Текст книги "Десант в Зазеркалье (СИ)"

Автор книги: Юрий Литвиненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

– Езжайте вы вдвоем, а мы с Тёмой останемся. Справимся, – предложила Лена.

– Вечером решим, когда будем точно знать, на сколько едем, как это далеко, в общем, как поговорим с местным начальством. А пока давайте собираться. Лена, Тема, берите обе камеры, фотоаппараты, ноутбук тоже стоит взять, может, надо будет что-то где-то показать. Сильно вооружаться, я думаю, не стоит, вам хватит пистолетов, остальное только мешать будет. Ну, а я прихвачу еще автомат но, больше для солидности. Все, хватит болтать, десять минут на сборы, форма одежды свободная.

Вскоре все были собраны и мы поднялись на палубу. Оставалось еще минут десять до назначенного времени, и я присел на трапе, раскурив трубку. Лена с Артемием стояли рядом. Все оделись практически одинаково, в камуфлированные костюмы, на ногах легкие берцы, мы с Темой в кепках, Лена предпочла панаму. На поясных ремнях кобуры с пистолетами, у меня еще разгрузка, в которой я оставил только запасные магазины, остальное выложил в каюте. На нашем ученом висела еще сумка с ноутбуком и кофр с камерой и цифровой зеркалкой. Моя супруга взяла рюкзачок, в который положила такой же комплект, только без ноута. Я на всякий случай сунул в карман еще и цифромыльницу.

Пока я курил, подъехали две повозки. В одной сидел Емелин, в другой Алавердыев, начальник милиции. Они спрыгнули на берег, поздоровались, и председатель спросил:

– Ну что? Как распланируем, куда сначала поедем, куда потом?

– Давайте сначала к вашим ученым, – предложил Тема, – посмотрим там, может, я у них и тормознусь, а вы дальше сами прокатитесь, а потом и меня заберете.

– Без разницы, – согласился я, – но, думаю, нашим хозяевам виднее, как построить маршрут, чтобы меньше раскатываться.

– Тогда согласимся с Артемием Михайловичем и поедем к нашим научникам, – подытожил Павел Васильевич, забираясь в первую повозку, Тема за ним. Мы с Леной сели к главному милиционеру и пристроились следом. Лошади неторопливо вывезли нас наверх и, проехав между лабазами, свернули налево. С обеих сторон мимо побежали разные деревянные домики, дома и даже домищи, одно– и двухэтажные, оштукатуренные и красующиеся темными обветренными бревнами. Видно было, что люди по разному относятся к своим жилищам, и достаток у них тоже разный. Через десять минут на перекрестке повернули направо, и вид по сторонам резко изменился. Слева потянулся высокий забор, за которым виднелись дымящиеся трубы и крыши каких-то высоких строений, а справа пошли двухэтажные бревенчатые дома, похоже, в каждом по несколько квартир.

– Здесь у нас что-то вроде промышленного района, – пояснил Евгений Валерьевич, – большая кузница, механический, прядильный, ткацкий, другие цеха, различные мастерские. В общем, общественное производство. А справа дома, где живут рабочие, в каждом по четыре или восемь квартир, есть пара общежитий для молодежи. Рабочие своих хозяйств обычно не заводят, поэтому нет смысла содержать отдельный дом, вот и построили такие многоквартирные.

Сплошной забор периодически прерывался широкими воротами, где деревянными, где железными, возле некоторых стояли будки охраны или проходные. Еще минут через десять сплошное ограждение слева закончилось и мы, проехав еще метров двести, свернули налево, где между деревьями стояло с десяток различных одно– и двухэтажных зданий, за ними виднелись какие-то мастерские, склады. Все это утопало в зелени, везде были проложены дорожки, посыпанные белым речным песком, вдоль них тянулись невысокие подстриженные кусты, наподобие земной акации, по всей территории были разбиты клумбы, покрытые шапками цветов всех возможных оттенков. Мы остановились перед центральным зданием, стоящим поперек главной дорожки, вышли из повозок, и возницы угнали их куда-то в сторону. В это время на крыльцо вышли десяток человек разного возраста, в центре стоял высокий, худой старик с абсолютно белой бородой, доходящей до средины груди, и такими же волосами, собранными сзади в длинный хвост, в левой руке массивная резная трость. Он первым спустился по ступеням и подошел к нам. Безошибочно определив во мне старшего, протянул мне руку:

– Федор Федорович Артамонов, самый старый здесь и вся эта научная братия считает меня главным.

– Егор Тимофеевич Левченко, руководитель экспедиции, мои помощники – Елена Терентьевна Левченко и Артемий Михайлович Серебряков, в общем-то, он и есть среди нас единственный ученый, а мы ему уже все по мере сил помогаем. Хотя, кроме изучения этого мира у нас есть и другие задачи.

Старик пожал им поочередно руки, потом, поздоровавшись с Емелиным и Алавердыевым, обратился уже ко всем:

– Приятно познакомиться, а теперь, для начала, предлагаю пройти в нашу столовую, там за чашечкой чая познакомиться поближе, поговорить, а уж потом мы вам покажем наше хозяйство.

– С удовольствием.

Артамонов махнул рукой в сторону соседнего здания и пошел к нему, я рядом с ним, сзади мои спутники, местное начальство, за ними остальная ученая братия. В первом этаже соседней двухэтажки и располагалась столовая. Именно столовая, по-другому ее назвать было нельзя, большой зал, уставленный четырех– и шестиместными столиками, покрытыми белоснежными скатертями, на них наборы для специй, большие блюда с хлебом, графины с водой. У дальней стены раздача, но сейчас за ней никого не было, а нас подвели к составленным в один ряд и уже накрытым столам, стоящим слева под окнами. Свежий ароматный хлеб, мед, молоко, масло, сладкая выпечка и возвышающиеся над всем этим изобилием два больших латунных самовара поколебали мою уверенность в том, что я хорошо позавтракал и до обеда уже ничего не захочу.

Первые минуты все молча разливали чай, мазали масло, разбирали выпечку, и когда уже немного угомонились и расселись за столом, поднялся патриарх местной науки:

– На правах старшего позвольте сказать несколько слов. Произошедшее событие, прибытие людей с нашей прародины, сродни чуду. Последние годы уже никто не верил что такое произойдет, а многие молодые стали поговаривать, что и не было никогда Советского Союза, а мы и наши предки испокон века жили здесь. И даже то, что еще живы мы, которые семьдесят пять лет назад пришли сюда, их не убеждает. Хочу вспомнить то время. Первые годы было очень трудно, но мы справились, укоренились на этой земле, и теперь живем очень даже неплохо. Поначалу нам многого не хватало, но со временем многое мы научились делать сами. Хотя, далеко не все. И теперь, когда найден путь между нашими мирами, наше развитие пойдет намного быстрее. Давайте пить чай, а потом уже спокойно нормально побеседуем.

Минут через пятнадцать, когда все плотно позавтракали, пошла неторопливая обстоятельная беседа, а за ней экскурсия по этому центру всей местной науки. Не буду все описывать, расскажу кратко. Все же уровень развития местных исследований оказался немного выше, чем я ожидал. Они уже с давнего времени вели наблюдение за звездами, за погодой, пытались определить физические параметры этого мира, вспоминали, обкатывали и внедряли различные технологии. Пытались вести исследования в различных направлениях. И здесь был действительно центр, а кроме него небольшие подразделения были и в других местах. Медициной занимались при больнице, развитием сельского хозяйства в колхозе. Горным делом, геологией, металлургией, еще некоторыми вопросами в Подгорном. В Матвеевке тоже была небольшая группа. Здесь все еще пытались найти переход в старый мир, занимались дикой природой. Но чисто исследованиями занимались только здесь, в поселке ученых, в других местах изучение шло параллельно с работой.

За годы, проведенные здесь, люди добились многого. Главное, они выжили, и их стало даже в несколько раз больше. Развили многие производства, пусть и на уровне девятнадцатого – начала двадцатого веков. Три десятка коров, пришедших с ними семьдесят пять лет назад, превратились в несколько тысяч. Десяток овец в тысячные отары. То же и с лошадями. Сотни гектаров полей были засеяны пшеницей, овсом, ячменем. Выращивают лен, и ткани из него хватает, чтобы одеть всех. Варят стекло, производят бумагу, добывают и плавят разные металлы, обрабатывают их, правда привод механизмов в основном от водяных колес через систему валов и ременных передач. Делают и многое другое. Общество, созданное здесь, на настоящее время было вполне самодостаточным.

Многого, конечно, и не хватало. На обжитой территории и в местах, куда до этого добирались, люди не нашли ни угля ни нефти. Поэтому все производства, требующие топлива, использовали дрова, или древесный уголь, который жгли во многих местах и в больших количествах. Кое-где он заменялся смолой какого-то дерева, дающей очень высокую температуру, но добывалась она в мизерных количествах. Это заметно тормозило развитие многих производств. В сельском хозяйстве не было картошки, многих овощей, правда, к настоящему времени некоторые из них заменили местные похожие растения. Не было привычных нам свиней, гусей, кур, но им тоже нашлась замена из представителей местной фауны. Не совсем равноценная, но очень даже неплохая.

Много чего еще нам рассказали во время экскурсии, все пересказывать не буду, меня очень интересовал вопрос, когда, как и откуда попали сюда предки этих людей. Но этого вопроса пока не касались, правда, в одном из помещений хранилось много документов, оставшихся еще с тех времен. Но нам только показали на них и повели дальше. Зная хотя бы примерное место и время перехода, можно было бы уже думать о поисках ворот. Но вернуться к этому вопросу получилось только во время обеда, когда мы закончили экскурсию по местному, так сказать, академгородку. Я сидел рядом с Артамоновым, и поделился с ним своими мыслями.

– Интересный вопрос, конечно, – начал Федор Федорович, – но точного ответа на него вам уже не даст никто. Первое время, когда попали сюда, было не до ведения исторических записей и определения координат. Дед Матвей до своей смерти успел многое рассказать об этом мире и даже показать, но время и место, где откроется проход обратно, он так и унес собой в могилу. Все надеялся что поднимется и сам выведет нас обратно. Хотя «когда», прикинуть можно, изначально, в первый же день, как мы здесь оказались, он обмолвился, что и трех недель не пройдет, как все вернемся обратно. Ну и говорил, что без него мы не сможем найти путь назад, а скорее всего, не хотел свой секрет раскрывать. А после его смерти, когда многие поняли, что обратной дороги нет, стали спешно обустраиваться и готовиться к будущей зиме. Благо он рассказал о здешнем климате, о временах года, и дал еще много полезной информации. А как и где переходили, я могу сказать только примерно. Было это в конце августа – начале сентября сорок первого года, где-то на западе Смоленской области, точнее не скажу, я к тому времени уже с неделю по дорогам мотался. Неразбериха тогда была страшная, постоянное движение войск с обеих сторон, линия фронта менялась чуть ли не ежечасно. На дорогах десятки, если не сотни тысяч беженцев, войска, отходящие в тыл, подкрепления в сторону фронта, обозы с ранеными в одну сторону, с оружием, боеприпасами, продовольствием в другую. В общем, полный хаос. Я, тогда молодой инженер, выпускник Московского горного университета, после того как военкомат в Москве не захотел призвать меня, пытался добраться домой в Белоруссию, в надежде, что там получится, но не успел, там уже были немцы. Вот и попал вместе с другими беженцами сюда. Сейчас уже все вспоминается как в тумане, будто и не со мной было. Да шутка ли, семьдесят пять лет прошло.

– Да, закрутило вас тогда. Так говорите, конец августа, начало сентября, Смоленская область. Появилась у меня одна мысль, как найти ваш проход, но мы сначала ее с нашей командой у себя на катере обсудим. А потом уже к вам с ней придем, может, тоже что-то присоветуете.

К этому времени уже все поели, и просто разговаривали между собой.

– Ну что, – поднялся Емелин, – пора ехать дальше, а то до вечера не успеем везде побывать, где я планировал.

Народ зашевелился, стал подниматься из-за столов и выходить на улицу. Ко мне подошел Артемий:

– Командир, вы езжайте дальше без меня, я здесь останусь, еще все хорошо посмотрю, особенно хочу порыться в старых документах. Их собирать-то собирали, но, как я понял, толком ими никто не занимался. Может, найду что полезного для поиска здешнего перехода.

– Оставайся, конечно. Фотоаппарат с камерой и ноутом тоже оставь. А вечером мы за тобой заедем.

– Да не надо, я поговорил с мужиками, они меня привезут.

– Ну, как знаешь.

В это время подъехали наши тарантасы, а поскольку нас осталось всего четверо, я с Леной и председатель с начальником милиции, то решили ехать на одной повозке.

– Ну, как вам наша ученая братия? – поинтересовался Пал Васильевич.

– Нормально, – ответил я, – даже лучше, чем я ожидал. И это с учетом того как вы сюда попали, и с какими ресурсами. Да и контингент был не совсем научный. Насколько я понял, основная масса людей были военные, крестьяне, простые рабочие люди. Несколько десятков студентов, преподавателей, даже пара профессоров особой погоды не могли сделать. Но вы все же сумели закрепиться, развиться, и организовать исследования этого мира на довольно-таки приличном уровне.

– А то, только это не так легко далось. Поначалу люди работали как проклятые, когда узнали, что обратной дороги нет. Но со временем все пошло спокойно, своим чередом, появилась возможность работать не только на выживание, но и устраивать свой комфорт, и исследованиями заниматься. Сейчас люди неплохо живут, вот проедем по хуторам, посмотрите, даже там народ нормально устроился, и работают, и для отдыха, развлечений время остается. Поехали, сейчас по кругу, по хуторам проедем, а потом уже в город вернемся, школу, больницу посмотрите.

И снова мерный цокот копыт и шуршание колес по песку и гравию дороги, слева тянулся красивый хвойный лес, справа, за забором из жердей – огромные пастбища, на которых неспешно щипали траву стада коров и табуны лошадей под присмотром немногих верховых пастухов с винтовками на плечах. А у нас в это время шел неспешный разговор на разные темы. Через полчаса подъехали к первому хутору. Хотя хутором его можно было назвать с большой натяжкой, полтора десятка домов, большая ветряная мельница, множество хозяйственных построек. В общем, небольшая деревня.

– Вот, это хутор Петрашенко, выращивают пшеницу, разводят лошадей, – стал пояснять Емелин, – заедем посмотреть?

– Да это больше на отдельную деревню похоже. Сколько же здесь народу живет?

– Ну, если считать детей, то около сотни. Когда-то давно, может, лет пятьдесят назад, обосновалась одна семья, потом дети подрастали, строились рядом, женились, вот и разрастался постепенно. Да они у нас все такие, есть такие хутора, где за две сотни людей живет. В самом маленьком около тридцати жителей.

– И много их?

– Если память мне не изменяет, то двенадцать, и это вокруг Беловодья, а есть и воле других поселков, но там их не так много. Одни пшеницу выращивают, другие овощи, в общем, каждая на чем-то своем специализируется. Ну и на каждой скотину держат. Кто только для себя, а кто и на продажу. И кроме того еще разными ремеслами заниматься стали, кто бондарит, кто по глине работает, да много еще что делают, жить хорошо стали, времени свободного больше, а с осени до весны так и вообще сплошное безделье, печки натопили, скотину покормили, и занимайся, чем душе угодно. Так будем заезжать?

– Наверное, не стоит. День здесь короткий, везде проехать не успеем, а тут пятью минутами не обойдешься. Так что со стороны посмотрим, и обратно в город.

Мы еще почти час двигались вдоль полей, пастбищ, проехали еще две немаленьких деревни, называемых здесь хуторами. Васильич обстоятельно рассказывал, где чья, что выращивают, и много другой информации, большая часть которой тут же забывалась, как абсолютно ненужная. Наконец мы повернули уже в сторону города, справа все так же тянулись пастбища, а слева в пятидесяти метрах от дороги сверкала гладь реки.

– Это наша Белая, – стал объяснять Пал Васильич, – выше, километрах в пятидесяти Матвеевка. Мы в нее еще съездим. Оттуда наш район начинался, там первые дома ставили, другие поселки уже намного позже появились. Ну а потом вышло так, что наше Беловодье центром стало. Удобное расположение оказалось, и на слиянии двух рек, и от остальных поселений примерно на одинаковом расстоянии. И рядом речка Блудница, на которой удобно запруды ставить и колеса водяные для привода станков.

– А как ваши ладьи вверх по течению ходят?

– Как? Под парусом, ветер здесь почти постоянный, со стороны моря, а если и меняется иногда, то под косым парусом это не страшно. Реки широкие, места для маневра хватает.

– И быстро ходят?

– При хорошем ветре километров по десять – пятнадцать за час проходят.

– Неплохо. Слышь, Пал Васильич, а мы за сколько времени людей собрать сможем? В смысле через сколько они смогут отправиться?

– Ну, не меньше недели, думаю дней за десять все соберутся. Антону вон скажи, так он уже через полчаса будет с вещами возле вашего катера стоять. Ученые от себя четверых послать планируют, им тоже собираться много не надо. Дольше всех колхозники копаться будут, им и скотину, и семена отобрать надо, да и скарба у них побольше будет. Ладьи тоже подготовить надо, плавание то неблизкое.

– Понятно. Ну, я думаю, мы как раз у вас здесь столько и пробудем. Пока все объедем, посмотрим, как раз и ваши соберутся. Кстати, завтра в Солянку поедем, за сколько обернемся?

– За три дня думаю, до нее километров шестьдесят, как раз один день езды, следующий там, и обратно.

– Ну что, Брониславыч, – повернулся я к Георгию, – сделаем, наверное, как Лена предложила. Оставим их на хозяйстве, и с тобой вместе поедем. Думаю, справятся. Да еще Антон уже как пятый член экипажа, тоже им поможет.

– Конечно справятся. Народ здесь нормальный. Заодно отдохнут немного, а то последние дни как заведенные.

– Не переживайте, – подключился Емелин, – у нас ничего случиться не может. А мужиков я так же оставлю, чтобы дежурили. Днем по двое, ночью по одному. И Антоха у вас уже там как прописался. Я еще продуктов свежих им с утра привезу, а то у вас в основном консервы.

– Ну и добре, – согласился я, – так и решим.

В это время мы въехали на окраину поселка. Описывать подробно все наши встречи и экскурсии не буду, расскажу вкратце. Школа понравилась, очень большая, светлая, а когда я узнал, сколько в ней учеников, то был слегка шокирован. Только в начальной школе учились больше трехсот детей, по три – четыре класса каждого возраста, по два класса с пятого по седьмой, и по два с восьмого по десятый, в каждом классе от двадцати пяти до сорока человек. Всего в школе училось больше шестисот детей. В том мире о таких поселковых школах уже давно забыли. Учебников почти не было. Пару десятков, оставшихся еще из того мира, хранили как зеницу ока. Учителя преподавали в основном по своим рукописным конспектам. Тетради у детей были, но в них они писали только то, что им в последующем пригодится. А задачи, диктанты, различные задания по другим предметам делали на небольших грифельных досках тонкими мелками, после проверки все стиралось, и доска использовалась заново. Были в школе и различные наглядные пособия, изготовленные самими учениками и преподавателями прошлых лет. В общем, школа произвела очень приятное впечатление.

Следующим пунктом нашего знакомства с Беловодьем была больница. Двухэтажная, с несколькими большими светлыми палатами, везде все чисто и аккуратно. По оснащению, конечно, у нас любой сельский ФАП дал бы ей сто очков вперед. Но со своими задачами она справлялась ничуть не хуже. Правда, лечили здесь в основном народными средствами: отварами, настойками, мазями и так далее. Но делали и несложные хирургические операции, зашивали раны, лечили переломы, принимали роды. В общем, помощь оказывалась на уровне начала двадцатого века.

После этого мы побывали в банке, в правлении колхоза, на рынке. На катер возвращались уже в сумерках, изрядно уставшие и проголодавшиеся. Встречать нас вышел Георгий, а с ним и бессменный наш страж Антон. Постояли у трапа, обсудили дальнейшие планы.

– В общем, делаем, как договорились, – начал Емелин, – выезжаем в семь часов, день едем до Солянки, день там и день обратно. Так что к вечеру третьего дня должны вернуться. Кто едет вы уже определились. Еще с нами пойдет небольшой обоз с товарами и десяток милиционеров охраны. Хотя на этой дороге последнее время ничего не случалось, но береженого бог бережет.

– Хорошо, – согласился я, – Едем мы с Жорой, Лена и Артемий остаются на хозяйстве. Ну и ты, Антон, думаю, им поможешь, если что надо будет.

– Я? Конечно. Все сделаю, что надо.

– Ну, все, а теперь ужинать и спать. Завтра у нас дорога дальняя, надо хорошо отдохнуть.

23. Прибытие в Солянку. 05.08.02(воскресенье). Солянка

– Командир, хватит спать, – голос нашего безопасника, подкрепленный несильным тычком в бок, привел меня в чувство. Оказывается, за своими размышлениями я успел задремать, – вон уже поселок показался.

Я встряхнулся, открыл глаза и посмотрел вперед. Наш обоз спускался с невысокого холма, под которым раскинулась большая деревня. Как и в Беловодье ровные прямые улицы, много зелени, на северной оконечности несколько ветряных мельниц. Слева, в паре километров начинались холмы, переходящие дальше в высокие скалистые горы. Справа, на востоке и к северу, за поселком, насколько хватало глаз, раскинулся край болот, сплошная гладь которых местами нарушалась зеркалами озер и островками твердой суши, покрытой редкими хилыми деревцами.

– Ну, вот это и есть наша Солянка, – махнул рукой Емелин, – первый год, как наши предки на эту землю пришли, с солью плохо было. Все запасы, что у беженцев были, да в военном обозе оказались, через несколько месяцев закончились. А без нее жизнь совсем невеселая стала. Даже золу пытались использовать. Ведь соль нужна не только, чтобы в кастрюлю положить, но и для заготовок того же мяса, рыбы, овощей. И шкуры те же хранить и выделывать тоже без соли трудновато, а еще ученым нашим она нужна для какой – то химии. Вот на следующее лето и стали небольшие отряды в разные стороны отправлять, исследовать места вокруг на предмет найти что-то полезное, ну и надежда еще не покидала других людей встретить, или дорогу обратно найти. Через несколько месяцев один такой отряд и натолкнулся на соленое озеро. Его отсюда не видно, оно ближе к горам, с той стороны поселка. И стали соль поначалу из воды добывать, вываривать, здесь и поселок строить начали, второй после Матвеевки. А через пару лет в горах в пещерах каменную соль нашли, правда, глубоковато, почти полкилометра от входа, но все равно добывать стало во много раз легче, чем выпаривать из воды. Тем более что население растет, и потребность в соли все больше и больше. Сейчас только на еду около тридцати тонн в год надо, а всего больше сотни.

– Немало. А мельницы зачем? Зерно здесь вроде не выращивают.

– А соль молоть? Она же каменная. Ее же из пещер большими кусками достают. В ступе их не растолчешь, тем более в таких количествах.

– Понятно. А вон, похоже, нас уже встречают, – кивнул я на несколько человек, вышедших из ворот в заборе, опоясывающем поселок. Некоторые были с винтовками, другие без оружия.

Мы остановились на въезде в поселок, мужики издалека узнали наш обоз и подошли к нашей повозке. Поздоровались, перебросились парой слов, и въехали на главную улицу поселка, которая вскоре вывела нас на центральную площадь. Здесь сгрузили пойманных бандитов, и мужики утащили их в небольшой одноэтажный домик с вывеской «Милиция». Подводы ушли дальше, а мы переехали к двухэтажному зданию с табличкой «Общежитие». Спрыгнули на землю, закурили, в это время подошли еще три человека, впереди высокий плотный мужчина в костюме, рубашке-косоворотке и кепке, с густой, абсолютно белой окладистой бородой. За ним еще двое, оба пониже, худощавые, в серых холщовых штанах и белых рубахах, с аккуратно подстриженными бородками. За ними в сторонке собрались десяток ребятишек, с любопытством и опаской поглядывающих в нашу сторону. Первый подошел к Емелину, они поздоровались, похлопали друг друга по плечам, и Павел Васильевич повернувшись к нам представил подошедших:

– Познакомьтесь, Шаров Николай Семенович, председатель поселкового совета, а это наши артельные старосты – Алексей Крюков у солеваров старший, а Порошин Николай в охотничьей ватаге за главного.

После этого Пал Васильич представил нас, коротко рассказал, кто мы, что мы и откуда. Мужики были явно сильно ошарашены, быстрой связи между городками в этом мире пока не было, поэтому до нашего приезда здесь ничего о нас не знали. Но наш необычный для них вид, незнакомое оружие, подкрепленные словами Емелина, который здесь явно пользовался авторитетом, похоже, убедили их в реальности происходящего, хотя искорки недоверия в глазах остались.

– Да, – протянул местный голова, – всякого мог ожидать, но такое и во сне не снилось. Но что же мы тут стоим? Пойдемте ко мне, поужинаем, дорога у вас дальняя была, да и темнеть уже начинает. Посидим, поговорим, а потом уже сюда в общежитие спать пойдете, или у меня ночевать останетесь, места всем хватит.

Никто спорить не стал, и вслед за хозяином двинулись по улице. Оказалось очень недалеко, уже через пять минут мы зашли в дом председателя местного совета. Внутри было весьма уютно, побеленные оштукатуренные стены, на окнах занавески, самодельная, грубоватая, но сделанная на века мебель. Хозяин усадил нас за длинный, на полкомнаты стол, покрытый белой скатертью, а сам вышел, и через минуту вернулся с женой, Анной Егоровной, которая оказалась под стать ему. Высокая, плотная, но не толстая, с длинной до пояса каштановой косой она сразу после того, как нас представили друг другу, запричитала, как это делают большинство женщин. Мол, как же так, что ж заранее не предупредили, она даже не приготовилась, но сейчас что-нибудь сообразит на скорую руку.

И действительно, через пятнадцать минут на столе уже стоял большой чугунок с гречневой кашей, тарелки с холодным мясом, копченой рыбой, какие-то овощи, соленья. В большой деревянной баклаге ядреный хлебный квас, бутыль какой-то настойки. В общем, не врет старая истина, что женщина из ничего может сделать три вещи: обед, шляпку и скандал. Не знаю про две последних, но первая вещь хозяйке удалась на славу. Сесть с нами она отказалась, сказала, что пойдет еще самовар кочегарить. А мы продолжили наш разговор, начатый еще при встрече. Мы с Емелиным рассказывали о последних событиях. В основном, конечно, я, приправляя свой рассказ показом разных фотографий и видеороликов на экране ноутбука. Постепенно мой монолог перерос в разговор, в котором участвовали уже все, задавали мне вопросы, обсуждали увиденное и услышанное между собой и, в конце концов, пришли к выводу, что из Солянки тоже нужно отправить пару человек к нам, и даже выбрали, кого именно. Соль добывать мы конечно не собирались, а вот хороший молодой охотник со своей женой, местной травницей, знавшей большинство как полезных, так и ядовитых растений, точно пришлись бы нам ко двору.

Просидели мы далеко за полночь, доставлять лишние неудобства хозяевам не хотелось, поэтому спать пошли в общежитие. Несмотря на позднее время, нас встретила дежурная, пожилая женщина с седыми волосами, выбивающимися из-под белого платка, в длинной темной юбке и таком же жакете,. Она проводила нас в комнату на втором этаже, в которой нам предстояло провести остатки ночи. Глаза уже слипались, поэтому обстановку особого желания рассматривать не было. Сил хватило только снять верхнюю одежду и упасть на жесткий топчан. Сон пришел сразу, как только голова коснулась подушки.

24. Возвращение из Солянки. 07.08.02(вторник). Солянка – Беловодье

Выехали рано, еще не было и семи часов, хотелось пораньше добраться до дома, вернее, до катера, который последнее время стал для нас именно домом. За время поездки я много думал о том, как же найти ворота, через которые пришли эти люди, и у меня появилась идея, для реализации которой выстроился план их поисков. О нем я пока не говорил даже Георгию. Решил обсудить сразу со всей командой. И если меня поддержат, то нам придется, не дожидаясь переселенцев, сходить до базы, и вернуться обратно.

Вместе с нами опять шел небольшой обоз, две телеги были загружены мешками с солью, а на третьей были уложены рулоны кожи болотного змея. Оказывается, основным промыслом охотников в Солянке и был этот так называемый «болотный змей». Огромная, до восьми метров длиной и до полуметра в диаметре тварюга имела десять пар небольших конечностей, используемых ею как ласты в воде и как ножки при движении по суше. Это земноводное было здесь очень востребовано. Кожа взрослой особи достигала двух сантиметров толщины, и была настолько прочной, что сделанные из нее приводные ремни служили очень долго. Использовали ее и для обивки тележных колес, а подошвы для обуви, сделанные из нее, не знали сноса. Мясо змея считалось деликатесом, но свежим оно хранилось очень недолго, поэтому в другие поселения оно поставлялось только копченым, и это было еще одной немалой статьей дохода поселка у болот.

Вчерашний день был нелегким и напомнил мне субботний, когда мы знакомились с Беловодьем, те же разъезды по поселку, встречи с людьми, посещение соляных пещер, артели охотников на болотах, мельниц. Потом совет с местными начальниками с последующим ужином. Во время экскурсии по поселку нас познакомили с кандидатами на переезд к нам на базу. Макар и Валентина Ерошкины, симпатичная молодая пара, обоим не больше тридцати лет. Но муж охотился еще с двенадцати лет, и в лесах, и на болотах, а его супруга с детства училась у своей матери. Детей у них пока не было, да и жили у родителей Макара, поэтому на переезд согласились быстро, когда узнали, что там будет строиться новый поселок, и им во всем помогут со строительством своего дома. Договорились, что они дня за три соберутся, и приедут в Беловодье сами.

Вообще экскурсия по Солянке и ее окрестностям была очень интересной, но мозг уже начал уставать принимать постоянно такие потоки новой информации. Поразили соляные пещеры, за небольшими отверстиями входов открывался поразительный огромный подземный мир. Каменные тоннели пещер выходили в необъятные залы, в которых было не видно ни противоположной стены, ни потолка, подземные реки и озера, поразительной красоты сталактиты и сталагмиты. Этой красотой можно было любоваться бесконечно. Но у нас было немного времени, и мы просто дошли до уровня, в котором добывали соль, посмотрели как ее отваливают большими кусками и вывозят на тачках на поверхность, а там уже подводами доставляют к мельницам. Тяжелая, трудоемкая, но очень необходимая работа.