, решила поговорить о своих умозаключениях с соседом. Был вариант, что не так поняла и на самом деле все стоит на своих местах.

– Саш, – он вздрогнул, словно это обращение оказалось ему непривычным и выглянул из-за ноута, стоявшего на столе.

– Ты только не воспринимай сразу в штыки, но. ты же совсем стоять не можешь?

– Не могу, ногами двигать могу, если ты об этом… Но слабо очень. – Сосед напрягся от вопроса, но тем не менее ответил почти спокойным тоном, вежливо, что вообще ему не свойственно, а главное – исчерпывающе.

К вопросу о реабилитации надо бы вернуться, но позже и маловероятно, что наши отношения станут настолько близкими, чтобы я могла позволить себе давать советы или на чем-либо настаивать. Не смотря на необычность сложившейся ситуации и даже некоторый романтичный флер, где в роли рыцаря выступала почему-то я, розовых надежд не питала.

– Тогда почему все стоит на верхних полках?

Мужчина не сразу понял о чем я, а потом стал меняться в лице: стыд, боль, стыд, раздражение, ненависть.

Ответ больше не требовался, всю печальную историю рассказала смена эмоций на его лице. Вернулась на кухню, было жаль его до слез. Но жалостью только унизить. Вот она – коварная женская месть. Ради чего они терпели извращенный секс – я так и не поняла. Но они мстили, по-своему. Унижая его невозможностью обслужить самого себя. Каждый день взращивая его ненависть и чувство ничтожности.

Насколько все-таки жестокими друг с другом бывают люди.

Я не стала спрашивать разрешение. Молча переставляла все с верхних полок на нижние. Раскладывала по ящикам, ничего не оставляя наверху. Ничего, кроме явно гостевых приборов.

В какой-то момент почувствовала взгляд, подняла голову и уставилась с вызовом. Саша осматривал разгромленную кухню с нечитаемым выражением лица, подъехал и открыл одну створку, потом начал выдвигать ящики, осматривая их содержимое. Ничего не сказал про кучу игрушек из секс-шопа, которую я вывалила на пол. И собиралась поскладывать в мусорные мешки – пусть дальше сам разбирается куда это барахло девать.

Так и промолчав, направился обратно в комнату. Не возмутился, значит, все сделала верно. Тем более очередная барышня от него обежала чуть не прибив и его самого, придется привыкать к самообслуживанию.