Текст книги "История третья. Так не бывает (СИ)"

Автор книги: Женя Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 18. Это было слишком хорошо, чтобы продолжаться вечно

Полторы недели, ровно полторы недели продолжалось то самое «безоблачное счастье». Сладкая нега влюбленности, которую описывают в романах и какая присуща едва-едва зарождающимся более глубоким чувствам.

Эйфория, в которой я плавала отдавала странностью и невозможностью. Не то, чтобы я вообще никогда не испытывала подобных чувств. Имела место быть и первая – безумная, страстная и, как и у многих, безответная любовь. Когда я настолько терялась в собственных ощущениях, что успела совершить практически все глупости и сделать все те вещи, которые присущи подростковому возрасту и на какие ты никогда не решишься, став постарше.

Больше сознательности.

Меньше бесшабашности, безбашенности и ощущения, что вся жизнь еще впереди и любой твой поступок совершался без оглядки и без прагматических мыслей: а что потом?

Безуминка.

Черти в глазах и неверие.

Неверие в то, что сегодня утром я проснулась счастливой, и вчера, и позавчера. В то, что рядом на подушке обнаружилась роза, розовая, на длинной ножке. Интересно, кто опять вскрыл замок без ключа?

Деятельность моих мужчин вызывала все больше интереса и откровенных опасений. Слишком уж специфические навыки я обнаруживала у них день за днем. Единственный, о ком могла сказать что-то внятное – Саша. У него своя фирма, связанная с IT технологиями, в том числе с продажей комплектующих.

А вот остальные двое так и оставались темными лошадками.

Вчера – букет красных георгин – Глеб? Сегодня – роза, Тим?

Тим.

Он даже не стал уходить, пил на моей кухне мой кофе и листал страницы с новостями на планшете. Остановившись у вход на кухню оперлась о косяк плечом.

Тим выглядел необычно: в костюме, в очках, только волосы не столько дополняли, сколько смягчали всю картину, придавая строгости выражению лица и серьезному образу небрежности.

Я смотрела и улыбалась. Он же уже дано понял, что я уже проснулась, еще когда шла по комнате, но делал вид, что не замечает, давая время налюбоваться, насмотреться, впитать в себя. Я любила на него смотреть, когда он был таким, любила смотреть на Глеба, босого, потного, обнаженного по пояс, когда он занимался на турнике в нашем дворе, любила смотреть на Сашу, когда он работает, сосредоточенно нахмурясь, наблюдать, каким отрешенным и одновременно цепким становится его взгляд.

Наслаждение каждой минутой, каждой секундой, каждым взглядом, прикосновением.

Я уже знала, что сейчас будет, за эти полторы недели мы притирались, обменивались привычками, изучали друг друга. Не в плане физиологии – в интиме царили ишь и гладь.

А в плане эмоций, желаний, банальное нравится-не нравится.

Сейчас я уже знала, что Тим любит крепкий горький кофе, но обязательно вприкуску с рафинадом. Глеб обожает креветки. А Саша – любые ягоды. Он радовался им, как ребенок и готов был поглощать килограммами.

Улыбка. Не та, что с журнала. Немного кривоватая, некрасивая, но притягательная. На нее хотелось смотреть еще и еще. Хотелось подойти и прикоснуться кончиком языка к выступающему справа острому клыку, почувствовать насколько он острый. Сдерживало то, что я еще не умывалась.

Тима же не сдерживало ничего. Все еще улыбаясь, подошел вплотную и с наслаждением втянул в себя воздух около моей шеи, вызывая мурашки по спине и приятное покалывание в том месте, что должен был вот-вот коснуться, но не касался.

Ощущение желания прикоснуться, такое естественное, легкое, требовательное. Если позволить ему исполниться, то оно перерастет в потребность прижаться, почувствовать все выпуклости и впадинки на его сильном, жилистом теле. Руками вцепиться в жестковатые, гладкие волосы и уже не сдерживать ни его, ни себя.

– Доброе утро, – Тим все-таки прижался губами, но к щеке, чем вызвал легкое негодование.

– Доброе, спасибо за цветок. Красивый. Только почему опять при помощи отмычки, аки тать? – Потянулась и перехватила чашку Тима у него пред носом. Тим улыбнулся и с неудовольствием цыкнул. Это настолько не соответствовало его профессорскому внешнему виду, что вызвало смех.

– А так интереснее. – С чертями в серых глазах сообщил мужчина.

– Какие планы на вечер? – Сразу же поинтересовался он, не дав задать следующий вопрос или пуститься в нудные нотации.

– Вы. – Улыбнулась в свою очередь, откровенно разглядывая длинные ноги в брюках.

– Это не может не радовать. – Глаза Тима ощутимо потемнели. Самые невероятные из всех, что я видела за свою жизнь. Слишком светлые, они всегда темнели от сексуального желания и становились почти белесыми, когда Тим злился. – И если ничего особенного ты не планировала, тогда я заеду за тобой после работы. – Тим внезапно стал серьезным. – Пора тебе, наконец, узнать, с кем связалась. и еще. опознать тех двоих, что на тебя напали.

Настроение неумолимо портилось. Что такого скрывают Тим и Глеб, что меня должно оттолкнуть?

– Ты их вычислил? – Если бы не предыдущие слова, то этой новости я бы обрадовалась. Сейчас же радость интенсивно разбавлялась тревогой.

– Да. Случайно. И тем неприятнее было, когда оказалось, что это мои люди… В некотором роде.

– Твои люди?!

– Все вечером, а сейчас мне уже пора лететь. – Тим быстро клюнул меня в губы и направился к входной двери. – Не задерживайся, к шести буду ждать у входа.

***

– Ты только посмотри, какой страшный! Ой, Лен, а это не тот Сашин друг, который тебе двери открывал? – Жизнерадостный голос Иринки отвлек от цифр, которые сегодня напрочь отказывались со мной работать. Они не складывались, не вычитались, не сводились и вообще устроили локальную революцию.

Я устало потерла виски и перевела взгляд на время, высвечивающее в нижнем правом углу монитора.

– Твою ж! Прозевала! – Подскочив, заметалась вокруг стола, скидывая в сумочку все, что могло пригодиться: ключи, телефон, помаду, зеркальце.

– Что прозевала? – Иринка, зашедшая к нам минут десять назад в гости и трепавшаяся о чем-то с главным бухгалтером, отвернулась от окна.

– Да Тим должен был заехать в шесть, а я с этими сводными… Все, я побежала, до свидания!

Помахав коллегам пятерней, выскочила за дверь, успев отметить чуть прищуренные глаза Кристины Олеговны и растерянное, даже какое-то обвиняющее, выражение лица Ирины.

Тим ждал, облокотившись на капот "Педежерика". Ничего так машина… Не из дешевых.

Я неспеша подошла к мужчине, на фоне черного внедорожника, в костюме, в очках, он смотрелся… Правильно. На своем месте.

И я в очередной раз подумала о том, о чем успела, кажется, на свою голову подзабыть.

Где они, и где я.

Чем ближе подходила к Тиму, тем шаг становился медленней, пока совсем не остановилась в полутора метрах от него.

– Что-то случилось? – Тим отлепился от машины и подошел ко мне, обнимая и с заботой вглядываясь в лицо.

– Твоя? – Качнула головой в сторону автомобиля.

– Мой. Красавец, правда? – Его лицо светилось такой гордостью, словно сам пол ночи собирал на заводе.

– Красавец. – Не стала лукавить.

– Прошу, – Тим открыл дверь со стороны пассажирского сиденья и поддержал, пока я забиралась. Горячие большие руки с красивыми пальцами лежали на талии, Тим вел себя, как обычно, но меня скованность не покидала.

Накрутила? Возможно. Да только не дотягивала я до их уровня, ни заработками, ни стилем жизни. Ничем. Если брать в сравнении, они спустились, как какие-то сказочные существа или боги с Олимпа. Поиграть среди смертных. Наскучит и опять уйдут в свои вершины, оставляя позади умирающих от безответной любви и бастардов.

Тьфу… Нет, что-то меня совсем занесло. Никаких бастардов.

Тим сел на место водителя и выехал с придомовой территории, заговорил только выехав на более оживленный участок дороги, на котором уже начинали скапливаться автомобили. Вечные пробки в часы пик, куда без них.

– Лен, ты сама на себя не похожа. Нервничаешь. Закрываешься. Что случилось?

– Тим, это, наверное, комплексы… – Я постаралась перевести все в шутку, нервно рассмеявшись.

– А-а-а… – Многозначительно протянул мужчина и опять замолчал. Оглянулась на его профиль. Тим из всех троих самый проницательный. Если и не все понял, то многое, судя по сжавшимся в тонкую линию губам и напрягшимся желвакам.

– И что мы будем делать с твоими комплексами? – Вопрос прозвучал минут через двадцать. Молчание уже настолько тяготило, а пейзаж за окном навевал скуку, что разговор оказался лучшим выходом.

– Тим, ничего с ними делать не надо. Просто… – Я замялась.

– Просто? – Подтолкнул Тим.

– Тим… Просто вы все трое слишком другие. Не тот уровень, понимаешь? – Я искоса взглянула на собеседника, он все также оставался напряжен.

– И ты решила, что мы просто поиграем и оставим? – Черт, слишком даже проницательный.

– Ну, что-то вроде того. – Я закусила губу и отвернулась. Боль в губе отвлекала от начинавших печь от слез глаз.

– Лена, я, наверное, буду сейчас как никогда с тобой груб. Но ты не подумала, что нам просто некогда играть. И Глеб, и я, и Саша в своем роде занятые люди. И тратить свое время на развлечение… Тем более так опекать и оберегать… Знаешь, мне тогда было бы проще девочку по вызову снять. Никаких цветов, кофе по утрам, дележки с друзьями и странных закидонов. Мы слишком ценим те свободные несколько часов по вечерам и сутра, чтобы тратить их на ничего не стоящие вещи.

Я внимала речи Тима и не знала, что сказать. Из его слов выходило, что я – мелкомыслящая истеричка, ограниченная своим мирком и проблемами этого мирка.

Гордость. хотя нет, гордыня требовала сейчас же остановить машину и, гордо подняв голову и не гордо цепляясь каблуками за неровности асфальта, уйти в закат.

Здравомыслие уговаривало посчитать до десяти и попытаться посмотреть на ситуацию их глазами.

Пока во мне боролись здравость и эмоции, мы успели подъехать…

– Твою мать! – Очень громко, непроизвольно и с чувством вырвалось у меня.

“Эйфория”.

Один из самых популярных клубов не только района, но и города в целом.

Я смотрела и моргала.

Скандалы.

Богема.

Наркотики.

Нелегальные бои.

Моргала и смотрела.

Мерцающая вывеска никуда не исчезала.

– Крассовский Тимофей Александрович. – Я не спрашивала. Я уже знала, кто сидит рядом.

Лена, Куда ты вляпалась?

– Я Красавчику все патлы обскубу…

Тим рассмеялся.

– Ему то за что?

– Если бы не он…

– То что? – В голосе Тима появилась издевка. – Ты бы тогда не узнала меня и Глеба?

– Именно! Тим… Блин, да какой ты, нафик, Тим?

– Можешь называть меня Тимофей Александрович или Господин. – Заржал мужчина.

– Госсссподин?! – Прошипела, резко разворачиваясь все корпусом к невежливо высмеивающему меня типу. Любой намек на мое "нижнее" положение вызывал резкое отторжение, до агрессии. – Да скорее ты будешь мои пятки целовать!

– Вот именно поэтому…

– Что поэтому? – Немного растерялась от резкого перехода и не сразу сообразила, что он вообще имел ввиду.

– Ты не падаешь ниц и не боишься, не лебезишь, не заигрываешь, не унижаешься. Ты воспринимаешь нас такими, какие мы есть и можешь плюнуть ядом. Не считаясь ни со статусом, ни с положением. Чего только месть Глебу стоила. – Тим коротко хохотнул. – Он тогда еще месяц вздрагивал, если к нему со спины кто-то подходил, мужику мог и между глаз засветить. А я все не мог понять, что не так.

Я откинулась на спинку сиденья и постучала по подголовнику затылком, застонав от ужаса.

– Тим, ты хочешь сказать, что я поимела в задницу Глеба Белова, совладельца Эйфории и. черт…

Я резко открыла глаза и с ужасом уставилась на Тима.

Тим бессовестно ржал. Не смеялся, не хихикал, а именно ржал своим красивым грудным низким смехом. Который я так любила.

Тим не был красавцем. Совсем. Но его ум, его голос и его смех сводили меня с ума.

– Лен? – Тим сузил глаза, с подозрение глядя в лицо.

– Да так… Внезапно захотелось расстегнуть на твоих брюках ширинку, приспустить белье и провести языком по головке…

Пока я говорила, глаза Тима темнели все больше и больше и он даже корпусом чуть подался в мою сторону.

– Ты знаешь, тебе очень идут костюм и очки… Давай как-нибудь поиграем в старательную студентку и нерадивого преподавателя? – Закончила я уже со смехом, уворачиваясь от пытавшейся схватить меня руки и выскакивая из машины. Чуть не упала, забыл про высоту подножки. Хлопнула дверцей и увидела, что Тим проделал тоже самое и быстрым шагом направляется в мою сторону.

Делая вид, что все хорошо, быстро пошла ко входу в клуб. А вот тут ожидала засада в виде двух амбалов.

– Шеф, цыпочку придержать? – Спросил один хватая меня за руку чуть выше локтя.

– Семен, запомни эту женщину. И еще раз увижу, что ты лапаешь ее, сломаю руку по суставам от плеча, до фаланг каждого пальца – Спокойно и с легкой ленцой растягивая слова, ответил амбалу Тим.

Рука тут же слетела с предплечья, и оба охранника отшатнулись от меня, как от прокаженной.

Даже меня пробрало от угрозы в голосе. И ведь я ничего о нем не знала. Могла бы и не поверить. А эти двое не только поверили, но и прониклись.

И как меня угораздило? Опять задалась вопросом. По сравнению с Глебом и Тимом Саша просто ангел с небольшими заморочками. в виде плетей и страпонов, ага.

Тим взял меня за руку и как ни в чем не бывало зашел в помещение клуба и потянул, с трудом перебирающую от шока ногами в святая святых Эйфории, параллельно кивая головой на приветствия персонала. Клуб открывался к восьми часам, посетителей отсутствовали, но бармены уже развлекали трюками официантов и официанток, девочки извивались вокруг пилона, разговаривали и хихикали. Клуб жил своей тайной жизнью и готовился принять тех, кто видел только поверхностную часть шоу, и тех, кто проникал глубже, к более щекочущим ощущениям, развлечениям и запретным удовольствиям.

Тим вел меня дальше, крепко держа за руку и подстраиваясь под мой шаг, чему я была очень благодарна. В офисной, дешевой одежде, я и так смотрелась в этом пафосном и рассчитанном на определенного достатка публику нелепо, если не сказать смешно. Если бы Тим при этом меня еще и тащил за собой…

Я и так то и дело натыкалась на сочувственные взгляды от персонала, особенно от девушек. На Тима же они смотрели чуть ли не с отвращением..

С отвращением?!

На моего Тима?!

Я чуть остановилась и рука выскользнула из хватки Тима, он обернулся, нахмурился и подошел ко мне, но рта открыть не успел, я сама взяла его за руку и потащила к скрытой полумраком двери, к которой до этого целенаправленно шагал он.

Теперь взгляды сменились на удивленные.

– Эй, – когда дверь наконец-то за нами захлопнулась, отрезая от нескромных, изучающих и дающих определение взглядов, окликнул меня Тим.

– Не могу понять, почему они так смотрят?

– Как именно?

– На меня с сочувствием, на тебя… Смотрят, в общем.

Тим опять рассмеялся. И осекся.

– Это еще одна причина нуждаться в тебе. Я не очень популярен у женщин…

– Ты сейчас шутишь?! – Я с искренним недоумением возмутилась.

– Нет, я не отличаюсь особенной красотой… – Спокойно закончил Тим.

– Но ты умный, и у тебя голос очень сексуальный, – от произнесенных вслух откровений я смутилась. – И смех у тебя красивый. И аура очень мощная, хочется вокруг тебя извиваться змеей, только чтобы получить хотя бы часть твоей силы. Ты необычный… Очень.

Тихо закончила, отвернувшись и пунцовея. Я впервые кому-то насколько открылась эмоциями. Открываться телом – это одно, а раскрывать душу, дать возможность заглянуть в сокровенное, взять оттуда и поступить так, как хочешь – это и есть настоящее обнажение.

Тим молчал. Он молчал настолько долго, что я начала испытывать неловкость.

– Знаешь, – наконец произнес, – теперь я должен на тебе жениться, как честный мужчина..

– Да ты издеваешься?!

– Не совсем. Скорее, совсем нет. Но Глеб меня четвертует, а Саша солью присыпет, пока еще живой, если я тебе и правда предложение сделаю.

Я улыбнулась и потянулась к его губам, первая, не смотря на то, что мы стояли посреди коридора с кучей дверей, из которых в любой момент мог кто-то выйти.

Легкое прикосновение губ превратилось в тягучий поток обжигающей лавы, неспешный, медленный, смакующий эмоции, выжигающий до обнажения сокровенных желаний.

Тим отстранился первым.

– Мы обязательно продолжим, но не сейчас. Сейчас нас ждут дела. И весьма неприятные. – Со вздохом закончил он.

– Тим, ты меня пугаешь. Может все-таки объяснишь? – Я вытерла размазанный блеск с его губ и провела салфеткой по своим.

– Объясню, обязательно, но потом… Хотя, нет, одно я скажу, – он остановился и посмотрел мне в глаза, – сегодня ты можешь потерять Глеба.

Я в ужасе замотала головой.

Нет. Я еще не готова. Не готова отказаться. Не готова… Нет…

– Извини, малышка, но он или поймет, насколько был неправ, или обвинит во всем меня и тебя заодно. Я все разложу по полочкам, но потом. Извини. Иначе не могу. Слишком много времени займет.

Тим быстро и тревожно прикоснулся губами к макушке и повел дальше по слабо освещенному коридору.

Глава 19. Размолвка

Когда события сменяются одно за другим слишком стремительно, невольно хочется стать волшебником и остановить время.

Остановить его здесь и сейчас. Не для продления наслаждения, а для того, чтобы всего лишь несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть. Раз десять. А потом еще на столько же выдохов и вдохов – подумать. Принять решение или хотя бы настроиться на дальнейшие действия.

Вот и я так сейчас. Шла быстрым шагом, влекомая Тимофеем, а сама мечтала о той самой короткой передышке. Мне надо было собраться, а стремительное движение вкупе с мечущимися мыслями не способствовали спокойствию.

Что такого мог сделать или сказать Тим, такого, что отвернет Глеба от нас? Я осознавала – он уйдет не просто от меня, а бросит всех нас. Как это странно бы ни звучало.

Глеб и Тим казались в моих глазах неразлучным, гармоничным, слаженным тандемом. Так что произошло? И каким образом к развивающейся ситуации причастны те двое из парка?

– Тим… – Окликнула мужчину, надеясь на то, что он все-таки остановится и хотя бы в трех словах расскажет в чем дело. Мне больше и не надо. Хотя бы несколько слов. Можно основных, через точку.

Но Тим молчал и продолжал движение. Упрямо, настойчиво, беспощадно. Около очередной двери с табличкой “Белов Г.М.” он остановился, глубоко вздохнул и сразу же распахнул ее, без стука.

Господи.

Она даже восстановить дыхание не успела.

Теперь, зная, кем является Глеб на самом деле, входила в кабинет, как в логово к зверю. С сильно бьющимся сердцем, на деревянных ногах и со вспотевшими от волнения ладонями.

Только Тим, за которым сейчас стояла, был единственной поддержкой.

Сделав шаг в сторону, вправо, я увидела часть кабинета, просторного, обставленного темной мебелью, в стиле минимализм и с огромными окнами, не во всю стену. От пола оставалось места примерно в метр, или больше и подоконники были большими и крепкими на вид.

На одном из таких подоконников и сидел сейчас Глеб. В своей любимой позе – лицом к окну, он курил.

Сердце защемило. Сколько раз я видела его почти вот так, и в своей квартире, и у Саши.

Все было таким же. Почти. Никогда раньше я не видела, чтобы даже спина Глеба выглядела настолько напряженной и ни разу он на Тима не смотрел с таким тяжелым холодом в глазах.

Без улыбки, без усталого равнодушия, что часто поселялось на его лице.

Меня Глеб заметил не сразу, он несколько секунд смотрел на Тима и продолжал курить. Потом все-таки перевел взгляд на меня. И не дрогнуло ничего. Ожидаемое тепло или хотя бы чуть смягчившееся выражение отсутствовало. И лишь уголок губ с правой стороны потянулся вверх, образуя нехорошую, глумливую ухмылку.

Таким страшным Глеб не казался даже в первую нашу встречу.

Затушив одним резким движением сигарету, буквально вдавив ее в пепельницу, Глеб неспешно поднялся и ленивым, медленным шагом, слегка вразвалочку, направился к нам.

Тим ощутимо напрягся, затем расслабил плечи, опустил руки и чуть согнул ноги в коленях, словно подсознательно готовясь к драке.

Я чувствовала, что напряжение, витавшее вокруг мужчин растет, скользит холодным змеиным телом по затылку, поднимая короткие волоски на дыбы. Не удовлетворяясь этим, опускается на шею, оборачивается вокруг грудной клетки и сжимается. Душит.

Руки чуть дрожали, но я не смела даже шевельнуться.

Он шел на меня. Не просто к нам, а на меня. Все с той же маской глумливости вместо привычного выражения лица и почти с ненавистью в глазах.

Мужчина, чьим именем пугали пол города.

Мужчина, чье лицо, наверное, не раз мелькало в новостях, но, увы, я не смотрела местные каналы.

Совладелец "Эйфории" и человек, частично контролирующий нелегальные бои.

И занимающийся черт знает еще чем. Я была слишком далека от теневого Питера, чтобы сейчас даже вспомнить хоть половину слухов, блуждавших вокруг его личности и делающих конкретно этого человека чуть ли не кровавым деспотом, не гнушавшегося ничем.

Глеб Максимович Белов.

Не дойдя до меня буквально двух шагов он посмотрел на Тима:

– Я правильно понимаю, что скрывать уже нечего? – Ровный, безжизненный голос, резко контрастирующий с ухмылкой на лице.

Тим молча смотрел на Глеба не издавал ни единого звука. Короткий поединок взглядов.

– И зачем? – Продолжил Глеб. – Ты посмотри, она же вся трясется. Тьфу. Противно видеть.

И столько презрения. Как пощечина.

Несправедливо. Если до этого я и правда боялась, боялась не столько самого Глеба, сколько недосказанности со стороны Тима и ожидания худшего.

То теперь меня отключили.

Это презрение со стороны мужчины, который еще вчера оставил букет на кровати, пока я спала, а вечером не брезговал разминать мои ступни после долгого трудового дня и неудобных туфель, остановило все эмоции.

И сердце стучало в тишине, в образовавшемся эмоциональном вакууме.

Это было не как пощечина, а хуже, гораздо хуже. Это было как предательство, как крушение. Нет, не надежд. Сложившегося образа. Он разбился в дребезги и разлетелся, впиваясь каждым невидимым осколком в душу. Мелкие, жалящие порезы, которые, наверное, должны кровоточить.

Но нет.

Слишком уж эфемерная материя эта душа.

Только почему так болит?

Тим не успел ничего ответить, когда в дверь постучались, и с вопросом: “Шеф, вызывали?” в кабинет зашли те самые двое из парка.

***

– Это кого я вызывал? – Обернулся от рабочего стола Глеб, еще не успевший за него сесть.

– Так нас. Официантка, Катя которая, подошла, сказала, что шеф вызвал в кабинет. Что-то с оформлением… – Под пристальным взглядом Глеба мужик со сломанной рукой все больше и больше тушевался, а когда рассмотрел нас с Тимом, то и вовсе замолк.

– С бумагами? – Протянул холодно Глеб и все-таки переместился в большое кресло, сразу оказавшись как бы в тени, в более выгодном положении относительно остальных. Нас было видно, как на ладони.

– Змей, может расскажешь, что у ребят не так с бумагами? – При обращении к Тиму теплоты ни в голосе, ни во взгляде не прибавилось.

– Ты лучше поинтересуйся у своих орлов по чьей указке они на Лену напали полторы недели назад. В парке.

– Значит все-таки не каблук? – Усмехнулся своей привычной полуухмылкой Глеб, но знакомое выражение только и успело отозваться болью в сердце, как снова уступило место холодности и безразличию.

Глеб пристально и молча рассматривал подчиненных.

– Вас кто-то нанял, чтобы вы напали на эту, – кивок в мою сторону, – женщину?

– Так… Ваша сестра. – Неуверенно произнес второй из подельников.

– Моя сестра, значит… – Протянул угрожающе Глеб.

Мужик, словно не чувствуя угрозы, продолжил:

– Да, подошла, показала фото на телефоне, сказала, что светленькую надо проучить, сильно зарывается. Заплатила хорошо наличкой за скорость, девка уже ехала, упустить нельзя было. Повезло, что она на общественном добирается. Ваша сестра даже сказала как именно дорогу срезать будет.

– И ничего не смутило? – Тихо произнес Глеб. – Что к вам подошел практически чужой человек с такой просьбой?

– Так то сеструха ваша, видим же постоянно. Какая разница… – Мужик закончить не успел, прервавшись от резкого “Чушь!” Глеба.

– Вы двое, пошли вон, потом с вами разберусь! – Мужиков от раздраженного голоса Глеба, как ветром сдуло.

Я уже почти успела с облегчением выдохнуть, когда Глеб направил свой еще более потяжелевший взгляд на нас с Тимом.

Не поверил.

Ни единому слову не поверил.

Мелькнуло подозрение, что он и Тима то ждал только для того, чтобы ткнуть носом в свое недоверие.

Что-то случилось, еще до того как мы пришли. Глеб уже был готов к встрече. Похоже, только мое присутствие стало для него неожиданностью. Неприятной неожиданностью.