Текст книги "Десант в Зазеркалье (СИ)"

Автор книги: Юрий Литвиненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

– Да, – Антон осторожно взял автомат в руки, ощупывая и рассматривая его, – с таким оружием хоть на охоту, хоть от котов во время гона отбиваться. А что у вас за пистолеты? Вроде на ТТ немного похожи, но не совсем.

– А их тоже недавно делать начали, СПС, «Вектор», или по другому «Гюрза», так его чаще называют. Калибр побольше, чем у ваших винтовок и пистолетов – девять миллиметров. Патроны к нему мощные, есть бронебойные, бронебойно-трассирующие, со ста метров четырехмиллиметровый железный лист пробивают. Магазин побольше, чем у «Токарева» – восемнадцать патронов.

– Нам бы такие, – мечтательно протянул Иван. В это время на палубу вышли Лена с Артемием.

– Мы готовы, – моя супруга забросила на плечо автомат и, поправив съехавшую на лоб камуфлированную панаму, спустилась на берег. Следом спрыгнул Артемий.

– Ну что, продолжим ликбез в другой раз, а пока, раз все собрались, пойдем знакомиться с вашим городком.

Сойдя с катера поднялись к зданиям складов, между ними оказалось начало улицы, приведшей нас минут через пятнадцать к центральной площади городка. Всю дорогу мы с интересом оглядывались по сторонам, было очень любопытно, как живут люди, много десятилетий назад попавшие в этот мир и не имеющие никакой связи со старой Родиной. Без техники, промышленных изделий, материалов и многого другого, что дает современная цивилизация. Да и просто интересно, каким стало общество, столько времени прожившее в полной изоляции от цивилизованного мира с его общественными институтами, технологиями, коммуникациями.

На первый взгляд поселение практически ничем не отличалось от какой-либо российской деревни, находящейся далеко в глубинке в Сибири или даже европейской части России. Те же добротные рубленые дома, смотрящие на улицу небольшими окнами. За ними виднелись хозяйственные постройки, у многих были привязаны лошади, у некоторых даже по несколько, стояли телеги. Одни дома были оштукатурены и побелены, другие красовались потемневшими боками толстых ошкуренных бревен. Перед многими были разбиты палисадники, росли деревца. Заборов было немного, да и те выполняли скорее декоративную роль. Не хватало только столбов с натянутыми между ними проводами. В общем, деревня отличалась от многих виденных мной не больше, чем они отличались между собой.

Хотя разница все же была, я не сообразил сразу в чем, но со временем до меня дошло – обилие детей и подростков, вот в чем было основное отличие этого поселения. Немного неуютно было ощущать на себе взгляды десятков детей, да и не только детей, выглядывающих из окон, стоящих во дворах, а через десять минут за нами уже двигались человек двадцать представителей младшего поколения. По ним было видно, что живут здесь неплохо, все крепкие, сбитые, босых и оборванных незаметно. Обычные мальчишки и девчонки, каких раньше было немало в российских деревнях, но последнее время остались единицы, да и те в основном из неблагополучных семей, или у кого родители очень любили землю, работать на ней, жить в нормальных условиях, а не в бетонных коробках, дыша выхлопными газами и дымом заводских труб. Правда, в отличие от тех ребят, здешние не бегали в одних шортах, все-таки местное светило вносило свои коррективы в детскую моду – рубашки с длинным рукавом, штаны до пяток, на головах кепки. У девочек длинные платья, косынки. Взрослые, которых мы встречали по пути, одевались примерно так же.

Не спеша мы дошли до площади. Небольшая, квадратная, со стороной около ста пятидесяти метров, она была покрыта смесью песка, глины и гравия, за многие годы укатанных до состояния асфальта. В центре был разбит небольшой сквер с беседкой, лавочками, аккуратными клумбами, засаженными яркими цветами. По периметру площадь окружали аккуратные одно-двухэтажные здания с большими, выполненными в одном стиле вывесками – школа, банк, трактир, гостиница, справа, над аллеей, упирающейся в красивое двухэтажное белоснежное знание, расположился красивый дугообразный плакат – «Беловодская больница».

– Ну вот, – Пал Васильевич обвел рукой площадь, – это центр нашего Беловодья. И поселка, и всего района. Здесь все наши главные заведения. Единственная большая школа с интернатом. Банк, который единственный у нас деньги выпускает, и за их подделку у нас казнь смертная. Здесь же больница наша центральная, только в ней сложные болезни и раны лечат, в остальных поселках только фельдшеры с медсестрами и санитарами. Ну и вот, слева, наш Совет.

20. Совет в Беловодье. 03.08.02(пятница). Беловодье

Высокое, длинное двухэтажное здание с большими окнами немного отличалось от остальных – похоже, оно было самым старым, но очень ухоженным. Стены оштукатурены и побелены розовым колером, крыша покрыта черепицей, на окнах резные наличники. Рядом большая коновязь, к которой сейчас было привязано десятка два лошадей и рядом стояло несколько повозок. Перед фасадом красиво оформленные клумбы с невысокими постриженными кустами в центре каждой. Над входом большая вывеска – надпись «Беловодский районный совет», а выше шрифтом поменьше «СССР» и звезды с двух сторон.

– Проходите, – Емелин открыл перед нами высокую массивную дверь и мы оказались в просторном помещении. Справа за столом сидела женщина средних лет, поднявшаяся при нашем появлении, рядом подросток лет пятнадцати, вдоль стен шли деревянные диваны, между которыми в кадках стояли какие-то растения. Влево и вправо расходился широкий коридор, а напротив входной двери поднималась лестница на второй этаж. В общем, все в стиле старых советских райкомов, только сильно упрощенное, – вот Клавдия Абрамовна, она сегодня дежурная, а это Семен, посыльный. На первом этаже у нас милиция и некоторые кабинеты, на втором кабинет председателя и актовый зал. Так что прошу, поднимайтесь.

– Павел Васильевич, – дежурная вышла из-за стола, – все уже собрались у вас в кабинете. Вам что-нибудь приготовить?

– Да, сделай нам чай, ну и к нему плюшек каких-нибудь. А ты, Сёма, сбегай в трактир, скажи, чтобы ужин нам праздничный приготовили, человек на тридцать. И вообще, пусть сегодня постараются, народу вечером, думаю, много будет.

Второй этаж делился на две половины, между ними большой холл с такими же, как на первом, деревянными диванчиками и растениями в кадках. Напротив лестницы большое окно, а по сторонам большие двухстворчатые двери. Слева «Актовый зал», справа «Председатель Беловодского Совета», в эту дверь нас и пригласил Емелин. За большим Т-образным столом сидели человек десять мужчин и женщин, в основном среднего возраста и старше, которые поднялись, когда мы вошли. Пал Васильич вышел вперед:

– Здравствуйте, товарищи. Случилось, как вы уже, наверное, знаете, нежданное, но очень важное событие. К нам прибыли гости, экспедиция с нашей, уже для многих кажущейся мифической родины, из Советского Союза, вот начальник Левченко Егор Тимофеевич, его супруга Елена Терентьевна и их главный ученый Серебряков Артемий Михайлович. А это, – он махнул нам рукой, – наш Совет в полном составе.

После этого он представил членов совета Не буду перечислять всех, но скажу, что в совет входило все местное начальство – судья, начальник милиции, директор школы, главный врач, председатель колхоза, главный ученый, и так далее плюс представители от других поселений. Быстро всех пересадив так, что мы оказались по правую руку от него, а остальные рядом и напротив нас, Емелин встал во главе стола:

– Товарищи члены совета, как я уже сказал, да и вы сами, думаю, поняли, случилось событие, которое может полностью перевернуть нашу жизнь. Наши соотечественники, а мы всегда считали себя гражданами Советского Союза, нашли путь, который дает нам возможность восстановить связь между нашими мирами. Это пойдет всем на пользу, даст нам новые огромные возможности. Развитие науки, техники, промышленности нашей далекой Родины шагнули далеко вперед, и мы сможем получить все эти достижения…– дальше Емелин говорил очень много, пространно, но в основном пересказывал все то, о чем мы беседовали на катере, приводил мои же аргументы, призывал к сотрудничеству. В общем, не зря его избрали здесь председателем – не очень разбиравшийся в различных научных вопросах, политиком он был хорошим. Видимо, после нашего с ним разговора, он уже успел взвесить все «за» и «против», и теперь выдавал чуть ли не готовую программу.

Совещание затянулось надолго, в основном приходилось нам отвечать на вопросы местного начальства, а попутно все высказывали соображения по поводу дальнейшего развития отношений. Трижды выходили покурить в холл, но и здесь разговоры продолжались, только здесь я был в одиночестве. Артемий и Елена не курили, поэтому, когда выходили из кабинета, отдуваться приходилось мне одному, курящих в совете было значительно больше. А во время перекуров каждый раз общение происходило в режиме пресс-конференции, то есть я отвечал на град вопросов, иногда даже не успев все их услышать, так как спрашивали одновременно по несколько человек, перебивая друг друга. Заинтересовал местный начальник милиции, Алавердыев Евгений Валерьевич. Очень спокойный, рассудительный и было видно, что он либо пользуется здесь непререкаемым авторитетом, либо его немного побаиваются. Когда он начинал говорить, спокойно, не повышая голоса, все тут же замолкали. Вопросов у него было немного, но все серьезные и заранее продуманные. В основном по социальному устройству, принципах власти, организации армии, вооружению. На эти вопросы и отвечать было легко, конкретно, по пунктам. Похожим был и председатель здешнего банка Суворов, только его интересовали несколько иные вопросы.

Вообще, первое впечатление, которое у меня сложилось, что здесь за семьдесят лет сформировалось общество, имеющее в своей основе смесь советской власти, образца тридцатых годов прошлого века и строя, напоминающего зачатки капитализма. Здесь смешались и выборная (относительно) власть, и частные магазины, и колхоз (подчиняющийся совету), и свои хозяйства, дающие чуть ли не половину сельхозпродукции, производимой здесь. Почти весь извоз частный, но есть и контора, обеспечивающая перевозки районного начальства, и получающая за это реальные деньги. Товарно-денежные отношения существовали наравне с меновой торговлей. Наука финансировалась властью за счет налогов, но и сама неплохо зарабатывала. В общем, здесь сложилась система не имеющая отношения ни к советской, ни к современной российской. Формально другие поселения подчинялись Беловодскому совету, но отношения между ними сводились в основном к торговле, так как каждое из них специализировалось на каких-то своих производствах. Так, Беловодье в основном занималось сельским хозяйством, и всем, что с ним связано, плюс к нему здесь был центр науки, различные мастерские. В Подгорном добывали железо, медь, золото, олово, еще какие-то полезные ископаемые, здесь были литейные, кузницы, монетный двор, чеканящий золотые и медные монеты. Матвеевка больше занималась лесом и всем, что с ним связано, готовили пиломатериал, строили ладьи, производили столярные, бондарные изделия, мебель. Так же было развито пчеловодство, был небольшой свечной заводик.

Жизнь в Беловодье за более чем семьдесят прошедших лет уже устоялась, население выросло в несколько раз. Местная наука хоть и выглядела смешной по сравнению с современной российской, но она понемногу развивалась, строились какие-то, пусть кустарные, но производства. Люди имели, в общем-то, все необходимое для жизни. А самое главное то, что существующее положение до сих пор всех устраивало, и не хотелось бы его ломать. Интеграция же с современными реалиями российского общества со временем, приведёт к тому, что Беловодье станет обычным заштатным городком, из которого сильные нашего мира будут качать деньги. Местные жители через несколько лет станут обычными наемными работниками (читай рабами) на своей земле, на которую они пришли первыми, и по этому праву должны быть ее хозяевами. Но их никто спрашивать не будет. Здесь уже вступает другая юридическая ипостась, право сильного. И от этого становилось очень грустно, но переменить это уже невозможно, как бы я, да и все мы, этого не хотели. Можно только оттянуть это на год – другой.

Закончили обсуждение только тогда, когда зашла дежурная и сообщила, что прибегал мальчишка из трактира и сказал, что все готово, и нас приглашают на праздничный ужин. В душе я вздохнул с облегчением, все-таки отвык от таких длительных совещаний с таким количеством людей, причем мне здесь отводилась одна из главных ролей. Радовало то, что мы практически договорились о сотрудничестве и прикинули примерный план дальнейших совместных действий, окончательное решение вопросов отложили до того времени, когда мы лучше познакомимся с местной жизнью. В ближайшие дни нам предстояло познакомиться с Беловодьем, проехать по остальным поселениям, поговорить с народом, предложить желающим перебраться к нам на базу. Совет согласился отпустить десятка два человек, а с ними немного скота на развод, местных продуктов, кое-каких изделий местных умельцев. От нас же в Беловодье решил остаться Артемий, попробовать разобраться с их историей, вычислить место и время перехода, или найти способ для его определения, а еще одни ворота нам очень нужны. Мы оставляем с ним переносную электростанцию с запасом топлива, один беспилотник, еще кое-какое оборудование. Плюс ко всему передаем местным часть имеющихся у нас патронов 7,62×54, оставив себе только минимальный запас, кое-что из оружия, без которого можно обойтись во время возвращения. Людям, которые решат переехать к нам, решили выделить две ладьи (как они называли свои суда), которые перевезут народ вместе с их скарбом и животными, после чего вернутся обратно. Мы же на своем катере придем еще раз, ближе к осени, тогда привезем что-то еще из того, что сможем выделить, и заберем Серебрякова. Не хотелось оставлять здесь Тему, все-таки нас и так мало, но пришлось согласиться, что так будет лучше.

21. Дорога в Солянку. 05.08.02(воскресенье). Беловодье – Солянка

Это была первая в моей жизни дальняя поездка на конной повозке. Не знаю точно, как она называется, то ли тарантас*, то ли ландо*, но ехать было приятно. Запряжена двумя лошадьми, в коляске два сидения друг напротив друга, на которых расположились мы с Георгием и Емелин с начальником милиции, плюс впереди облучок для возницы, в роли которого сейчас выступал один из милиционеров. Сзади еще большой ящик под багаж. Колеса деревянные, обитые по ободу какой-то толстой кожей. Ко всему повозка имела еще и рессоры, что делало езду на ней весьма комфортной.

Кроме нашей повозки по лесной дороге двигались еще три телеги с какими-то товарами для Солянки и десяток верховых вооруженных милиционеров, трое из которых ехало головным дозором, метрах в двухстах впереди колонны, остальные по сторонам и сзади. Ехать было интересно и немного непривычно. Все-таки в нашем мире и в наше время уже не встретишь такого способа переезда и перевозки грузов, везде машины, автобусы, поезда… А здесь ни шума двигателей, ни вони выхлопных газов, ни скрипа тормозов. Только шуршание колес по крупному песку дороги, фырканье лошадей и звуки дикой первозданной природы, которую еще не успело испортить всеразрушающее вмешательство человека разумного. За время, проведенное в этом мире, уже как-то привыкли к другой палитре цветов окружающей природы. Сейчас под колеса повозок ложилась зелено-голубая трава, по которой было рассыпано множество цветов всех оттенков радуги, прям-таки сказочный ковер, который, казалось, был выткан руками озорной волшебницы, человеку такое вряд ли под силу. А метрах в двадцати от дороги, с обеих сторон, как стражи, стояли высокие деревья, чем-то напоминающие земные пихты, но их хвоя имела темно-фиолетовый, почти черный цвет, и кроны были объемнее и пушистей. Стволы стояли не часто, и между ними стелился низкий, чуть выше колена кустарник, усыпанный гроздьями ярко-алых ягод.

Двигались уже пятый час, разговоры, не прекращающиеся вначале, постепенно стихли. И я невольно погрузился в размышления, вспоминая и оценивая предыдущие два дня.

Позавчера, после совещания, был праздничный ужин. И оказался он ничуть не легче прошедшего заседания. Еды было столько, что после его окончания мы с трудом выбрались из трактира. И дело не в местных винах, наливках и настойках, мы почти не пили, расслабляться не стоило, хотя вся обстановка вокруг была наполнена дружелюбием, и люди были готовы нас чуть ли не на руках носить. А вот обилие и разнообразие блюд, многие из которых были нам незнакомы, сыграли свою шутку, я, к примеру, не помню, чтобы в жизни так наедался, когда выходил из-за стола, то даже дышал с трудом. На катер вернулись в сумерках, но уже не пешком, а на тарантасе, таком же, какой сейчас вез нас в Cолянку. Жора встречал нас, сидя на комингсе* двери в рубку, рядом на палубе расположились оба милиционера, которых Емелин оставил, чтобы отгонять местных любопытствующих. Когда мы подъехали, вся компания о чем-то оживлено беседовала но, увидев нас, поднялись и спустились на берег.

– Ну что, как встреча? – поинтересовался Георгий.

– Нормально, – ответил я, – приняли как родных, сначала совещались часа три, а потом в местном трактире ужинали. Это было нечто, столько я в жизни не съедал.

– Вы тут беседуйте, а я отдыхать пойду, – сообщила Лена, – денек сегодня был не из легких.

– Я тоже баиньки, – эхом ответил Тема.

– Давайте, А мы тут посидим еще немного, пусть продукты немного по местам разлягутся, а то я так не засну. Кстати, Жора, а вы ужинали?

– Конечно. Я приготовил, и ребята своих овощей, мяса, рыбы принесли, так что потрапезничали на славу. Ты лучше расскажи, что там насовещали?

– Нормально посовещались. Познакомились со всем местным начальством, а потом в трактире и с простым народом пообщались. Хорошие здесь люди. И отношения такие, как будто бы в детство попал, в советские времена. Может, если глубже посмотреть, то и не все так радужно, но первое впечатление такое. А планы прикинули такие – завтра здесь, по городку покатаемся, с людьми поговорим, посмотрим колхоз, поселок ученых, цеха и мастерские, которые здесь есть. А с понедельника по другим поселениям проедемся. Сначала в Солянку, на конях, туда по-другому не добраться, а потом в Матвеевку и в Подгорное, но это уже на нашем катере. Посмотрим все, с народом пообщаемся, подберем, кого с собой взять. А, я же не сказал, решили местные боссы, что до двадцати человек с нами отпустят, причем со всем имуществом, скотом и так далее. А для этого еще и две ладьи выделят. В общем, возле нашей базы новая деревня встанет. И нам подмога, и для местных помощь. Правда, что мне не очень нравится, Артемий здесь собрался остаться до зимы, вернее, до нашего следующего прихода сюда. Решили, что катер еще раз вернется и привезет то, что мы сможем выделить. Вот, как-то так. В Солянку поедем мы с тобой, Артемий с учеными пока пообщается, ну и за катером присмотрит вместе с Леной. Она тоже остается, и Емелин также пару человек на берегу оставит, чтобы местные не доставали. А ты как тут без нас вечер провел?

– Нормально, спокойно. Вон с мужиками пообщались. Они про свою жизнь порассказывали, я про нашу, так и просидели весь вечер, под чаек-кофеек. В общем, обменивались информацией. Антоха уже на все готов, лишь бы к нам пойти, ну очень любознательный, я ему разрешил, так он весь катер от носа до кормы облазил. Ну, а я еще и ноут сюда вынес, показал им немного видео о нашей жизни, смотрели, почти не моргая. Интересовались всем, у меня аж язык устал рассказывать. Закисли они здесь за все эти годы, все устоялось, если что и меняется, то медленно и печально. Наше появление для этого общества как взрыв, цунами, все срывает с привычных мест И как бы дальше не сложилось, по-старому здесь уже не будет. Даже если мы сейчас просто развернем нашего «Ксаверия» и вернемся на базу.

– Согласен. А пройдет несколько лет, и станет это Беловодье обычным заштатным районом, ну с другой природой, в ином мире, но люди изменятся, перемешаются с теми, кто придет с той Земли. Так что будем пока наслаждаться общением с этим народом, еще не испорченным современной цивилизацией. Ладно, пора и в люлю, завтра тоже непростой день будет, проедем по всему городку, и везде с людьми надо будет разговаривать. Пора присматриваться к тем, кто соберется с нами ехать, а если будет слишком много желающих, так еще и выбирать придется.

– Давай, иди, ложись, я до средины ночи подежурю, потом тебя подниму. Лену с Артемием дергать не будем, пусть отсыпаются. Мужики тоже ночь пополам делить собрались.

– Хорошо. Бди, а мне действительно отдохнуть немного надо.

22. Нападение. 05.08.02(воскресенье). Беловодье – Солянка

Из размышлений меня вырвал сильный треск и шум падающего дерева. В десяти метрах перед нашей повозкой поперек дороги легло, ломая ветки толстое дерево, и из придорожных кустов, которые появились вдоль нашего пути несколько минут назад, раздались выстрелы. Как я уже потом вспомнил, их было всего несколько и все, похоже, из охотничьих ружей. Наш возница вскрикнул и, схватившись за правое плечо, свалился на землю. Но еще раньше спрыгнул на дорогу, поливая кусты из пулемета, Георгий. Не прекращая стрелять, он упал рядом с повозкой. Моя реакция, как и остальных пассажиров, была куда хуже. Но, уже через какие-то секунды и мы лежали в придорожной траве. Куда стрелять, было непонятно. Кусты полностью скрывали нападавших. Поэтому я пока отвечать не стал, а бегая глазами по кустам, пытался определить, где же разбойники. Но после того как пулемет Жоры смолк, кончилась лента, выстрелов не раздавалось, зато из двух мест слышались стоны со вскриками. Еще через полминуты я услышал треск кустов и приглушенный топот ног. Георгий быстро сменил короб с лентой и, махнув мне рукой, пригнувшись, бросился в лес. Я последовал его примеру. До кустов было метров двадцать, я вломился в них рядом с Жорой, но тут же мы стали смещаться в разные стороны. Уже через десяток шагов мы выскочили в чистый лес, высота подлеска была не выше колена. Метрах в сорока впереди увидели спины нескольких убегавших, не меньше пятнадцати человек, бежали они очень кучно. Не сговариваясь, мы остановились, и ударили по ним длинными очередями. Не знаю, кто из нас был удачливее, но трое разбойников споткнулись, и уже не поднимались. Остальные прибавили скорости. Дальше преследовать мы их не стали. Шагом, держа оружие наизготовку, мы подошли к упавшим. Одному из них помощь уже не требовалась, грудь пробита в трех местах, причем одно из отверстий в области сердца. Двое других были живы, но один из них, похоже, ненадолго. Единственная пуля перебила позвоночник чуть пониже сердца. Третий отделался легко, одно сквозное ранение голени, причем кость, похоже, не задета. Георгий перетянул ему ногу жгутом и, сковав руки за спиной наручниками, усадил под ближайшее дерево.

– О, Жора, а наручники-то откуда? Мы же их, вроде, не получали, – удивился я.

– Да это я еще с Тарбагатая прихватил парочку. Удобная штука, иногда очень может пригодиться. Вот как сейчас например.

В это время из кустов вышли Алавердыев, Васильич и трое милиционеров. Они вытащили еще двоих разбойников с перебитыми ногами, результат «полива» кустов Георгием из пулемета. Те выли от боли, умоляя помочь им. У одного правая штанина была пропитана кровью, у другого зацепило обе ноги. Мы оказали им первую помощь и тоже усадили под дерево, сковав одному руки вторыми Жориными наручниками, а второму стянув их кабельной стяжкой, которых несколько штук нашлось в карманах нашего запасливого безопасника.

После этого Георгий профессионально проверил их карманы, снял поясные ремни, и все найденное ссыпал на куртку, снятую с одного убитого. То же самое он проделал и с трупами. Рядом сложил найденное оружие. На земле оказались две трехлинейки и три стареньких двустволки, рядом на куртке лежали две глиняных трубки, одна вырезанная из дерева, четыре кустарных ножа, пять ремней, столько же подсумков для патронов, в которых нашлось всего десяток патронов к ружьям и шесть к «мосинке», причем в самих винтовках было всего по два. Кроме всего этого было килограмма полтора золотого песка и мелких самородков, десяток маленьких золотых и пригоршня медных монет.

– Да, – протянул начальник милиции, – небогато живут у нас разбойнички. И стоит ли оно того, чтобы по лесам прятаться да жизнью на большой дороге рисковать? Нет бы по нормальному, как все, жить.

– Всегда есть те, кому не по душе жить «как все». Те, кто лучше будет где-то в землянке от вшей загибаться и с кистенем по кустам прятаться, чем по-честному свои деньги зарабатывать.

– Это так. Все как у нас, – поддержал я, – вот только вопрос, иметь столько золота, и продолжать грабить.

– А кому оно нужно, это золото? Его здесь море. Как и меди. И того, и того в горах сколько угодно, причем самородного. Другое дело свинец, олово, железо. Их еще найти, добыть, извлечь из руды надо. Да даже хлеб дороже. Вот посмотри монеты, медные – они из меди, а которые на золотые похожи, они из сплава. Штамповать монеты не вопрос, ты попробуй сплав правильный подобрать. Вот на этом фальшивомонетчики и ловятся. А за это золото, что мы у них нашли, максимум полгода здесь прожить можно, – просветил нас Алавердыев, – Эта жменька монет и то дороже стоит.

– Благодарим за консультацию. А делать-то с ними что будете? – спросил я.

– Ничего. Привезем в Беловодье, пусть там судья решает. Это первый раз, когда ушкуйников поймали. Так что не знаю, какое наказание им определят. Ладно, потащили их к телегам. Покатаются с нами. Часа через три будем в Солянке, там посидят под замком, пока обратно соберемся. Ну и фельдшер местный их обработает.

– Тогда чего стоим? – заговорил Павел Васильевич, до этого молча смотрящий на все ошалевшими глазами. Но, похоже, он сумел взять себя в руки и, боясь потерять авторитет, взял руководство на себя, – потащили к телегам, а то до темноты добраться не успеем.

Схватив разбойников под мышки, мы волоком вытащили их на дорогу и забросили на телеги. Результат этого короткого боя был полностью в нашу пользу. В обозе было ранено всего два милиционера, да и то легко – у обоих дробью посекло правое плечо. Фельдшерам, конечно, придется повозиться, выковыривая кусочки свинца, но, в общем, раны были не опасны. На облучок нашего тарантаса сел другой милиционер, ехавший до этого верхом, его лошадь привязали сзади к повозке, и мы продолжили наше путешествие. Нервное напряжение от произошедшего понемногу отпускало, и через некоторое время, проскочив нормальное состояние, наступила стадия расслабления. Подумав, что второй раз вряд ли случится что-либо подобное, я откинулся на спинку и, полуприкрыв глаза, продолжил перебирать в голове события последних двух дней.

Вчера поднялись рано. Вернее, я даже не ложился, сменив Георгия на дежурстве в три часа ночи, с трубкой и кофейником вышел на палубу, где, привалившись к рубке, сидел Антон. Держа трехлинейку на коленях, а в зубах трубку, из которой поднимался ароматный дымок, он задумчиво смотрел на звезды. Я прислонил автомат к переборке, молча налил две большие кружки кофе, и также разжег свою заранее набитую трубку.

– Вот сижу и думаю, – задумчиво начал молодой милиционер, – нас учили, что каждая звездочка, это такое же Солнце, как и наше, и вокруг них так же вращаются планеты. Это ж сколько планет, где живут люди! Интересно было бы увидеть, как живут там. А наш старый мир, он какой?

– Похож на этот, но в чем-то и другой, – принялся я рассказывать. Через полчаса, когда уже язык устал, спросил сам, – А ты в школе хорошо учился?

– Нормально. Учителя предлагали даже в восьмой класс идти. Но мне надоело, а сейчас уже жалею.

– Расскажи, как у вас учат. Кто учителя, сколько классов.

– Ну, четыре класса для всех обязательно, там учат обычно те, кто хорошо семилетку закончил. Потом по желанию можно идти до седьмого класса. Учат там те, кто полный курс прошел, десять лет, и в последних классах их на учителей готовили, и вообще в старших классах каждый себе как бы направление выбирает, кем он дальше работать хочет. Агрономы там, фельдшеры, в общем разные есть. Учится там немного народа, человек шестьдесят, и только у нас в Беловодье, в остальных поселках только семилетки. В восьмой берут только тех, кого учителя рекомендовали. Учат в старших классах в основном уже ученые, которые в городке своем живут. И после школы самым умным предлагают к ним идти учебу продолжать, ну и работать у них там.

– В общем, ученые ваши, это те, кто в школе очень хорошо учился.

– Ну да, почти все. Есть еще Федор Федорович, он сюда еще из того мира пришел, и уже там этот, как его называют, институт закончил. Ему уже скоро сто лет будет.

– Так он у вас самый старый?

– Здесь, в Беловодье, да. А во всем районе самый старый в Матвеевке живет, дед Захар. Ему в прошлом году сто пять лет исполнилось, отмечали во всех поселках. Но он там всю жизнь прожил, а в старом мире вроде как военным был. Только он сейчас и не помнит толком ничего. Живет рядом с матвеевской избушкой, и теперь только за ней ухаживает, почти ни с кем не общается.

– А что за избушка такая?

– Говорят, когда сюда наши предки пришли, эта избушка уже стояла. Дед Матвей ее когда-то поставил и жил в ней, когда в этот мир приходил.

– Интересно. Думаю, увидим ее, когда поедем.

Потом переключились на другие темы, я еще пару раз ходил варить кофе, а трубки так вообще почти не гасли, так и просидели до самого утра. В шесть часов я спустился в кубрик, сделал кофе на всю команду, и для Антона тоже, после этого принялся будить своих. С трудом, но через пятнадцать минут все уже привели себя в порядок и сидели за столом. Все выглядели не совсем выспавшимися, но пора было уже собираться, председатель обещал к семи часам прислать повозку.

– Ну что, кто сегодня едет, а кто здесь остается? – спросил я, когда уже заканчивали завтрак.

– Да я, наверное, опять останусь, – предложил Георгий, – тебе в любом случае ехать, Артемий тоже не останется, а оставлять катер на Лену как-то нехорошо. Я лучше завтра, как думали, с вами в Солянку съезжу, там мои знания и умения больше к месту будут. Не хотелось бы отпускать вас без нормальной охраны, а из местной милиции, как я вижу, она никакая. А так хоть я рядом буду. Да и вообще я не любитель этих экскурсий, лучше потом посмотрю, вы же снимать везде будете. Вот я конспективно на ноуте и гляну.

– Как знаешь, хотя я с тобой согласен. Вопрос, как завтра ехать, и кому. Это же не на один день.