Текст книги "Стандарт красоты (СИ)"
Автор книги: Жанна Стужева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)
– Ты смогла, дитя, – с гордостью сказала богиня, протянув раскрытые ладони ко мне, пеленая в объятиях, словно ребенка. – Я знала, знала! Что однажды достучусь до потеряного. Однажды я отчаялась и хотела уйти вслед за братьями и сестрами, покинуть свой прекрасный мир, любимое творение. Вот только не смогла, мне не дали закончить ритуал. Душа раскололась и часть ее ускользнула на перерождение в другие миры, я же осталась гнить здесь. Обессилевшая, покинутая всеми. Но теперь я свободна, а ты вырастила свою собственную душу, пришло мое время!
Издевка судьбы, разгадка оказалась такой близкой и простой.
Навьелия и я, одно целое, разбитое на части. Мать и дитя.
Так я и умерла.
Глава 18: Жизнь после смерти
Голова трещала, казалось, вот-вот разорвется на мелкие кусочки. А во рту было сухо, словно я пила, не просыхая неделю, не меньше. И теперь похмелье с радостью приняло меня в распростертые объятия. Про тело молчу, казалось, кости раздроблены в крошку, а мышцы порваны. Тем не менее я собралась и открыла глаза.
Первое время и смотреть было больно, но потом взгляд сфокусировался на потолке, стенах. Удивительно знакомых. Повернув голову, я поморщилась от пульсирующей боли в затылке.
Я была дома.
В своем уютном коридоре, перед огромным зеркалом. Лежала, абсолютно нагая и беспомощная.
В голове витал рой мыслей, все они были неоднозначны и противоречивы.
Я помнила, что умираю, но, тем не менее, я была жива. Бесспорно. Иначе не было бы этой ужасной боли.
А может я в аду? И то мои персональные муки?
Последние мысли заставили меня дрожать, от ужаса я покрылась бисеринками холодного липкого пота, но все равно постаралась сфокусироваться на ощущениях.
Мыча от боли, я перевернулась и встала на четвереньки, оперлась о стену и посмотрела на себя в зеркало.
Признаюсь, первая мысль, пришедшая мне в голову при пробуждении, была о том, что я придумала все недавние события. Что просто упала, ударилась головой и отключилась, а все остальное нарисовала моя больная фантазия. Приправленная сотрясением мозга. Разумеется, было бы намного проще жить в своем старом мире, вновь закрывшись в защитный кокон и прожигая жизнь.
Но что-то во мне изменилось. В моих мыслях и мироощущении.
Я смотрела на светловолосую девушку в отражении и не верила себе, собственным глазам. Симпатичный курносый нос, слегка лопоухие ушки, немного раскосые глаза и милые ямочки на щеках. Словно и не было той череды операций, которыми я изувечила себя. Волосы пушистым облаком обрамляли лицо, едва доставая до плеч, я была удивительно милой, словно фея крестная из сказки. Почему я раньше этого не замечала?
Из глаз хлынули слезы, я неверяще протянула руку и коснулась зеркала. Стекло приятно холодило кожу, а отражение вторило мне, как и должно быть. Происходящее означало лишь одно: я справилась. Огромный мир не погиб, не погибла и я, а мои жертвы не напрасны.
Вот только Данте рядом не было, сердце сжалось от мысли, что я больше никогда не увижу его. Его дерзкий взгляд, ироничную ухмылку, приподнятую бровь и ехидный взгляд.
Ну уж нет!
Почувствовав обреченность и одиночество, я с силой ударила стену кулаком, разбивая костяшки руки в кровь, испортив дорогой ремонт и выплескивая эмоции словно крича на весь мир о том, что меня не сломить. Не дождутся. А потом я собралась и, превозмогая боль, поднялась на ноги. Прихрамывая поплелась в ванную, открыла кран и погрузилась под горячие струи воды.
Всю следующую неделю я была похожа на труп, даром что ходила и жила.
Казалось, силы покинули меня, как и желания. Я ходила в растянутой пижаме, ела через силу и все время думала.
На работе, как выяснилось, меня отправили в бессрочный отпуск. Не забыв при этом выслать щедрые отпускные. А еще электронный ящик ломился от моря пожеланий хорошенько отдохнуть и восстановиться. Мда, видимо, совсем я достала коллег. Что ж, с другой стороны, миленько, репутация сработала на меня.
Коллегам по тусовке было все равно где я и с кем. Язык не поворачивается назвать их подругами. Подруг же я отвадила когда-то сама. Новые “подруги”, к слову, были все как одна: Барби с дыркой в голове.
Объявился разве что тот самый бойфренд, с которым я собиралась на моря. Устроил мне концерт по заявкам. На второй день моего тяжкого существования в своем мире раздался телефонный звонок.
– Ну ты ваще! – визгливо заявил в телефонную трубку обиженный мужской голос. – Полный зашквар, из-за тебя я проспал и пропустил рейс! Знаешь, на какие я бабки влетел?
– Разве не я оплатила тур? – в ответ монотонно спросила я, и началось: услышала много лестных эпитетов в свой адрес, пожеланий, угроз. А следом мне зачем-то предъявили полное описание всех самых выдающихся качеств “бомбической цыпы”, что заменила меня, недалекую. С легкой душой нажала кнопку отбоя. Сама не понимала: как я могла встречаться с этим узколобым ослом?
Отлежавшись неделю, я начала понемногу отходить.
За окном по-прежнему были холода, выходить на улицу не было и малейшего желания. Вот я и влачила жалкое существование, передвигаясь от постели к ванной, от ванной к холодильнику, от холодильника снова в постель. Если бы не современные сервисы доставки на дом, я бы с голода умерла, наверное.
И мне нравилось валять дурака.
Потому что самочувствие у меня была хуже некуда: постоянно мутило, голова кружилась, слабость в теле не проходила. Я ощущала себя развалиной. Старой дряхлой развалюхой.
Тем не менее я не оставляла ежедневных попыток пройти через зеркало, скрутить силовой поток, зажечь крохотную свечу. Я же почти гребаный фейри, в конце-то концов!
Изо дня в день я всматривалась в пространство вокруг, силясь увидеть силовые нити.
Но ничего не выходило. Словно, не было у меня никогда магии. От слова “совсем”.
После череды неудач я злилась, потом ревела, но успокоившись собиралась и начинала все сначала.
И снова минула неделя.
В этот день я проснулась с четким осознанием того, что дальше так продолжаться не может.
Я была зла. На себя, на свой мир, на Данте, на зеркало. На зеркало почему-то больше всех.
Я вспылила и сорвала массивную раму с петель. В порыве гнева не удержалась и опрокинула дорогой подарок на пол.
Раздался удар, звон бьющегося стекла. Зеркальные осколки быстро разлетелись по всему коридору усыпав пол, словно сотни кристаллов.
Я пошатнулась и упала на колени, а гнев моментально схлынул. До меня вдруг дошло, что скорее всего я больше не увижу "его", мужчину моей мечты. Того, кто столько сделал ради глупой дерзкой попаданки, отказался от всего и изменил себя. Кого я полюбила всей душой.
– Данте, – тихо прошептала я, роняя крупные слезы на зеркальные осколки. – Данте!
Сотни моих миниатюрных отражений разделяли горе со мной, я была раздавлена, окончательно и бесповоротно. Глупая маленькая фейри наконец поверила, что осталась совершенно одна.
Но потом произошло то, чего я никак не могла представить.
Сначала у моих отражений потемнели волосы, потом глаза стали голубыми, а подбородок и скулы острыми.
Неверяще я коснулась отражения в крупном осколке. Кончиками пальцев, словно ожидая, что изображение тут же исчезнет.
Но вместо этого почувствовала вязкую субстанцию, мгновенно прилипшую к пальцам. А потом и вовсе провалилась. Ухнула вниз, словно упала в колодец.
Впрочем, падение было мягким и удивительно приятным.
– Ева-Ева, моя маленькая храбрая девочка, – прошептал Данте, распластанный подо мной. Мужчина крепко меня обнял и нежно поцеловал в лоб. А потом он покрыл поцелуями мое лицо, шею, волосы. Наверное, мы бы прямо на полу предались любовным утехам, вот только раздалось деликатное покашливание.
– Гроххам скормлю, – проворчал Данте, явно не желавший остановиться.
Я приподняла голову и осмотрелась: огромное помещение и сотня народу вокруг, алтарь и странные символы, а еще море крови.
Присутствующие деликатно молчали, а у меня вдруг похолодело внутри:
– Ты кого убил, дуралей? – тихо спросила я Данте и интуитивно вжала голову в шею, ожидая услышать ужасную правду. Эльф состроил грустную физиономию и показательно всхлипнул:
– Пришлось принести в жертву одного храброго эльфа. Но ты не думай, он добровольно, правда, – прошептали мне на ухо. Серьезное выражение словно приклеилось к идеальному эльфийскому лицу. – Бедняга почти два месяца истекал кровью на этом самом алтаре взывая к магии крови и отдавая собственные силы ради тонкой нити, идущей от его сердца.
У меня округлились глаза:
– Ты с ума сошел? – спросила я, игнорируя смешки в толпе окружающих. Я уже ничему не удивилась бы. Ну а что, может у них тут жертвоприношения как Рождество у нас.
Однако Данте вдруг широко улыбнулся:
– А потом прекрасная незнакомка упала к нему в объятия, и страдалец моментально излечился.
Эпилог
Я так никому и не рассказала кто я, даже Данте.
Не потому, что не доверяла, а потому что теперь это было абсолютно неважно.
С моим возвращением вернулась и магия на Каэртин. Стремительно, словно смерч, сметая всех и вся на своем пути.
Первыми прилив почуяла нежить – больше не нужно было кровавых ритуалов, чтобы поддерживать жизнь. В озерах снова появились прекрасные мавки, вампиры и банши вышли из спячки и принялись наводить порядки на своих землях.
Следующими стали эльфы – наконец расцвели родовые деревья под тоннами хрусталя.
У Анали проснулся Дар Жизни, что несказанно обрадовало Королеву дроу, вот только природа почуяла грехи эльфийки, жестоко наказав и проучив. Анали, как маг Жизни, не имела право убивать, а потому она стремительно старела, уже через год превратившись в ветхую старуху. Тем не менее, за этот год она подарила народу дроу сильного наследника, отдав последние капли жизненных сил при родах. И мне было ее жаль, откровенно говоря.
Когда оборотни наконец смогли обернуться в животную ипостась, волна народных гуляний пронеслась по городам и странам. Из лесу же вернулись сильные воины и умелые маги, годами слонявшиеся в животном обличье.
Элегия, как и обещала, подарила Гхаарху близнецов-наследников, теплый дом и заботу, а орк не смог устоять под напором сумасбродной банши. Он все еще изредка бросал на меня взгляды украдкой, но я делала вид, что ничего не замечаю.
Моя свадьба с Данте состоялась в тот же день, когда я вернулась на Каэртин. Эльф не отпускал меня ни на минуту, сопровождая даже в уборную, приказал убрать все зеркала. Словно боялся, что я снова куда-то исчезну. Я лишь хихикала втихаря, не веря своему счастью и переменам.
– Готова ли ты принять Дар Жизни? – спросила сухонькая старушка эльфийских кровей.
– Да, – ответила я вслед за Данте и наши руки навечно соединили брачные татуировки. Сердца же уже давно были связаны.
Не было пышных празднеств, торжеств, пиров. Только близкие друзья и скромные посиделки. По выходу из храма нас ждала бесконечно большая толпа, выкрикивающая наши имена, верящая в нас. Принимающая новых правителей Империи.
И это оказалось намного приятнее показательных выступлений, которых так хотел Визерис.
– Пусть это будет девочка, – в тот же вечер шепнул мне на ухо мужчина моей мечты, после того, как мы немного отдышались от очередного раунда в постели. Я удивленно приподняла бровь, а муж заметил:
– Она спасла тебя, Ева, душа моя, – проворковал Данте и нежно поцеловал меня в живот. – Ты так и не поняла? А, может, ты не женщина вовсе? А меня и того подавно, в пору записывать в нестандартных мужчин?
– Данте! – обиженно шикнула я и толкнула его в плечо, на что получила еще один нежный поцелуй.
– Ты умничка, – заявил эльф прямо мне в живот. – Правильно сделала, что спасла нашу никудышную мамашу-самоубийцу. Пусть и едва не убила меня, но я вовремя понял, что магия крови нам поможет.
Я подскочила на послели, как ошпаренная:
– Погоди! Ты хочешь сказать, что я? – выдохнула я и внимательно посмотрела на свой плоский живот. – Быть такого не может! Но, как?
Данталион повалил меня обратно на подушки, подмял под себя и принялся покрывать поцелуями, приговаривая:
– Знаешь, почему у эльфов не бывает неучтенных бастардов? Потому что дитя тянет энергию отца во время беременности, чтобы не только мать переживала тяготы, чтобы и он чувствовал. Вот я сразу почувствовал, – выдержав картинную паузу, Данте немного погрустнел и продолжил. – А вот понял не сразу. Глупый, глупый эльф! Зато в день, когда ты ушла в свой мир, нить натянулась до предела.
Я была в замешательстве. Никак не могла понять, как такое возможно. Впрочем, возможно, как оказалось, многое.
– Симларахд, спасибо племяннику, прекрасно понял, в чем дело, – уже мне в губы выдохнул Данте, устраиваясь поудобнее между бедер. – Едва увидел мою ауру и нить, выкачивающую энергию.
– Я назову ее Навьелия, – прошептала я и обняла сильнее мужа.
