Текст книги "Борьба за наследство Киевской Руси : Краков, Вильнюс, Москва"

Автор книги: Юрий Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

С пресечением правления в Галиции и Волыни династии Мономаховичей эти два древних княжества Киевской Руси, входивших в Галицкое королевство на протяжении почти ста лет, потеряли свою независимость. Формально в Волыни и Галиции правил литовский князь Любарт (Федор), женатый на волынской княжне Анне Андреевне, но в Галиче утвердился местный боярин Дмитрий Дядька, который в течение девяти лет прилагал усилия для отражения как венгерской, так и польской агрессии. Летом 1340 г., призвав на помощь татарское войско, галичане и волыняне под руководством Дмитрия Дядьки не только сумели отбиться от войска Казимира III Великого, ставшего польским королем в 1333 г., но и в погоне за агрессорами дошли до Вислы.

Но все-таки соотношение сил было не в пользу Галиции, и в 1345 г. поляки заняли Саноцкую область, а в 1349 г. к Польскому королевству отошли после длительной борьбы города Львов, Белз, Берестье, Владимир-Волынский. Таким образом, уже не только часть Галиции, но и часть Волыни вошли в состав Польши, а князь Любарт сумел удержаться в осажденном Луцке. В 1350 г. князь Любарт сумел вернуть себе некоторые территории, и Волынь стала частью Великого княжества литовского, а Галиция отошла к Польскому королевству.

Надо отметить, что вместе с Галицией Польше достались и обязательства, данные еще великим князем Даниилом Галицким татарскому хану Батыю, по уплате дани Золотой Орде. Папа Иннокентий VI упрекал польского короля Казимира Великого в уплате дани татарскому хану с галицийских земель, о чем в 1357 г. направил специальное послание-буллу к королю. Видимо, и литовские великие князья платили дань Золотой Орде с земель, когда-то завоеванных ханом Батыем.

Король Казимир Великий не мог уделять много внимания восточным окраинам своей страны, так как постоянно должен был противостоять агрессии немцев на севере, в Померании, и на юге, в Силезии. Уже в 1335 г. он отказался от всяких претензий на Силезию в пользу Иоанна Люксембургского и заключил мир с Чехией, а в 1343 г. – с Тевтонским орденом. Польские короли в течение многих десятков лет привлекали немецких ремесленников на поселение в польских городах, но явной экономической пользе государству от этих поселенцев противостоял вред от германизации целых провинций. Так в 1350 г. немцы, которых король пригласил на жительство во Львов, создали там большую немецкую колонию, а город с тех пор долгое время назывался Лембергом. Многие города в этот период получили так называемое Магдебургское право, т. е. становились свободными и самоуправляемыми торговыми городами, где жизнь, строительство, торговля и судебная система подчинялись законам, впервые принятым германским императором для таких городов в Магдебурге.

Татары в 1351 г. попытались овладеть Брацлавским княжеством, где правил кто-то из русских князей, но венгерский король Людовик Анжуйский вместе с польским королем Казимиром III в 1354 г. перешли Южный Буг и взяли в плен татарского князя. Венгрия тоже претендовала на эти земли, оставшиеся без власти после пресечения старшей ветви князей Мономаховичей, однако вынуждена была уступить Подолье и Галицию польскому королю.

В 1370 г. умер польский король Казимир III Великий, не оставив после себя прямого наследника, а с ним прекратилась и династия Пястов, которая в течение почти пятисот лет правила землями Польши. Еще при жизни Казимир назначил своим наследником венгерского короля Людовика I Анжуйского, сына своей дочери и короля Венгрии из Анжуйской династии, известного еще как Лайош Великий (1326–1382). Став одновременно королем Венгрии и Польши, Людовик все-таки оставался в большей степени Лайошем и жил в Венгрии. Польские паны, оставшись без королевского присмотра и не желая платить подати, стали создавать коалиции для противодействия властям, а то и просто грабить друг друга.

В 1374 г. король Людовик издал закон, вошедший в историю как «Кошицкий привилей», которым освободил вельможных панов и шляхту (служилое сословие, подобное российскому дворянству, но более привилегированное) от всех государственных повинностей, за исключением военной службы и символической денежной платы в казну. Территориальные владения, которые раньше эти знатные поляки получили в качестве бенефиций от предыдущих королей, этим законом были закреплены как наследственные землевладения. Также король обязался назначать на должности в воеводствах Польши только представителей из местной знати. Теперь для решения вопросов по сбору податей в воеводствах стали создаваться местные съезды шляхты, так называемые сеймики, прообразы будущей демократии в Польше.

Польская знать, занятая своими проблемами, в течение четверти века не имела возможности даже подумать о каких-либо завоеваниях территорий Московского государства, ведь между этими странами простиралось Великое княжество литовское. Именно этому государству еще в начале XIV в. на долгие годы перешла эстафета по решению вопросов войны и мира с польскими и русскими княжествами.

Несмотря на взаимные браки детей Гедимина с отпрысками русских княжеских родов, основной вектор агрессии его потомков был направлен на восток. Своего сына Ольгерда великий князь литовский женил на княжне Марии, дочери витебского князя Ярослава, не имевшего сыновей, так что вместе с женой Ольгерду досталось и Витебское княжество. Вторым браком Ольгерд был женат на Ульяне, дочери Александра Михайловича Тверского. Любарт был женат на волынской княжне, принесшей ему в приданое Волынское княжество, а вторым браком на ростовской княжне Агафье Константиновне. Своих дочерей Гедимин разделил между Пястами и Рюриковичами: Альдона (Анна) стала женой короля Владислава Локетка, короля Польши, Данмила (Елизавета) – Венцеслава, князя мазовецкого, Офка (Ефимия) – Юрия-Болеслава, короля Галиции, Айгуста (Анастасия) – великого князя московского Симеона Гордого, Мария – великого князя владимирского Дмитрия Михайловича.

Великий князь литовский, русский и жемойтский Гедимин погиб как воин от прямого попадания ядра бомбарды при осаде одного из замков Тевтонского ордена. Наследовал ему на великокняжеском престоле младший сын Евнут (Иван), и, хотя это соответствовало завещанию Гедимина, поддержали нового великого князя только его мать Елена Ивановна и старший брат Наримонт, правивший в это время в Пинском княжестве (брат Монвид умер в тот же год, что и отец).

Остальные братья правили в своих областях, которые не представляли единых владений, и проводили самостоятельную политику. Так, Ольгерд владел Витебским княжеством и городом Крево с селами, Кейстут – Жемойтией, Гродненским и Брестским княжествами, а также городом Тракай с селами, Кориат – Новогрудским княжеством, а Любарт – Волынским. Наримонт же за поддержку младшего брата, кроме Пинского и Полоцкого княжеств, получил земли вокруг Кернавы и Слонима, принадлежавшие ранее Монвиду. Но даже на этих условиях относительное спокойствие продержалось недолго: в 1345 г. умерла Елена Ивановна, мать Евнута, Кориата и Любарта. Сыновья второй жены Гедимина – Ольгерд и Кейстут – воспользовались этим моментом и свергли с великокняжеского престола своего сводного брата. Застигнутый этим мятежом врасплох, он пытался бежать, но затем сдался Кейстуту. Наримонт, имея больше времени для выбора решения, удачно бежал в Золотую Орду к хану Джанибеку.

Ольгерд и Кейстут поделили между собой Великое княжество литовское пополам, при этом Ольгерду достались восточные территории, а Кейстуту – западные. Формально великим князем считался Ольгерд, как старший из них, хотя братья старались не вмешиваться в дела друг друга. Своим сводным братьям Кориату и Любарту они оставили во владение их области. Евнут через некоторое время сумел бежать из под стражи и прибыл в Москву к своему зятю, великому князю московскому Симеону Гордому и сестре Анастасии (Айгусте). В 1347 г. он помирился с Ольгердом и Кейстутом, получив в удел Заславльское княжество. Современный Заславль – маленький городок, расположенный у водохранилища «Минское море» в 30 км от столицы Белоруссии Минска, который в те времена под именем Менск входил во владение Евнута. Наримонт вернулся еще раньше, в 1346 г., и тоже был прощен, получив в удел Пинское княжество, но уже в 1348 г. он погиб в битве против рыцарей Тевтонского ордена на реке Стрева.

Военные действия Литвы против Тевтонского и Ливонского орденов начались еще в 1342 г., когда князья Ольгерд и Кейстут помогли псковитянам защитить Псков от немцев. В благодарность за помощь псковитяне пригласили к себе на княжение князя Андрея, сына Ольгерда, но в том же году умер полоцкий князь Войн, брат Гедимина, и князь Андрей отправился княжить в Полоцк, оставив за себя в Пскове наместника. В 1343 г. был заключен Калишский мир между Тевтонским орденом и Польшей, теперь их правители более смело могли планировать свои планы против Литвы. Переворот, совершенный братьями против Евнута, не только не ослабил великого княжества, а, наоборот, консолидировал усилия Гедиминовичей против своих врагов.

В 1345 г. Тевтонский орден, усиленный крестоносцами из многих католических государств Европы во главе с королем чешским Иоанном, моравским маркграфом Карлом, венгерским королем Людовиком I, голландским графом Вильгельмом IV, шварцбургским графом, будущим германским императором Гюнтером, предполагал напасть на литовские области в низовьях Немана. Однако вовремя пущенная литовцами дезинформация о подготовке похода в Самбию – область Восточной Пруссии настолько задержала крестоносцев, что великий князь литовский Ольгерд сумел вторгнуться на территорию Ливонского ордена и разорить значительную часть Ливонии. Это поражение от литовцев на десять лет исключило возможность Ливонского ордена проводить самостоятельные военные операции. Такая неудача стоила поста великому магистру ордена Лудольфу Кенигу, да и значительно уменьшила желание европейских государей участвовать в крестовых походах против язычников-литовцев.

В это время в Новгороде настолько усилились сторонники Великого княжества Московского, что в 1346 г. «ездилъ архиепископъ Василий на Москву звати великаго князя Симеона Ивановича в Великий Новъградъ на столъ великаго княжения» [54, 220]. Но признав великого князя московского господином, новгородцы, всегда старавшиеся беречь свою независимость, тем самым бросили вызов великому князю литовскому. И Ольгерд не замедлил с ответными действиями: в 1347 г. литовцы заняли Шелонь, Лугу, а осажденные Порхов и Опочка сумели откупиться от завоевателей. Новгородцы же не решились оказать отпор Литве в защиту своих пригородов.

«Великий князь Олгердъ Литовский и братъ его Кестютей приидоша со всею Литовскою землею, и сташа на Шелони на устьи Пшаги рѣки, а позывая Новгородцовъ: хощу азъ с вами битися, и воевати и городы и волости, занеже мя лаялъ посадникъ вашъ Остафей Дворянинцевъ, назвалъ меня псомъ – и за то взя Шелоню и до Голинъ и Лугу до Сабля и с Порховскаго городка взяша окупъ триста рублевъ; и Новгородцы выѣхаша противо его на лугу, и возвратишася в городъ, и созвониша в вѣче на Ярославлѣ дворище у святаго Николы, и убиша посадника Остафия Дворянинцова на вѣче, а ркучи: яко в тебѣ волости наша поимала Литва. Тое же зимы приѣха в Новъгородъ великий князь Симеон Ивановичъ, сѣде на столѣ на Зборъ, и побылъ в Новѣградѣ 3 недѣли, и поѣха на Низъ» [54, 221].

И все-таки стремление новгородцев находиться в хороших отношениях с московским князем было вызвано не столько литовской агрессией, сколько притязаниями шведского короля Магнуса на всю Новгородскую землю. Шведский король в 1347 г. прислал в Новгород послов с предложением собраться сторонам на съезд, где обсудить, чья вера лучше. При этом в случае победы православной веры король Магнус и весь его народ перейдут в эту веру, а в случае победы католической веры нужно будет Великому Новгороду с новгородцами перейти в веру шведов и стать подданными шведского короля.

Владыка Василий отказался от спора со шведскими священниками о вере, предлагая шведам такой спор перенести в Константинополь к патриарху, а вот съехаться для переговоров о спорных территориях новгородцы согласились. Однако король Магнус воспринял отказ новгородцев вести теологический диалог и перейти в католическую веру как вызов и перешел к активным действиям, осадив Орехов и начав крестить ижорцев и вотяков. Город Орехов шведский король взял, изгнав оттуда наместника литовского князя Наримонта и всех жителей, заселив город шведским гарнизоном. Новгородцы обратились за защитой от Швеции к великому князю Симеону Ивановичу, но тот сначала сослался на дела в Орде, затем после долгого ожидания все-таки пошел с войском в Новгород, но у Торжка решил вернуться, послав вместо себя брата Ивана Ивановича. Однако и брат великого князя не сильно желал воевать за новгородские интересы и, узнав о захвате шведами Орехова, вернулся с войском в Москву. Новгородцы, объявившие местом сбора ополчения Ладогу, через некоторое время самостоятельно отбили у шведов Орехов.

В следующем, 1348 г. Великий Новгород, не надеясь более на помощь Великого княжества московского, заключил мирный договор с Великим княжеством литовским с обязательством не вмешиваться в войны Литвы с Москвой. Обезопасив себя с этой стороны, великий князь литовский Ольгерд решил договориться и с ханом Золотой Орды, послав туда с этой миссией своего брата Кориата и племянника Эйкша. Узнав об этом, великий князь московский Симеон тоже послал своего гонца с посланием к хану Джанибеку, в котором говорилось, что Литва, захватив всю ЮгоЗападную Русь, намеревается теперь отвоевать территории Северо-Восточной Руси, лишив тем самым хана Золотой Орды законной дани, а впоследствии очередь дойдет и до завоевания самой Золотой Орды. Хан Джанибек прекрасно понимал, что усиление Литвы не в его интересах, а потому захватил литовских послов и выдал их московскому князю. Действительно, за первые же несколько лет своего правления Ольгерд присоединил к Литве Брянск, Новгород-Северский, Путивль, Рыльск, Стародуб, Торопец, Трубчевск, Чернигов, теперь же собирался захватить и Верховские княжества. Эти небольшие княжества в верховьях Оки были в подчинении у брянского и смоленского князей и никогда не входили в состав Великого княжества владимирского, теперь московского. Но именно ценой отказа от претензий на эти территории Ольгерду удалось выручить из неволи своих родичей. Сделка была скреплена и свадьбой самого Ольгерда, овдовевшего к этому времени, с Ульяной Александровной, сестрой тверского князя Михаила Александровича, свояченицей великого князя Симеона Ивановича, женатого уже треьим браком на Марии Александровне.

Пока великий князь литовский Ольгерд решал вопросы войны и мира с Новгородом, Москвой и Сараем, его брат Кейстут отражал нападения тевтонских рыцарей и сам вторгался на территорию ордена. В конце 1348 г. по призыву великого магистра Генриха Дуземера для борьбы с литовцами собрались не только рыцари Тевтонского ордена, но и рыцари из Англии, Франции и Германии. Предположительно, вместе с оруженосцами, слугами и местным населением это составило около 40 тысяч человек. В конце января грозное войско под командованием Зигфрида Дагенфельда и Винриха Книпроде одновременно с рыцарями Ливонского ордена вторглось в Литовское государство и разорило низовья Немана и Жемайтию.

Литовское войско не было застигнуто врасплох, так как князь Кейстут сам намеревался напасть на крестоносцев; теперь же усиленные войсками Ольгерда из Владимира-Волынского, Бреста, Полоцка, Витебска, Смоленска и Пскова литовцы сумели перекрыть дальнейшее продвижение противника на Тракай и Вильно, где и произошло генеральное сражение на реке Стреве. Но удача отвернулась от литовцев, тевтонцы сумели отомстить за поражение 1345 г.

Именно крестоносцы на этот раз удачно использовали тактику отступления, заманив литовцев в болота, где, атакуя растерявшегося противника, уничтожили большую часть литовского войска. Отступая, литовцы оказались на льду реки, который не выдержал веса множества воинов и стал ломаться под ними. В этой битве погиб князь Наримонт, князь Юрий, сын Витовта, бывший до этой битвы наместником в Пскове, и большое количество литовских и русских воинов, определяемое русскими летописями в 40 тысяч человек. Большие потери понесли и крестоносцы, которые не стали преследовать побежденного противника и отступили на собственную территорию. Это поражение литовцев изменило и отношение жителей Пскова к Великому княжеству литовскому, и они отказали Ольгерду в назначении им нового наместника.

Король Польши Казимир Великий, хотя и не участвовал в походе крестоносцев против Литвы из-за сложных отношений с Чехией, но сразу после поражения литовцев подписал мирный договор с чешским королем Карлом I, а также, подтвердив Калишский договор с Тевтонским орденом, в 1349 г. занял Галицкое княжество, часть Волыни и Подляшья. Великое княжество московское тоже решило воспользоваться ослаблением Литвы и в 1351 г. напало на Смоленское княжество, но великий князь Ольгерд сумел купить мир с Москвой. Это время изобилует браками между двумя великими княжествами: князь Любарт женился на ростовской княжне Агафье Константиновне, князь Кориат – на московской княжне Анне (или Марии) Ивановне, князь Дмитрий (Корибут) – на рязанской княжне Анастасии Ольговне, суздальский князь Борис Константинович взял в жены дочь Ольгерда Марию, карачевский князь Святослав Титович – дочь Ольгерда Феодору, серпуховской князь Владимир Андреевич Храбрый – дочь Ольгерда Елену.

В церковном отношении великий князь Ольгерд проводил последовательную и принципиальную политику, учитывая, что большинство его подданных – православные христиане. Еще в 1352 г. он попросил константинопольского патриарха Филофея утвердить митрополитом на Руси его ставленника Феодорита, а когда патриарх отказал, он отправил Феодорита в Болгарию к тырновскому патриарху, и тот рукоположил представителя Ольгерда в митрополиты всея Руси. константинопольский патриарх, видя, что он может потерять не только часть причитающейся ему десятины от церковных сборов в литовских епархиях, но и влияние константинопольской церкви во всей Киевской митрополии, предпочел договориться с великим князем литовским. Но, видимо, переговоры для литовской стороны были неудачными, да и крупная сумма денег, переданная от великого князя Симеона Гордого на храм св. Софии в Константинополе, сильно повысила шансы Москвы в этом споре за церковную власть на Руси. Так, следующим митрополитом киевским вместо умершего Феогноста, Константинопольский патриарх назначил московского кандидата Алексия. Однако Ольгерд не сдавался, он выдвинул в митрополиты новую кандидатуру – родственника своей жены и жены великого князя московского Симеона, тверского иеромонаха Романа, и обещал патриарху за его назначение самому принять православие вместе со своим народом. Однако это обещание повисло в воздухе, так как патриарх Филофей умер, а в 1355 г. новый константинопольский патриарх Каликст утвердил Романа митрополитом Великого княжества литовского, за исключением Киева, который оставался в ведении митрополита Алексия. Таким образом, усилиями князя Ольгерда в Великом княжестве литовском, большинство населения которого являлось православными христианами русских княжеств, была создана еще одна церковная митрополия, подчиненная Византии.

В то же время брат великого князя литовского Кейстут занимал совершенно иную позицию по отношению к православным христианам. Он еще в 1349 г. получил от папы Климента VI, пребывавшего в Авиньене, буллу, т. е. пастырское послание, в котором папа одобрял желание князя креститься по латинскому обряду и обещал вручить ему королевскую корону. Однако захват польским королем Подляшья с городом Брестом отвлекло князя Кейстута от мыслей о короне – надо было возвращать свои территории. В 1350 г. войско князя Кейстута и князя Любарта вторглось в Польшу и не только захватило Подляшье, но и разорило значительную часть Мазовии. На обратном пути их настигло войско короля Польши, и возле Сохачева (60 км западнее совр. Варшавы) литовцы потерпели сокрушительное поражение, хотя Брест, Владимир-Волынский и Белз сумели оставить за собой. Вот только князь Любарт попал в плен к полякам.

Король Казимир Великий не только не собирался отказываться от потерянных территорий, но и намерен был завоевать всю Волынь. Для этого ему понадобилась помощь Венгрии и пострадавшей два года назад от литовцев Мазовии. Это была странная война: польско-венгерские войска, ведомые королем Людовиком Венгерским, вторглись в Литву в районе Гродно и двинулись в Тракайское княжество, где они встретились с войском князя Кейстута, но вместо битвы начались переговоры. В результате князь Кейстут согласился принять крещение вместе со своим народом взамен короны и территорий, захваченных Тевтонским орденом, которые обещал выхлопотать у папы Людовик Венгерский. Кейстут также обещал королю не брать пошлин с венгерских торговцев на своей территории и отправился вместе с ним в Буду, где и должен был совершиться обряд крещения. Но то ли что-то по дороге изменилось в отношениях сторон, то ли изначально обещания литовского князя были обманом, только по дороге Кейстут сбежал на родину. По крайней мере, вряд ли такой обман был совершен ради освобождения князя Любарта, которого венгерский король освободил из плена в результате переговоров.

И война возобновилась в марте 1352 г., когда князья Ольгерд и Кейстут отражали нападение рыцарей Тевтонского ордена, польско-венгерские войска осадили Белз, обороной которого руководил князь Юрий Наримонтович. В этот момент стороны вспомнили о возможности купить помощь татар, и сначала литовские князья использовали татарское войско в нападении на Галицкую и Люблинскую земли. Результатом этого вторжения татар стало перемирие сторон, по которому Галицкая земля осталась за Польшей, а Волынь – за Литвой. Однако в 1355 г. уже король Казимир Великий нанял татарское войско и вместе с традиционными союзниками напал на Волынь, но литовцам удалось отстоять свои территории.

Идея крещения Литвы в католичество не покидала европейских монархов, и в 1358 г. за ее осуществление взялся король Чехии Карл I, ставший германским императором Карлом IV. Переговоры о крещении и условиях, на которых Литва соглашалась принять католичество, длились более года. В том числе в связи с предстоящим крещением населения Литвы серьезно обсуждались предложение считать миссию Тевтонского ордена законченной и вариант его перевода из Прибалтики на южные окраины Литвы для защиты христиан от татар. Русские княжества предполагалось предоставить защите литовских князей, которые сами решат вопрос веры на этих территориях. Однако все эти переговоры оказались несостоятельными: «плод еще не созрел», а стороны не готовы были пойти на взаимные уступки.

Еще когда в переговорном процессе представителей германского императора и великого князя литовского была надежда на успех, Ливонский орден возобновил нападения на Жемайтию с севера, а Тевтонский орден с юга. Больших территориальных успехов противоборствующим сторонам эта война не принесла, но в 1361 г. в случайном столкновении попал в плен князь Кейстут, откуда через непродолжительное время ему удалось бежать. Все это не способствовало установлению мира между Орденом и Литвой, и впоследствии военные действия с переменным успехом возобновлялись каждый год в течение двух десятков лет, но, кроме гибели множества людей, в том числе мирного населения разоренных городов и сел, других результатов не было.

В Великом княжестве московском за это время тоже многое изменилось. После смерти правившего шесть лет князя Ивана Ивановича Красного в 1359 г. великокняжеский престол наследовал его девятилетний, хоть и старший сын Дмитрий (1350–1389). Вот только хан Наврус с этим решением московских бояр не согласился и отдал ярлык на Великое княжение владимирское князю Дмитрию Константиновичу Суздальскому (1323–1383); это означало, что Великое княжество московское теперь ограничивалось только Москвой и ее пригородами. Зато митрополит Алексий остался верен этому городу, вернувшись туда после благословления на великое княжение во Владимире Дмитрия Константиновича. Надо отметить, что многие русские земли весьма благосклонно восприняли переход власти в Великом княжестве от династии Даниловичей к династии суздальско-нижегородских князей Андреевичей, т. е. от одной ветви сыновей Александра Невского к другой, а также удаление московских бояр от власти в государстве.

В Золотой Орде после смерти в 1359 г. хана Бердибека власть постоянно менялась, редкий хан успевал править Ордой хотя бы в течение нескольких месяцев. Не был исключением и хан Наврус, которого сменил его убийца хан Хидырь, но, пока русские князья добирались до ханской ставки, чтобы представиться новому господину и получить ярлыки на свои владения, он также был убит собственным сыном Темирходжой. Этот правитель Золотой Орды продержался всего шесть дней и был убит темником Мамаем. На левобережье Волги Мамай провозгласил ханом малоизвестного историкам чингизида Абдулу, а в Сарае стал ханом Мурут, брат Хидыря.

Находившийся все это время в Сарае юный князь Дмитрий Иванович наконец-то дождался своего часа: новый хан вручил ему ярлык на Великое княжество владимирское. Однако всерьез к этому отнеслись лишь московские бояре, тем более что татарский хан в подкрепление своей воли никакого войска придать князю Дмитрию Московскому не мог. И все же поддержки собственных граждан хватило для сбора внушительного войска, от одного вида которого бывший великий князь владимирский Дмитрий Константинович бежал из Владимира в Суздаль. Только вот победу праздновать было рано, потому что в Сарае уже правил не Мурут, а Азис, и ярлык на великое княжение вновь получил Дмитрий Константинович. Можно представить, сколько добра и денег надо было каждый раз отвозить в Орду, чтобы заслужить расположение нового хана, так что право того или иного князя обирать своих подданных стоило русскому народу очень дорого. Но тут случилось непредвиденное: Дмитрий Константинович Суздальский отказался от великого княжения в пользу Дмитрия Ивановича Московского.

Пока новый великий князь владимирский и московский мужал и наводил порядок в своем государстве, великий князь литовский Ольгерд победил татарское войско в битве при Синей Воде в 1362 г. Разбив в этом сражении нескольких мелких татарских князей, Ольгерд присоединил Подолье к Литве. Одновременно великий князь литовский изгнал из Киева своего дальнего родственника князя Федора и посадил в нем на княжение сына Олелько (Владимира). А. Е. Тарас приводит сведения об этих событиях из Густинского свода: «В лето 6870. Ольгерд победил трех царьков татарских и с ордами их, си есть Котлубаха, Качзея, Дмитра, и оттоли от Подоли изгнал власть татарскую, Сей Ольгерд и иные русские державы в свою власть принял, и Киев под Федором князем взял, и посадил в нем Владимира сына своего, и начал на сими владеть, им же отцы его дань давали» [74, 49]. То есть великий князь литовский, воспользовавшись междоусобицей в Орде, значительно расширил свои владения. И поскольку теперь для Мамая и Ольгерда сарайские ханы являлись общими врагами, союз между ними был неизбежен.

Следствием ослабления власти Золотой Орды, особенно на ее западных окраинах, стало образование в бассейне реки Молдовы в Южных Карпатах Молдавского княжества во главе с господарем Богданом I, в состав которого затем вошли территории Бессарабии и Буковины.

Несмотря на продолжающиеся военные действия Литвы с Тевтонским орденом, удача в сражении против татарских князей породила у Ольгерда стремление расширить пределы своего государства теперь уже за счет Великого княжества владимирского, тем более что власть там переходила из рук в руки. Но к войне с таким противником нужна была длительная подготовка, понадобился и особый повод для вторжения, который не послужил бы сплочению всех князей Владимирской Руси. И такой повод предоставил Литве сам великий князь Дмитрий Иванович, начав притеснять тверского князя Михаила Александровича, который и пришел к Ольгерду с просьбой о помощи.

Война началась в 1367 г., сначала как помощь тверскому князю, а когда Дмитрий Московский обманом пленил Михаила Тверского, пригласив его к себе в гости и вынудив отказаться от некоторых городов, великий князь Ольгерд начал в 1368 г. широкомасштабную войну против Москвы. Литовские войска совместно со смоленским князем Святославом Ивановичем в нескольких сражениях разбили войска удельных князей, затем на реке Тросне, притоке Рузы разгромили уже сторожевой полк во главе с московскими воеводами, а через месяц с начала своего похода стояли перед новыми каменными стенами Московского кремля. Ограбив окрестности Москвы, литовцы ушли зимовать в Литву, а Дмитрию Московскому пришлось помириться с Михаилом Тверским и вернуть ему отобранные города. В дальнейшем Литовское и Московское государства воевали неоднократно в течение десяти лет, до самой смерти Ольгерда, при этом инициативу начала военных действий брала на себя то одна, то другая сторона, а Москва вновь подвергалась осаде литовцев.

Война с Московским государством требовала от великого князя литовского более внимательного отношения к деятельности православной церкви, тем более что литовский митрополит Роман умер еще в 1361 г., а нового митрополита константинопольский патриарх не назначил, руководствуясь своими интересами в споре двух православных государств. В 1371 г. Ольгерд жаловался патриарху Филофею на митрополита Алексия, якобы производившего большие расходы, а значит и увеличенные поборы с подвластных церквей и монастырей. Константинопольский патриарх для рассмотрения этой жалобы на месте послал своего представителя Киприана. Вопрос выяснения финансовых расходов и доходов митрополичьей казны был достаточно сложным, тем более что ни сам митрополит Алексий, ни великий князь Дмитрий Иванович не заинтересованы были в раскрытии всех финансовых тайн церкви. Но это расследование все-таки подорвало влияние митрополита Алексия в Литве, что, скорее всего, и требовалось великому князю Ольгерду во время войны с Москвой. А в 1375 г. константинопольский патриарх Филофей поручил Киприану возглавить литовскую церковь, вновь сделав ее отдельной митрополией (видимо, в Константинополе опасались вообще потерять доходы от этого региона православия).

Дело в том, что еще в 1373 г. была предпринята очередная попытка крещения Литвы в католическую веру. Теперь мазовецкий князь Земовит III просил папу Григория XI поспособствовать крещению его беспокойных соседей, так как нового короля Венгрии Людовика Анжуйского в это время вопросы католизации Литвы мало интересовали. Король Венгрии Людовик стал по совместительству и королем Польши после смерти короля Казимира Великого в 1370 г., не оставившего после себя наследника и завещавшего трон мужу своей дочери Елизаветы. Заботы о столь значительном хозяйстве не позволяли королю отвлекаться на такие, хоть и важные, но очень затратные мероприятия, чтобы проявлять личную инициативу в деле христианизации своих соседей.