Текст книги "Ткач Кошмаров. Книга 4 (СИ)"

Автор книги: Юрий Розин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Дверь с оглушительным грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену. Деревянная панель отскочила с такой силой, что несколько книг с ближайшей полки попадали на пол.

Себиан заполнил собой весь дверной проем. Не знаю, какими харчами он питался, но в свои восемнадцать вымахал за два метра роста и был мощнее Архана, хотя и того можно было без превираний назвать богатырем.

Его массивная фигура в парадном черном мундире клана Регул с серебряными пуговицами, туго перетянутом поясом с фамильным кинжалом, дышала яростью. За его спиной в коридоре мелькнули испуганные лица нескольких кадетов, сразу же ретировавшихся.

– Наконец-то ты почтил нас своим присутствием, – его бас гремел, заставляя дрожать хрустальные подвески люстры. – Семьдесят суток, Лейран. Семьдесят! Я начинал думать, что ты все-таки сдох, но теперь ты заявляешься в центр как ни в чем не бывало и считаешь, что не должен первым делом явиться в штаб-квартиру фракции, узнать состояние дел и извиниться за свое отстутствие!

Ананси на моем плече мгновенно напрягся, его лапки впились в ткань так, что на коже наверняка проступила кровь.

– Входи, Себиан. Присаживайся.

Он не двинулся с места, только резко захлопнул дверь, оставшись стоять, перекрывая мне проход, будто боясь, что я снова сбегу. Его проводник-лев, размеры которого Себиан, похоже, научился контролировать, материализовался у его ног с глухим рыком. Золотистая грива дыбилась, а лапы оставляли царапины на паркете.

– Хватит игр! – он шагнул вперед, и массивные сапоги с грохотом ударили по полу. – Пятьдесят три моих человека исчезли посреди ночи. Вернулись – и ни слова объяснений! Как будто их языки вырвали. «Лейран приказал»! А мои приказы, что, по боку⁈

Я пожал плечами.

– Исследовательская миссия, это было срочно. Тебе должны были сообщить наставники.

– Врешь как дышишь! Я проверял в архивах! Никаких санкционированных миссий в эти даты не числится!

Ананси сполз на мою руку, угрожающе пощелкивая хелицерами. Тонкие белые нити уже вились в воздухе, готовые к атаке. Я провел пальцами по его спине, чувствуя, как энергия пульсирует под хитиновым панцирем.

– Есть приказы, которые не попадают в общие архивы, Себиан. Или ты забыл, с кем я работаю и над какими проектами?

– Не прячься за спинами Курта или Йораниана! – он все-таки сделал ко мне три шага, нависая своей огромной тушей и тыча мускулистым пальцем в грудь. – В центре стажировке мы оба кадеты. И, если ты не забыл, фракцию мы возглавляем оба. Вот только с начала года прошло уже четыре с лишним месяца, а ты появлялся в штаб-квартире от силы раза три. Так что ты либо начинаешь исполнять обязанности главы фракции, либо передаешь полномочия мне. Полностью. Без оговорок.

На каждую акцентную точку, поставленную им в этом монологе, он тыкал меня в грудь пальцем. И к концу его гневной тирады у меня уже хорошенько так подкипело.

Настолько, что я решил забить на дипломатию и решить все вопросы с этим здоровяком на языке, который он понимал. Наши взгляды встретились – его горящие яростью карие глаза против моих ледяных. В воздухе запахло озоном от накапливающейся энергии.

– Знаешь, у фракции действительно должен быть только один лидер. Я. Запоминай очень внимательно, перекачанный придурок. Моя фракция. Мои правила. Если что-то не нравится – можешь валить.

Лев у его ног зарычал так, что задрожали стекла в окнах, его золотистая шерсть встала дыбом, а сам он вырос почти вдвое, раздвигая мебель.

Себиан выпрямился во весь свой двухметровый рост, его лицо внезапно стало каменным, только жилка на виске пульсировала.

– Это твое последнее слово, Паук?

– Это мое единственное слово.

– Значит мы решим вопрос по-другому. На арене. Прямо сейчас. Раз и навсегда. Возражения не принимаются!

Я покачал головой.

– Все можно решить прямо здесь и сейчас.

Щелчок моих пальцев прозвучал как выстрел.

Ананси взорвался действием. Сотни нитей молнией вырвались из его тельца, переплетаясь в сложную трехмерную сеть, каждая нить которой пульсировала холодным белым светом.

Себиан резко развернулся, выхватывая из ножен на поясе меч, но было уже поздно – белые волокна опутали его с ног до головы, плотно прижав руки к телу, обвивая каждую мышцу, каждый сустав.

– Что за чер—! – его крик оборвался, когда нити образовали плотную маску вокруг рта. Его глаза расширились от удивления и страха.

Лев бросился вперед с оглушительным ревом, его золотистая грива вспыхнула ослепительным светом, когти длиной в палец вытянулись для смертельного удара. Но я был на три шага впереди.

Новые нити вырвались из моей ладони, сплетаясь в воздухе в сложную ловчую сеть с ячеями не толще волоса. Лев влетел в нее, как бабочка в паутину. Его мощные лапы с когтями, способными разрезать сталь, бессильно дернулись, пытаясь разорвать путы, но нити лишь плотнее обвились вокруг хищного тела, сковывая каждое движение.

Я медленно подошел к Себиану, который теперь висел в метре от пола, обмотанный, как мумия.

– Ты проделал огромную работу, – я склонился к нему, – уровень Бури в твоем возрасте – чудо. Но этого недостаточно, дорогой мой. Возможно, когда ты достигнешь Сдвига Тверди, мы сможем поговорить как равные. А пока…

Я провел указательным пальцем перед его лицом, и нити вокруг рта ослабли ровно настолько, чтобы он мог говорить. Его дыхание было тяжелым, горячим, пахнущим вином и гневом.

– Ты… ты не смеешь так… – его голос дрожал от унижения.

– Еще как смею, – я перебил его, снова замотав рот. – Слушай и запоминай. В прошлый раз, когда мы сражались, я поддался тебе. Решил, что такой мощный и харизматичный персонаж, как ты, будет более выигрышно смотреться на позиции лидера фракции, тем более что у меня уже тогда было невпроворот своих дел. Вообще сейчас мне на эту фракцию по большому счету наплевать. Но только лидер фракции может получить титул лучшего кадета курса. Так что мне пришлось терпеть твою рожу. И я надеялся, что хотя бы по тем слухам, что обо мне ходят, ты поймешь, насколько бессмысленно твое желание выступить против меня. Но ты не только этого не понял, но и возомнил, что можешь с легкостью меня прижать к ногтю после небольшого повышения силы. Ты – идиот, Себиан. Если не хочешь, чтобы я выволок тебя на главный плац в таком виде и подвесил за ноги на пару суток, ты сейчас мне кивнешь. И это будет означать, что ты понял свое место и продолжишь играть для меня роль харизматичного лидера.

Я встал, смотря сверху вниз, чувствуя, как Ананси перераспределяет нити, создавая сложный узор давления на болевые точки Себиана.

Спустя полминуты яростных попыток высвободиться с применением всего доступного ему Потока и всех известных Буйств, ео глаза, ранее полные ярости, теперь отражали и другое – холодное осознание. Осознание пропасти между нашими уровнями владения Потоком.

Глянув на меня еще раз, он кратко кивнул.

Щелчок пальцев – и нити растворились в воздухе. Себиан рухнул на пол, отдуваясь.

– Теперь, если не возражаешь, – я повернулся к столу, демонстративно показывая спину, – у меня есть дела поважнее твоих амбиций.

За моей спиной раздался скрежет зубов, тяжелые шаги, и наконец – оглушительный хлопок двери, от которого задрожали стекла в окнах.

Ананси мягко приземлился на стол, его глазки изучали меня с тихим вопросом. Я вздохнул, разглядывая следы когтей льва на паркете.

– Да, – я провел рукой по лицу, – теперь он точно возненавидит нас по-настоящему. Но иногда нужно напоминать волчатам, кто в стае альфа.

Проводник ответил легким движением передней лапки, будто пожимая плечами. В конце концов, мы оба знали – эта мелкая детская стычка была лишь предвестником настоящих битв, что ждали нас впереди.

###

Я выбрал самый длинный маршрут до почтампта – через шумные торговые кварталы Серебряного ряда, где толчея и крики разносчиков создавали идеальное прикрытие. Ананси, которого теперь я почти никогда не скрывал внутрь тела, прятался в капюшоне осеннего плаща.

– У вас должна быть посылка до востребования на имя Серебрянного Странника, – поздоровался я с клерком.

Он молча кивнул и исчез в глубине помещения, вернувшись с небольшим металлическим контейнером. Я сунул ящик во внутренний карман плаща, ощущая его холод даже через ткань.

Обратный путь занял вдвое больше времени – я петлял по переулкам, проверяя, не следит ли кто. Ананси через нашу связь сканировал окружение, его белые нити были готовы выстрелить при малейшей угрозе.

В апартаментах я сначала запер дверь на все три механических замка, затем активировал ловушки из нитей. Только когда сияние изоляционного поля окутало пространство, я осмелился вскрыть контейнер.

Внутри лежала увесистая папка с лабораторными записями. Первый же документ вызвал горькую усмешку:

«Эксперимент № 14. Подопытная: женщина 24 лет, 8 недель беременности. Метод: прямое введение концентрированного Потока в матку. Результат: мгновенная смерть зародыша, через 6 часов – смерть матери от внутренних кровотечений.»

Ананси сполз на стол, остановился рядом с бумагами. Через нашу связь он чувствовал мое негодование, но своим животным разумом не мог до конца понять причину.

«Эксперимент № 38. Подопытная: женщина 20 лет. Метод: поэтапное насыщение с 4-й по 7-ю неделю. На 8-й неделе зафиксированы мутации плода. Прерывание беременности. Мать выжила, но осталась бесплодной.»

«Эксперимент № 72. Подопытная: женщина 32 лет. Метод: комбинированное воздействие, прямое и через кристаллы. Зародыш погиб на 9-й неделе. Мать скончалась от энергетического шока. Вскрытие показало полное разрушение нервной системы.»

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Каждый документ – лишь вариации на тему смерти и провала. Ни одного успешного случая. Ни одного выжившего ребенка. И тем не менее они продолжали.

Только после того как я перевернул страницу с описанием эксперимента № 315 увидел что-то новое. Еще одну записку от Бариона.

«Я понимаю, что все, что ты прочитал до этого – бесполезная информация, Лейран. Но я решил, что ты, как и я, хотел бы знать все и надеюсь, что ты, как и я, искренне вознаневидишь ублюдков, посмевших творить и одобрять такое».

Ананси осторожно подполз к моей дрожащей руке, его лапки обвили запястье ледяным, но успокаивающим прикосновением. Он чувствовал мою ярость, но также понимал – мы прошли слишком далеко, чтобы отступать.

После записки Бариона описания экспериментов стали более… оптимистичными, если такое слово тут вообще могло быть уместно.

«Эксперимент №В-32. Подопытная: женщина, 28 лет, здорова. Введение модифицированного Потока на 12-й неделе…»

Я впился взглядом в текст, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

«…Ребенок мужского пола. На второй день продемонстрировал спонтанную активацию Потока в состоянии покоя…»

Я даже представить такое не мог. У нормальных людей на достижение уровня Штиля уходило несколько лет, у гениев – пара месяцев. Это с учетом того, что они начинали практиковаться уже в сознательном возрасте и после того, как организм достиг определенного порога выносливости и силы.

А этот… этот младенец просто родился с этим.

Дальше новые листы подшивались к делу, видимо по мере роста ребенка и наблюдений за ним.

«…К четырем месяцам – стабильное поддержание Ряби без сознательных усилий. К году – переход к Волне в моменты эмоционального возбуждения…»

«…На третьем году жизни началось стремительное ухудшение. Мышечные ткани теряли связь с Потоком, несмотря на сохраняющееся внутреннее давление энергии…»

И дальше, крупными неровными буквами:

«Вскрытие показало кристаллизацию нервных узлов вдоль позвоночника. НИКОГДА ТАКОГО НЕ ВИДЕЛ».

Последняя строчка была залита чернилами, будто кто-то в яростве швырнул перо прямо в бумагу.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как дерево скрипит под моим весом. В горле стоял ком – не от страха, нет. От ярости.

– Три года…

Я сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Валгус и его подручные играли в богов, а расплачивались за это другие.

Еще несколько десятков экспериментов серии В. Большинство были «удачными». Женщинам удавалось доходить всю беременность, дети рождались здоровыми и демонстрировали беспрецедентные, на уровне чуда, способности к контролю Потока.

Вот только ни один из ни не прожил дольше пяти лет. И на этом основные лабораторные записи заканчивались. То ли Валгус понял, что, двигаясь в том же направлении, ничего не добьется, то ли его к тому моменту уже повязали.

Последние страницы содержали не столько отчеты об экспериментах, сколько заметки исследователя: его рассуждения, общие идеи и выводы, возможные варианты дальнейшего развития исследований.

Из реально важного я сумел вычитать только то, что сильная наследственная предрасположенность к контролю Потока повышает шансы на успех, но, с другой стороны, слишком высокий уровень у матери влиял на процесс негативно: дети женщин, находящихся в сфере Буйства Стихий, показывали в разы худшие результаты, чем у тех, что находились в сфере Течения.

И еще одна запись зацепила мой взгляд.

«ОСОБЫЙ СЛУЧАЙ: многоплодная беременность. Из 8 зарегистрированных случаев близнецов ни один не пережил 8-й месяц внутриутробного развития. При вскрытии обнаружено – более сильный эмбрион поглощает слабого, после чего погибает от энергетического дисбаланса. Наблюдается эффект, аналогичный спонтанному человеческому затягиванию.»

– Так вот в чем дело…

Мой голос прозвучал хрипло, словно я много часов не пил воды. Я провел ладонью по лицу, ощущая, как щетина царапает кожу. В воздухе витал запах старой бумаги, чернил и чего-то металлического.

Больше мне ничего не было нужно. Картина произошедшего двадцать лет назад сложилась в мозгу окончательно.

Валгус и Пайра.

Они оба состояли в Теневом Сообществе, это уже было неоспоримым фактом. И, вероятно, в какой-то момент пересеклись.

Я представил его – высокого, сухопарового старика с глазами, горящими фанатичным блеском.

– Вы – идеальная кандидатура, – должно быть, сказал он ей. – С наследственностью вашего мужа и вашей…

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Уверен, они заключили сделку. Пайра всегда была одержима идеей идеального ребенка, лучшего из всех. Но никто, даже Шейран, не удовлетворял ее экстремально завышенным требованиям.

И она решила, что Валгус сможет помочь ей, а она поможет ему.

Я представил, как она ложилась в особую ванну, где потоки энергии по описанным в лабораторых журналах методам проникали в ее тело, подготавливая к беременности, что изменит историю. Представил, как она радовалась, когда забеременела в очередной раз, как представляла себе рождение чудесного ребенка, который сможет не просто возглавить клан Регул, а захватить весь мир Тихой Звезды.

Но потом – близнецы.

Это было в крови Рагана. Из почти пятидесяти моих братьев и сестер близнецов и близняшек было больше, чем родившихся двойнями и тройнями.

Я представил, как Валгус хватается за голову, его глаза расширяются от ужаса. «Тупиковая ветвь эксперимента!» – должно быть, выкрикнул он.

А Пайра… она не могла допустить, чтобы ее мечта и ее труд пропали втуне.

Но было уже поздно. Слишком поздно. Мы с Арханом уже были слишком большими и попытка убить только одного из близнецов не увенчалась успехом. Я машинально провел ладонью по своим бесполезным ногам, чувствуя под пальцами жесткую ткань брюк.

Однако, похоже, эта ее попытка сработала неожиданно в плюс. Мы с Арханом родились в срок. Родились без особых талантов к контролю Потока и с двумя парализованными ногами из четырех. Но родились и выжили.

На этом мой интерес в расследовании гибели Пайры оказывался исчерпан. Мне было глубоко наплевать, кто убил эту женщину, никогда не бывшую и тем более после смерти не ставшую мне матерью.

Тем не менее, я понимал, что отец не успокоится, пока не докопается до истины. И после всего, через что мы прошли вместе, я просто не мог утаить от него этот лабораторный журнал.

Глава 18

– Вот, – я положил на стол отца злополучную папку.

Мой голос прозвучал неестественно громко в гробовой тишине кабинета.

– Что это? – Раган не торопился открывать ее.

– Прочти, я подожду. Потом обсудим.

Около часа я просидел в кресле, молча наблюдая за тем, как меняются выражения на его лице. Наконец, он закончил, закрыл папку, завязал тесемки, отодвинул в сторону.

– Какие твои выводы?

Я рассказал ему свою теорию, которая, даже если в чем-то и не сходилась с реальностью, глобально не могла быть неверной.

– Она пыталась… – он остановился, впервые за все годы, что я его знал, подбирая слова. – Зачем ей это было нужно?

– Неудовлетворенность судьбой жены главы побочной ветви, – начал перечислять я. – Абсурдная мечта вырастить гения среди гениев. Желание отомстить кому-то. Стремление стать первой. Ты знал ее куда лучше меня. Может быть что-то из сказанного, может быть несколько пунктов, может быть что-то еще.

– Думаю, – произнес Раган после долгой паузы, – она просто боялась.

Я не удержался от саркастичной ухмылки.

– Чего?

– Того, что ее дети закончат жизнь в посредственности и безызвестности.

– Думаю, этого так или иначе боится любой родитель, – нахмурился я. – Но это не значит…

– Я ее не оправдываю! – оборвал меня отец. – Даже самые благие стремления могут привести человека на самое дно. Просто сам хочу понять.

– Что дальше? Мотив ее убийства теперь тоже ясен. В ночь налета, должно быть, теневики пытались остановить ее, поскольку понимали, что даже успешное введение меня в кому вызовет у тебя слишком много вопросов и ты начнешь копать под Пайру. А когда ее нашли и она рассказала, что ты поймал ее с поличным, убийство стало самым простым способом обрубить концы.

Раган кивнул.

– Осталось найти того, кто убил ее.

– Тебе нужен конкретный человек?

– Да, – кивнул Раган. – Вдобавок ко всей этой чертовой организации.

– Тогда будем ловить, – пожал я плечами. – Допрашивать. Пока не найдем того, кто знает. Папку, если тебе больше не нужна, лучше сожги.

Раган не ответил.

Дверь закрылась за мной с глухим стуком. В коридоре воздух был прохладнее, легче. Я сделал глубокий вдох, ощущая, как легкие наполняются, как сердце бьется чуть быстрее обычного. На языке стоял привкус железа – я слишком сильно сжимал зубы.

Да. Мы будем ловить их, пытать, выбивать информацию, находить компромат. Дойдем до самих Теней и прижучим и их. Они зашли слишком далеко, чтобы совесть позволила мне остановиться.

###

Тренировочный зал Центра стажировки был пуст в этот поздний час. Голубоватый свет ламп мерцал на стенах, отбрасывая дрожащие тени от десятков манекенов, расставленных по периметру.

Я стоял в центре, а передо мной в воздухе застыла тончайшая нить Ана – серебристая, почти невидимая, лишь слегка искрящаяся в отблесках света.

– Еще раз, – пробормотал я себе под нос, фокусируясь на манекене в двадцати шагах.

На плече манекена сидел сам Ананси. Его задачей было хаотично перемещать манекен по плацу, имитируя движение противника в бою.

Нить дрогнула, затем со свистом рассекла воздух, двигаясь на огромной скорости, точно поразив манекен в место, где у живого противника находилась бы сонная артерия. Я уже собирался послать вторую нить, когда дверь в зал с грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену.

– Лейр!

Архан ворвался внутрь, его мощная грудь вздымалась, а лицо пылало краской. Капли пота стекали по вискам, смешиваясь с черными прядями волос. Его кожаный доспех был расстегнут на груди, обнажая мокрую от пота рубаху.

– Что случилось? – я мгновенно ослабил нити, оборачиваясь к брату.

– Этана… – Архан схватил меня за плечо, его пальцы сжимали так сильно, что даже через ткань я почувствовал боль. – Его выгнали! Из Академии! К чертям собачьим!

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Ива – это я еще могу понять. Но Этан всегда был образцом хладнокровия.

– За что? – мой голос прозвучал резче, чем я планировал.

Архан выпустил мое плечо, провел рукой по лицу, смахивая пот.

– Он… черт возьми… – брат закашлялся, затем выпрямился. – Он одному ублюдку из главной ветви… член отстрелил потоковым импульсом.

Воздух вырвался из моих легких с громким хрипом. Подготовившись к чему-то очень плохому, от таких новостей, хотя хорошего в них, конечно, тоже ничего не было, я не удержался и прыснул со смеху.

– Ты… чего? Повтори-ка!

– Ты слышал! – Архан уже разворачивался к выходу, его сапоги гулко стучали по каменному полу. – Его уже отправили в особняк. Давай, надо спешить!

Я не стал спрашивать больше. Схватив с лавки плащ, я побежал за братом.

###

Я толкнул дверь плечом, и перед нами предстала картина:

Этан полулежал в кожаном кресле у камина, его обычно безупречный офицерский мундир был порван на груди, золотое шитье свисало клочьями. На правой скуле красовался свежий синяк, уже начинающий багроветь, а губа была рассечена. В его руке болтался хрустальный бокал с янтарной жидкостью, уровень которой был опасно низок.

– Ну что, пришли полюбоваться на опального героя? – его голос звучал хрипло, с непривычной для Этана горькой иронией. Он поднял бокал, салютуя нам с Арханом. – За моё блестящее будущее!

Архан шагнул вперед, его тень закрыла камин.

– Этан, что за чертовщина? Ты сошел с ума?

Мой старший брат медленно повернул голову, его глаза – обычно такие ясные и холодные – теперь лихорадочно блестели.

– Возможно, -вздохнул он обреченно.

– Начинай с самого начала, – сказал я. – Кто он и что именно произошло?

Этан опрокинул бокал одним движением. Алкоголь оставил влажный след на его небритой щеке, когда он резко вытер рот тыльной стороной ладони. В оранжевом свете огня его глаза казались неестественно яркими, зрачки расширенными от остаточного адреналина.

– Фирот иль Регул, – он выплюнул имя, словно отраву. – Он учится на курс старше меня в Академии Мудрого Прайда. Последние три месяца… – Бокал в его руке затрещал под давлением пальцев. – … он развлекался, распуская похабные слухи про Иву. И мне не забывал каждый раз при встрече напомнить, как бы он ее…

Бокал лопнул, Этан с безразличием окинул взглядом впившиеся в ладонь осколки.

– И ты просто терпел? – уточнил я. – Никак его не провоцировал?

– Кто я по-твоему, идиот? – фыркнул Этан. – Вызвать на дуэль каждого идиота из главной ветви? Я готовлюсь к борьбе за позицию наследника главы ветви!.. готовился.

– Что изменилось сегодня?

Этан вдруг побледнел.

– Он… достал фотографию. – Голос Этана стал тише, но в нем появилась новая, опасная нота. – Ива в купальнях своей Академии. Не знаю, кто снял.

Фотоаппараты в этом мире существовали уже сравнительно давно. Но, в отличие от Земли, здесь их изобрели не на основе чистых физики и химии, а использовали Поток. В результате даже спустя годы фотоаппараты оставались скорее крайне дорогими игрушками и широкой популярности не приобрели.

Архан издал звук, который сложно было назвать человеческим – нечто среднее между рычанием и стоном. Его кулаки сжались так, что кожа на костяшках побелела, а вены на руках вздулись, как канаты.

– И что он сказал? – прошипел я.

– Что у него есть друзья в Яростном Прайде. – Каждое слово давалось ему с усилием. – Что они «подготовят» ее к его приезду. Что она даже не… – Он резко оборвал себя, сглотнув ком в горле. – Я просто… вставил ему пальцы в глаза и выстрелил потоком в пах с расстояния в дюйм. Без предупреждения. Без чести. Просто… уничтожил.

Тишина повисла тяжелым покрывалом. Даже треск поленьев в камине казался приглушенным, словно комната вдруг погрузилась под воду. Я смотрел на брата, видя, как его плечи подрагивают от адреналина, который еще не успел покинуть тело.

– Фотография? – переспросил я, ощущая, как в горле пересыхает. – Где она сейчас?

Этан медленно провел рукой по лицу, оставляя на коже красные следы от давления пальцев.

– Я… сжег ее. Вместе с его мундиром. Прямо там, пока он лежал и орал.

– Поступил ты правильно, – вздохнул я, – но как идиот.

– А мне нужно было сохранить ее? – взвился Этан. – В карман положить?

– Это мысли вслух, забудь, – отмахнулся я. – Ладно, лежи. Больше не пей. А я пойду попробую как-то решить этот вопрос.

###

Кабинет Курта встретил меня гнетущей тишиной. Уже войдя, я понял, что мой двоюродный дед недоволен.

– Ты пришел требовать справедливости для Этана, – произнес он прежде, чем я успел открыть рот.

Я остановился в трех шагах от стола, чувствуя, как Ананси напрягся у меня за воротником, его лапки впились в кожу через ткань.

– Он защищал честь сестры, – мои слова повисли в воздухе, обретая почти физическую плотность. – Этот ублюдок…

– Я знаю, что сделал Фирот, – Курт резко поднял руку, прерывая меня. – И не сомневаюсь, что он заслужил наказание. Но не такое. И не от рук другого студента Академии. Если бы они просто подрались… – Курт устало провел ладонью по лицу, – это можно было бы без проблем замять. Фирот еще и получил бы по первое число и скорее всего был бы отчислен, поверь, я бы позаботился. Но Этан не просто избил его. Он лишил Фирота возможности продолжить род. И, что куда важнее для клана, способности использовать Поток. – Курт сделал паузу, проводя языком по сухим губам. – За это полагается отчисление. Без исключений.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя на коже полумесяцы.

– Даже при том, что я прошу вас о том, чтобы заняться этим делом?

Курт вздрогнул. На мгновение в его глазах вспыхнул настоящий гнев, но почти сразу погас, сменившись усталостью.

– Ты многое сделал для клана, признаю. Но этому делу было слишком много свидетелей. Не переписав законы самого клана, я не смогу помочь Этану вернуться в Мудрый Прайд. К тому же прадед Фирота – великий старейшина Гильвиан. И он в бешенстве. Ни у меня, ни даже у Йораниана нет достаточно влияния, чтобы прост замять этот инцидент. Скажи спасибо, что Этану оставят возможность перевестись в Академию ниже рангом.

Я вздохнул.

– Ладно, понимаю. И простите, что пытался надавить на вас.

– Ты пытался защитить брата, – хмыкнул Курт. – С учетом того, насколько ты был отчужден от клана Регул еще года полтора назад, я считаю это даже прогрессом.

###

Когда я вернулся в особняк, к Этану и Архану уже присоединился Раган.

Брат поднял на меня полный надежды взгляд.

– Ну?

Я покачал головой.

– Курт бессилен.

– Черт! – Этан врезал кулаком по стене.

Раган даже не шелохнулся. Лишь его тень на стене на миг содрогнулась, словно живая.

– Ты поступил правильно. – Его голос звучал неожиданно мягко, почти отечески. – Защита семьи – наш долг. Никогда не сожалей о таком выборе.

Этан замер, его грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Мне уже было привычно слышать от отца нечто подобное, но он, за последние три года видевший Рагана от силы раз десять, явно был в небольшом шоке от такой отеческой заботы.

– Правильно или неправильно, но теперь главой клана станет Шейран. – Архан буркнул с дивана.

Он был прав. Изначально кандидатами на позицию следующего главы ветви Иф были Шейран, Ива и Этан. Иве я через свои связи обеспечил перевод в Академию Яростного Прайда, готовящую генералов, но не управленцев. А теперь и Этан оказался отчислен из Мудрого Прайда, что автоматически закрывало ему дорогу к позиции главы ветви.

– Значит, Шейран, – развел я руками. – Не вижу ничего плохого.

Единственное, чем Этан нравился мне больше на позиции главы семьи по сравнению с Шейраном – Этана я знал. Но это не значило, что Шейран был неподходящим кандидатом.

Большой талант к контролю Потока, твердый характер, острый ум. Семье под его главенством будет хорошо.

– Да, – кивнул отец. – Думаю, со мной свяжутся из главной ветви в течение нескольких дней. Они не будут терять время теперь, когда других кандидатов не осталось.

###

Особняк иф Регул пылал яркими красками. Везде, куда ни глянь, взгляд натыкался на львов: на гобеленах, декоративных фонарях, в форме бокалов и даже люстру в банкетном зале временно сменили на огромную львиную морду, из пасти, глаз и щелей в гриве которой лился свет ламп.

Я стоял у парадного входа, поправляя воротник праздничного камзола – черного бархата с серебряной паутиной вышивки, который давил мне подмышки. Ананси беспокойно шевелился под тканью, его лапки впивались в кожу через тонкую рубаху.

– Не теряли времени, – вздохнул я, наблюдая, как слуги принимают у гостей плащи.

Церемония передачи титула была не для посторонних лиц, но даже так детей, Рагана и членов их собственных семей накопилось более ста человек.

Внутри воздух был густым коктейлем из ароматов – жареной дичи с розмарином, дорогих духов, растопленного воска сотен свечей. В галерее музыканты наигрывали торжественную мелодию, но звуки лютен и флейт тонули в гуле голосов, смехе и звоне бокалов.

Шейран был в центре толпы, принимая поздравления. Рядом, как стражники, стояли Курт и Варрен – еще один старейшина, которые должны были засвидетельствовать передачу титула.

Я заметил Этана в дальнем углу зала – он прислонился к мраморной колонне, украшенной резными сценами охоты, и мрачно потягивал вино из хрустального бокала.

Раган появился среди гостей внезапно, словно материализовался из теней. Он был одет во все черное – простой шерстяной камзол без украшений. Его появление заставило ближайших гостей невольно отпрянуть, образовав вокруг него пустое пространство.

Где-то в глубине зала трижды ударили в ритуальный гонг. Разговоры стихли, как по мановению руки. Курт поднял вверх руку, в которой блестел свиток с красной восковой печатью главной ветви. Его голос, усиленный Потоком, заполнил зал:

– По решению Совета Старейшин…

Дальше шел вычурный и очень долгий приказ, суть которого сводилась к тому, что теперь главой ветви Иф становится Шейран.

Раган встал напротив Шейрана.

– Шейран иль Регул, – голос Рагана гремел, усиленный Потоком, каждый слог отдавался эхом под сводами зала. – Ты готов принести клятву крови? Готов ли положить свою жизнь на алтарь семьи, защищать её интересы, как свои собственные, поставить благополучие рода выше личных амбиций?

Шейран выпрямился, его алый атласный камзол вспыхнул в свете факелов, как свежая рана.

– Клянусь на крови предков, – его голос слегка дрожал от возбуждения, – я готов.

– Клянешься ли ты преумножать славу клана Регул, плюсти его законы, уважать его обычаи, строго следовать справедливой воле главной ветви?

– Клянусь, – уже с куда меньшим энтузиазмом в голосе кивнул брат.

К сожалению, без этого было никуда. Собственно, именно поэтому, хотя в какой-то момент у меня была такая возможность, я наотрез отказался сам становиться кандидатом на пост главы ветви.

– Клянешься ли ты заботиться о будущем семьи и клана, мудро распоряжаясь своей властью и подготовив для себя достойную замену так же, как это сделал твой отец?