Текст книги "Десант в Зазеркалье (СИ)"

Автор книги: Юрий Литвиненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

– Ну, можно и так, – председатель обернулся, – Левчик, Петро, – идите в совет, щас там баб набежит, отвечайте, что я скоро буду, с гостями только поговорю, ну и думаю, они тоже не откажутся посмотреть как мы живем. А вы ждите меня на берегу, – скомандовал он двум оставшимся мужикам, которые тут же отошли на травку, и сели, положив винтовки на колени.

– Пошли, – махнул я рукой, и развернулся в сторону катера, супруга пристроилась рядом, – побудьте наверху, мы с Пал Васильичем побеседуем, потом решим, что дальше делать.

Поднявшись на борт катера, я хлопнул по плечу Георгия, стоящего в дверях рубки:

– Жор, подождите нас здесь. Можете пока с местной милицией пообщаться, а мы поговорим с председателем и после прикинем свои действия.

Пропустив Емелина вперед, в рубку, я зашел следом за ним:

– Спускайтесь вниз, – показал я на трап, ведущий в каюту, – посидим, чего-нибудь выпьем и выясним, кто мы, где мы, и как мы. Кстати, кофе будете?

– Кофе? Я про него только в старых записях читал, которые остались от тех, кто сюда пришли первыми. Они писали, что это божественный напиток, которого им здесь очень не хватает. А еще писали про чай. Не тот, что мы чаем называем, и завариваем из трав и листьев, а какой-то черный, терпкий, вяжущий, – Павел Васильевич озирался по сторонам,

– У нас и он есть. Подождите пять минут, я приготовлю.

Усадив председателя к столу, на котором стояла пара ноутбуков, пульт управления «Орланом», мы его не убирали с самого начала похода, и комплект чашек, зафиксированных в специальных держателях, удерживающих их от желания разбиться, я отошел к передней переборке и включил электрочайник. Двухкиловаттный генератор мы всегда запускали на стоянках. Я занялся приготовлением кофе, чая, накладыванием закусок, чтобы дать главе местного поселения немного осмотреться в каюте, прийти в себя от новых впечатлений, да и вообще от соприкосновения с другим миром. Мы были немного в неравных условиях – я вместе с командой узнал об этом мире несколько месяцев назад, о том, что здесь кто-то есть кроме нас, за несколько недель, а о существовании этого городка нам стало известно еще позавчера из результатов аэрофотосъемки. Для Емелина же и его соплеменников мы свалились как снег на голову. По нашим прикидкам, их предки пришли сюда уже намного больше полувека назад, и даже если кто-то еще и остался из тех, кто первыми увидели этот мир, то вряд ли они помнят много.

Разлив кофе и чай по чашкам так, чтобы Емелин видел, как я это делаю, и чтобы у него мои действия не вызвали подозрений, я поставил их на стол и присел сам. Хлебнув, повернулся к председателю:

– Вот, это кофе, пробуйте, иногда в него добавляют коньяк. Вам плеснуть?

– Нет, сначала так попробую. Интересный вкус, и немного в голову ударяет, как наши наливки. Но хмеля совсем не слышно, – председатель поставил чашку с кофе, и взял чай, – о, а этот совсем другой, больше обжигает, и во рту как-то связывает.

– Ну, вот и пробуйте. Но давайте вернемся к началу нашей встречи. Как вам будет удобнее, сначала говорить самому, или оставите это право мне?

– Начинайте сами, а я уже потом.

– Хорошо, я немного расскажу о нас, кто мы, откуда и как здесь появились. Буду первым, так и быть. Но сначала поведайте когда и откуда здесь появились вы, в смысле русский городок, чтобы мне знать, с какого времени начинать, так было бы удобнее.

– Да много я и не смогу рассказать, я ж не так давно родился. Мне всего сорок. А родители сюда пришли уже больше семидесяти лет назад. Откуда пришли, там война большая началась. Какие-то немецкие фашисты на Советский Союз лезли, люди от них бежали, кто со скарбом, даже скотиной, кто налегке. Двигались эти немцы быстро, захватили много земель и была неразбериха страшная. Смешались и гражданские беженцы, и военные, что отступали, и новые бойцы, что на фронт шли. Не было толком известно, где еще русские держатся, а где уже враги все заняли. И в какое-то время собралось в небольшом месте много народу, и беженцы, и свежие солдаты с обозами, и колонна с ранеными, что в тыл вывозили. Места, как написано, были не густо заселены, дорог немного, а вокруг леса да болота. В какое-то время оказалось так, что вся эта масса людей попала в окружение, ни вперед, ни назад, везде вражина прет. И был какой-то дед Матвей, который пришел к командирам тех солдат, что на фронт шли, и предложил провести всех лесами да болотами в безопасное место, где можно немного переждать, порядок навести, а потом уже обратно вернутся. Ну, те командиры посовещались, да и согласились. И повел их этот проводник лесными тропами, а следом и беженцы, и отступающие с ранеными потянулись. Никому не хотелось с фашистами встречаться. Дед Матвей, когда укрыть предлагал, говорил что на пару недель, а получилось навсегда, умер он через несколько дней после того, как сюда пришли, и не успел рассказать как отсюда выйти. Объяснил только, еще в начале, что проход сюда открывается ненадолго, и только в определенное время. Но как и когда, говорить не хотел, тайну берег. Вот так наши родители здесь и оказались, а потом уже и мы появились, дети наши, да и внуки у нас уже есть. Но у многих еще надежда была, что обратно вернемся. Хотя я, да и не только я, в это уже не верили до сегодняшнего дня. Зачем куда-то возвращаться, если и здесь жизнь хорошая. Тут и еды – не переешь, и просторы такие, что за десять жизней не обойдешь. Я по молодости с ребятами в три похода ходил, самый большой на полгода был, вниз по Волге. Дошли до моря, и никого не встретили, не было здесь никого, вы первые появились.

– А Волга, это большая река?

– Для вас Большая, а для нас главная река здесь. Выше по ее течению еще один город есть, у самых гор, Подгорный называется, оттуда много полезных вещей возим, а ниже ничего интересного – леса и степи, этого и рядом хватает. Горы большие по правому берегу, но там на поверхности ничего нет того, чтобы взять сразу, а долбить камень – у нас людей не так уж много. Вначале тысячи три было, а сейчас уже за десять перевалило, может, больше, давно перепись не делали. Вот и живем здесь, все основное, что нужно для жизни, у нас есть, а других людей нигде не встречали, хотя молодые чуть ли не каждый год отправлялись что-то искать. Но как я стал председателем, так и запретил дальние походы, из них половина не возвращались. А у нас и здесь дел хватает. Нечего людей гробить в поисках неизвестно чего. Ученые, правда, возмутились, мол, изучать надо. А я сказал, и совет поддержал, что сначала надо район построить. Чтобы и избы у всех добротные были, и чтобы коты нападать перестали, и те же ученые нас оружием нормальным обеспечили, а то последняя пара тысяч нормальных патронов на винтовки осталась, а случись в этом году к зиме опять большой гон пойдет? Хороших патронов для винтовок наши умники до сих пор не могут дать в нужном количестве, до сих пор только вручную старые переснаряжают. То есть, в следующий гон придется с рогатинами деревню защищать? Вот и решил я, а совет и люди поддержали, что не надо нам дальних походов, а надо свои дома защищать, и жизнь свою благоустраивать.

– Ладно, Васильич, что-то ты разошелся. Я спросил только о том, когда здесь люди появились.

– В смысле мы, русские?

– В смысле вообще, люди, – начал закипать я, слушая туповатого, но очень практичного местного царька, вернее, прошу прощения, председателя. – Людей разных в мире много, есть и русские, и не русские, есть и белые, есть и черные, есть и китайцы, и индейцы, и монголы, и евреи. Все это разные расы. Вам повезло, что ваши предки сюда все изначально из Советского Союза пришли, да к тому же в трудное время, когда страна сплотилась перед лицом общего врага. До их ухода сюда они не знали большой вражды между разными национальностями, в одном строю стояли и русский, и украинец, и грузин, и эвенк. Ту войну, от которой вы сюда ушли, ее называют Великой Отечественной, все народы Союза выиграли, а через много лет потомки тех, кто ее выиграл, просрали великую державу, развалили ее на отдельные кусочки. Россия-то осталась, но живет сама по себе. Ее, конечно, никто не свалит, а вот остальные кинулись объедки у западных стран собирать. Забыли и свою историю, и своих героев, у Украины, например, да и у прибалтов тоже, теперь герои – фашистские прихвостни. Вражда не только между республиками, а и внутри России пошла, татары русских врагами считают и пытаются протащить закон о русском языке как иностранном, и вообще считают русских людьми второго сорта, потому что они иной веры. Вы, наверное, и не слышали такое понятие как ваххабиты? Так это те отморозки, которые не признают ни христиан, ни нормальных мусульман, они считают высшим законом законы шариата, причем для них шариат – это не то, что их предки столетия законом считали, а то, как они его считают правильным, а если не по-ихнему, то все муллы козлы – только ваххабиты правильные мусульмане, а остальных можно и под нож. Все по-тихому менялось, но после развала как лавина пронеслась, русские врагами стали всем, с кем раньше братьями были.

Вы же, сюда когда пришли, тоже не все русскими были? В армии люди разных национальностей были, как я знаю. Да и беженцы, скорее всего, были из Украины, Белоруссии, может еще из Прибалтики. А сейчас что, все русские?

– Ну да, все мы русские, советские. Так нас родители учили. А как по-другому? Ну, делимся мы по поселкам – беловодцы, подгоряне, солянцы, матвеевцы, но это по тем местам, где мы живем. Ну, еще по работам своим делимся – кто-то на земле работает, кто-то стекло варит, лес готовит, железо плавит, медь добывает, да много еще работ, которые наши люди делают, еще умники наши есть, которые что-то новое полезное придумывают, учителя, врачи. Да и кроме этого еще десятки профессий на благо народа работают. Это все ясно и понятно. А как это по национальностям делиться? В чем отличия? – слегка ошарашено спросил Пал Васильевич, забыв про чашку кофе, стоящую перед ним.

– Счастливые вы, забыли про те отличия, которыми в старые времена друг друга отличали – у кого-то глаза чернее, у кого-то они уже, кто-то светлые волосы имеет, а кто-то черные. Да много различий бывает между людьми, а еще веры разные бывают, кто-то Христу поклоняется, кто-то Магомету, а кто-то древних богов славянских почитает. Вот и стал делиться народ по этим различиям, а сволочи забугорные это подогревали, да и своих подпевал в стране немало оказалось. Так и не стало Советского Союза. Но не все так плохо в итоге получилось, Россия осталась великой державой, а те, кто от нее отвернулся, в конце концов, опустились на десятки лет назад и теперь ее во всем винят. Вот такие дела произошли с нашей Родиной после того, как ваши предки ее покинули. Страна опять великой стала, а народ как жил в нищете, так и живет. Но, врать не буду, не все, маленькая кучка имеет очень много, по числу миллионеров Россия в первых рядах, некоторые ее граждане в первой сотне богатых людей планеты.

– Так выходит, что нам повезло, что мы здесь живем? У нас такого ничего нет. Каждый живет, как может, что наработал, то и твое. Главное – с людьми хорошо жить, родителей почитать и о детях не забывать. Мало нас здесь, поэтому детям рады и стараемся всячески поощрять тех, кто детей много рожает. В некоторых семьях до десятка доходит.

– Ладно, Васильич, мы все это увидим, я думаю. Ты лучше скажи, а переход обратно искали? А то как-то странно, остались здесь, и все. И обратно путь не ищете.

– Ну, это ты зря. Поначалу, как рассказывают, очень сильно искали. И до сих пор ищут. Там, возле Матвеевки, постоянно несколько ученых работают и заодно эти ворота чертовы ищут. Я много про это не расскажу, меня другие заботы больше волнуют. Знаю только, что когда сюда наши предки переходили, то шли в основном лесами, и добирались больше суток. Где тот мир кончился, а этот начался поди определи. А еще кто бы знал, когда этот переход и в какую сторону открывается. Но это как встретитесь с нашими умниками, так у них и узнаете, как дело продвигается с поисками.

– Кстати, Васильич, мы позавчера на острове, километрах в ста пятидесяти ниже по течению, нашли труп мужчины. И еще там какая-то странная пещера и коты очень необычные, – я вкратце рассказал о нашем приключении на этом острове.

– Это, наверное, Буян, мы так этот остров называем, очень странное место. Раньше к нему каждый год экспедиции ходили, но редко возвращались, а кто и вернулся, говорили, что на остров попасть невозможно, его очень хорошо охраняют. А труп, это, наверное, Генка Тихий, он с детства как блаженный Буяном бредил, все хотел его тайну раскрыть. А полгода назад его в милицию взяли работать, оружие получил и месяц назад пропал с очередного дежурства. Больше за последнее время у нас пропаж среди людей не было. Вот я и говорю, запрещаешь, запрещаешь, а они, идиоты, все равно свои головы котам в пасти суют.

– Пал Васильич, давно уже понять надо, что невозможно запретить людям к чему-то новому стремиться. Так уж многие люди устроены, что готовы всем пожертвовать, а иногда даже и жизнью, чтобы узнать что-то новое. И ничем ты их остановить не сможешь. Ты их хоть донага раздень, но они все равно к своей цели пойдут. И их не тормозить, а поддерживать надо, они пользы могут принести больше, чем все твои коровы и поля вместе взятые. А останавливать будешь, так и будет твой «район» только на мясо и хлеб работать. Как простая скотина – лишь бы кормили хорошо, и хлев теплый был. Разве такую жизнь вам предки завещали?

– Не, тут охолонись, у нас так тоже некоторые говорят. Я, да и совет наш, считаем, что сначала людей одеть, накормить надо, в хорошие дома поселить, жизнь удобной сделать, а потом уже о чем-то другом подумывать.

– А что, у вас за столько лет голодные остались? Или кто-то без штанов ходит? Или дома для всех не построили?

– Да нет, ты не про то говоришь. Это все есть, но еще столько работы сделать надо, чтобы люди лучше жили – надо и поселки капитальными заборами огородить, и водопровод в каждый дом сделать, наши умники недавно придумали, как это сделать, и еще много чего. Так что не досуг здоровых мужиков нам куда-то отправлять, да еще зная, что не все из них обратно вернутся. Главное в жизни стабильности добиться и всеобщего благосостояния.

– Васильич, вот ты сидишь тут в этом катере, который сам по реке бегает, а ваши только когда ветер попутный, или вовсе по течению, да и то не бегут, а ползут. Видишь, что свет здесь не от свечек, и чтобы кипяток для чая сделать, печку топить не надо, смотришь картинки и кино на ноутбуках, о которых ты и знать то раньше не знал, пускаешь слюни на наше оружие. И как ты думаешь, если бы все люди только о своем брюхе, да о теплой постели думали, это смогло бы появиться? А мы пошли бы в этот ваш мир, если бы вкусная еда, да большой крепкий дом для нас главными в жизни были? Не говорили бы мы сейчас с тобой, а каждый бы в своей хате пар с блюдечка сдувал. Ух, какая бы жизнь хорошая была. Только эта жизнь больше на могилу похожа – там полная стабильность, и никому ничего не надо, значит, все у всех уже есть. И крышка над головой, и жрать не надо – самого черви жрут, но зато стабильность? Тут даже ты не поспоришь.

Так что ничего того, что ты здесь видишь, не было бы, если б люди думали только о своем желудке, да о теплой постели под задницей. И дед ваш Матвей не за тем сюда ходил. Он вам жизнь хотел настоящую дать, а не прозябание под приказами чьими-то. Он хотел, видимо, чтобы ваши родители свободу почувствовали, и жить стали по совести, а не по указкам сверху. А ты и твой «совет» опять в ярмо людей загоняете.

Вот скажи, у вас все так дружно живут, или есть бандиты, разбойники, те кто жить «району» мешают?

– Ну, есть, конечно. Пара банд по округе шалит. Но им спуску никто не дает, если обозы между селами, то под охраной ходят. Да и отдельные хозяева ездят по дорогам. Бывают случаи, когда нападают, и грабят. Пару раз на хутора нападали и грабили подчистую. Теперь стали оружие выдавать тем семьям, которые не в поселках живут. Так вроде перестали шалить на выселках, да и облавы мы после этого устраиваем. Теперь только на дорогах нападают.

– И многих поймали?

– Ну, вообще-то, ни одного. Пару раз трупы находили после облав, но это редкость, они обычно даже убитых с собой утаскивают. Это просто нам тогда повезло. Хотя чем повезло, даже не скажу, ну, увидели трупы бандитов, а еще и закапывать самим пришлось. Бросать как-то нехорошо, людьми же были. А если подумать, то и людьми их трудно назвать. В общем, не будем об этом, неприятная тема. Да и народ у нас об этом говорить не любит – спокойная, в основном, жизнь у нас, и никому не хочется о плохом думать.

– Ладно, Пал Васильич, я понял, отгородились здесь как улитки в раковинах и ничего нового знать не хотите. И наше появление для вас, похоже, не очень приятно – вносит дисбаланс в вашу привычную жизнь. А ведь мы могли бы много пользы друг другу принести.

– Это какой же?

– Ну, к примеру, мы можем помочь патронами, со временем какой-то техникой, оружием, специалистами из нашего мира. А вы людьми помочь, продуктами, своими знаниями этого мира, которые накопили за все годы. Много чего можем друг другу передать. Да и вообще, людей из новой России здесь будет все больше и больше, и жить мы будем рядом, и не получится у вас отгородиться от всего нового, что принесем мы в этот мир. Не захотите дружить с нами, в общем-то, своими земляками, придут американцы, их здесь уже в разы больше чем и вас, и нас вместе взятых. И они много разговаривать не будут, подомнут под себя. Они слабых очень любят, быстро в строй поставят, и на себя работать заставят.

– Не такие уж мы и слабые, вон за семьдесят с лишним лет сколько сделали, какие поселки построили, металл плавим, сельское хозяйство как развили, да и народу за эти годы сколько добавилось – пришли немногим больше трех тысяч, а сейчас уже далеко за десять. Со зверьем справляемся, территорию расширяем, много чего сделали, и все сами, а вначале, как говорят, только и было то, что беженцы с домов взяли, немного семян, скота, остальное по мелочи, кто что похватать успел. Да еще повезло, что военные с большим обозом были, а в нем и оружие и патроны, да и другие полезные вещи присутствовали. В общем, было кое-что на первое время, но немного. И теперь посмотри, сколько построили, как развились. Так что не говори про нашу слабость, народ у нас сильный, и с каждым годом все сильнее становимся.

– Ты, Васильич, сам себя послушай, ты собираешься с вилами и тяпками на американские пулеметы и ракеты лезть? А если уж они захотят вас под себя подмять, то особо церемониться не будут. И ваши шансы в таком случае будут меньше нуля. А вы, когда они о вас узнают, будете лакомым кусочком – пусть технологии все древние, зато разведанные места добычи железа, меди, других полезных вещей. Да и знаний за столько лет много накопили, а это тоже дорогого стоит. И американцы на многое пойдут, чтобы все ваши достижения себе на службу поставить, и использовать будут не слабее, чем негров в старые времена. Вот и думай, с кем вам лучше будет – с ними, или со своими соотечественниками, пусть вы уже давным-давно связь с землей своих дедов и прадедов потеряли. А обособлено у вас жить уже не получится. Даже если никто вас трогать не станет, то люди не захотят жить по-старому, пока мы здесь сидим, ваш «детский спецназ», да и мужики, которых ты отправил, уже по всему городку разнесли о нашем прибытии. Замолчать уже не получится.

– Да я и не говорю, что мы обособимся, взаимовыгодно жить всегда лучше, чем враждовать. Так что я ж только за наше сотрудничество. Но как оно будет делаться?

– Как, как? Поначалу будем друг другу помогать, чем можем, а потом уже какие-то договора будут между моим начальством и вами. Сейчас я, например, могу дать пару ящиков патронов для ваших винтовок, еще чем-то помочь. А вы могли бы отправить с нами человек пять-десять, мы бы им помогли дома построить, обустроиться, и они потом уже нам бы помогали. К следующему лету сюда еще наши люди придут, в общем, в месте нашего перехода городок появится, будут идти разные товары, боеприпасы, оружие, электростанции, оборудование, техника, да и много других полезных вещей. Придут учителя, врачи, другие специалисты, которые помогут развитию вашего района, будут учить ваших детей, лечить больных, привезут оборудование, чтобы легче было ресурсы добывать и их обрабатывать.

– Это все, конечно, хорошо, но мы ж тогда перестанем быть самостоятельными, наедут другие люди, с новейшей техникой, и мы, в конце концов, окажемся людьми второго сорта.

– Это ты зря, никто так не знает этот мир, как вы, и эти знания не менее ценные, чем современные технологии и новейшая техника. Я уверен, что у ваших ученых, да и у других людей найдется много такого, что окажется очень ценным для новых жителей, и вы со своими земляками сможете взаимовыгодно сотрудничать с новыми переселенцами. Так что не стоит пока думать об этом, и я уверен, что все идет только к лучшему. А пока, наверное, пора нам выбираться к вам в совет. Люди уже заждались. Кстати, как чай, кофе?

– Вкусно, очень понравились. И ты действительно прав, пора идти. Устроим сегодня большой праздник, попробуете, что мы здесь едим. Очень много вкусных вещей, которые мы готовим уже из местных растений и животных, хотя немало и того, что сохранили от предков, пришедших из старого мира. Ну а заодно и с народом поговорим. Совет соберем, судью позовем, начальника милиции, от ученых кто-то подойдет, из школы, банка, больницы. В общем, поговорим со всеми, а потом уже и решать будем, что дальше делать. Пошли.

– Идем, познакомимся с вашим руководством, с народом пообщаемся. Городок ваш посмотреть тоже интересно, как живете, как все у вас устроено. Не думаю, что сегодня ваш совет какое-то окончательное решение примет. Мы для вас всех как снег на голову свалились, так что пока все что нужно узнаете, пока подумаете…

– И то верно. Но, я думаю, вы не очень торопитесь и несколько дней погостите у нас, осмотритесь, с людьми пообщаетесь, может, в другие поселки съездите, а там, глядишь, и мы что-то порешаем. А может, и сегодня какие-то выводы сделаем.

– Ладно, там видно будет, – я надел разгрузку, взял в руку автомат и, пропустив Павла Васильевича вперед, поднялся по трапу.

19. Знакомство с Беловодьем. 03.08.02(пятница). Беловодье

Когда мы вышли на палубу, светило уже перевалило за полдень. Милиционеры, привалившись к огромному бревну, лежащему у берега, мирно курили самокрутки. Напротив, полулежа, положив рядом автоматы, расположились Елена с Артемием. И вся эта компания мирно беседовала. О чем, с борта катера было не разобрать, но разговор был явно всем интересен, так как они даже не заметили, как я, а за мной Павел Васильевич вышли из рубки и, переступив через довольно-таки высокий комингс, волей – неволей стукнули каблуками по палубе. Единственный, кто не забывал на всякий случай оценивать обстановку вокруг, был Жора, причем делал это ненавязчиво, даже лениво. Скосив на нас полусонные, на первый взгляд, глаза, он поднялся, опираясь на ствол стоящего рядом «Печенега»:

– Ну, вы и поболтать! Я тут за два часа почти выспаться успел, а Лена с Темой уже лучшими друзьями с местной милицией стали. Что решили-то?

– Все нормально, Жор, думаю, будем дружить. А пока собираемся и пойдем с людьми общаться. Павел Васильевич обещает большой праздник, заодно с людьми познакомит. Так что давай, собирайся.

– Егор, тормозни на пару минут, – Георгий повернулся к нам, подхватив пулемет за скобу для переноски, демонстративно направив его стволом назад, – нельзя же катер без присмотра оставлять. Вы, наверное, идите, а я здесь побуду. Как мне кажется, ничего плохого не случится, но бросать катер без присмотра никак нельзя. Вдруг просто дети захотят по нему полазить.

– Согласен. Но, как бы, не хотелось тебя лишать возможности пообщаться с народом.

– Забудь! Кому-то остаться надо, а из всех нас я там меньше всего нужен. Успею еще познакомиться. Думаю, Пал Васильевич не обидится? – Жора повернулся к председателю, – извините, но дружба дружбой, а служба службой. У каждого своя работа.

– Понятно, я даже спорить не буду. И еще я думаю оставить пару своих человек здесь. Все же вам неудобно будет гонять наших любопытных людей, а особенно детвору, ну а мои оболтусы почти всех знают, городок-то у нас небольшой, – согласился Емелин, – а я так уж и вообще всех знаю и в поселках, и на хуторах, все-таки пятнадцатый год председателем. Да и не скучно будет, пообщаетесь, поговорите, как-то веселее будет, все не в одиночестве.

В это время подошли Лена с Тёмой. Хвала богам, Артемий все же научился не забывать оружие. На вид он уже почти привычно нес свой автомат.

– Ну что, Егор, до чего договорились? – спросила Лена.

– Собираемся, и в местную администрацию, вернее, в Совет. Пообщаемся с народом, а еще Пал Васильич праздник обещает.

– Ну, тогда дайте хоть десять минут собраться. Не пойду же я такая, – встрепенулась Лена.

– Да сколько надо, столько и собирайся, подождем, – я обернулся к Емелину. – Подождем немного. Пока спрашивай, что еще интересно, когда к вам в Совет придем, поговорить уже вряд ли получится. Тебе ж, наверное, много чего спросить еще хочется.

– Конечно, много чего узнать еще бы хотелось. Но, все-таки, как-то нехорошо получается, что вы не все пойдете.

– Нормально, Васильич, мы, все-таки, люди военные. Так что службу блюсти надо обязательно. И оставлять катер совсем без охраны нехорошо. В общем, давай без обид. В другой раз Георгий пойдет, а я здесь останусь.

– Да какие обиды? Правильно все. Мы тоже никогда в незнакомых местах свои ладьи без присмотра не оставляем. А у вас так и людей совсем немного.

В это время подошли Иван с Антоном, с интересом рассматривая катер, наше оружие и снаряжение. Да, для них многое было в новинку, хотя, надо отдать должное, они пытались быть невозмутимыми, и старательно прятали свой интерес.

– Ну, мужики, вижу вам все интересно. Пока наши товарищи собираются, немного расскажу о нашей технике и оружии. Эта посудина называется катер, проект КС-104, длина семнадцать метров, ширина чуть больше трех. Осадка при полной загрузке всего сорок сантиметров, так что пристать может практически в любом месте. Скорость тридцать километров в час, хотя можно разогнать и немного больше. Перевозить может три тонны, или почти двести пудов груза, плюс десять пассажиров и два человека экипажа. На одной заправке топливом может пройти до тысячи километров, но у нас еще и дополнительный запас с собой, так что можно и вдвое больше.

– А как этот ваш хатер едет? Парусов не видать, весел тоже. Кто толкает его? – задал первый вопрос Иван.

– Внутри двигатель стоит, ну механизм такой, сгорает топливо, двигает поршни, а они уже через валы винты крутят, а те перегоняют через себя воду и двигают катер.

– Это что-то вроде паровой машины, что наши умники делают? Такая большая байда с поршнями, дрова горят, воду греют, а потом паром колеса двигают?

– Ну, в общем-то, похоже, но горят не дрова, а жидкое топливо, но поршни двигает, а они вал крутят, а тот свою энергию уже на движители передает, правда, «байда» не большая. Если интересно, то покажу в другой раз, сейчас мы вроде как идти собрались.

– Ну да, ну да, потом посмотрим, – пробормотал Антон, – а работать с этим научите? Может, и у нас когда-то такое появится.

– Конечно, появится, думаю, в следующем году и у вас будет современное оружие и техника. В любом случае я постараюсь, чтобы это так и было. А если тебе это интересно, то поехали с нами, там всему и научишься. Подумай. Наверное, ваши старшие против не будут? – я обернулся к Емелину, – я Пал Васильичу, предложил отправить с нами несколько ваших жителей, не много, человек пять-десять, может чуть больше, которые знают местную природу, разбираются в горном деле, в общем, помогут нам прижиться в этом мире. А мы вам поможем, чем можем. Давай предложим твоим землякам к нам перебраться, и на новом месте жизнь начать. Думаю, желающие будут.

– Ну, это… – закряхтел Емелин, – я сам такое не решаю, вот с Советом поговорим, тогда и видно будет.

– Васильич, мне кажется, нормальные люди не будут против такого развития наших взаимоотношений. Выгода обоюдная, вы нам поможете людьми, своими знаниями этого мира, а мы поможем вам техникой, боеприпасами, опять же людьми, специалистами, которые научат вас с этой техникой обращаться, помогут электричество в ваши дома привести, да и вообще дать знания, технологии, полученные за последние семьдесят лет в нашем мире, после того, как ваши предки ушли из него. Причем, я думаю, никто не будет покушаться на ваш уклад, пытаться подмять вас под себя, будем просто сотрудничать. Этот мир велик, и места здесь всем хватит. Захотите жить обособленно, ваше право, а возникнет желание объединиться, так всем от этого только польза будет. Я это от себя говорю, а конкретно можно будет разговаривать уже после того, как следующей весной переход откроется, и можно будет уже говорить с моим начальством. Но, как мне кажется, они меня поддержат, во всяком случае, я приложу к этому максимум усилий. А пока давай постараемся жить как добрые соседи, поверь, и вам, и нам от этого только взаимная выгода будет.

– Да я-то согласен, но давай об этом вечером поговорим, когда с Советом и людьми пообщаемся.

– Ну, тогда отложим этот разговор. А пока мои коллеги еще не собрались, я вам о нашем оружии немного расскажу. Вот автомат АК-12, его «дедушку» изобрели около семидесяти лет назад, через несколько лет после того, как ваши предки сюда перебрались. Потом его усовершенствовали, дорабатывали, и вот получилась такая машинка. Калибр такой же, как и у ваших трехлинеек* и ППШ, но патрон создали новый, так называемый промежуточный, то есть, средний между винтовочным и пистолетным, 7,62×39. Прицельная дальность до километра, основной магазин на тридцать патронов, но есть и на шестьдесят, и на девяносто пять. И при этом он на полтора килограмма легче ППШ. К тому же в этой модели применили кучу новшеств, благодаря которым он стал намного удобнее, надежнее, улучшилась кучность. Можно ставить разные дополнительные устройства – оптический прицел, как на моем, фонарь, целеуказатель или подствольный гранатомет, – я достал из подсумка ВОГ, – стреляет вот такими гранатами, урон, конечно, не такой как от 'эфки"*, радиус поражения десять метров, зато выстреливает гранаты до четырехсот метров, а то и дальше. И еще, кроме обычных осколочных гранат есть и светозвуковые, дымовые, со слезоточивым газом, осветительные, сигнальные. В общем, отличный комплекс получился.