Текст книги "Хуже Дьявола (СИ)"

Автор книги: Юрий Розин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

Сто пятьдесят километров, отделяющих Пандею от села Тихое, я преодолел неспешной рысцой, используя пытку усиления, за пять часов.

Мог бы и быстрее, вот только смысла особого в этом не было. Днём, под светом солнца, проникновение куда бы то ни было осложнялось в десяток раз. А так я добрался до места примерно к началу сумерек – идеальное время, чтобы исследовать территорию, наметить возможные пути проникновения и отхода, а также сосчитать и изучить силы противника.

Изучать было что. Если в самом селе на первый взгляд всё было довольно мирно и обыденно, то вот вокруг рудника Урдаш развернули настоящий военный лагерь.

Пятиметровый забор, прожекторы на магических светильниках, сторожевые вышки, патруль с собаками. Ни один адекватно мыслящий человек не поверил бы, что подобным образом защищают всего лишь какое-то месторождение руды.

Смысла в подобной обороне я, честно говоря, не видел. Только привлекать ненужное внимание к объекту.

Нужда бы была надёжная защита – организовали бы её прямо в шахте, чтобы снаружи ничто подозрительно не бросалось в глаза. Да и ресурсов на перекрытие тоннеля должно было уйти заметно меньше, чем на охват сразу всей территории перед входом в шахту.

Конечно, не стоило забывать про человеческий фактор и человеческий же идиотизм. Не раз и не два в моей первой жизни я умудрялся достать цель, полагаясь в первую очередь не на свои таланты, навыки или опыт, а на очевидные, но незамеченные просчёты в обороне.

К тому же с точки зрения технологий этот мир был всё-таки не настолько продвинут, как мой старый, и это могло наложить свой след. Как на известные и используемые принципы фортификаций, так и на чисто технические ограничения постройки оных.

Тем не менее, глядя на всех этих вооружённых охранников и чувствуя изнутри ограды вонь чьих-то контрактных демонов, в первую очередь я думал всё-таки о другом объяснении.

На рудник уже кто-то пытался пробраться.

Причём не так, как я собирался сделать это сейчас – скрытно и под покровом ночи, а в открытую, используя немаленький боевой ресурс. Не беря в расчёт тупость местных начальников или какую-то специфику мира, иного объяснения я найти не мог.

Только в случае уже имевшегося опыта прямого столкновения с неким врагом, при котором сражение внутри шахты оказалось очень плохим решением, человек, ответственный за это место, мог решиться на подобную масштабную оборону.

Ещё больше я убедился в своей правоте, когда, забравшись на дерево чуть в стороне от лагеря и заглянув с него за забор, увидел перед входом в шахту просто расчищенное пустое пространство, также освещённое светом прожекторов.

Такая манера фортификации была не слишком эффективна против скрытных вторженцев. Я даже с верхушки ёлки, находясь за пятьдесят метров от стен базы, мог углядеть пару-тройку путей для незаметного проникновения вдоль стен и мимо дозорных вышек, минуя освещённый центр территории.

А вот против теоретического отряда боевиков, которые проломили бы стену и влетели ровнёхонько под свет софитов, где и были бы мгновенно расстреляны с вышек, такая форма была более чем удачна.

Вот только кто посмел бы вот так вламываться на частную территорию дворянского клана империи? Ответ, впрочем, был довольно прост: другой клан.

И, раз такое нападение не было никак отражено в отчётах, что одна сторона, что другая – не хотели афишировать произошедшее. А это, в свою очередь, значило две вещи.

Первая: то, что находилось в шахте, было невероятно ценно как для Урдаш, так и для их неизвестных оппонентов. И вторая: оно было либо незаконно, либо настолько важно для самой империи, что правительство забрало бы его, как только увидело, наплевав на любые права и привилегии кланов.

Мой интерес подскочил ещё едва ли не на порядок. Что же такое могло быть в этой шахте?

Благо, я собирался это выяснить в ближайшее время. Дождавшись примерно второго-третьего часа ночи, когда тьма была наиболее непроглядной, я осторожно двинулся вперёд.

Высота забора была для меня наименьшей из проблем. С нынешним количеством энергии боли и тем, насколько я мог усилить ей тело, перемахнуть даже через стену в полтора раза выше с одного прыжка не представляло проблем.

Вышки со стоящими на них арбалетчиками также не были каким-то огромным препятствием.

Возводившие этот небольшой форт осветили территорию вокруг стен, а также пятак в центре внутри. А вот сами вышки осветить не додумались.

В результате, тем более на фоне окружающих и висящих на них софитов, сами площадки на вышках были погружены в кромешную темноту. На них даже фонарей не горело.

С одной стороны это было полезно. Тем, кто на вышке, будет проще целиться из темноты по ярко освещённым целям. А наоборот, прицельно стрелять по ним, было едва ли возможно.

Едва ли возможно для обычных людей. Для меня, способного определять положения тел и позы по отблескам света в глазах, это не представляло большой проблемы.

Двумя синхронными взмахами я отправил два метательных ножа в шеи двоих охранников, стоявших на крайней к склону горы вышке. Их повалившиеся тела в кромешной темноте никто не увидит либо до рассвета, либо до смены караула.

Оставалось справиться только с патрулями, ходящими туда-сюда вдоль стены. Людей я не опасался, а вот псов – другой вопрос. Подготовить что-то для отвлечения собак я не успел, и был велик шанс, что они смогут учуять чужака.

Благо, количество патрульных групп было недостаточным, чтобы они могли постоянно держать друг друга в поле зрения.

Дождавшись, когда в области у склона, через которую я собирался совершить проникновение, останется только одна группа, я устремился прямо к стене.

Один из псов поднял голову и повёл носом, другой мотнул ушами. Ещё бы секунда – и они точно подняли бы лай.

Пытка номер три. Излучение.

Сейчас я уже мог контролировать поток энергии боли достаточно хорошо, чтобы достать конкретно собак и не тронуть людей. Вместо уже готового вырваться из глоток зверей лая послышался скулёж. Собаки припали к земле, дрожа от носящейся по телам агонии.

Раздались обеспокоенные голоса людей, послышались вопросы вроде: “Ты что-нибудь видишь?” Лучи ручных фонарей, которые каждый стражник держал в руках, начали рыскать по тьме леса за границей освещённой прожекторами территории.

Вот только уже было поздно. Пока они пытались высмотреть что-то в ночи, я уже подлетел к ограде и в два прыжка, оттолкнувшись от шершавой поверхности склона, легко ступил на перила вышки.

Один из стрелков был ещё жив, вздрагивал на полу, побелевшими пальцами держась за шею. Кровь уже почти перестала вытекать, под его телом образовалась огромная лужа, поблёскивающая в темноте.

Хотя шансов у него не было никаких, и на скрытность проникновения это никак не повлияло, я не мог не поморщиться от недовольства. Репутация лучшего в мире наёмного убийцы рухнула бы в одночасье, допусти я подобную ошибку в первой жизни.

После возвращения в Пандею всё время до даты дуэли, не считая перерывов на сон, еду и личную гигиену, я проведу в тренировках. Полагаться на везение было не в моих правилах.

Выдернув свой кинжал из задеревеневших пальцев, и достав второй из шеи уже начавшего холодеть трупа, я оглядел с куда более удобной, чем какая-то там ёлка, позиции, внутреннюю территорию, огороженную забором.

Внимание тут же привлёк чёрный зев входа в шахту. Почему его не осветили? Это было бы логично. И никаких намёков на какие-то ворота я тоже не видел. Попахивало ловушкой.

Впрочем, помимо этой странности никаких особых препятствий для себя я не увидел. Аккуратно спустившись с противоположной от приставной лестницы стороны, я, как и предполагал, по чёрному краю вдоль склона, просочился к территории неподалёку от входа в шахту.

Тут располагались склады с инвентарём, пустые вагонетки для добытой руды, а также на отдельном отводе рельс стояли две массивных конструкции с внушительного размера бурами на передней части. Возможно, это было то самое горнопроходческое оборудование, которое упоминал Нил.

Ещё один рывок – и я уже у самого зева пещеры. Тут был шанс, что меня кто-то увидит со спины, сделать с этим риском я ничего не мог. Тем не менее, расчёт на то, что без признаков тревоги никто из охранников не станет всматриваться в происходящее внутри территории, оправдался.

Вот только сразу вбегать в шахту я не стал, внимательно изучив пол, стены и потолок перед собой.

Угадал. Растяжки. Причём очень грамотные.

Первая была расположена на уровне груди и была, по сути, приманкой. Не заметить толстую нить даже в темноте было почти невозможно.

Вторая, уже куда тоньше, располагалась прямо под первой, так, чтобы её обязательно задел человек, решивший пройти опасную ловушку на корточках.

Вот только даже это не был конец. Последняя растяжка – тончайшая полупрозрачная леска – была протянута чуть впереди, за первыми двумя. Видимо, тот кто устанавливал всё это великолепие, рассчитывал, что, удовлетворённый обнаружением и избеганием двух ловушек, вторженец успокоится и наконец-то попадёт в третью.

К сожалению таинственного мастера, хотя я и снимал шляпу перед его хитростью и изобретательностью, радовать его поднятой тревогой я не собирался.

Первым прыжком я подлетел к самому потолку пещеру, а затем оттолкнул себя руками ещё вперёд, приземлившись метров за пять от растяжек. Больше, к счастью, мешать моему продвижению вперёд уже ничто не собиралось.

Неторопливо, внимательно разглядывая коридор перед собой, освещаемый прикрученными до минимума магическими светильниками, висящими вдоль прохода, я шёл по наиболее активно используемому тоннелю минут двадцать.

То и дело на пути попадались повороты, иногда даже в более широкие и хорошо укреплённые коридоры шахты. Тем не менее, я не собирался вестись на подобное и двигался, ориентируясь на истёртость камня и отметины от рук на стенах.

Стоило признать: такой способ не был идеален. Дважды я забредал в тупики, один раз прошёлся по широкому кругу, вернувшись к точке, которую прошёл минут за пять до того.

Вот только идеального мне и не было нужно, нужен был правильный. И в конце концов я добрался до места, с которого, похоже, и началась настоящая история рудника Тихое. И это были не золото и не драгоценные камни.

Коридор вдруг разошёлся резко в стороны и я увидел очищенную от горной породы стену из гладкого, практически отполированного иссиня-чёрного камня.

По всей поверхности странной стены были выгравированы отчётливо просматриваемые из-за матовой поверхности изображения разнообразных демонов. И, судя по всему, стена уходила влево и вправо на неизвестное расстояние.

Похоже, десять лет назад, когда сам рудник уже начал показывать дно, шахтёры обнаружили это нечто, после чего в клане Урдаш твёрдо решили выяснить, что это за стена и что она скрывает.

Тоннели отсюда вели в разные стороны, после чего начинали ветвиться также вверх и вниз.

Вряд ли исследователи не пытались пробиться насквозь через чёрную стену. Скорее у них это банально не получилось, так что они решили попытаться найти что-то наподобие входа, ну или по крайней мере место, где материал стены станет помягче.

Судя по срочному заказу горнопроходческих машин, такое место в итоге всё-таки нашлось.

По тоннелям вдоль стены пришлось ходить туда-сюда больше часа. Здесь предыдущая тактика с “используемостью” не работала, все проходы выглядели плюс-минус одинаково.

В первую очередь исследователи, похоже, попытались преодолеть чёрную стену сверху или снизу. Вот только это оказалась не столько “стена”, сколько “стенка” огромной сферы диаметром в несколько сотен метров, покоящейся внутри горы.

Тоннели, прорытые шахтёрами, покрывали поверхность этой коробки будто тончайшая паутинка – яблоко. К моему счастью, просто обходить все эти проходы было куда проще, чем пробивать их. Тем более что наверняка ещё надо было учитывать прочность породы, чтобы не произошло обвалов и чтобы огромная сфера не рухнула под собственным весом.

Хотя бегать лёгкой рысцой по десяткам и сотням тоннелей было, конечно, немного утомительно, сфера всё-таки не была настолько огромной, чтобы на поиски нужного места потребовалось слишком много времени.

Когда я обнаружил тот самый участок коридоров, наконец понял, почему найти его не могли целых десять лет. Дверца, отличающаяся от окружающего камня лишь тем, что находилась в небольшом углублении, была даже чуть меньше, чем обычные человеческие двери в домах.

Тем не менее, это место смогли обнаружить, причём совсем недавно. По примерным подсчётам, почти что в тот, если не ровно в тот же день, когда я осознал себя в теле Арсиана Гремора.

Я, конечно, мог надумывать. Всё-таки уже очень много лет мир в той или иной степени почти в буквальном смысле крутился вокруг меня, на таком фоне немудрено развиться чему-то на грани звёздной болезни.

Вот только слишком уж много было подозрительных деталей.

Как говорится в одном мудром изречении: “Один раз – случайность, два раза – совпадение, три – закономерность, четыре – закон”. И вокруг всей этой ситуации с моим возрождением и рудником случайностей уже накопилось предостаточно.

Подойдя к двери в стене сферы, я внимательно изучил узор на её поверхности в поисках каких-либо подсказок. Ничего особенного, отличающегося от изображений на всей остальной поверхности чёрного камня. И ни замочной скважины, ни дверной ручки.

Ни на что особо не надеясь, я приложил к двери руку. Раз уж это всё не было случайностью, возможно, и тут произойдёт… что-то?

Секунда, другая, третья…

Я уже успел подумать о том, каким, наверное, со стороны выгляжу дураком. А потом из-под моей ладони нарочито медленно, будто издеваясь, начал распространяться кроваво-алый круг света.

Отдёрнув на всякий случай руку и отскочив подальше, я внимательно наблюдал за тем, как свечение постепенно разрастается, охватывая всё новые и новые узоры. За границы двери оно при этом не выходило и спустя примерно минуту, наконец, охватило всю дверь целиком.

А затем ровно посередине прямоугольной плиты в алой вспышке появилась тонкая щель, и дверь начала раскрываться, выпуская в пространство пещеры перед собой лучи мистического кровавого свечения.

В моих руках уже были кинжалы, я был готов либо встретить то, что собиралось выбраться из сферы, либо броситься бежать. Несмотря на то, что чутьё подсказывало: внутри нет ничего опасного, – я не собирался рисковать. Слишком уж часто в последние дни моё тело меня подводило.

Тем не менее, дверь раскрылась до конца, прошла минута, вторая, а наружу кроме света ничего так и не вышло. Убрав один из кинжалов обратно в крепление, я осторожно подошёл к проёму и резким движением заглянул внутрь.

Коридор. Узкий, шириной всё с ту же дверь. Пол нормальный, а вот стены и потолок были не сплошными, будто бы состояли из множества поставленных торцами тонких каменных плит, складывавшихся в похожий на лабиринт узор.

Алый свет, немного неравномерный, исходил из промежутков между этими плитами. Заглянув во второй раз и на этот раз уже задержавшись на подольше, я понял, что исходил он от сложных, нанесённых на поверхность плит, узоров, в которых без труда узнал язык Ада.

Кроме слегка плывущего свечения никакого иного движения в коридоре не было. Так что, подождав ещё пару минут, я всё-таки вошёл в сферу. Дверь за мной не закрылась, что радовало.

Ещё пару минут, готовый в любой момент броситься к выходу, я шёл по коридору, ведущему, насколько я понял, прямо к центру сферы. И вот, наконец, я вышел в сравнительно небольшую, где-то пять на пять метров, комнату.

В ней было всего три объекта. Два пьедестала поднимались из пола прямо перед выходом коридора. На одном стояла выточенная из чего-то наподобие жемчуга шкатулка, на другом лежал свёрнутый в трубочку и перетянутый чёрной лентой свиток.

А чуть за ними высился простой на вид, без каких-либо украшений, трон, на котором, оперев голову на кулак, восседала замершая фигура. Слишком хорошо знакомая мне фигура.

– Дьявол?

Глава 24

Два с небольшим метра роста, тёмно-серая со слабым алым отливом кожа, слегка загибающиеся назад длинные, почти метровые рога, аристократические утончённые черты лица. Из одежды – строгий чёрный наряд, отдалённо напоминающий привычные мне костюмы, ноги босые.

Иронично, что Дьявол, сильнейший из демонов, единственный и неповторимый император Преисподней, походил на человека куда сильнее, чем почти все обычные демоны.

На мгновение всё тело будто бы сжалось в инстинктивном ожидании гибели. На нынешнем уровня для Сатаны я был даже не муравьём. Так, микробом.

Вот только спустя секунду мозг, благодаря огромному опыту анализировавший всё вокруг в пассивном режиме, выдал заключение.

Дьявол не подавал признаков жизни.

Император Ада не дышал, его сердце не билось, ни единая мышца не двигалась, в теле не ощущалось ни грамма энергии. И даже классическая вонь демонов, которой это место должно было провонять насквозь, полностью отсутствовала.

Несмотря на то, что Дьявол выглядел ровно так, как в нашу последнюю встречу, не изменившись, кажется, ни на волосок, передо мной сидела будто бы восковая кукла, а не живое воплощение самой Преисподней.

Осторожно, в любой момент ожидая подвоха, я подошёл поближе и внимательно осмотрел тело Сатаны. Его глаза были закрыты, лицо расслаблено, Дьявол будто бы спал. И даже его поза была совершенно естественной и живой.

Тем не менее, первоначальное впечатление подтвердилось: он совершенно точно не был жив. Вот только загвоздка была в том, что и мёртв он как будто бы не был.

За насыщенную убийствами первую жизнь и очень долгое, переполненное войнами посмертие, я собственными глазами видел даже не тысячи, а миллионы мёртвых. Людей и демонов.

Определить труп для меня было настолько же просто, как, выйдя на улицу и тут же оказавшись мокрым, понять, что идёт дождь. Да, тело самого императора Ада вряд ли бы сгнило даже через тысячу лет.

Вот только дело было вовсе не в самом теле. От него не ощущалась неосязаемая, неопределимая никакими научными методами, и тем не менее совершенно очевидная для меня аура смерти, какая исходила от любого живого существа, вдруг переставшего быть живым.

Дьявол словно застрял на грани между двумя полярными состояниями: жизнью и смертью, – и не мог перейти ни в одно из них.

Когда же я попытался коснуться руки Сатаны, всё стало ещё страннее.

Мои пальцы остановились в миллиметре от поверхности ткани его рукава. Продвинуться дальше мешало некое невидимое поле, которое я никак не мог опознать, и оно существовало вокруг всего тела Дьявола, начиная от ног и кончая рогами.

Как-то продавить или повредить защиту мне не удалось при всём старании. Даже использование пыток не оказало никакого эффекта. Тот, кого я пообещал убить, вдруг оказался на расстоянии буквально в миллиметр от меня, и при этом у меня не было никакой возможности что-либо с ним сделать.

Я мог только смотреть на него, легко облокотившего голову на руку, будто решившего немного вздремнуть между решением судьбоносных вопросов Ада. И это ощущение мне совершенно не нравилось.

Тем не менее, злиться или тем более беситься я не собирался. Как минимум ещё не всё в этом помещении было исследовано.

После того, как я отошёл от трона, следующей моей целью стал свиток.

Аккуратно развернув его, тут никакого невидимого барьера не было, я с неподдельным интересом вчитался в мелкую вязь затейливых закорючек языка Преисподней.

“Жнец.

Не знаю, сколько времени пройдёт до момента, когда ты обнаружишь это место. Хочется верить, что план сработает и это в принципе случится.

Знаю, что я – последний, от кого ты был бы готов слышать такое, но у меня есть заказ для тебя. Вероятно, сложнейший в твоей жизни, в них обеих. Даже сложнее предыдущего, по моему убийству.

Вкратце: меня предали и я хочу, чтобы ты выяснил, кто за этим стоит, и разобрался с ними. Если тебе хоть немного интересно – читай дальше. Обещаю, эта миссия и то, что я предложу тебе за её выполнение, тебя не разочаруют.

После нашей встречи, после травмы сердца, что ты мне нанёс, и после того огромного количества энергии, что мне пришлось потратить на твоё перерождение, я значительно ослаб. По сравнению с пиком, у меня осталась едва ли десятая доля сил.

Тем не менее, этого должно было быть вполне достаточно, чтобы восстановиться со временем. Я намеревался потратить несколько десятков лет на это, дожидаясь твоего возвращения в Преисподнюю, и затем достойно тебя встретить.

Вот только Маммон, трусливый ублюдок, сбежавший от тебя, вломился в мой дворец меньше чем через сутки после твоего исчезновения. Не сказав ни слова, он атаковал меня, с явной целью убить.

Хотя я был не в лучшей форме, моих сил не без проблем, но хватило бы на убийство наглого толстяка. Но где-то в середине нашей схватки я ощутил неведомые мне могучие ауры, окружившие мой дворец. И дружелюбными их обладатели вряд ли были.

Справиться с ними всеми в том моём состоянии не представлялось возможным. Так что я решил сбежать. И, использовав секретный проход во дворце, я смог это сделать.

Вот только Маммон напоследок ударил меня прямо в травмированное тобой сердце, из-за чего и так серьёзная рана стала действительно смертельной. Пусть медленно, но я всё-таки умирал, находясь в бегах, никак не мог исцелиться, и не мог обратиться за помощью к Танатосу или кому-то из аристократов, так как не знал, кто остался на моей стороне, а кто переметнулся к Маммону.

Так что я использовал остатки своих сил, чтобы создать эту спасательную капсулу и отправил её в мир, где ты должен был переродиться, подправив сети причинности таким образом, чтобы попасть на территорию, связанную с твоим новым воплощением.

Я не мог смириться с предательством и тем, что Маммон и его подельники останутся безнаказанными. И потому решил обратиться к единственному, кому, как бы странно это ни звучало, мог полностью довериться.

Тебе.

И я прекрасно знаю, о чём говорю.

Когда стало понятно, насколько большую опасность для Ада в целом и меня лично ты представляешь, я внимательно изучил всю твою прошлую жизнь.

Лучший из лучших, всегда исполнял заказы, которые получал. Без исключений. Я видел немало таких, Преисподняя, куда стекаются души из тысяч миров, полнится “лучшими”.

Тем не менее, конец твоей истории меня действительно впечатлил. И, что важнее, дал понять две вещи.

Первая: в твоём желании убить меня, в отличие от Иблиса, не было ничего личного. И вторая: ты – действительно профессионал, который добивается своей цели, даже когда она настолько абсурдна, насколько это только возможно.

И я отлично запомнил твои “Три закона Жнеца”.

Принятый заказ должен быть исполнен. Заказ считается принятым, когда за него получена оплата. Оплата принимается сразу и в полном объёме. Без исключений.

Оплата моего заказа лежит в шкатулке на другой колонне. Можешь распоряжаться всем этим как захочешь. Однако тебе стоит знать: только с помощью этого ножа ты сможешь пронзить барьер, которым я защитил своё тело.

Пока он существует, я буду оставаться не живым, но и не мёртвым, и ты ничего не сможешь с этим сделать, я об этом позаботился. Так что выбор за тобой, Жнец”.

Перечитав ещё раз письмо от самого Сатаны, я положил свиток обратно на стелу и подошёл к шкатулке. Она тоже открылась без каких-либо проблем.

Сердце пропустило удар.

На мягкой подложке лежал изящный, слегка изогнутый кинжал. Никаких излишеств, никаких вычурностей, бесполезных элементов, которые так любили мои конкуренты по ремеслу.

Это не была декоративная вещь, это было оружие, предназначенное для того, для чего и придумывали оружие: для убийства людей. Единственный отличительный признак, который я себе позволил – вытравленная на лезвии цитата одного из моих любимых писателей.

“Verra la morte e avra I tuoi occhi”.

“Придёт смерть, и у неё будут твои глаза”.

Даже спустя триста лет я с первого взгляда узнал этот кинжал. Я не мог понять, как такое было возможно, и тем не менее нельзя было сомневаться в том, что видели мои глаза.

Оружие, которое я использовал на протяжении многих лет, выполняя заказ за заказом. Мой, Жнеца, кинжал. Око смерти.

Дьявол до самого конца остался Дьяволом.

Я не мог не забрать Око, это была частичка меня, такая же важная, как рука или почка. И, даже откажись я от этого соблазна, без Ока я не смогу убить Сатану, он так и останется сидеть на своём троне в этой расслабленной позе, вероятно до скончания времён.

В том, что Дьявол сделал именно так, как написал, и что как-то иначе пробить окружающую его защиту не получится, я не сомневался ни секунды. А это значило, что свой последний контракт я так и не выполню.

Вообще, говоря откровенно, в этом контракте не было никакого смысла. Это была просто шутка, причём не самая смешная.

В свой последний в первой жизни день я пришёл на встречу с новым клиентом. Обычно я заранее узнавал, кто будет целью, чтобы просчитать риски и понять, будет ли игра стоить свеч.

Тем не менее, в тот раз мне предложили такую сумму, что отказываться было бы глупо, и не важно, кто должен был бы умереть. Как оказалось, всё-таки было важно. Потому что тем, чьей смерти хотели заказчики, был я сам.

Всё здание, где проходили переговоры, заминировали. А люди, явившиеся для обсуждения, либо ничего не знали, либо были смертниками.

Я увидел, как на мой банковский счёт переводятся миллионы, поднял глаза на человека, с которым обсуждал подробности дела и спросил: “Теперь вы, наконец, скажете, кого я должен буду убить?”

И последним, что я услышал, прежде чем прогремел взрыв и моя душа перенеслась в Ад, было: “Попробуй убить самого Дьявола, ублюдок!”

Три закона Жнеца, известные людям по всему миру, были непреложными. Я никогда не нарушал их, и всегда жестоко наказывал тех, кто пытался нарушить их сам. Я получил оплату, а значит цель должна была быть убита, пусть даже это был сам император Преисподней.

Разумеется, я понимал, что реального смысла в этом не было и выполнять этот заказ я не был обязан.

Тем не менее, в бесконечных пытках, через которые мне пришлось пройти в Аду Иблиса, мысль о том, что у меня есть невыполненный заказ и я не могу сдаться, пока не завершу его, сотни раз спасала меня от падения в безумие.

Поэтому, когда я, наконец, выбрался, убийство Дьявола стало чем-то вроде дела чести. Обещания, данного самому себе, без которого весь тот ужас, через который я прошёл, терял смысл.

И Сатана, мастер хитрости, отлично на этом сыграл, сделав самого себя платой за новый контракт.

Предательство. Что-то подобное я уже предполагал. Слишком невероятной была мысль о том, что Маммон, этот трус и слюнтяй, вдруг стал едва ли не важнейшим демоном в Аду. Сын – новый Владыка – это не шуточки.

Да и странные шевеления демонов из ветви Маммона, начавших, если верить трёхрогому одержимому, стремительно набирать влияние и силу в чужих ветвях, тоже казались странными.

Впрочем, эта толстая трусливая сарделька никогда не была особенно патриотична, так что в подобный шаг со стороны Маммона я мог поверить без труда. Правда, оставался куда более важный вопрос.

Кому принадлежали те ауры, о которых писал Дьявол?

Помимо единственного оставшегося в живых Короля – Танатоса, я не мог придумать никого, кто смог бы заставить нервничать императора Ада. Даже сильно ослабленного.

Вот только Танатос ни за что не пошёл бы на предательство, даже несмотря на то, что и сам не сильно жаловал Сатану. Да и Танатос был один, а Дьявол ощутил нескольких врагов.

Неизвестные могущественные демоны, способные сравниться по силе с восьмёркой Королей? Откуда они взялись? Почему о них никто ничего не слышал ни до, ни после моего восстания? А не они – так кто?

Хотя на многие мои вопросы были получены ответы, новых вопросов появилось не меньше, а скорее даже больше. Главным из них был такой: “Что мне теперь с этим делать?”

Впрочем, на него ответ у меня уже был.

Взяв с мягкой подложки Око и ощутив прошедший от макушки до пяток разряд столь давно не испытываемого мной восторга от того, что ко мне вернулось моё оружие и, фактически, старый друг, я подошёл к сидящему на троне Дьяволу.

Кинжал, легко, будто лист фольги, пронзив окутывающий Сатану барьер, погрузился глубоко в его грудь, пронзая насквозь сердце. В следующее мгновение веки Дьявола резко распахнулись, на меня взглянули чёрные с алыми зрачками глаза.

– Привет, Жнец.

Я осознал себя посреди чёрного ничто. Сатана стоял напротив, на лице, несмотря на насмешливую ухмылку, была видна усталость.

– Где мы?

– В пространстве моего разума. Я рад, что ты нашёл мой ковчег, пока ещё настолько слаб. Затянуть тебя сюда было проще простого. Время тут течёт куда медленнее, чем снаружи, так что возможностей у нас предостаточно.

– И чего ты хочешь?

– Ничего особенного, просто поговорить в последний раз. Моих сил не хватит ни на что, кроме этого, как-то навредить тебе я не смогу при всём желании. Да и какой смысл вредить тому, кого нанял?

– Я пока не давал согласия. Твой заказ – не просто убийство, ты хочешь, чтобы я и следователем побыл. К тому же совершенно непонятно, о ком идёт речь и какой силой обладают неведомые сообщники Маммона. Я вполне могу отказаться по причине недостаточности данных.

– А как же твой кинжал?

- Он там просто лежал, – пожал я плечами. – Я мог бы не читать твоей предсмертной записки и просто забрат

– Ты правда собираешься играть в софистику со мной в такой момент? – нахмурился Сатана. – Перед кем ты пытаешься оправдаться этими отговорками?

– Я не оправдываюсь. Я показываю, что в твоём плане были просчёты, и очень внушительные.

– Напоследок надо поиздеваться, да?

– Потом возможности не будет. Ты ведь умрёшь.

– Быстрее, чем хотелось и ожидалось, честно говоря. Сколько времени прошло с нашей последней встречи?

– Если верить демонам, которых я поймал – то девятнадцать.

– Что значит: “Если верить”? Если ты родился девятнадцать лет назад – значит девятнадцать лет прошло. Кстати, хочу сказать, что ты теряешь хватку. За девятнадцать лет добиться всего лишь такого уровня? Стыдно должно быть.

– Я попал в это тело, тело парня, покончившего с собой, всего пару недель назад.

На лице Дьявола отразилось искреннее недоумение.

– Ты не родился младенцем?

– Я вроде уже сказал, что нет.

– Очень странно. Воскрешение не должно так работать. Я всего лишь отправил твою душу на перерождение, минуя все процессы очистки и забытья, ты должен был просто вселиться в зачатого младенца, а не вселяться в тело уже взрослого мёртвого парня.

– У меня есть предположение, что моя душа была связана с его душой с самого его рождения. И я просто находился в чём-то наподобие спячки, пока его душа существовала в теле, а когда он покончил с собой и она отошла в иной мир, я, наконец, “проснулся”. Косвенно это подтверждается тем, что парень по какой-то причине не мог заключать контрактов с демонами, чему может быть причиной моя душа.