355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юрий Калмыков » Самопознание шута » Текст книги (страница 2)
Самопознание шута
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 23:57

Текст книги "Самопознание шута"


Автор книги: Юрий Калмыков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Удача

Людмила Петровна сидела, опираясь спиной о холодильник, – вот оно, торжественное прощание с жизнью! И долго бы сидела, если б не телефонный звонок. Жизнь ещё не кончилась. Звонил Костя, договорились о времени переезда.

Была жалкая мысль – оставить всё как есть, но другая мысль, что «девочкам» придётся убирать «это свинство», заставила совершить подвиг уборки кухни. Прогулки уже не получалось.

– Вот он, мой последний день! Я получаю по заслугам! – говорила сама с собой Людмила Петровна. – Совсем одна! Всё меньше подруг, всё реже встречи. И вот – одна! В молодости мы безрассудно доверяли друг другу, казалось, всегда будем одинаково думать, чувствовать, поступать! А в старости… Как можно рассказать другому свою жизнь, со всеми её заморочками?! Немыслимо! Поэтому старые люди в одиночку таскают такое – никому не нужный хлам своей жизни! Как протухшее рыбное филе! Бросить бы его куда-нибудь! Да не получается – только вместе с головой!

Помывшись под душем и одевшись в последний наряд, она села пить чай. Звуки в соседней квартире прекратились. Была открыта заветная банка яблочного варенья, и оно оказалось действительно чудесным.

– Всего лишь убрала кухню, а впечатление такое, что жизнь прожита не зря. Должна же быть хоть какая-то удача! – сказала вслух Людмила Петровна. – Раньше она была.

Да, была-была! Ещё как была! Глаза блестели, лицо сияло, в улыбке – сплошной восторг! В каждом движении – радость! И весь мир вокруг был сплетён в удачу! – Извините, что вмешиваюсь! Это не автор! Не важно, кто. Свидетель. Немой свидетель, который ни во что не вмешивается. – Но… Дурость непроходимая!

Она задумалась, глядя в чашку чая:

«Когда удача от природы, её не ценишь, не замечаешь и не знаешь, что может быть иначе. Это не твоя заслуга! Родишься в семье королевы или в семье прачки – ни королевство, ни грязное бельё ты не заслужила.

Удача бывает, когда делаешь то, чего очень хочется, а когда только обороняешься от жизни, удачи нет. А как чего-нибудь хотеть, если внутри холод?! Хотеть разумом бесполезно – внешние достижения на внутренний мир не распространяются, там разум не нужен, там нечего считать. Иногда мне кажется, что я чего-то очень хочу и могу, но как будто застыла. И ничего мне не мешает, но не делаю ничего!»

И всё понимает, и хочет, и не делает! Ну чего ей не хватает?!

– Когда я была молодой, мне никогда не было жалко стариков и старух. Я, конечно, всегда относилась к ним с уважением, – снова заговорила Людмила Петровна со своей чашкой, свидетельницей размышлений, – Но мне никогда их не было жалко. Я смотрела на них со своей колокольни, мне и в голову не приходило, что жизнь им уже не союзник, они только ждут, сами не зная чего. И это ожидание хуже самой мучительной смерти!

Каждому доступно

«Потрясающе глубокий сон! Чувствуешь, что просыпаешься, но ещё не помнишь, ни кто ты, ни где ты. Какая красивая тайна! Только что тебя не было, и вот ты есть. Не было – и вдруг есть! Дальше каждый из нас сразу и без тени сомнения вспоминает, кто он, где находится, какие у него дела и заботы. Всё происходит быстро – не на чем задержать своё внимание, не на чем сосредоточиться перед вспоминанием себя. На самом деле, редко на этом этапе удаётся что-либо осознавать – мы привыкли, что осознавать должен кто-то, и нужно сначала узнать – кто. Каждый должен кем-то оказаться, а потом уже может думать. Может быть, вспоминание себя – это и есть осознавание? А если просто осознавать, ни с кем себя не идентифицируя?

Почему бы каждому из нас хоть разок не провести эксперимент – задержаться после пробуждения и не вспоминать: кто я? Простой опыт, доступный каждому! Зачем спешить, если я уже есть?! Просто смотреть и не спешить вспоминать себя. Интересно, что из этого получится? Сейчас как раз такой редкий случай, поэтому провожу эксперимент: задерживаюсь, не спешу кем-то оказаться, просто смотрю…

…что-то есть знакомое в этой бездне. Я жил в этом сне: сонные, медлительные люди с открытыми сонными глазами, их жилища, которые они строят из старых, кем-то забытых снов. Из старых разложившихся снов вырастают растения. Переработанными снами люди питаются, шьют себе одежду. Тела у них есть, наверно, потому, что они кому-то когда-то приснились. А теперь они снятся мне. Смешные люди! Наверно, думают, что они настоящие! А что им ещё остаётся?!

Вот комическая старушка с безумными чёрными, широко открытыми, испуганными глазами, обессиленная, полысевшая, с тяжкими усилиями поднимается по лестнице. Позади её сопровождает вежливый молодой человек с двумя чемоданами в руках. Взгляд у него задумчивый. Что он может видеть, кроме своего сна и чужих снов?!

Они идут в квартиру, которая мне что-то напоминает из безумно далёкого прошлого. Книжные полки вдоль стен. Как здесь всё фантастически убого! Они пережёвывают мысли и считают это чем-то значительным – в сонном мире других ориентиров нет.

При желании можно, наверно, вспомнить, кем я был в этом сне и что делал, но не всё ли равно?! Ни к чему здесь не хочется прикасаться, особенно к своим прошлым мыслям. Это что? Зеркало? Задёрнуто какой-то мешковиной. В зеркало смотреться не стоит, я не спешу вспоминать, кто я есть.

Звонок!!! Безумная старушка звонит в пустую квартиру! Зачем??? Я аж вздрогнул!»

– А это что, на кухонном столе? Моя чашка! Я много раз держал её в руках. Какая, однако! О! Это творческая мысль художника, достойная уважения, совершенная форма! Везде можно достигнуть чего-то подлинного, даже здесь!

«Вот и старушка, приплелась на кухню, видит меня, села в изнеможении.

Она не была такой старушкой. Это же моя бывшая жена! О! Да! Я целовал эти губы! Но почему такая тоска меня охватывает? Эта тоска держала меня здесь, волновала, казалась чем-то важным».

– Георгий?!

«Да, это её голос!»

– Да, это я!

«Теперь я вспомнил себя полностью, но почему мне не хочется прикасаться к своим воспоминаниям? Если бы мы действительно любили друг друга, то сейчас бросились бы друг другу в объятия, поскольку любовь – это из реального мира, а здесь – недоверие. Вот основной порок этого мира! Жаль!»

– Ты пришёл за мной? Как там? Ты в раю или в аду?

– Ха-ха-ха-ха! – «мне просто смешно!» – У тебя талант задавать дурацкие вопросы! Если я в аду, то ты, конечно, со мной не пойдёшь! А если вдруг в раю, то ещё подумаешь!

– Ты никогда не можешь ответить ни на один вопрос!

– А может быть, муж в аду, а жена в раю или наоборот, а по выходным они встречаются, где-нибудь в загородном доме. Чудесно!

– У тебя ужасный характер! От тебя никогда ничего не добьёшься! И характер твой не улучшается – на него ничего не действует!

– По-моему, ты мне это как-то уже говорила…

– Перестань! Я тебе задала вопрос!

– Ну хорошо! Я не помню!

– Не помнишь???

– Не помню. Пока я здесь – не помню! Я здесь как будто ещё во сне. Ты многое о себе помнишь, когда ты во сне?! Но первое моё впечатление, когда я здесь оказался: как всё убого и нереально! Но скорее всего, там такая же дрянь, как и здесь, только в каком-нибудь другом виде.

– Там всё должно быть иначе! Ты же не помнишь ничего!

– Почему там должно быть иначе? Нигде не будет иначе, если мы – это мы.

– Там всё должно быть иначе!

– Как же! Сейчас!

Пространство вокруг Георгия стало «не таким», и появились заметные признаки неподвижности и сна.

– Лютик! Решайся! Ты идёшь?

– С тобой – ни за что!

Присутствие

Константин знал, что лифт не будет работать, поскольку он имел дело с Людмилой Петровной. Константин специально поинтересовался у консьержки, как часто не работает лифт.

– Всегда прекрасно работал! Это кто-то полчаса назад нажал кнопку, она запала…

«Можно не слушать. На поверхности всегда найдутся „реальные“ причины материалистического характера. Бог создал материалистов совершенно случайно, и поэтому они так любят слово „случайность“, – рассуждал Константин. – Я думаю, лифт не смог выдержать надвигающейся трагедии в лице Людмилы Петровны – впал в глубокую депрессию! Но какую роль играю я в этом спектакле?»

Константин шёл с чемоданами позади Людмилы Петровны. О его ноги тёрлась маленькая чёрная кошка, почти котёнок, которую приходилось отгонять время от времени. Кошечка, конечно, симпатичная, но её нахальство перевешивало всё положительное, что отражалось на её мордочке.

«Неужели я когда-нибудь буду старым, немощным и бессмысленным? Постоянно делать вид, что этот день для тебя чего-то стоит. Жить для того, чтобы вспомнить, как пахнут старые опавшие листья, чтобы ещё раз посмотреть, как выпал снег, как идёт пар из чайника, ещё раз поздороваться с продавщицей в магазине, ещё раз лично изготовить какое-нибудь своё фирменное блюдо, просмотреть свежую газету… Растительная жизнь на окраинах разума! Тому, кто придумал старость, следует башку оторвать за такое кощунственное отношение к людям! Почему они выглядят такими заброшенными? Они напрягались и хотели бы теперь от своего разума отдохнуть. Вот и забросили на антресоли свои желания и разум, туда, где пылятся старые чемоданы без ручек».

Теперь настало время панически искать ключи.

– Не волнуйтесь так, Людмила Петровна! Скорее всего, они у вас в большой сумке!

– Ой! Вот они! Что-то я сегодня совсем не своя, как, впрочем, всегда! Она зачем-то позвонила в дверь пустой квартиры, и Константин открыл дверь. Как только они вошли, Людмила Петровна села на пуфик отдышаться.

– Я схожу за оставшимися вещами!

– Костик! – окликнула она Константина, когда он уже открыл входную дверь и собирался отогнать наглую кошку.

– Да, Людмила Петровна!

– У меня к вам есть одна просьба! – Константин снова закрыл входную дверь. – Здесь висит зеркало под мешковиной. Не могли бы вы увезти его куда-нибудь за город и закопать в землю, лучше всего вообще его не разворачивая?!

Видимо, у Константина было очень недоумённое выражение лица.

– Не сочтите это бредом выжившей из ума старухи – это зеркало испортило мне всю жизнь!

– Зеркало испортило вашу жизнь?

– Это зеркало приносит несчастья!

– Ну хорошо, могу и закопать!

Константин принёс оставшиеся вещи. Входная дверь была слегка приоткрыта. Людмила Петровна с кем-то разговаривала на кухне. Зеркало на сей раз не было задёрнуто. Мешковина лежала на полу.

«Моя жизнь, надеюсь, не испортится от кратковременного пользования этим зеркалом».

Константин подошёл к зеркалу и невольно вздрогнул.

«Здесь кто-то есть!» – сразу мелькнула мысль, как только он взглянул на себя в это зеркало.

Однажды Константин, стоя в дверях комнаты, наблюдал за играющим котёнком. Увлекательное наблюдение! Что там котёнок себе воображал? Это была явно игра воображения. Но вот котёнок обратил внимание на шнурки в ботинках Константина и стал к ним подкрадываться.

Константин пошевелился. Котёнок от неожиданности подпрыгнул и страшно зашипел. Его спина изогнулась, и шерсть на ней встала дыбом. Это он обнаружил присутствие Константина!

«Наверно, человек сошёл бы с ума, если бы обнаружил присутствие Бога, – подумал тогда Константин. – Одно только присутствие!»

Сейчас у него возникло ощущение – это не он, а кто-то другой смотрит прямо на него! Похожий! И от этого стало не по себе. Он чувствовал, что над этим отражением поработал гениальный художник, обладающий разумом не человеческим, а каким-то другим. Своей необычностью отражение поглощало всё внимание.

«Я как будто впервые вижу себя в зеркале. Это скорее не фотография, а фотопортрет. Всё отлажено до мельчайших деталей, нет ни одного неприятного отблеска, убраны лишние тени, проработаны полутона. А лицо! Слишком всё красиво! У живых людей таких лиц не бывает! А когда двигаешься, кажется, что работает целая армия художников-мультипликаторов. Явно не моё отражение! И вообще, это никакое не отражение, а подделка! Я похож на какую-то куклу!»

Мастер кукольных дел

Константин никогда толком не умел рисовать и никогда этому не учился, но в душе всегда считал себя художником, без всяких на то оснований. Считал и всё! Это приятно! Зачем же отказывать себе в таком удовольствии?!

Несколько раз Константин начинал рисовать, но каждый раз это заканчивалось ничем. Это огорчало, но ненадолго. Зоркий глаз художника повсюду замечал величайшие творения неведомых мастеров: фрагменты картин природы, сцены городской жизни, душевные движения в людях – те подлинные картины жизни, которые появляются прямо перед нами. Их можно мысленно преобразовывать в каком-либо стиле, в зависимости от настроения, а можно ничего не делать, только вдохнуть в себя аромат творения, проникнуться его духом и подумать: «Хорошо!» Может быть, Великий художник создал и зрителей, способных оценить его творения? Но вряд ли!

«Благодарю, Маэстро! – мысленно произносил Константин с лёгким кивком головы. – Картина восхитительна! К ней нечего добавить, и в ней нет ничего бессмысленного, случайного и постороннего. Ваша картина совершенна!»

Однажды поздно вечером Константин ехал в метро, пересаживаясь с одной линии на другую. Поезда долго не было, он стоял и устало разглядывал одиноких пассажиров. Среди них была рыжая смешная женщина лет тридцати. Одета она была своеобразно – строго в соответствии с её взбалмошным характером. Выражение лица, настроение, фигура, манера двигаться – всё это было настолько гармонично и так замечательно сочеталось с её фантастическими представлениями о самой себе, что это зрелище захватывало дух.

«Это же просто произведение искусства!» – осенило Константина. Человек – произведение искусства! Какое смехотворное озарение!

«Кто же создал эту потрясающую куклу с мозгами? Живая! Говорит! Думает! Что-то творит сама из себя! И всё-таки это чьё-то творение, почти механическая кукла!»

Войдя в вагон вместе с рыжей женщиной, Константин стал смотреть и на других пассажиров. Какие типажи! Каждый в своём роде уникален! Было ощущение, что кто-то всё это специально подстроил, собрал их вместе в одном вагоне и теперь наблюдает за реакцией Константина, едва сдерживая свой титанический смех. Глядя на ничего не подозревавших пассажиров, занятых… Каждый из них чем-то по-своему занимал свои мозги, чтобы ничего не видеть дальше своего носа… Константин едва сдерживал в себе бурлящий смех, на следующей станции выскочил из вагона, чтобы посмеяться от всей души.

«Человек – это произведение искусства! Боги развлекаются!»

С этого времени началось новое захватывающее увлечение Константина – разглядывание лиц, вернее, самой предполагаемой сущности данного человека. Если рассматривать человека в рамках одной его жизни, то в этом нет ничего захватывающего и смешного. Человек в рамках одной жизни – это трагедия, вне зависимости от того, как складывается его жизнь. Весело он живёт или скучно, насыщена его жизнь или нет, успешен или так себе, доволен или разочарован – всё это не важно, это быстро пройдёт. Не интересно!

Но в каждом человеке можно узреть божественную сущность. Она скрывается за чертами лица, за глубиной глаз, за ограниченностью разума. У некоторых она близка; у других – неимоверно далека. И если её увидеть, то становится ясен замысел черт лица сегодняшнего мимолётного человека.

«Взгляните на себя в зеркало! То, что вы видите, – это лишь пародия на вашу божественную сущность. Когда-нибудь вам от этого будет смешно! Впрочем, посмеяться можно и сейчас, если не ограничиваться примитивными представлениями о себе».

О чём говорят на кухне

«Взгляните на себя в зеркало! Только не в это!» – Константин приходил в себя.

Из зеркала на него смотрела глянцевая красивая, но безжизненная кукла. Духовная жизнь человека – то, что на самом деле делает человека либо прекрасным, либо отвратительным,– в этом зеркале никак не проявлялась.

Константин поднял вверх указательный палец левой руки. Это одно из его прикольных движений. В зеркале – это было скованное механическое движение робота.

– Здесь что-то не так! – чётко произнёс он, и скованность слетела. – Это точно не я. Фу! Какая дрянь! Я не знаю, что это такое, но лучше в него не смотреть.

Константин задёрнул зеркало холстом и отправился на кухню. Он услышал мужской голос:

– Лютик! Решайся! Ты идёшь?

И голос Людмилы Петровны:

– С тобой – ни за что!

Константин уже готов был поздороваться с человеком, с которым разговаривала Людмила Петровна, но на кухне, кроме неё, никого не было.

– А, Костик! – повернулась к нему Людмила Петровна.

– А мне казалось, что вы с кем-то разговариваете!

– Теперь уже нет. Слава богу, всё кончилось!

В этот момент из коридора послышался тот же мужской голос:

– Фу! Ну и образина! Приснится же такое!

Константин быстро выглянул в коридор, а за ним и Людмила Петровна, но там никого не было. Под зеркалом лежал холст, который Константин только что повесил на зеркало.

– Костя, вы закрыли дверь? Хотя, что я спрашиваю?! Это был Георгий, я с ним разговаривала или с его духом. Не знаю! Я ведь материалистка и сама ни во что подобное не верю!

– Людмила Петровна! Но я тоже слышал, как вы с ним разговаривали! И сейчас, когда он в коридоре сказал: «Ну и образина!», мы с вами вместе это слышали!

– Всё это очень субъективно и мало изучено.

– Хорошо! А если бы это всё было записано на десяток магнитофонов – это бы вас убедило? Я думаю, что есть физическая реальность и есть психическая реальность…

– Костя! Давайте выпьем чаю! Я что-то очень устала! Вы красную сумку с продуктами уже принесли?

– Да, конечно! Простите, Людмила Петровна, я даже не спросил, как вы себя чувствуете! Она в коридоре, сейчас принесу! На меня этот разговор тоже произвёл впечатление.

– Вот видите! Вы такой же впечатлительный, как и я!

«И может быть, – идя за сумкой, думал Константин, – весь этот мир предназначен лишь для того, чтобы каждый из нас смог убедиться в существовании своей души. Может быть, никакой не Бог, а сила нашего сомнения создала эту реальность?»

Они пили чай на кухне, наскоро стерев пыль со стола и стульев.

«Вот, тот самый взгляд Людмилы Петровны! – вздрогнул Константин. – Она как будто сомневается, что всё реально происходит, опасается, что весь мир в любой момент может раствориться и куда-то исчезнуть, и потом уж его точно не найти никакими судьбами. Старается убедиться в том, что я вижу то же самое, что и она. От этого становится как-то не по себе. Я тоже начинаю слегка во всём сомневаться».

– Самое печальное в жизни то, что наши ожидания никогда не оправдываются. Мы ждём от жизни чего-то гораздо большего, чем она может дать. Жизнь примитивнее наших ожиданий. Ждём от неё чего-то сказочного, а жизнь безжалостно убога. Мы можем её немножко скрашивать нашими фантазиями, и каждый раз думаем, что это и есть жизнь, но потом всякий раз приходит разочарование, остаётся один серый цвет, без фантазий! Это не только у меня так, я сначала думала, что это только я такая – немножко чокнутая, всё чего-то хочу необыкновенного. Это у всех так, с кем я близко знакома. Разочарование испытали все, каждый по-своему. Вам ещё чаю?

– Да, пожалуйста!

– Одно время я думала, что всё в жизни имеет смысл, который нужно постичь, и мне казалось, что с каждым шагом я его раскрываю и от этого становлюсь сильной и несгибаемой. Я видела в своей жизни какую-то последовательность, и это давало мне силы. Смысл всегда даёт силу!

– Как же вы растеряли силы, Людмила Петровна? – заинтересовался Константин.

– Я решила, что во мне столько сил, что я смогу плыть по течению, как все, не задумываясь ни о каком смысле. И поплыла. Очень скоро я потеряла ниточку своей жизни. Смысл, который я раньше видела, наверно, тоже был иллюзорным.

«Как же может быть иллюзорным смысл, если он даёт нам силы?» – подумал Константин, но не стал перебивать.

– После разочарований нам нужны новые иллюзии – без них мы погибнем. Некоторых устраивают примитивные вещи. Мне говорили: «Пиши докторскую! Не будет времени на дурные мысли!» Написала. Пока этим всем занималась, голову некогда было поднять. А для чего? Мне это радости не принесло, только яснее стало, что делать в жизни больше нечего и ничего хорошего уже не будет. И нет уже энтузиазма создавать себе новые иллюзии, хотя бы как моя приятельница, верившая в загробный мир и прочие бредни.

– Но в отношении загробного мира… вы же разговаривали с Георгием!

И я тоже его слышал!

– Он всегда был экстравагантным человеком! На грани безумия! – махнула рукой Людмила Петровна. – Его в расчёт принимать не следует! Скольких трудов мне стоило удерживать его в рамках приличия! Сколько моих сил ушло на это! И то, что он сейчас появился здесь, – это вполне в его духе! Как я от него устала! Кстати, он не сказал, что есть жизнь после смерти, сообщил, что это он во сне видит меня, а больше ничего не помнит.

– Ничего не помнит?! – изумился Константин. – Как интересно! Вот бы узнать, что он видел сегодня в зеркале!

– Об этом лучше не узнавать!

– Да, я согласен! Я понимаю, почему вы хотите, чтобы я закопал зеркало. У меня такое впечатление, что это не зеркало, а монитор какого-то сверхмощного компьютера, снятый с летающей тарелки, и мы видим в нём не своё отражение в чистом виде, а изображение, переработанное по тамошним инопланетным представлениям о красоте. Ну, в общем, мне непонятно, что оно делает, но впечатление, конечно, жуткое!

– Какой вы проницательный! А я лет десять смотрела в это зеркало и думала: «Вот так люди сходят с ума!» Понимаете, что я пережила?!

– Понимаю! – засмеялся Константин. – А Георгий? Что он говорил? И откуда оно взялось?

– Костя, я не могу повторять все эти бредни! Они меня просто выводили из себя!

Звонок в дверь прервал беседу. Пришла соседка, которая не видела Людмилу Петровну «сто лет». Константин, поблагодарив за чай, отправился в кабинет Георгия, а Людмила Петровна продолжила чаепитие.

– Костя! Не стесняйтесь, берите все книги, которые вам только понравятся! Я всё равно все их раздам, а остальное выброшу. Здесь не останется ничего!

Константин выбирал книги. Он чувствовал себя варваром, разрушающим храм. Две стопки книг лежали на полу, когда он вдруг решил:

«Не буду я брать отсюда ни одной книги! Пусть это всё разрушают, но без меня!»

В это время прозвучал звонок в дверь. Прозвучал как напоминание о том, что там, за пределами библиотеки-кабинета, время имеет место.

– Кто бы это мог быть? – спросила себя Людмила Петровна.

– Здравствуйте, любезная Людмила Петровна! – услышал Константин весьма любопытный голос из коридора. – Я, как всегда, некстати! Но боюсь, что другого времени у вас для меня не найдётся!

– Мне с вами не о чем разговаривать!

– Я пришёл, чтобы забрать некоторые свои вещи, а также те вещи, которые ваш покойный супруг хотел мне подарить на прощание. Я не собираюсь утомлять вас разговорами, прелестная Людмила Петровна!

– Забирайте всё, что вам нужно, и уходите!

– Я знал, что мы прекрасно поладим!

Людмила Петровна удалилась на кухню.

– Кто там, Люда?

– Ужасный человек… – дверь на кухню закрылась.

Константин никогда ещё не слышал, чтобы Людмила Петровна разговаривала с кем-нибудь в таком пренебрежительном тоне, и очень удивился. Он повернул голову к двери. В дверях стоял тот самый «ужасный».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю