Текст книги "Ткач Кошмаров. Книга 4 (СИ)"

Автор книги: Юрий Розин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

Дубовые двери особняка, обычно тщательно охраняемые, сегодня были распахнуты настежь, что уже само по себе настораживало. В прихожей царил хаос – разбитая и разбросанная по полу мебель, валяющаяся посреди холла хрустальная люстра, куски штукатурки и мрамора со стен. На каменных плитах темнели пятна – вино или кровь, я не мог определить.

До меня снова донесся грохот.

Звук битого стекла, тяжелых ударов, сдавленных криков. Все это доносилось из западного крыла – из кабинета отца. Я ускорил шаг, ортезы жужжали, перенаправляя потоки энергии.

Когда я распахнул дубовую дверь кабинета, передо мной предстала картина полного разрушения.

Отец, могучий Раган иф Регул, которого я привык видеть воплощением холодной рассудительности, стоял посреди комнаты, опираясь на опрокинутый дубовый стол.

Его дорогой камзол был расстегнут, черные волосы растрепаны, лицо багровело от алкоголя и неконтролируемой ярости. В одной руке он сжимал пустую бутыль виски, в другой – обломок мраморной статуи основателя клана.

Найла, всегда такая собранная и уверенная, с растрепанными волосами и порванным на плече платьем, пыталась удержать его за плечо.

– Раган, остановись, ради всего святого! – ее обычно мелодичный голос звучал хрипло, на лбу блестели капли пота.

Отец резко развернулся, смахнув ее руку с такой силой, что она едва удержалась на ногах.

– Оставь меня! – его рык сотряс воздух, заставив дрожать стекла в еще целых окнах. – Всех их… всех до одного…

Он замахнулся обломком статуи на книжный шкаф из черного дерева. Дубовые полки треснули с громким хрустом, десятки редких фолиантов рухнули на пол, поднимая облака пыли.

Я сделал шаг вперед, подошвы скрипнули по паркету, покрытому осколками.

– Отец.

Он замер, медленно поворачиваясь ко мне. Его глаза, обычно такие пронзительные, были мутными от алкоголя, но в них все еще горел дикий огонь ярости.

– А… – он сделал неуверенный шаг, чуть не пошатнувшись. Пожалуй, я впервые увидел своего отца по-настоящему пьяным. – Пришел… мой калека-сын.

Найла бросила на меня взгляд, полный отчаяния и немой мольбы.

– Он с утра… – начала она, но отец перебил ее, швырнув бутыль в камин.

Стекло разлетелось на сотни осколков, разбрызгивая остатки алкоголя, который вспыхнул синим пламенем.

– Они убили их! – закричал он, и в его голосе была такая первобытная боль, что я невольно сжал трость до хруста в костяшках. – Моих детей… моих внуков… сначала Пайра, теперь это⁈ Почему⁈

Он схватил со стола хрустальный графин с фамильным гербом и швырнул его в стену. Дорогой сосуд разлетелся вдребезги, оставляя на дубовых панелях мокрый след.

– Раган, пожалуйста… – Найла снова попыталась подойти к нему, но он оттолкнул ее так, что она споткнулась о разбросанные книги и упала на колени.

Благодаря своему опыту она сумела вернуться в сферу Буйства Стихий за эти два с лишним года, но выше уровня Вихря ей скорее всего было не суждено подняться банально из-за возраста. Так что по сравнению с Раганом она была не сильнее ребенка.

Я сделал еще шаг, чувствуя, как Ананси выпускает больше нитей, готовясь к действию.

– Отец, – сказал я твердо, стараясь перекрыть шум собственного сердцебиения. – Мы отомстим. Но если ты будешь и дальше пить, то не сможешь ровным счетом ничего.

Он захохотал – горько, истерично, с нотками безумия в голосе.

– Отомстим? Ты? – он показал на мои ортезы дрожащей рукой. – Что ты можешь, калека?

Потом его взгляд упал на Ананси, и в глазах что-то мелькнуло – осознание, стыд, отчаяние.

– Нет… прости… – он покачал головой, вдруг став похожим на потерянного ребенка. – Я знаю… Но ты не поймешь… ты не мог знать их всех…

Он опустился на колени среди осколков, не обращая внимания на то, что они впиваются в плоть. Капли крови смешивались с вином на паркете.

– Они были такими маленькими… – прошептал он, и его могучие плечи содрогнулись. – Когда-то все были маленькими…

Найла бросилась к нему, обнимая его плечи.

Зря. Раган уже начал успокаиваться, но касание Найлы будто бы задело другие его обнаженные нервы. И я прекрасно знал, какие.

– Зачем она это сделала⁈ – взвыл Раган, на этот раз не просто отбрасывая Найлу, но и вкладывая в это движение Поток.

Хорошо, что я успел подхватить ее нитями, иначе от столкновения со стеной на такой скорости Найлу могло ждать даже сотрясение.

– Отец, остановись! – мой голос прозвучал резко, разрезая спертый воздух кабинета. Ананси мгновенно выпустил паутину из сотен энергетических нитей, окутывающих меня и Найлу защитным коконом. – Ты ведешь себя как последний пьяница с доков, а не как глава ветви Регулов!

Раган замер, повернувшись ко мне. Его налитые кровью глаза сузились до щелочек. Капли пота стекали по его багровому лицу, смешиваясь с сажей на щеках. Вены на шее пульсировали, как живые существа.

– Ты… – он сделал шаг вперед, с трудом сохраняя равновесие. Пол под ним покрылся паутиной трещин. – Сопляк… в ортезах… смеет указывать мне?

Про то, что буквально только что извинялся за почти такое же оскорбление, он благополучно забыл.

– Вон! – его рык сотряс воздух, заставив задрожать хрустальные подвески люстры. – Чтоб духу твоего… здесь больше не было! А иначе и ты можешь…

Он не договорил, но я прекрасно понял, что он имел в виду. Вот только оставлять его в таком состоянии я точно не был намерен.

– Ты хочешь, чтобы я ушел? Хорошо. Но сначала ты выслушаешь меня трезвым.

Ананси взметнулся с моего плеча, его хитиновое тело вспыхнуло ослепительно-белым светом. Я вложил в удар всю ярость последних дней – сферу сконцентрированного Потока, способную пробить бронедверь. Воздух зашипел, искривляясь вокруг сгустка энергии.

Раган даже не пошевелился.

Его ладонь рассекла воздух с пугающей скоростью, несмотря на опьянение. Волна силы встретила мой удар посередине комнаты – взрывная волна разметала осколки стекла и обломки мебели.

– Ты… – Раган покачнулся, но его вдруг прояснившийся взгляд стал холодным и острым, как лезвие. – Выродок! Ты должен был умереть, даже не родившись, тогда все было бы хорошо!

Вот как… даже если сделать скидку на алкоголь… теперь прости, ПАПА, сдерживаться я не стану.

Он сделал шаг вперед. Воздух вокруг него заколебался, как над раскаленной пустыней, паркет под ногами обуглился и рассыпался в пепел.

Мое сердце бешено заколотилось, кровь стучала в висках. Ананси выпустил дополнительные защитные нити, но я уже знал – это будет самый тяжелый бой в моей жизни.

Все-таки отец находился на поздней стадии уровня Вулкана, и моя начальная стадия уровня Ледника, даже с учетом заметно большего, чем предполагала эта стадия, объема энергии, была по сравнению с ним пустым местом.

Единственное, что могло мне хоть как-то помочь и обеспечить шанс на победу – его опьянение, не только мешающее нормально соображать, но и тормозящее движение Потока в теле.

Раган медленно разжал кулаки. На его ладонях вспыхнули ярко-желтые, искрящиеся молниями рукавицы.

– Я покажу тебе… Что значит… настоящая боль.

Я едва успел создать защитную сферу, когда первая атака отца пронзила воздух. Ударная волна ударила в грудь, отбросив меня через весь кабинет.

Если бы не демпфер из нитей, мое хрупкое тело без грамма усиливающей энергии уже превратилось бы в кашу.

Раган стоял в центре комнаты, его массивная фигура подсвечивалась алым заревом горящих документов в камине.

Я резко перекатился за перевернутый дубовый стол, едва уклоняясь от очередного удара. Кулак отца пробил каменную стену с грохотом, сравнимым разве что с артиллерийским залпом.

Обломки гранита дождем посыпались на некогда роскошный ковер, теперь превращенный в решето.

Белые энергетические нити прочертили воздух, цепляясь за запястья Рагана, но он лишь рванул на себя, вырывая целые пласты паркета вместе с балками перекрытия. Деревянные щепки вонзились в мои щеки, оставляя горячие полосы боли.

– УМРИ, НЕДОНОСОК! – его рев сотряс остатки витражей в окнах.

Раган размахнулся, и ударная волна снесла половину стены, открывая вид на ночной сад. Холодный ветер ворвался в помещение, разбрасывая обгоревшие документы и осколки хрусталя.

Я перекувыркнулся через разбитый письменный стол. Ананси выпустил серию точечных ударов по нервным узлам и сразу же бур из нитей, такой же, каким я обезвредил теневика в форте Талвар, вонзился в подреберье отца – удар, который должен был парализовать любого другого бойца.

Раган лишь захохотал – хриплым, животным смехом – и бросился в рукопашную.

Я отступал, продолжая атаковать его нитями со всех сторон. Он ломал стены и перекрытия, как бумажные ширмы. Вскоре, пробив еще и пол второго этажа, мы оказались в саду, начав уничтожать изящные статуи, аккуратные посадки и парочку фонтанов.

– Ты… не мой… сын! – он выплюнул эти слова вместе с кровавой слюной (десятки моих атак все-таки находили бреши в его нестабильной обороне).

Ананси дрожал на моем плече, его нити пульсировали слабым светом.

Когда Раган рванул на меня вочередной раз, я уже был готов. Его удар раскрошил мраморный фонтан, но я успел отпрыгнуть, одновременно выпуская Ананси вперед.

Паук выпустил не просто нити – а целую энергетическую сеть, насквозь пропитанную Потоком. Подготовка этой техники вынудила меня ограничиваться сравнительно простыми контрударами, ежесекундно рискуя пробитым черепом, но оно того стоило.

Сеть накрыла отца, затягиваясь, как удавка. Он принялся рвать ее, но, в отличие от обычных нитей, эти затягивались и срастались сами собой.

Тогда Раган, взревев будто дикий зверь, поднялся в воздух на энергии Потока и, пока сеть на нем продолжала стягиваться, устремился ко мне и сумел, прорвав своей перчаткой несколько звеньев, схватить меня за горло.

Его пальцы, обожженные тончайшими нитями едва ли не до костей, впились в шею. Мир поплыл перед глазами, окрашиваясь в черно-красные тона. Но я успел ударить ладонью ему в солнечное сплетение, выпустив почти весь оставшийся у Ананси Поток прямо в Ледник отца, дестабилизируя его энергию.

Он рухнул на колени. Ананси в последнем усилии восстановил сеть, используя стремительно покидающую тело отца энергию против него же.

– Сам… напросился… – прохрипел я, потирая шею, на которой наверняка остались четкие следы его пальцев.

Раган завалился на бок, тяжелый, как поваленный дуб. Его дыхание стало ровным, но глубоким – он не потерял сознание, но был обездвижен. Глаза, наконец, прояснились.

Вокруг нас лежали руины – исковерканные металлические конструкции, когда-то бывшие лавками обугленные растения, лужи воды и обломки мрамора.

Ананси слабо пошевелился на моем плече, его энергия почти иссякла. Я выпрямился, глядя на отца, который теперь смотрел на меня ясным – и бесконечно усталым – взглядом.

Тишина после битвы была оглушительной. Даже ветер стих, будто затаив дыхание. Вдалеке, за дырами в стенах, слышался треск пожаров, охвативших восточное крыло.

– Лейран… – прошептал отец. – Прости…

– Не хочу тебя слушать, пока ты в таком состоянии, – отрезал я, – Ты пришел в себя? Или мне ждать очередного нападения?

– Все в порядке, – выдохнул он. – Я себя контролирую.

Взмахом руки я развеял энергетическую сеть.

– Приходи в себя. И не забудь извиниться перед Найлой. Я буду ждать где-нибудь в той части дома, что ты не порушил.

С этими словами я развернулся и направился обратно в поместье, нашел уцелевшую комнату и тяжело рухнул спиной на кровать. Понятно, что сказанные Раганом слова стоило делить на пять, а то и на десять. Опьянение и неизбывное горе от потери почти всех детей и внуков разом – сложно было представить, что творилось в его голове и на сердце.

Тем не менее, после того, как Раган столько раз демонстрировал свою готовность и желание поддерживать меня во всем, что я действительно начал вполне искренне ему доверять и даже почти что признал, как настоящего отца, его слова были, мягко говоря, неприятны.

Особенно на фоне всего того, что мне сказал врач. Силы, которые я копил для разговора с отцом, чтобы спокойно и уверенно объяснить ему необходимость поездки в Холодную Звезду (я в любом случае намеревался запросить у королеского клана сведения, вытянутые из пойманных агентов, но почти не сомневался, что мне откажут), испарились как дым. И дело было не в сражении, как таковом.

М-да. А ведь так храбрился, чтобы не думать о том, что меня может ждать, если я не смогу найти технику белого шума. Что же, ладно. Все равно после того, что произошло, отец не решится пытаться меня останавливать или переубеждать. Так что силы на разговор особо не понадобятся.

Ощущая продолжающую стремительно нарастать усталость, я, тяжело вздохнув напоследок, закрыл глаза и почти тут же заснул. С учетом того, что я собирался начать действовать сразу после того, как вернусь из поместья иф Регул, вероятно, это был мой последний мирный сон на следующие месяцы, так что им стоило насладиться по полной.

Очнулся я, когда на улице уже было темно, лежа не поперек кровати, а по-нормальному – вдоль, и накрытый одеялом. В комнате тоже царил полумрак, разгоняемый лишь небольшим настольным светильником, выхватывавшим из черноты фигуру отца. Он сидел в кресле перед столом, развернув его в вполоборота, постукивая по столешнице одной рукой.

Когда я открыл глаза, он повернул голову в мою сторону и грустно улыбнулся.

– Прости, Лейр. За все.

– Перед Найлой извинился? – спросил я.

– Конечно.

– Тогда забыли. Сколько я спал?

– Часов… – он глянул на стену, где тихо тикали старинные часы с большим медным маятником. – Тридцать, наверное. Может чуть больше.

– Тридцать⁈ – я, разумеется, не стал подскакивать, но осознание было неприятным. Я потерял день, который мог потратить на поиски средства своего спасения.

Впрочем, через несколько секунд вместе с ощущением приятной легкости в теле пришло и осознание того, что этот сон мне, похоже, был реально необходим, так что смысла убиваться нет. Если бы продолжил себя перенапрягать, в какой-то момент просто рухнул бы и провел в кровати не тридцать часов, а все триста.

Судя по тому, что Раган, собиравшийся встать и что-то сказать, расслабился и молча кивнул, он мне хотел сказать то же самое.

– Пока ты спал, я узнал насчет твоей ситуации с ногами, – произнес он спустя еще секунд десять. – Я не стану тебя ни в чем убеждать, просто хочу еще раз спросить: ты уверен, что не хочешь ампутации?

– Нет, – кратко ответил я.

– В таком случае мне остается лишь помочь тебе всем, чем смогу.

– Мне ничего не нужно, – начал было я, но Раган поднял руку, останавливая меня.

– Я знаю, что у тебя уже даже больше влияния, чем у меня, и денег достаточно, и что Курт обещал оказать всестороннюю поддержку. Единственное, чего тебе сейчас недостает – это времени. Вернее, тебе не хватает силы, чтобы обеспечить себе дополнительное время.

Я недоуменно поднял бровь. В целом Раган был прав. Если бы моя, точнее, Ананси, сила была выше, мне бы удалось дольше сдерживать искаженный Поток в ногах. Вот только…

– Пока я трачу все ресурсы на стабилизацию Потока в теле, я даже использовать смогу лишь где-то процентов тридцать, что говорить о развитии.

– Если только ты, или, вернее, твой паук, не поглотит еще один Ледник. И я собираюсь отдать тебе свой.

– Что⁈ – вот теперь я действительно подскочил на кровати. – Зачем⁈

– Я тебе уже объяснил, зачем, – грозным тоном рыкнул Раган, напомнив мне о временах детства, когда от отца в нем была только биологическая составляющая. Его лицо нахмурилось, лоб искривился от морщин, но затем вновь разгладился, а сам он выдохнул и пожал плечами. – Мне больше не нужна эта сила. Она не помогла мне уберечь ни Пайру, ни тебя, ни своих детей и внуков, пришедших в тот день в особняк. К тому же три дня назад мне пришло сообщение из главной ветви. Ветвь иф Регул будет распущена и переформирована заново, уже без моего, Ригана, Ивы или кого-то еще из нашей семьи участия.

По спине пробежал табун мурашей. Я знал о такой практике. В истории герцогских семей не раз происходили случаи, когда по тем или иным причинам исчезали целые ветви.

Неудачные боевые операции, наказание за измену, деградация силы членов ветви – причин могло быть множество, но итог был один: контролирующий ветвь род отстраняли, а на его место ставили какую-нибудь семью из главной ветви.

Я знал, что с нашей семьей скорее всего поступят также. Ведь у иф Регул, фактически, не осталось представителей, достойных, по оценке главной ветви, занять пост главы. Но я думал, что в качестве жеста доброй воли в мой адрес главная ветвь сделает исключение.

Что же, похоже, я был слишком наивен, полагая, что внесенный мной до сих пор в развитие клана вклад стал достаточно большим, чтобы перевесить вековые устои. И хотя я мог бы попытаться поговорить с Куртом или Йоранианом, это бы скорее всего ничего не изменило.

– Но все равно, – произнес я. – Отказываться от того, ради чего работал без малого шестьдесят лет?

– Я не отказываюсь, – покачал головой Раган. – Я передаю эту силу тебе, зная, что ты с ее помощью достигнешь куда большего, чем я сам. Пока ты жив, Курт нас не бросит. Те, кто выжил, останутся на своих должностях, а мне обеспечат пенсию, так что не пропаду. За свои семьдесят лет я провалился как муж, провалился как отец, и теперь еще и провалился как глава ветви. Должен же я сделать хоть что-то правильное.

Почти минуту я смотрел ему прямо в глаза. А потом просто кивнул, поняв, что с ним нет смысла спорить.

– Когда мы это сделаем?

– Ты восстановился достаточно?

– Да.

– Тогда можем прямо сейчас.

Глава 21

Я сидел на полу, скрестив ноги. Раган стоял передо мной, его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было искажено гримасой решимости и чего-то еще – отчаяния, возможно.

– Готовься, – его голос прозвучал низко и глухо, эхом отражаясь от стен. – Мое ядро куда сильнее чем-то, что ты поглощал раньше. Я постараюсь помочь тебе, но ты получишь то, что сможешь взять.

Я кивнул, сосредоточившись. Белый паук вылез и устроился у меня на плече, его восемь алых глаз пристально смотрели на Рагана.

– Я не знаю, сработает ли это, – мысленно сказал я проводнику. – Будь готов ко всему.

Раган закрыл глаза. Его мощное тело напряглось, и по комнате пронесся немой удар. Воздух затрепетал, и я увидел, как из груди отца начало подниматься сияние – сгусток невероятно плотной, почти твердой энергии.

Это было ядро его силы, хранилище Потока, накопленного за десятилетия. Но сейчас он был нестабилен. Сеть тонких трещин, словно молнии, пронизывала сияющую сферу. От нее исходила дикая, необузданная мощь, энергия поздней стадии Вулкана, готовая в любой миг вырваться и уничтожить все вокруг.

– Принимай! – крикнул Раган, и его голос сорвался от напряжения.

Он резким движением как бы вытолкнул сияющий шар из себя. Тот поплыл по воздуху, оставляя за собой шлейф искр, и жар ударил мне в лицо, словно я оказался у края открытой печи.

Ананси отреагировал мгновенно. Из его брюшка выстрелили десятки тончайших серебристых нитей, образовав сверкающую паутину, которая встретила ядро.

В тот же миг комната наполнилась оглушительным ревом. Энергия Вулкана, не желая покидать свою оболочку, сопротивлялась поглощению.

Паутина Ананси натянулась, затрещала, нити начали лопаться одна за другой, испаряясь с шипением. Белый паук съежился от боли, и острая судорога отозвалась в моем собственном теле.

– Держи его! – прошипел я, впиваясь пальцами в дерево пола. Я чувствовал, как энергия бьется в паутине, как дикий зверь в силках. Она была слишком грубой, слишком чужеродной. Ананси был создан для тонкой работы, для интриг и ядов, а не для усмирения чужого вышедшего из-под контроля Вулкана.

Через наши общие ощущения я видел, как трещины на ядре Рагана расширялись. Часть энергии просто утекала в никуда, рассеиваясь в воздухе ослепительными вспышками, которые на мгновение заливали подвал слепящим белым светом. Каждая такая вспышка была потерянной силой, которую мы с Аном недополучали.

– Он не может усвоить все! – крикнул я отцу, едва пересиливая гул.

Раган, с лицом, мокрым от пота, лишь сжал кулаки, его мускулы вздулись от нечеловеческого усилия.

– Бери… что можешь! Выбора… нет! Я постараюсь… сдержать прорыв!

Ананси, повинуясь моему отчаянному приказу, изменил тактику. Вместо того чтобы пытаться поглотить Ледник целиком, он начал отщипывать от него маленькие, более управляемые фрагменты.

Его нити впивались в трещины, вытягивая клочья сияющей материи и втягивая их в себя. Это была мучительная, кропотливая работа. С каждым таким кусочком паук вздрагивал, а его хитиновый панцирь покрывался сетью новых тончайших трещин.

Но он глотал, и я чувствовал, как внутри его Ледника начинало что-то меняться.

Это было похоже на то, как если бы в тебя вливали расплавленный металл. Горячо, больно, невыносимо. Но за болью приходила сила.

Моя связь с Потоком, ранее ровная и подконтрольная, теперь становилась… острее. Ярче. Но она не достигала той яростной, всесокрушающей мощи, что исходила от Ледника Рагана. Мы получили лишь часть. Примерно половину. Энергию средней стадии Вулкана.

Процесс внезапно оборвался. Ледник Рагана, истощенный и почти полностью разрушенный, с громким хлопком исчез. Отец тяжело рухнул на одно колено, дыша с присвистом. Его могучее тело выглядело внезапно сморщенным и старым.

Тишина, наступившая после исчезновения Ледника отца, была оглушительной. Ее разрывало только тяжелое, хриплое дыхание Рагана.

Я лежал на полу, чувствуя, как по моим жилам разливается жидкий огонь. Это не было приятным теплом – это было похоже на то, как будто внутрь меня залили раскаленный шлак, который выжигал все на своем пути.

И осознание, что это были лишь отголоски того, что испытывал в этот момент Ан, было даже жутким. Ведь проводник не мог умереть, не мог потерять сознание, не мог даже закричать, но, как я уже убедился, он был живым в куда большем смысле, чем когда-то думал.

Боль пришла волнами. Сначала – разрывающая, исходящая из самого центра существа Ананси, где теперь пульсировало новое, нестабильное ядро Вулкана. Каждый удар пульса отзывался безумной болью в висках, заставляя зубы смыкаться до хруста.

Я сгреб пальцами пыль с пола, пытаясь зацепиться за что-то реальное, чтобы не потерять сознание. Потом пришла боль во всем теле – будто каждую мышцу натянули до предела, а потом дернули, разрывая напополам.

Через мутную пелену я видел Рагана. Ему было куда хуже, чем мне. Он не просто тяжело дышал – он умирал.

Его могучее тело, всегда бывшее воплощением несокрушимой силы, теперь било мелкой дрожью. Он попытался подняться с колена, но его ноги подкосились, и он тяжело рухнул на бок, успев лишь подставить ладонь, чтобы не удариться головой о пол.

Лицо покрылось мертвенной бледностью, а по вискам струился пот, смешанный с грязью. Сейчас он был пустой оболочкой. Передача ядра была не просто актом самопожертвования – она была актом самоуничтожения.

Он вывернул себя наизнанку, и теперь последствия настигали его. Он не просто потерял силу – он получил смертельную травму, от которой уже не оправится.

И в этот миг агонии, наблюдая за конвульсиями отца, я вдруг ощутил нечто новое. Новое ядро, хоть и слабое, всего лишь начальная стадия Вулкана, стабилизировалось.

Оно горело внутри меня, как крошечная, но невероятно плотная звезда. И эта стабильность дала мне нечто, чего у меня не было прежде – контроль.

Я мысленно потянулся к искаженным, мертвым каналам в своих ногах. Раньше я мог лишь сдерживать распространение Потока в них, ведя с ним бесконечную борьбу в переталкивание невидимой границы. И каждое использование Потока не для этой цели ослабляло мой «фронт», отодвигая его еще чуть-чуть выше.

Например, за бой с Раганом я потерял несколько дней жизни из-за того, что пришлось полностью переключить все ресурсы со сдерживания искаженного Потока.

Сейчас же, с новой силой, я смог создать не просто колеблющуюся пограничную линию, а самую настоящую крепостную стену. Словно заключить яд в свинцовый саркофаг.

Это тоже не было вечным решением. Искаженный Поток с каждым днем становился все сильнее и рано или поздно мне придется передвинуть стену, чтобы ее не прорвали накатывающие волны.

Но я провел быстрый мысленный расчет. Ранее у меня было лишь около четырех месяцев. Сейчас, с силой Вулкана, я мог сдерживать расползание искажения… почти год. Год. Целая вечность.

Более того, теперь использование силы поздней стадии Ледника и ниже, то есть без прибегания к взрывной мощи Вулкана, никак не повредит воздвигнутой стене. А значит я смогу применять Поток, не беспокоясь о последствиях.

Мой взгляд упал на Рагана. Он лежал неподвижно, лишь слабые подрагивания плеч выдавали, что он еще в сознании. Его жертва не была напрасной. Она купила мне время. И дала мне оружие. Теперь я мог идти дальше.

Я заставил себя подняться. Каждый мускул кричал от протеста, а новое ядро Вулкана внутри Ананси будто весило тонну.

Шагнув к отцу, я почувствовал, как холодное дерево пола уступило место липкой грязи, состоящей из пыли и его пота. Раган лежал на боку, его дыхание было поверхностным и хрипящим. Глаза теперь смотрели в пустоту, утратившие фокус.

– Вставай, – произнес я, и мой голос прозвучал хрипло. Мне пришлось наклониться, просунуть руку под его плечо. Его тело, всегда казавшееся недвижимой глыбой, было на удивление тяжелым и безвольным. Он попытался помочь мне, упереться, но его мышцы не слушались. Это была не просто слабость – это был полный упадок сил, развал организма, лишенного своего сердца. Мы поднялись с трудом, он почти всей массой оперся на меня, и я почувствовал, как дрожь из его тела передается моему.

Мы медленно, шаг за шагом, двинулись к двери. Он тяжело дышал мне в ухо, и каждый его выдох пахлом медью и усталостью. Я волок его больше, чем вел. Когда моя рука нащупала холодную железную скобу двери, я изо всех сил толкнул ее плечом.

Мы вывалились в коридор, и тут же из сумрака, словно из самой тени, возникла Найла. Ее поза была напряжена, как у готового к прыжку зверя, а в глазах горел знакомый мне стальной огонь.

– Ты согласился, – ее голос был тихим, но острым, как лезвие. – Впрочем, он бы все равно не принял отказа… – она подошла и провела ладонью по щеке Рагана. – Черт… что же ты наделал?

– Он сделал то, что должен был, – ответил я, переводя дыхание. – Теперь твоя очередь. Держи его.

Я переложил вес Рагана на нее. Она приняла его без единого слова, ее сильные руки обхватили его торс с легкостью, но в ее глазах читалось непонимание и тревога. Она смотрела на него, на этого поверженного титана, и не могла поверить.

Раган, опираясь на нее, поднял на меня взгляд. Его глаза немного прояснились, в них оставалась лишь бездонная усталость и странное спокойствие.

– Иди, – прошептал он. Его голос был поломанным, пустым, лишенным прежней мощи. – Иди и добейся того, что я не смог. Используй все. Ничего не жалей. Ни себя, ни других.

Это не было напутствием отца к сыну. Это был приказ полководца, передающего знамя. И в его глазах, помимо усталости, я увидел последнюю искру – не надежды, а одобрения. Благословение на жестокость.

Я кивнул. Единственный раз. Больше говорить было не о чем. Потом развернулся и пошел по коридору, не оглядываясь. Спиной я чувствовал их взгляды – ее, полный немых вопросов, и его, пустой и тяжелый.

Я вышел из поместья, и холодный ночной воздух ударил мне в лицо. Вокруг не было ни души. Я сел в до сих пор ожидавшую машину. Дорога назад в столицу промелькнула в туманном забытьи.

Когда машина остановилась у моего временного убежища в городе, я сразу прошел к столу, заваленному бумагами. Взяв перо и официальный бланк с гербом клана Регул, я вывел четкие, безэмоциональные строки.

Запрос в королевскую канцелярию, в отдел, ведающий военнопленными и разведданными. Я требовал предоставить мне полные материалы допросов всех агентов Холодной Звезды, захваченных во время рейда на форт Талвар.

Основание – необходимость для продолжения исследований в области нейтрализации угрозы Замерших. Я не просил. Я требовал, используя свой новый вес и имя. Однако даже так я почти не сомневался, что мне придет письмо с вежливым отказом.

После того, как я привел себя в порядок после сражения с отцом, тридцатичасового сна и поглощения ядра Вулкана, я отправился в центр стажировки.

Тут ничего не изменилось с прошлого раза, как я тут был. Те же камни, из которых были сложены стены, серые и мрачные, тот же воздух, пахнущий потом, сталью, отчаянием и абмициями.

Ничто не изменилось. Только я изменился.

Мое возвращение не осталось незамеченным. По дороге к казармам кадеты расступались, их взгляды – смесь страха, ненависти и любопытства – провожали меня. Спросив пару человек, я выяснил, что хотел.

Я нашел их на тренировочной площадке за казармами. Архан и Себиан. Первый отрабатывал рубящие удары на манекене, его мускулы напрягались с привычной, медвежьей силой. Второй наблюдал, прислонившись к стене, с выражением превосходства, которое не могло скрыть легкой тревоги в глазах. Оба замерли, почувствовав мое приближение.

– Лейр, – Архан опустил тренировочный меч, его лицо выражало искреннее, почти собачье облегчение. – Ты вернулся. Мы слышали… про твои ноги.

– Кто рассказал? – недовольно поморщился я.

– Когда отец выносил тебя из разрушенного особняка, этого сложно было не заметить, – невесело хмыкнул брат.

А, точно. Ощущение было такое, будто это произошло не со мной и в какой-то другой жизни.

– Как ваши успехи?

Себиан оттолкнулся от стены, его проводник-лев проявился на мгновение – золотистая грива мелькнула в воздухе.

– Просто интересно, не повлияли ли… семейные дела… на твою готовность управлять фракцией.

Я коротко усмехнулся. Это был сухой, безрадостный звук.

– Мне нравится то, что ты продолжаешь упорствовать, несмотря на то, что один раз уже получил по полной. Но спешу тебя огорчить. С моей готовностью все в порядке.

Я выпустил ауру поздней стадии Ледника. С учетом того, что энергия принадлежала Ананси, который фактически был на начальной стадии Вулкана, и объем энергии которого соответствовал средней стадии, Себиан, находящийся на уровне Бури, был передо мной как мышь перед тигром.

– Ты… сука, как ты стал еще сильнее за такой срок⁈ – взвыл Себиан, ощущая сейчас, будто на него положили бетонный блок весом в несколько тонн.

Я пожал плечами.

– Я плачу куда дороже тебя, вот и получаю то, о чем ты можешь лишь мечтать. Теперь о реально важном. В ближайшие месяцы меня не будет. Ни в центре, ни в Полярисе. Так что фракция остается на вас двоих. Не ссорьтесь и продолжайте тренироваться, потому что, вне зависимости ни от чего, я все еще хочу заполучить этот титул лучшего кадета. Уже как минимум просто из принципа. Понятно?