355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юрий Усачев » Дневник космонавта. Три жизни в космосе » Текст книги (страница 1)
Дневник космонавта. Три жизни в космосе
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 01:44

Текст книги "Дневник космонавта. Три жизни в космосе"


Автор книги: Юрий Усачев


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Усачёв Юрий Владимирович
Три жизни в космосе

Жизнь первая. «Счастливого полёта»

10 января

Вот мы и на станции!!!

Стыковка прошла нормально и после обычных проверок герметичности стыка мы открыли люк в модуль "Kвант”. Там нас уже ждали Василий Циблиев и Сан Саныч Серебров. Это была очень теплая встреча, они преподнесли нам традиционные хлеб-соль на подносе, который они соорудили из крышки контейнера рациона питания. На этом же подносе были три медицинских шприца, наполненные чем-то красным. На шприцах вместо игл были надеты пластиковые соломинки для коктейлей, мы "чокнулись" шприцами, как стаканами, и выдавили содержимое в рот. После суеты с репортажными видеосъемками, нам был предложен горячий ужин, чему мы, надо сказать, очень обрадовались после двух суток "сухомятки". Чувствуется, что ребята устали, ожидая нас, и поэтому особенно обрадовались встрече. Кто знает, может быть и мы будем ждать нашу смену летом с тем же нетерпением. Вечером Центр Управления Полетами организовал нам телефонные переговоры с семьями. Это было совсем неожиданно для меня и поэтому приятно. Из разговора с Верой я понял, что у нас дома полно гостей, пришедших поздравить семью со стыковкой. Хорошая традиция и молодцы ребята , что пришли.

Сан Саныч подготовил для меня спальный мешок в каюте и, после долгих разговоров, далеко за полночь, я уснул на новом месте как убитый. Наверное, сказались напряжение и новизна событий последних дней.

12 января

Василий делится опытом, рассказывает, что к чему и тут понимаешь, что "принять" комплекс за те три дня, которые нам отведены – это волюнтаризм, как говорил известный киногерой. Стараюсь все запомнить, кое что записываю, но уже знаю наверняка, что все равно после их ухода придется во все "въезжать" самому. Учусь перемещаться по комплексу. Еще чувствуется эйфория от радости новых ощущений – от невесомости. А за иллюминатором такая красота, что трудно оторвать взгляд. Наблюдали с Василием на теневой части орбиты огромные серебристые облака и полярные сияния – наверное, возросла солнечная активность. Видели мощнейшие грозы в Индийском океане – змейкой на облаках.

Провели первые медицинские эксперименты. Особенно интересен «кровожадный» «Бодифлюидц» – один из экспериментов австрийской научной программы. Он эффектно смотрится из-за забора крови из вены. Часть его даже вошла в телевизионный репортаж для НТВ.

14 января.

Сегодня Василий и Сан Саныч отстыковались и сели.

Прощание было недолгим и как-то не верилось, что они вот так – закроют люк и уйдут. Было как-то страшновато оставаться на комплексе, который и принять-то нормально не было возможности. Казалось – вот они посидят в своем транспортном корабле и снова вернутся, как это было днем раньше, во время тестовых проверок системы управления движением. Но они отстыковались, а мы стали готовиться к съемкам их маневров около комплекса. У нас была радиосвязь с ними и мы хорошо слышали их переговоры между собой. Василий был в спускаемом аппарате – управлял транспортным кораблем, а Сан Саныч в бытовом отсеке у иллюминатора готовился фотографировать стыковочный узел модуля "Кристалл". К этому узлу в будущем должен стыковаться американский корабль многоразового использования. И вдруг мы слышим недоуменный голос Сан Саныча Сереброва – "куда это мы летим, Вася, тормози, а то мы сейчас врежемся в станцию..." Мы с видеокамерами и фотоаппаратами ждем появления их корабля в иллюминаторе, а его все нет и нет. Голос Сан Саныча становится еще тревожнее и тут наш командир – Виктор Михалыч Афанасьев командует – "Всем в корабль!!!"

Мы проскочили в бытовой отсек нашего корабля, прикрыли за собой люк и ждем, сами не знаем чего. После некоторой паузы и контроля давления по мановакуметру в бытовом отсеке – открываем люк и переходим в станцию к иллюминаторам. Видим транспортный корабль с ребятами на дальности около 50-70 метров. ЦУП спрашивает нас, что мы видим – мы сейчас его глаза. Мы комментируем, а ЦУП напряженно и сдержанно ведет с нами связь. Мы чувствуем по голосу руководителя полета и операторов связи, что происходит что-то неординарное, но пока не понимаем, что именно. Транспортный корабль с ребятами отходит все дальше от комплекса, мы входим в тень и теряем его из виду.

Несколько томительных минут мы находимся в полном неведении и строим всевозможные предположения. Потом мы разлетаемся по разным отсекам комплекса, чтобы найти корабль, хотя понимаем, что сделать это в тени практически невозможно. Перед выходом из тени мы снова находим транспортный корабль ребят – он светится яркой звездой на темном небе.

Я вижу его через иллюминатор в своей каюте на дальности около 400 метров.

Рассказываем ЦУПу о том, как ведет себя транспортный корабль, где он находится относительно станции. На связи руководитель полетов – Владимир Алексеевич Соловьев, он приказывает нам уйти в спускаемый аппарат, но командир находится в другом модуле у иллюминатора – снимает видеокамерой, а мы с Валерой в базовом блоке. Валера что-то делает на первом посту, а я остаюсь в каюте и с ужасом вижу, что расстояние между станцией и транспортным кораблем стремительно сокращается. Мы вышли из тени и он виден все отчетливее.

На транспортном корабле включается тормозной двигатель для схода с орбиты. Он увеличивается в размерах, кажется , начинает раскручиваться какая-то пружина -расстояние между нами сокращается все стремительнее. И я понимаю, что если "этому" суждено случиться, то уход в спускаемый аппарат нас не спасет.

Я замер у иллюминатора. Корабль проносится около нас на расстоянии 30-40 метров! Это было похоже на фантастику из серии "звездные войны". Когда он проскочил, я бросился к иллюминатору в каюте командира, увидел удаляющийся транспортный корабль и почувствовал, что мы были очень близки к... И Господь спас нас пятерых. Было немного жутковато осознавать, что можно вот так столкнуться и привет.

Мы слышали репортаж ребят в транспортном корабле о работе двигателя, он отработал нормально, и вскоре они приземлились. И тут ЦУП стал настойчиво интересоваться, что мы видели и слышали. Как оказалось, из-за какой-то технической неисправности, ручка управления работала не так, как надо и ребята на облете коснулись станции своим транспортным кораблем . Мы ничего не почувствовали , но ЦУП по телеметрии зафиксировал столкновение.

Мы контролировали давление через каждые 15 минут, но оно, к счастью, не снижалось. Это был еще один день нашего рождения. ЦУП был встревожен – мы сегодня могли потерять комплекс. Заснули поздно, после долгих разговоров на злобу дня.

15 января

Наш первый самостоятельный день на комплексе. Работы малозначительные – так всегда планируют в начале экспедиции, чтобы экипаж мог войти в работу, осмотреться. Начинаем выполнять медицинскую программу экспериментов – специалистов особенно интересует, как ведет себя организм в первые сутки полета – это так называемый «острый период» адаптации к невесомости.

16 января

Сегодня суббота, но дни недели пока слабо отличимы друг от друга. Ребята в ЦУПе устроили нам телефонный разговор с семьями – это был настоящий подарок. Дома все хорошо – это радует и успокаивает. Домашние волновались после вчерашних сообщений о касании. Журналисты преподнесли это как очередную драму на орбите. Для пропаганды космонавтики это, наверное, хорошо – привлечет внимание, но каково нашим домашним, ведь для них сейчас станция "Мир" перестала быть абстрактным объектом, а ассоциируется с вполне конкретными близкими людьми. День был окрашен разговором с Верой и папой. Связь неважная, Жека ничего не слышала, и разговор с ней не получился.

Сегодня на связь вышел руководитель полета Владимир Соловьев. Ситуация со столкновением до конца не ясна и во время перестыковки нам предстоит подробно снять на видео состояние элементов конструкции. Владимир Алексеевич сказал, что, видимо, придется "выходить", чтобы провести детальную инспекцию корпуса и элементов конструкции, в местах предполагаемого касания. Ну что же, мы готовы к «выходу» и уже обсудили такую возможность развития событий. Потом на связи был Виктор Дмитриевич Благов – заместитель руководителя полетом и тоже предположил , что возможно у нас будет "прогулка снаружи комплекса", как он выразился.

17 января

Начинаем работать по австрийской научной программе. Но пока не нашли один из блоков, без которого невозможно выполнить значительную часть этих работ. Комплекс оказался огромным, особенно его запанельное пространство. Сказывается также отсутствие обновленной базы данных – нашей системы инвентаризации оборудования на станции. Теряем время на таких пустяках. Очень жаль.

Постепенно обживаюсь, комплекс становится все "роднее", знакомее. Все это напоминает детство. Для ребенка весь мир заключается сначала в его доме. Затем этот мир расширяется до размеров двора, улицы. Потом это уже район или дорога до школы и обратно. Для подростка – это город или целая страна. Мир взрослого человека, его многообразие, границы, определяются, в основном, желанием самого человека узнать этот мир. Нечто похожее происходит и здесь. Сначала станция – это теоретическая модель в голове плюс знания приобретенные на макете в Центре Подготовки Космонавтов в Звёздном городке. Затем она наполняется знанием реального состояния борта. Очень любопытный процесс! Мои коллеги – Валера и Михалыч, еще живут старым опытом, приобретенным в первом полете. Они много рассказывают о том, как обычно идет привыкание, приспособление к жизни в невесомости. Например, о том, как через пару месяцев сойдет плотный слой кожи на подошве, за ненадобностью, и будет она тонкой и нежной, как у младенца. Как появятся мозоли на тыльной части ступни – из-за необходимости фиксироваться ногами в невесомости за поручни или натянутые леера. И еще много, много всяких, полезных для новичка, мелочей.

19 января

Десять дней пребывания на станции пролетели как один день. Формируется собственный распорядок дня – это и есть наш быт, наша основная "работа" на предстоящие пол-года. Стараюсь придерживаться привычного, земного стиля жизни – думаю, что это поможет создать хороший "бытовой фон" для работы по программе полета.

Адаптация к невесомости прошла очень мягко. У меня не было острого периода, со всеми сопутствующими прелестями. Впрочем, может быть, этот период для меня еще просто не наступил?

Идет формирование стиля взаимоотношений с Центром управления полетом – корректно, но настойчиво. Василий Зорин, один из главных операторов ЦУПа, интересуется настроением. Эти десять дней прошли на положительном эмоциональном фоне. Он смеется – через четыре месяца все равно "спустишь собак" на ЦУП. Я постараюсь, чтобы его мрачный прогноз не сбылся.

Идет формирование новых взаимоотношений внутри экипажа. Роли несколько изменились, по сравнению с предполетными тренировками, и меняются отношения. Здесь, по-моему, особенно важно заложить прочный фундамент. Приняли, во избежание недоразумений, джентельменское соглашение – о запрете на резкий тон или замечания друг к другу в первой половине дня (если того не требуют соображения безопасности). Надеемся, что это позволит сформировать нормальный климат отношений в экипаже и настроение на весь день. Часто настроение утром может зависеть даже от того, какой сон ты видел, а бестактность или неосторожность во взаимоотношениях могут испортить настроение на весь день. Стараюсь подходить философски к мелким проблемам – это помогает не зацикливаться по мелочам.

Однажды утром, день на третий после нашего разговора с Владимиром Соловьевым о возможном "выходе", Валера поделился своими сноведениями – ему приснилось, что я оторвался от поручней во время работы вне станции. Надо сказать, что потеря контакта со станцией во время выхода в открытый космос равносильна гибели, так как станция не сможет подлететь и спасти тебя. Пересказ такого сна, конечно, был неосторожностью с его стороны.

20 января

Прав был Владимир Ляхов, когда говорил перед полетом, что там (то есть на станции) "все будет не так". Здесь действительно все не так, как на макете станции в Звездном городке. Впрочем, было бы странно, если бы здесь было так же, как на земле. Одна невесомость чего стоит! Открыл для себя новое измерение!

Когда влетаешь в Базовый Блок или Целевой Модуль по разным плоскостям – по потолку или по стенкам, возникает очень интересный эффект. Поделился наблюдением с Валерой – оказывается, он тоже испытал это. Здесь можно провести аналогию с квартирой, в которую входишь по потолку (вместо пола). Уверен, что вы с огромным трудом узнаете собственное жилье. Постараемся снять на видео, если удастся передать этот эффект.

21 января

Перестыковка назначена на 24 января. ЦУП возлагает большие надежды на инспекцию при облете. Мне очень хотелось поработать с видеокамерой, но, похоже, снимать будет Валера, а « у бортинженера много работы в спускаемом аппарате», как сказал ЦУП. Если этой инспекции будет недостаточно, то нам с Михалычем придется "выходить" наружу.

Приступили к занятиям физкультурой. Валера помог подогнать мне "сбрую" для беговой дорожки – это наш притяг, имитирующий земную тяжесть в невесомости. Сегодня с трудом прошел 50 метров. Впечатление удручающее, но тем труднее будет борьба. Занимаемся 2 раза в день – один раз на бегущей дорожке, второй раз на велоэргометре. Велосипед встретил лучше, наверное, от – того, что здесь не нужна сбруя-хомут. Особый упор на упражнения для рук – надо готовиться к возможному выходу в открытый космос.

22 января, суббота

Сегодня удалось подольше побыть у иллюминатора. Возникают интересные впечатления от вида Земли. До полёта часто приходилось слышать, читать, что она такая хрупкая, беззащитная, как ёлочная игрушка, атмосфера над ней словно тонкая пленочка... Не знаю, мне так не показалось. Планета наша – большая, даже огромная, гордая, величественная и живет она в гармонии с Космосом. Я не чувствую себя маленькой пылинкой рядом с ней, она не подавляет меня, но невольно чувствуешь себя частью ее. И в том, как она проплывает под нами – есть своя музыка, это трудно передать словами. И переход – Земля-Космос – не такой резкий, как представлялось раньше. Это было, наверное, от заблуждения, что Земля – это живое, жизнь. А космос – это что-то страшное, враждебное, мертвое. В самом переходе этом Земля – Космос есть своя гармония. Нет здесь этой пугающей темноты, черноты – здесь даже в тени очень много света от Земли, звезд, неба, луны... Смотришь на эту картину за окном, и через какое-то время кажется, что это не мы летаем над ней, а она проплывает под нами. И ещё приходит осознание, что такую красоту могла сотворить только очень большая любовь.

23 января

Сегодня хочется записать впечатления от предстартовых операций и собственно самого старта, пока еще свежи воспоминания. Валера говорит, что с памятью здесь бывают интересные вещи, поэтому я решил, что будет лучше, если это останется на бумаге.

Все было как-то очень буднично. Казалось бы – завтра наш старт, а мы не – спеша покурили, приняли душ, а до душа была очистительная клизьма. Вставать надо было в 4.30, и около 23.00 мы улеглись спать. Вот и настала ночь перед стартом, я пытался прислушаться к собственным ощущениям и представить, о чем думали те, кто стартовал до меня. А чего собственно я ждал? То, чему отданы годы упорной подготовки, должно произойти завтра. А сегодня надо было выспаться – завтра будет напряженный день. Спал хорошо и после подъема чувствовал себя достаточно бодро. Собрал вещи – их отвезут дублеры к нам домой – это традиция. Наш врач экипажа – Алексей Поляков отвел нас в душ, а потом обработал все тело спиртом (варвар), дал чистое белье и мы оделись в наши тренировочные костюмы. С этой минуты мы распрощались с гражданской одеждой на пол-года. В тренировочных костюмах мы доедем до монтажно – испытательного комплекса, а перед одеванием скафандров и они будут уложены в наши сумки для возвращения домой.

Распорядок дня на сегодня строго расписан по минутам. Оба экипажа, наши методисты, командиры и начальники по традиции собрались в нашей комнате и после теплых слов прощания и пожеланий удачного старта мы выпили по бокалу шампанского, посидели минуту молча. Юрий Николаевич Глазков сказал "с Богом" и мы вышли из комнаты. Расписались по традиции на двери комнаты, где жили эти дни перед стартом, и пошли на улицу, где во дворе нас ждали автобусы. Они повезут нас до монтажно – испытательного корпуса на 2-ой площадке, а потом – к ракете. Звучит традиционная песня о том, что нам снится не рокот космодрома... Персонал гостиницы желает нам удачи, мы бормочим слова благодарности в ответ и садимся в автобус. Автобусы выдерживают определенную скорость – мы должны приехать на место в назначенное время. В автобусе телевизор и там специально для нас подготовленная видеопрограмма. Леонид Якубович желает нам с экрана удачной работы и возвращения. Это очень приятно, сказано от души. Я не первый раз еду из Ленинска на "двойку", но сейчас это дорога в один конец. Обратно в Ленинск aвтобусы вернутся без нас (Бог даст). Вот мы и добрались. В МИКе нас ждут. Мы завтракаем, вернее нам предлагают завтрак, чай, но есть совсем не хочется – то ли от волнения, то ли оттого, что еще просто рано. На столе красная икра, зелень, петрушка, укроп. Я взял пучечек и завернул его в пакет – для Василия и Сан Саныча – они, наверное, за пол-года полёта забыли эти запахи и вкус.

Мы с Валерой и Алексеем Поляковым пошли покурить, благо в запасе было больше "14 минут". Потом начались записи электрокардиограммы, давления. Мы еще раз переодеваемся в чистое белье – это уже стартовое, и идем в соседнюю комнату одевать скафандры. Проверяем их на герметичность, расположившись в ложементе. Все нормально. Мы уже в "доспехах" – традиционная встреча – беседа через стекло с руководителями Российского Космического Агенства, предприятия, Военно – Космических Сил... Потом короткая встреча с журналистами и вперед!

В строгом соответствии с графиком мы выходим из МИКа, Виктор докладывает председателю государственной комиссии о готовности экипажа к старту, тот желает нам счастливого полета и мы садимся в автобус. У МИКа много народа – мы машем им в ответ. Автобус отъезжает, и мы видим "парящую" на старте нашу ракету. По дороге к старту, в определенном месте, автобус останавливается, и мы, по традиции, выходим "на колесо". Потом, здесь же, у автобуса прощаемся с дублерами, далее поедет только наш автобус, а они вернутся на смотровую площадку, и будут следить за стартом оттуда. Метров за 100 до старта автобус останавливается, Юрий Николаевич Глазков со слезами на глазах попрощался с нами, и мы вышли из автобуса. У старта нас встречает много народу. Они провожают нас до старта, желают удачи, мы все вместе фотографируемся, и вот мы у подножия нашей ракеты. Еще раз фотографируемся экипажем на тех ступенях к лифту, к которым я шел с 1988 года, и к которым так рвутся мальчишки, девчонки и взрослые дяди и тети. Мы машем всем на прощание – они остаются, не знаю, кто из нас более счастлив сейчас. Мы входим в лифт и вот мы уже на площадке перед люком в бытовой отсек корабля. В лифте нас сопровождает Владимир Павлович Гузенко и мы по традиции отдаем ему наши белые перчатки, выданные нам после одевания скафандров. На площадке специалисты, обслуживающие стартовый комплекс и корабль. Они помогают нам забраться в бытовой отсек, потом я забираюсь в спускаемый аппарат и занимаю свое кресло. Входит Валера и замыкает команду Михалыч. В спускаемом аппарате тесновато, мы кряхтим и возимся, чтобы расположиться удобнее, ведь предстартовая подготовка занимает около 2-х часов. Затягиваем привязные ремни, устанавливаем связь с нашим инструктором в бункере и окунаемся в привычную атмосферу предстартового осмотра. До старта более 2-х часов. Мы успеваем, как следует, разместиться и выполнить привычные, многократно отработанные на тренажере операции и если бы не подрагивания и небольшие вибрации ракеты, можно было подумать, что идет очередная тренировка. Мы проверяем скафандры на герметичность, контролируем состояние систем. Время старта приближается и слегка нарастает волнение, сердечко начинает биться чуть чаще, мы чувствуем, как отходит кабель-мачта, ракета слегка раскачивается, подрагивает, как большой и сильный живой организм. Отходит мачта "земля-борт" – последняя "пуповина", связывающая нас с системами стартового комплекса. Инструктор из бункера транслирует предстартовые операции, готовность старта. Ракета качнулась, мы слышим гул двигателей, звучит доклад "Контакт подъема" и мы уже летим! Мягко нарастают перегрузки, небольшие вибрации, чувствуется мощная устремленность ракеты. Проскакивает мысль, что это, наверное, сумма стремлений многих людей, рвущихся в космос. Наша работа на этом участке полета – контроль состояния систем и прохождения команд. Первая ступень отработала, перегрузка спадает на некоторое время и начинает расти снова. Сброшен головной обтекатель – я впервые вижу Землю с высоты около сорока километров, уже заметна кривизна горизонта – она действительно круглая – Земля. Отработала вторая и третья ступени, корабль с небольшим толчком отделяется от носителя и вскоре оператор связи поздравляет нас с выведением на орбиту. Связь из бункера на старте передается ЦУПу и Миша Чеботарёв – наш корабельный инструктор,' желает нам счастливого полета. Я затянут привязной системой, поэтому невесомости пока не чувствую, но знаю, что она наступила – по нашим индикаторам-игрушкам. Настороженно прислушиваюсь к собственным ощущениям. Как организм отреагирует на новые условия – пока никаких симптомов "болезни движения". Чувствуется удивительная легкость, я то и дело смотрю в иллюминатор – благо он совсем рядом с моим креслом. Михалыч с Валерой советуют не увлекаться и не так интенсивно крутить головой, но удержаться невозможно, и я каждую свободную минутку припадаю к иллюминатору. В корабле неожиданно становится темно – чудак, мы просто вошли в тень Земли. Но после яркого солнечного освещения, корабельные светильники кажутся совсем слабенькими. Под нами должен быть Тихий океан. Видны вспышки гроз и "бездна звезд".

Мы контролируем состояние систем корабля после выведения. Всё нормально. Затем снимаем скафандры, переодеваемся в полетные костюмы, и тут приходит чувство голода. Обедаем, потом пользуемся туалетом в бытовом отсеке. Это достаточно удобное приспособление и нам удается всё сделать с первой попытки. Чувствуется напряжение первого дня. Михалыч засыпает в спускаемом аппарате поперек кресел, а мы с Валерой в бытовом отсеке. Кризиса отсутствия понятия верх-низ не было, новое состояние казалось само собой разумеющимся. Засыпаю, зафиксировав ноги под резинкой, чтобы не улететь. Спалось в эту первую "невесомую" ночь хорошо, и если бы не небольшой прилив крови к голове, то было бы совсем комфортно. Мы побрились, умылись, почистили зубы, и стало совсем хорошо. Маневры и сближение прошли без замечаний и все мы (оба экипажа) ждем стыковки. Автомат привел нас достаточно точно, и после небольшого толчка мы стыкуемся с "Миром". Полнейшее чувство нереальности происходящего. Трудно поверить, что все это происходит со мной. Это слишком фантастично, чтобы быть реальностью.

24 января

Сегодня у нас перестыковка. Нам предстоит отстыковаться от модуля «Квант», облететь комплекс к переходному отсеку и ,после инспекции с видеосъемкой, пристыковаться. Видеосъемкой будет заниматься Валера, всю аппаратуру мы подготовили и примерились. ЦУП надеется, что мы что-то обнаружим – я имею ввиду следы касания 14-го января. Если перестыковка ничего не даст, то придется готовиться к выходу.

Работа была достаточно напряженной. Михалыч асом летал вокруг комплекса. Видеосъемка, к сожалению, получилась низкого качества, но после стыковки, я в иллюминатор бытового отсека неожиданно обнаружил повреждение покрытия снаружи станции (видимо от близкого срабатывания двигателей транспортного корабля ). Мы сообщили о находке ЦУПу, но он как-то вяло отреагировал и только после 3-х наших докладов и предложений показать снятый на видео материал – ЦУП заинтересовался!

27 января

Несколько дней специалисты ЦУПа нас теребили подробностями повреждения, мы контролировали температуру внутренней обшивки в районе повреждения, а потом сказали, что это не так страшно и "городить" из-за этого "выход" нецелесообразно.

Провели первые самостоятельные работы – в основном регламентные ремонты – замены блоков станции.

Много разговоров о предстоящем полете нашего коллеги Сергея Крикалева на Шаттле. И наши и американские специалисты возлагают большие надежды на этот полет – дай Бог, чтобы он прошел хорошо.

30 января

Сегодня к нам пристыковался мой первый "грузовик" – грузовой транспортный корабль "Прогресс №221". Мы наблюдали его на подходе к станции и даже немного сняли на видео, очень красивое зрелище. Корабль, маневрирующий около комплекса оставляет просто неизгладимое впечатление! Когда выравнивали давление между "грузовиком" и станцией почувствовали запах яблок, а когда открыли люк – на нас "пахнуло" настоявшимся яблочным воздухом! Это было удивительно – зима, космос и яблоки! Грузовик привез нам посылки из дома, почту. Их мы достали в первую очередь. Мы его ждали еще и потому, что в модуле "Квант" скопилось много "мусора", который можно будет удалить с этим кораблём.

3 февраля

Сегодня наблюдали и сняли на видео след Шаттла после выведения, дымит он прилично.

Готовимся к радиолюбительской связи с экипажем Шаттла и , конечно, с Сергеем. Американцы очень хорошо отзываются о нем – это приятно. Оказалось, что у Сергея налет в космосе больше, чем у всей американской части экипажа. При подготовке к сеансу связи с Шаттлом познакомился с Ритой, радиолюбителем из Австралии. Она немного говорит по-русски и очень приятно слышать родную речь. Она очень ждет сеансов связи с нами, ждет писем от нас по пакету, а потом "романа". Это хорошая практика работы с радиолюбительской станцией.

9 февраля

Сегодня состоялся телефонный сеанс связи со школьниками болшевского интерната. Они были на балконе ЦУПа и задавали нам вопросы. Было очень приятно поговорить с ними. А в конце сеанса Вася Зорин (наш главный оператор связи сегодня) в тон школьникам сказал: меня зовут Вася, у меня к вам такой вопрос – " У вас горит "анна -22" ? Это было очень смешно и нас от души повеселило. (дело в том, что команда "а-22" на пульте говорит о работе телеграфного режима передачи радиограмм на борт и конечно не имеет никакого отношения к вопросам ребят на балконе ЦУПа).

Проводим фотосъемки районов Земли параллельно с Шаттлом, но они (американцы) будут иметь результат уже через неделю, (Шаттл летает всего неделю) а мы только в июле, после возвращения.

11 февраля

Запустили плавку в технологической печи – “Галлар". Маркировка капсул была нарушена, и мы долго выясняли с ЦУПом, какой же все-таки кристалл будем варить. Наконец, включил печь и набрал программу. После окончания плавки и остывания печи – вскрыл установку и тут выяснилось, что капсула разрушена. Перегорела на две части. Мы удалили мелкие осколки пылесосом и сняли куски капсулы на видео для специалистов. Были очень огорчены: первая плавка – и неудача. Наверное, сегодня не самый лучший день. Вышла из строя система "Воздух", очищающая атмосферу от углекислого газа и вредных примесей. Михалыч "курирует" эту систему и поделился с нами невеселым прогнозом. Поглотительных патронов мало, а грузовик нескоро. Если не удастся восстановить работоспособность "Воздуха", то может встать вопрос о нашем досрочном спуске. К счастью все обошлось, в 20.00 "Воздух" заработал. Экспедиция продолжается!

12 февраля

Сегодня возникли проблемы со сбросом через спутник ретранслятор видеоинформации по снятому нами следу Шаттла. Как сообщил нам ЦУП, в Щелкове холодно, все замерзло, антенна не работает... Все это наводит на грустные размышления о нашей безолаберности и разрухе. Вечером – наша первая "баня", так мы называем нашу тепловую кабину. Это – фантастика! Полет становится привычным делом, стоит только представить – комплекс на высоте 400 км, где работает сауна! Наверное, для того, чтобы состоялась фантастика Кларка, Ефремова, Лемма – должна состояться фантастика Сергея Павловича Королева и его коллег. Невольно задумываешься о перспективах следующих орбитальных станций, и возвращаешься к сегодняшнему дню, хочется понять свое место в этом грандиозном и замечательном начинании.

13 февраля

Уже несколько дней наблюдаем на теневой части орбиты в районе Канады мощнейшее полярное сияние. Прежде всего, поражают масштабы происходящего. Под нами огромная зелено-розовая "змея". Она извивается и меняет цвет. Она состоит из огромного числа вертикальных световых столбов и они настолько высоки, что кажется станция некоторое время летит через них. Такое ощущение, что "столбы" выше станции на 50-100 км. Ребята летают второй раз в длительной экспедиции – но говорят, что такого видеть не приходилось. Очень жаль, что видеокамера не может "взять" это слабое для нее излучение. Надо что-то придумать для того, чтобы как-то зафиксировать это. Наверное, на Земле для наблюдателя это зрелище менее впечатляюще. Там, по-моему, угол зрения меньше. А здесь есть возможность наблюдать за этой красотой на сцене в 1,5 – 2 тысячи километров.

14 февраля

Сегодня в смене главных операторов связи Андрей Курицын. Он только начинает работать в этом качестве, и мы с Валерой, решив пошутить, попросили его писать нам в программе работы на день вместо УКТФ (беговой дорожки) – "т-р", он не понял, стал переспрашивать, а мы на полном серьезе говорим – это сокращенно от слова 'транспортер". Обещал передать в группу планирования. И теперь занятия на "бегущей дорожке" мы называем "бег на транспортере". Она действительно похожа на транспортёр.

17, 18 февраля

Провели регламентные замены блоков системы электропитания на станции – РТ-50 (регулятор тока) , блок 800( аккумуляторная батарея). Хочется с первых дней выработать некоторый стереотип – стиль, чтобы исключить ошибки, особенно, при стыковке электроразъемов. Хотя в принципе, наверное, если такой стиль не сформирован до полета – он не появится вдруг. Мы такие же, как и на Земле и тащим с собой в космос весь груз наших ошибок и заблуждений. Я не очень верю в мгновенную трансформацию человека.

20 февраля

Сегодня выходной день и форма 24 – наш план работ на день , не очень плотная, но мы решили пересмотреть идею вентиляции на станции, оставленную нам предыдущей экспедицией. Перетрясли все воздуховоды, убрали ненужные на наш взгляд, кое-что добавили и в нашей рабочей зоне у стола – стало заметно прохладнее. А до этого стоял столб теплого воздуха, непробиваемый. Видимо, система вентиляции должна корректироваться в зависимости от количества членов экипажа на борту.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю