Текст книги "Обмануть пророка (СИ)"
Автор книги: Юрий Волков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 3. Это – правда
Наконец все бригады, кроме машины таинственной Биты, собрались в колону и тронулись на северо-восток. Решили, что Бита «догонит». Бабка повернулась к команде между передними сиденьями:
– Хех. А что – нормально съездили. Только Гунн всерьёз повоевал. Просто удивительно.
Шило поправил:
– А мы что? Не считается?
– Ой, да какая это война… Так… Развлечение. Пару раз тесаками махнули.
Солнце уже вышло из-за горизонта и пекло не по-зимнему. Пашка спросил у Тани который час. Та ответила:
– Шесть пятьдесят…
Павел в смятении снова надолго замолчал. Февраль месяц. В шесть пятьдесят ещё темно – ночь. А тут…
Проскочили Алтухово. Когда справа показалась железнодорожная платформа "Алтуховка"… Вот тут и вовсе началось...
Снежный покров, насколько видел глаз, резко закончился. По ровной, как по ниточке проведённой, границе, он перешёл в яркую летнюю зелень. Впереди, асфальт, словно ножом отрезанный, кончился, и колонна скатилась на грунтовую дорогу. Знакомый, много раз проезженный пейзаж, сменился на совершенно незнакомые окрестности. Справа показалось какое-то село.
Дугин ошарашено спросил:
– А это что за посёлок?
Таня, не отрывая щеки от Пашкиного плеча, пожала плечиками:
– Я не знаю. Ты одень шлем и у Бабки спроси. Она тут всё уже изучила, всё знает.
Павел напялил шлем:
– Кхм, кхм… Меня кто-то слышит?
Ответила командир отряда:
– Все тебя слышат. Чего ты хотел?
– А вот там, справа, что за селение?
– Секретарка…
– А… Это… А Тоузаково где? Оно же… Ничего не понял…
Тут откликнулась Таня:
– Тоузаково, это моё родное село. Там у меня мама и сёстры… Только здесь его нет.
Она судорожно вздохнула:
– Видишь, как получается… Не перенеслось…
Пашка нехорошо задумался.
Психика, в столь необычных обстоятельствах, пыталась отстраниться от фантастики, находя разумные и логичные объяснения происходящему, хоть постепенно и сдавая позиции. Но вот сейчас, именно в этот момент, здравому смыслу отступать стало уже некуда. Всё. Финиш. И Пашка, осознав свершившееся и приняв его, замер в каталепсии.
То, что он уже никогда не увидит жену и детей, так врезало ему по мозгам, что голова закружилась, потеплела, а руки и ноги похолодели.
Бабка, выждав некоторое время, спросила:
– Ну, что, Паша, – дошло?
Пашка прохрипел:
– Да, дошло.
Тьма засуетилась. Испугалась:
– Стойте! Остановитесь! Паше плохо!
Колонна остановилась. Пока экипажи свернули уже ненужные тенты с крыш и сняли цепи противоскольжения, Пашка, через силу, с помощью женщин выбрался из машины и сидел на обочине, замерев, с окаменевшим лицом, глядя на травяное море. Сзади Бабка попросила:
– Не надо Тьма… Ванесса, не трогайте его.
Через пару минут она сама подошла, села рядом, спросила:
– Ну, что?
– Сейчас… Поехали…
Попытался встать. Но его повело и он снова плюхнулся на задницу. Прошипел:
– Да твою же мать...
Бабка обхватила его, осторожно прислонила к себе в положение полулёжа. Неожиданно мягко, по матерински прошептала:
– Сиди, Пашенька. Сиди, не шевелись.
Подошла "Ванесса", склонилась над Пашкой.
– Павел Дмитриевич, посмотрите на меня… – повернулась к Бабке, – микроинсульт.
– А что делать?
– Ничего, пусть отлежится. Улей всё исправит.
Павел кое-как справился чувством потери. Так ему показалось. Загнал его внутрь, как мог. Надо было жить дальше. Раньше, он никогда не позволял себе метаться в отчаянии, а тем более – впадать в истерику. Он привык действовать. Но, все же… Пятьдесят лет! Тяжело в таком возрасте начинать всё сначала. Да он и не хотел начинать. Зачем ему это? Без Ларисы… Без Кристинки… Какой смысл? Смысла он не находил.
Вот как оно повернулось. Всё было хорошо, светло, чисто, и потом резко – бац, полное говно. Вот тут – шок.
Да, конечно, семья в полном порядке. И даже он – "там", с родными. И "там" он сделает всё, чтобы у них была счастливая жизнь. Но, честно сказать, большего удара от фортуны, большей подлости от судьбы, он в жизни ещё не испытывал. И даже в страшном сне представить такого не мог.
Встал, шатаясь как пьяный. Расставил руки, поймал равновесие.
– Поехали, Бабка... Чего сидеть…
И мрачно полез на своё место, судорожно хватаясь за дуги и спинки кресел. Колонна тронулась.
Дугин снова напялил шлем и спросил:
– Бригада… В Черновке тоже, как и в Отрадном – твари?
– Да, – ответила Бабка, – вон Беда, всех своих перестреляла.
Пашка горько сморщился, покрутил головой.
– Хорошо, хоть мои на отдыхе…
– Да. Если бы твои не уехали в Болгарию, – предположила Бабка, – неизвестно что с ними было бы. Беду, вон, чуть родной брат не схарчил…
Онемевшие губы шевелились с трудом и язык ворочался еле-еле:
– А вам-то на кой я сдался? Ради меня рисковать головой… Значит я вам зачем-то нужен?
– Конечно, нужен.
Таня обхватила и поддерживала его, чувствовала что ещё слаб.
– Паша, помолчи, посиди тихо. Тебе надо восстановиться. Посиди. Прислонись ко мне… Вот так.
Та, что звали не по-русский, "Ванесса", оглянулась между сидений:
– Она права, Павел Дмитриевич. Расслабьтесь и устройтесь хотя бы полулёжа. Вам сейчас нужен покой.
Пашка и сам понимал, что ему сейчас, лучше всего, спокойно полежать. Слабость в теле отступала медленно, и в голове ещё было горячо. Он прислонился к Тьме и впал в полудремотное состояние, наблюдая, как болезненные симптомы слабеют.
Дальше ехали большей частью молча.
Только Бабка, иногда, комментировала проплывающие окрестности:
– Посёлок Юность, Новобакиевский кластер… Вот само Новобакиево… Старочикеево… Вон там, слева, не знаю что за деревня. Никогда не интересовалась…
С грунтовки внезапно скатились вообще на какую-то коровью тропинку. Агрегат замотало. Справа и слева четко видна полоса границы кластера.
– Этот маленький кластер, пустой. Ни дорог, ни селений. Но, длинный. Где-то, год период перезагрузки. Откуда он – чёрт его знает.
Километров через пять снова выскочили на асфальт, отрезанный как бритвой.
–Усть-Каменский кластер, период где-то тысяча дней. Справа – это часть Кашкино. Ничего примечательного… А вот и сама Усть-Каменка. Так себе село, никогда там не была, и никто ничего не рассказывал…
Снова скатились в степное разнотравье. Снова срез – граница дороги и природы.
– Это Мариинский кластер. Вон там, за водоёмом – часть Мариинска. Свердловская область. На север отсюда, километрах в двенадцати – малый кластер с селом Шмары. Я оттуда. Там у меня сестра жила, а я к ней с детьми в гости приехала. А оно возьми и перезагрузись... А справа, километрах в пяти – Юнусово, маленький кластер, быстрый. Оттуда я Ванессу вытащила. Она к маме приехала, там её и прихватило… Тут дорог нет, поля да редколесье.
Ещё минут через двадцать – следующий кластер. Пашке уже не составляло труда чётко видеть границу, разделяющую странные земельные участки, понадёрганные из разных частей России.
– Захаровский кластер… Вот и само Захаровское. Хорошее село. Было... Период у него больше полутора тысяч дней, так что всё запущено.
Поскочили по асфальтированной центральной улице, сползли на грунтовку и перебрались по насыпному мосту через обмелевшую речку. Через полкилометра снова выскочили на асфальт, сильно потрескавшийся и местами заросший пыреем. Так что скорости не прибавилось.
Через полчаса вышли на четырёхполосную трассу.
– Сафоновский кластер, – объявила Бабка. Период приблизительно сорок дней. Кластер маленький и быстрый. Все тут пасутся насчёт пожрать. Он – майский. Откуда он берётся – не знаю. Наверно откуда-то из сибири. Тут всегда грязно. Весна. Весенняя распутица. Только подсохнет, только дороги наладятся и снова на перезагрузку.
– А вот и наш кластер. Ленинский. Село тут было – Ленино. Болота кругом. Его на картах России нет, я смотрела. Но название-то российское, может даже – советское... Это стаб. Значит – стабильный кластер, не перегружается никогда. Тут можно жить.
Плохо асфальтированная шоссейка шла параллельно железной дороги, слева от неё.
На одиноко стоящей раскидистой берёзе, оторвавшейся от своего лесочка, Пашка заметил скелет, привязанный к стволу. Он показал рукой:
– А это что? Это муляж? Или какой-то еретик?
Все захмыкали. А Бабка, как главный гид экскурсии, просветила:
– Можно и так сказать. Это ростовщик. Вексель, позывной. Он нам, по дури, дорогу перешёл, вот мы его и… Это…
– Вы и таким способом проблемы решаете?
– А что делать, Паша? Что делать? Законов тут нет, милиция только для виду, армии нет. Дикий мир, дикие нравы. Да мы тебе потом всё расскажем.
Вздохнула:
– У нас проблем – куча. Мы, конечно, можем их решить сами. Но без тебя это очень сложно. Очень…
За морем камышей повернули налево, на хорошую грунтовую дорогу и, между большим болотом и сеткой мелиорационных каналов, заросших частым осинником, выскочили к стене. Точнее не так, – к СТЕНЕ.
Пашка слегка офигел.
Стенка, высотой метров пять, сложена из всего, что попадало под руку. Местами из необработанного камня, местами – кирпичная, кое где – из домовых бетонных панелей. Справа, как часть стены, красовался двухэтажный дом, с заложенными кирпичом окнами.
Тяжёлые, самодельные железные ворота, открыты наружу, в воротах стража, все серьёзно, без дураков.
– Приехали. Полис! – объявила командирша. Не для бригады, конечно. Для Пашки.
Потом обратилась к водителю: – Короткий, прикрой Скорого "лешим"…
Какого "Скорого", каким "лешим", Пашка ничерта не понял.
Из караулки выскочил мужичок в стиле "аля прапорщик Задов".
– Привет Бабка. Что везёте?
– Жратва, Пилот. Жратва.
– Значит так… Это…
Пилоту явно неудобно было говорить.
– По городу приказ – рейдерские бригады сдают все изъятые продукты на центральный склад администрации.
Вся бригада ошалело вылупила глаза. Одна Бабка спокойно согласилась:
– Ну администрации, так администрации… Всё?
Пилот удивлённо пожал плечами.
– Да, всё. Проезжайте.
Было видно, что он ждал конфликта, скандала и такое, мгновенное согласие, его удивило. Но и вздохнул он облегчённо – гроза, в которой Пилот мог оказаться крайним, минула.
Тронулись. В рации лихорадочно защёлкало.
– Бабка на связи.
– Я не понял, – удивлённо спросил Якорь, – он чё сказал?
– Сказал, что всю жратву надо сдать администрации.
– Нихрена себе! Бабка! С чего мы будем всё отдавать-то?!
– Что за херня?! Они что там – совсем обнаглели! – возмущался Гунн.
Бабка спокойно ответила:
– Ничего сдавать не будем. Вся колонна за мной в Приют. Ясно?
И выключила рацию. Потом в шлем обратилась:
– Слышал, Скорый?
– Слышал.
– Вот тебе первая проблема. И таких – не одна.
– Ты полагаешь, что я их решу?
– Ну, раньше мы с тобой их как-то решали…
– Не со мной, Бабка. Не со мной. Это был другой человек. А я…
Бабка его перебила:
– Так… Слушай сюда… Ты точно такой же, как и тот "другой". Точно такой же. И вопросы эти ты решишь. Я уверена. Потому, что знаю тебя как облупленного. Ты привык все вопросы решать, а не прятаться от них. А мы тебе в этом поможем. Понял? Вот очухаешься немного, Дар приподымешь, и – вперёд.
Все хором покивали.
Глава 4. Приют
В самом городе добрались до ещё одной стены. Небольшой, такой. Кирпичной. Метра три высотой.
Колонна втянулась в ворота и Бабка приказала:
– Так… Ладно… Сейчас поднимаемся в офис и занимаемся насущными вопросами…
Вылезла, крикнула остальным:
– К пищеблоку на разгрузку! Баллоны в мастерскую! Пошлите ко мне кто-нибудь Зарю!
Внутри огороженного периметра стояла двухэтажка. Явно – жилая. И ещё какие-то подсобные помещения. В глубине двора возвышалась водонапорная башня. Справа, в большом кирпичном здании, явно работал большой дизель. Корабельный, или тепловозный. Провода на столбах. Рядом, на бетонных быках – большая наливная цистерна, снятая с железнодорожного вагона… С цивилизацией тут вроде всё в порядке. Территория ухожена, пешеходные дорожки засыпаны гравием, бордюры побелены. Автомобильные проезды замощены строительными плитами. Чувствуется хозяйская рука.
– Так… Ладно… Пошли, надо кое-что обсудить.
Поднялись на второй этаж и, с шумом и бряканьем оружия, сели в кресла. Бабка заняла место за большим канцелярским столом. Начальник! Только расселись, влетела женщина. Экипированная и подкачанная. Броник одет прямо на футболку. Она с порога задала вопрос:
– Бабка, я не поняла! Мы, что – Скорого с собой привезли?! А почему мне никто ничего не сказал?!
Тут она увидела Пашку, скромно сидящего в уголке и взорвалась реакцией:
– Скорый! Твою мать!
И эта культуристка метнулась к Пашке.
Бабка рявкнула:
– Бита! Стоять!
И потом уже спокойно:
– Бита, это же новик. Не налетай на него. Дай человеку оклематься.
Бита тормознула. Но лицо её сияло радостью.
– Я поняла… Но это… Да дайте же я его потискаю!
И потискала. Потом с сожалением отпустила.
– Скорый, если что от меня надо, ты только скажи…
И вышла, брякая тесаком об ручку здоровенного пистолета.
Пашка осторожно спросил:
– Я надеюсь это не моя… э-э… жена?
Все засмеялись. А Бабка успокоила:
– Нет, Паша, не волнуйся. Ты просто её кум. Вы с Иглой её девочку крестили. Можно сказать – вы ребёнка от смерти спасли… Чёрт!! Где там Заря!!
Командирша покрутила ручку полевого телефона.
– Сонечка. Дай мне Янку-Зарю… Не отвечает. Ну ладно…
Бабка помотала головой огорчённо, подошла к окну и воскликнула:
– Так вот же она!
Открыла створку и крикнула во двор:
– Заря! Поднимись ко мне!
И бригаде:
– Ну, что будем делать в связи с новыми требованиями?
Шило поморщился:
– Чем дальше, тем хуже. Сначала – налоги. Теперь и вовсе – всё отдай. Обнаглели в конец. Что дальше? Работать за пайку?
Дверь открылась и влетела худенькая девица. Как и все женщины в этой конторе, она была одета в мужской камуфляж. А голову подвязала банданой.
– Привет! Что ты хотела? – обратилась она к шефу.
– Заря, у нас пропавшие продукты есть?
– С чего бы они пропали? – обиделась Заря.
И тут она увидела Пашку. Замерла на пару секунд, потом быстро пошла к нему не отрывая взгляда.
– Скорый? Это же Скорый!
И накинулась на него с объятиями.
– Так… Ещё одна… Янка, это новик. Слышишь?
Пашку освободили от обнимашек.
– Скорый, если что, – сразу ко мне. Я всегда помогу. Я так рада снова тебя видеть!
– Так… Заря, давай по делу. У нас есть неценные продукты? Те, которых избыток.
Янка маленько подумала и подтвердила:
– Да, есть. У нас китайской лапши много.
А сама всё косилась на Пашку, радостно улыбаясь.
– А что за лапша?
– Ну, ролтон, доширак, бигланч. Больше года лежит, никому не нужна.
– Много её?
– Много.
– Распорядись, чтобы после того, как выгрузят то, что мы припёрли, загрузили в прицепы эти дошираки. Хорошо?
Заря усмехнулась:
– А-а! Вон ты что… Значит – вот так решила. Сделаю.
– Ну всё. Иди.
Пашка настороженно оглядывал бригадных. Ему объяснили:
– Это, Скорый, девочка, которую ты от смерти спас.
Пашка удивлённо спросил:
– А я что, тут каждого от смерти спас?
– Почти, что, – посмеялась Бабка.
– Вот это, – она крутанула пальцем над головой, – это всё твоё детище. Приют. Тут мы собираем имунных, таких как ты, и пытаемся их адаптировать.
– И получается? – поинтересовался Павел.
– Ну, знаешь ли… Ни одного случая суицида за пятьсот дней. Это о чём-то говорит?
– Мне – ни о чём.
– До создания приюта, количество самоубийств составляло примерно половину от количества имунных. Мало кто способен выдержать потерю привычного мира, потерю близких, потерю привычной жизни…
– И я всем этим руковожу?
– Да как-то… Нет, не особо, – пожала плечами Бабка. – Тут как-то всё само по себе крутится. Мы только ищем имунных после перезагрузки кластеров. Свозим их сюда. Психологической помощью занимается Беда. Лечит – Ванесса. В сложных случаях подключаешься ты. Кормит Варя-Париж.Завхоз – Заря. Администратор территории – Дед. Комендант – Бита. Как-то… Вот так.
– И что будем делать?
– Сейчас отвезём лапшу в администрацию…
– Бабка, – вмешался Шило, – почему мы подчиняемся этим пид… этим ганд… этим уродам? Теперь у нас есть Скорый…
– Так… Шило, ты понимаешь, что Пашке надо раскочегарить его Дар? А на это уйдёт время. Понял?
– Ну, да, – грустно вздохнул Шило, – понял.
– А пока – подчиняемся безоговорочно. Так… Ладно… Поехали. Заря поди уже управилась. И надо детей посмотреть.
Бригада всей толпой вывалила на улицу. Эти ребята всё время старались держаться вместе. Ходят за командиром, как утята. Но вот только утята эти с такими зубами, что Боже упаси. Крокодилы обзавидуются.
Заря, стоя у командирской машины, что-то отмечала в толстом журнале.
– Готово. Но хватило только на три прицепа.
– Так… Ладно… М-м-м, – Бабка задумалась. – А давай равномерно разложим на четыре.
И все бригадные дружненько перекидали часть упаковок в пустой непокрытый прицеп. Уселись по местам. За рулями сидела только Бабкина бригада. Головной машиной управляла сама шеф.
Не успели тронуться, как от общежития закричали:
– Стой! Стойте!
К машинам бежала ещё одна женщина. При ближайшем рассмотрении – девочка. Телесные формы-то уже все на месте, а по лицу видно, что ещё совсем ребёнок.
Она подлетела к головной машине, красная, запыхавшаяся.
– Где он?!
– Ну, где-где. Вон, сидит, – Бабка кивнула на задние сидения.
Девочка быстро, как белка, залезла на третий ряд и, стоя на четвереньках, уставилась на Пашку. С детской непосредственностью она констатировала:
– Старый какой-то…
Потом требовательно спросила:
– Я тебе говорила, чтобы ты не подставлялся? Я же просила тебя, чтобы ты не умирал? А ты…
Пашка глаза вылупил от таких претензий. А Бабка перебила:
– Любаша, это же новик. Он ничего не знает. И тебя первый раз видит.
Девочка быстро сориентировалась, ловко уселась рядом с Павлом:
– Дак это… Он теперь свободен? Он теперь, что – не женат?
– Э, э, э! Ты, деточка, притормози, – рассердилась Бабка.
И Таня тоже возмутилась:
– Ничего он не свободен. Мала ещё, на мужика претендовать. Вылазь. Нам ехать надо.
Девочка хитро посмотрела на Пашку, показала в спину Бабке язык и вылезла из машины.
Тронулись.
Пашка мрачно хмыкнул:
– Дайте-ка угадаю. Я эту девочку от смерти спас. Да?
Ванесса ответила со смешком:
– Вы, Павел Дмитриевич, удивительно проницательны.
А Бабка прояснила ситуацию:
– Эта девочка… Её Любой зовут. Она на мину наступила. Если бы не ты, то она бы точно умерла. Причем без дубликата, как в твоём случае. Она уже здесь, в Улье родилась…
– А что я сделал?
– Ты, Скорый, – знахарь. И ты её вылечил.
– Я что, собирал травки там?… Готовил лекарства?
Женщины дружно рассмеялись. А Бабка поёрничала:
– Травки он собирал!.. Блин, артист!..
А Тьма снова прижалась к нему.
– Нет, Паша. Ты сам – лекарство.
– Знаете… Я думаю – вам надо многое мне объяснить.
– Да, Скорый, – откликнулась Бабка. – Нам придётся серьёзно поговорить.
Глава 5. Дом, милый дом
Бюрократия чёртова!
Почти час мурыжили бригаду, чтобы разгрузить четыре машины с продуктами. Да ещё и возмущались, что привезли одну китайскую бакалею. Ага. А где, мол, сдоба, где чёрная икра и сервелат, где балык и грудинка?
Бригадные молчали, подавленные такой наглостью. Бабка, бледная от злости, молчала и играла желваками.
Разгрузившись, покатили в город в сторону реки.
– Вот тут мы и живём, – мрачно объявила шеф.
На двух соседних участках стояли два дома. Оба двухэтажные. Один, тот, что ближе к центру, рубленный из хорошего кедровника. Второй, тот, что подальше и побольше, непонятно из чего – под слоем штукатурки не разберёшь.
– Вон тот деревянный, это Шила и Беды. С ними ещё и Габри с Вовкой живут. Ну, ты их ещё узнаешь. А вот это наша хата. Тут мы, и Игла с Коротким.
Шило уже открывал кованные ворота.
Бригада поднялась по ступенькам, когда дверь открылась и на крыльцо вылетела девочка лет восьми.
– Бабуля! Самолёт! Он сейчас стрелять начнёт!
– Где?!
– Там! – ребёнок показал рукой в сторону центра посёлка.
Бабка среагировала мгновенно:
– Шило! В дом! Прикрой детей! Бригада – к бою!
Машкин муж заскочил в дом вместе с девчушкой. Остальные бригадные щёлкнули предохранителями и, очень грамотно, приготовились отражать атаку. Первый ряд – Беда, Ванесса и Тьма, встали на колено, вскинув к плечу автоматы. Короткий и Бабка, сзади первой линии, стоя приготовились к стрельбе. Пашка тоже передернул затвор, вскинул свою сайгу и напряжённо смотрел в сторону предполагаемого появления противника.
Это был не самолёт, а квадрокоптер. Он взлетел в полукилометре, прямо из жилого сектора, и помчался на группу обороны.
Пашка чувствовал, что женщины испуганы и испуг этот нешуточный, не так, как при виде паучка или мышки. Там приближалась смерть. И он, не задумываясь, прицельно выстрелил три раза в сторону летящей машины. Видимо третий выстрел оказался удачным. Грохнуло не слабо. Он подумал, что немало окон в посёлке придётся стеклить заново.
Никто больше выстрелить не успел. По мелкому летящему объекту, размером с точку, на расстоянии четыреста, четыреста пятьдесят метров, прицельная стрельба сомнительна. А вот Пашка попал.
Дальше пошло и вовсе непонятно.
Бабка мигом сбросила бронежилет с разгрузкой и задрала камуфляжку на спине. Мария тоже быстро заголилась до лифчика и прижалась к Бабке сзади. Остальные настороженно держали на прицеле окрестности по секторам. Павел подумал:
– Грамотно действуют ребята. Профессионально… А вот эти вот? Что они липнут-то друг к другу? Ситуация совсем не подходящая для обнимашек…
Вопросов не задавал. Крутил головой, напряжённо ждал возможной следующей атаки.
Ванесса, не поворачиваясь спросила:
– Мария Максимовна… Что?
Машка, с закрытыми глазами, ответила:
– Ничего. Представляете? Ничего... Ничерта не понимаю.
Отлепилась от Бабки и, одёрнула курточку.
– Пойду-ка я у Ани спрошу – что дальше…
И зашла в коттедж.
Пашка поинтересовался у Бабки:
– И частенько у вас так?...
– Нет, Скорый, – задумчиво прищурилась застёгиваясь Бабка. – Такое в первый раз.
– Это в связи с моим появлением?
– Видимо – да, Паша. Видимо – да.
Пашка тоже сощурился и покрутил головой:
– Интересно…
Дверь открылась и Мария скомандовала:
– Отбой, бригада. Заходите.
И все потянулись внутрь.
По дороге Короткий поинтересовался:
– И как мы этот инцидент будем объяснять?
– А никак, – отмахнулась Бабка. – Ничего не видели, ничего не слышали. Надо гильзы собрать.
Короткий развернулся и вышел на крыльцо.
– Соседи-то видели, что с нашего крыльца стреляли, – беспокоилась Мария-Беда.
– Так… Ладно… Сымпровизируем чего-нибудь.
Все с облегчением поснимали бронежилеты, каски и прочее. Но пистолетов в набедренных кобурах никто снимать не стал.
Из комнаты слева вышел Шило. За ним, как гусята, топотали дети – три девочки, лет двух, такой же мальчик, и та девчушка, которая предупредила о налёте. Следом появилась женщина, такая… домашняя, какая-то, с доброй улыбкой.
Последней вышла девушка, молоденькая, лет девятнадцати, не больше. Немного раскосая, толи буряты в предках, то ли якуты.
Детишки бросились к приехавшим, позабрались на руки, что-то ворковали.
Девочка, с двумя бантиками в соломенных косичках, обнимающая Бабку, повернулась и внимательно посмотрела на Дугина. Пашка обомлел. Вылитая Кристинка. Те же серьёзные серые глазки, тот же курносик, такая же вздёрнутая верхняя губка. Ему даже стало трудно дышать. Расстегнул пуговицу на воротнике и выдохнул.
Бабка внимательно за ним наблюдала.
Женщина, шедшая за детьми, остановилась, развела руками:
– Скорый. Наконец-то… Дай я тебя обниму.
Коротко обняла, чмокнула в щеку и отошла. Стояла у стола склонив голову и улыбалась глядя на него.
Девушка стеснительно протянула руку.
– Здравствуйте. Я – Надя. Ой… Я – Габри…
Пашка подержал в своей лапе маленькую ладошку. Спросил с печальной иронией:
– А кого из вас я спас от смерти?
Все ткнули в девушку:
– Вот её…
А та которая первая обнималась, тоже представилась:
– А я Ольга.
Бабка спросила:
– Девоньки, пожрать что-нибудь есть? Надо слегка позавтракать.
Свободный от внимания детей, народ быстро натаскал на стоящий посреди гостиной огромный овальный стол всякого.
Все достали фляги, плеснули в рюмочки коричневой бурды. Таня, сидевшая рядом с Павлом, с мальчиком на коленях, налила граммдвадцать пять и Пашке.
Выпили, поморщились, и приступили к трапезе.
– Выпей, Паша. Это надо выпить, – подсказала Тьма.
Паша выдохнул, хлобызднул, поперхнулся, закашлялся.
– Господи! Что же это за гадость такая?!
– Это Живец, Паша... Лекарство. Его надо пить каждый день. Привыкай.
Скорый вытёр слёзы, проперхался, оценил напиток:
– Бррр… Ничего себе нектар богов… Кошмар.
Но внутри как-то сразу просветлело и даже вроде сил прибавилось.
«Лёгкий» завтрак сильно смахивал на серьёзный, такой, обед. Бригада стремительно работала ложками и вилками. Куда только в них лезло.
При виде борща, котлет и прочего, Скорого скрутил такой приступ голода, что он тут же начал хлебать борщ, чуть ли не урча.
Никто не отвлекался. Процесс насыщения, видимо, занимал важное место в жизни бригады и ему уделяли серьёзное внимание. Только детишки возюкались, переговаривались и, иногда, слегка капризничали.
Немного потешив странно прожорливый желудок, Павел наконец смог обратить внимание на обстановку за столом.
Шило держал на коленях двух девочек. Два абсолютно одинаковых ангелочка. Одинаково одетых, с одинаковыми причёсками, с одинаковыми заколками в волосах. Они сильно походили на папашу, на Шило. Обе внимательно, но молча, рассматривали Скорого. Новое лицо в бригаде – интересно.
Когда покончили и с первым, и со вторым, и перешли к третьему, детишки оживились.
Из сумок Надежда и Ольга извлекли несколько тортов, нарезали их на тарелки и поставили перед каждым на стол.
Дети чинно принялись ложечками уплетать десерт, запивая компотом.
Только одна девчушка, Машина дочка, решительно отложила ложку и, широко разинув ротик, откусила прямо от куска. Нос и щёчка вымазались в креме. Шило заворковал:
– Женечка, как же ты так, неаккуратно. Иди сюда.
Осторожно облизал подставленную мордашку.
Вторая, глядя на это, тут же повторила сестричкин фокус и потянулась личиком к отцу.
– Ну, давай и тебя оближу, – квохтал Шило.
Первая снова намерилась повторить трюк, но Мария спокойным и строгим голосом пресекла:
– Александра! Евгения! Вы серьёзные девушки, а такое вытворяете. Кушайте аккуратно.
И девчушки, тяжело вздохнув, взялись за ложки…
Павел тихонько поинтересовался:
– Маша, а как вы их не путаете?
– Так они же совершенно разные, – удивлённо ответила Мария.
Сидящие за столом иронично хмыкнули.
Мальчик, на коленях у Тьмы, на выходки девочек посмотрел осуждающе, но ничего не сказал. А Кристина, самая маленькая из всех детей, спросила у матери:
– Мама, а это кто?
– Это, доченька, твой папа.
– А почему он такой?.. Не похожий.
А Виталька добавил?
– Он старый, какой-то…
– Он не старый, – объясняла Бабка, – он сильно болел. Он и сейчас болеет.
Виталик снова вступил:
– А скоро он выздрововит?
Таня успокоила:
– Скоро, сынок. Он быстро поправится.
Тут Кристинка встала ножками на колени матери и смело шагнула к Пашке. Прямо в пустоту между стульями. Будучи абсолютно уверенной что ей не дадут упасть. Павел, конечно же, подхватил на руки ребёнка и сомлел. Маленькая Кристина. Точная копия. На секунду возникло чувство, что есть для чего жить.
А кроха с любопытством перебирала его полуседые волосы и трогала седую утреннюю щетину.
Тут Пашка кое-что вспомнил:
– Таня, а как эта девочка узнала о самолёте?
Все замолкли, а девчушка, та которая самая старшая, лет восьми, испуганно оглядывала бригаду.
Таня пересадила Виталика на другое колено и тихо сказала:
– Паша, не при детях…
И бабка тоже подтверждающе слегка покивала. Скорый остался в недоумении. Но он прекрасно понимал, что любое непонятное явление здесь всегда имеет какой-то смысл. И замолчал.
А Бабка кашлянула и в тишине скомандовала:
– Так… Ладно… Давайте вводить Скорого в курс дела. Как лучше это сделать? У кого какие мысли?
Ванесса-Игла сказала просто:
– Надо рассказать ему коротко всё, что было с первым экземпляром. А уж дальше он сам сориентируется. Кто вообще первый его встретил? Ты, Мила?
Мария-Беда не согласилась.
– Первой его встретила конечно я.
Детей отдали под опеку Ольги и Габри. И в течении шести часов рассказывали Пашке про его собственные приключения. И приключения бригады. С перерывом не обед.
