Текст книги "Обмануть пророка (СИ)"

Автор книги: Юрий Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 35. Матюково.

– Так… Ладно… Сегодня перезагрузился четыреста сорок четвёртый кластер. Село Матюково, в подмосковье… Надо ехать. Село маленькое, но там могут быть иммунные. Есть соображения?

– Да, чё… Надо, значит надо, – отозвался Шило.

– А тут, что – всё бросим? – удивился Пашка.

– Да думаю городу тут дня на два забот хватит. Пока разберутся, пока соберутся… Думать о политике сейчас некому…

– Как это некому? А – Уфа?

– А он не рискнёт сейчас что-то предпринимать. Он может только налаживать свой имидж народного защитника. Местного Робин Гуда.

– А что ему помешает взять власть?

– Ха! Если он попробует прямо сейчас сунуться к кормилу, все поймут, что во всех этих смертях виноват именно он. Нет, Паша, Уфа не дурак. Он умеет просчитывать.

Шило, согласно покивал:

– Да. Я с ним базарил несколько раз. Он умный мужик… С прибамбахами, конечно. Но балда у него, как дом советов.

– Ну, что? Едем?

– Да я за любой кипишь! – поддержал Шило. – Поедем только одним пепелацем или ещё кого возьмём?

– Я не думаю, что мы там прямо кучу имунных обнаружим. Так… одного-двух. Так что поедем одни. Баб тоже брать не будем. Нечего. Пусть дома сидят.

Тут Шило вспомнил:

– А мы новый луноход-то доделали. Надо его обкатать. Давайте знаете чё? Давайте сходим за Серёгой Логиновым и пусть он на новой машине покатается. Испытание в этой…

Короткий подал голос с дивана:

– В полевых условиях. А может и в боевых. Тут – как повезёт.

– Ты как, Аркаша? – поинтересовалась Бабка.

– Нормально. Вполне способен в рейд.

– Ну, что? Пошли тогда к Бекасу. Посмотрим – как там Серёга… Где, интересно, наш синоптик.

Бабка покрутила телефон.

– Сонечка, здравствуй. Дай мне Янку… Яна, Беда не у тебя?... А Синоптик?... Ну этот – новенький… Ага. Пусть он к порталу подойдёт…

И к бригаде:

– Пошли родимые. Прогуляемся.

Серёгу нашли в Бекасовой столовке. Он там завтракал с группой выздоровевших мужиков. Всего три человека оказались легко раненными. Остальные на постельном режиме.

Бабка прямо с порога:

– Привет мужики. Серый, мы тебе луноход замастрячили. Надо обкатать.

Тот несказанно обрадовался:

– Когда?

– Да прямо сейчас. Там Матюково перезагрузилось, надо съездить. Может удастся кого имунного выцепить.

– А это где?

– Это на кластер южнее Сосновца. Отсюда километров сто. Подмосковье. Я тебе карту давала?

– Да, – Серёга развернул карту.

– Вот, – ткнула пальцем Бабка, – не так уж и далеко. Часа три ходу. Если без стрельбы… У тебя команда есть?

– Так вот она, – Серёга повёл рукой на трёх мужиков.

– Ну и отлично. Пулемётчик есть?

– А вооружение такое же как и у тебя? – поинтересовался Логинов.

– Копия.

– Ну… На корд я Клюкву посажу, – он ткнул пальцем в мужика. – А за КПВ даже не знаю. Там же мул нужен? Другой-то его не провернёт. Я правильно понимаю? Вот… А у меня – нет.

– Ладно, поедешь без мула. Держись вторым номером и всё будет в порядке. Собирайтесь.

Экипированные мужики пролезли в портал и пошли к мастерской. Выгнали новенький пепелац, крутанулись по ограде. Понравилось.

Короткий открыл большой шкаф в Пашкиной мастерской и достал оттуда четыре шлема для новой бригады, оборудованных связью. Показал Серёгиному экипажу где находится рация в машине.

Потом все вернулись в Пашкин киздым, набили магазины патронами, взяли сухпайки и, в половине двенадцатого, поперли на выезд.

На воротах их остановили.

Из караулки вышел старый знакомый, командир КПП Пилот, подошел к Бабке, зашептался.

Бригадные слышали только то, что говорит Бабка. А экипаж Сереги тем более ничего не слышал.

Бабка отвечала:

– Да, Пилот. Это мне уже сказали… А с чего ты взял что это они?... Нет, я не знаю. Да и зачем мне это знать… В Матюково рванём… Господи, Пилот! Да что там брать в этой деревне. Я надеюсь что кто-то из имунных выжил… Да. Может повезёт.

Так посекретничали с минуту и Пилот отошёл, разрешающе махнул рукой.

Маленькая колонна выехала за болото и пошла на запад, в сторону европейских кластеров. Проскочили знакомое Сафоново, и, мимо водоёма под Мариинском, выскочили на неплохой асфальт в Усть-Каменском кластере. Ну… Относительно неплохой.

На севере этого большого анклава находился маленький безымянный кластер. Пустой. Кусок степи с буйным разнотравьем.

Бабка скомандовала:

– Так… Приготовьтесь. Скорый, тут возможны крупные заражённые, ты готов.

Пашка вылез в люк пулемётного гнезда, поставил пулемёт в рабочее положение и отрапортовал:

– Готов.

– Серёжа! – сказала Шеф в рацию. – Тут возможны твари размером до рубера. Надо окрыситься.

– Понял…

Проскочили деревеньку, оставив её слева. Бабка ткнула пальцем и пояснила:

– Калиничи. Так себе деревня… Всё, Скорый. Садись. Тварей нет.

По грунтовой дороге снова пошли строго на запад. По просёлкам, а иногда и вовсе по бездорожью, катились часа три. Пересекли три пустых кластера. Не видно ни жилья, ни нормальных дорог.

Бабка снова комментировала для Пашки.:

– Вон там, на севере, километрах в семи, за рекой деревенька Подоплёки. Странное, согласись, название.

Потом, через некоторое время, когда пересекли границу следующего кластера:

– Этот кластер вообще без жилья. Откуда он такой взялся – непонятно.

Следующий кластер Бабка назвала Аристихиным. Где-то, далеко на севере, от деревни Аристихи, перенеслись три дома, самый край поселения. Остальное не вошло в зону переноса.

– Это предпоследний кластер. Вон там… Видишь? Это село Иваньково. Короткий, давай южнее, там брод есть.

Перебрались через маленькую речку, почти ручей. Поднялись на холм небольшой высоты, прокатились ещё километра три и свернули чуть влево.

– Подъезжаем, – огласила Бабка.

И в рацию повторила:

– Серёжа, подъезжаем.

Пашка снова полез за пулемёт. А Шило ловко развернул центральное сиденье и установил здоровенный пулемёт в горизонтальное положение. Напряглись.

Едущие следом мужики тоже зашевелились, в люк на крыше вылез Клюква, заводил стволом Корда.

Бабка командовала Короткому:

– Чуть правее. Там хорошая трасса.

И действительно – вылетели на трассу.

– Налево.

Короткий круто повернул влево.

Показались крыши домов маленькой деревеньки. Короткий, уже без подсказки, свернул направо, на разбитый асфальт. Который метров через сто вообще закончился, и пошла обычная сельская грунтовка.

– Стой, – скомандовала Шеф.

Она встала ногами на сиденье и уставилась в сторону жилья.

Подъехал на новом луноходе Серёга, встал рядом.

– Что там?

– Сейчас, – ответила командир и продолжила смотреть в направлении окраины.

Наконец, что-то выглядев, уселась на место и ткнула пальцем вперёд:

– Туда.

– А что там такое? – поинтересовался Короткий.

– Пока не знаю. Теперь давай по краю деревни направо. Осторожно, там какая-то заражённая мелочь в домах заперта.

Пашка крутанул ствол влево и направил его на проплывающие домики.

Через двухсотметровку шеф снова ткнула пальцем:

– Туда.

Свернули на одну улицу и уткнулись в тупик. Посидели прислушиваясь.

– Странно, – задумчиво сказала Бабка, – Все твари ушли туда, в дачный посёлок. Что там такое.

– Домашняя скотина, – подсказал Короткий.

– Так… Ладно… Серёжа! Слышишь? Постой тут, пока мы сходим…

– Замётано, – ответил Сергей.

И Бабка, в сопровождении трёх мужиков, пошла к последнему в тупике дому. По дороге поясняя:

– Вроде ребёнок.

Когда подошли к двери, Бабка попросила:

– Скорый, усыпи… Не знаю, кто там.

Пашка включил дар, послал его в здание – никого. Дошло – чердак. Поднял взгляд. На чердаке действительно сидел ребёнок и Павел его усыпил. Как он оказался в доме один? Непонятно.

– Шило, Короткий, ломайте.

И два мула, уперевшись в две фомки, выдрали дверь, вместе с косяком. Бабка осудительно покрутила головой. На что Шило спросил с подковыркой:

– Ты, что – тут жить собираешься?

Бабка отмахнулась и спросила у Пашки:

– На чердаке?

– Ага.

– А зачем дверь ломали?

– А я откуда знаю, – удивился Шило, – ты сказала, мы сломали…

Он осмотрелся и обнаружил лежащую траве лестницу. Приставил её к чердачному окну и ловко взобрался туда. Через некоторое время он выглянул и сказал Короткому:

– Поднимись, прими ребёнка.

Короткий поднялся к Шилу и забрал у него мальчика лет двенадцати. Аккуратно спустившись с ним вниз, спросил у Бабки:

– Ещё кто-то есть?

– Нет, мужики. Больше никого. Ни в селе, ни в дачном посёлке. Одни твари. Жрут кого-то.

– Может поедем посмотрим?

– Ну давай. Только издалека.

Вынесли спящего ребёнка и уложили его на среднем ряду, завернув в одеяло и пристегнув ремнями безопасности.

Сергей и ещё один мужик выскочили из своего лунохода, подошли и посмотрели на спящее дитё.

– Есть один, – констатировал Мужик. – Ну? Что дальше?

– Поехали посмотрим – что там твари жрут.

– Зачем? – удивился Сергей.

– Интересно…

Глава 36. Скреббер

И они тронули потихоньку. На краю села остановились. Короткий повернулся к Бабке:

– Дороги нет.

– И когда это тебя останавливало?

Поползли, петляя по редколесью. Когда выкатились на дорогу, идущую вокруг дачного посёлка, остановились. Потому, что Бабка сказала удивлённо:

– Твою мать! А это ещё что за хрень?!... Да мать же твою!

Короткий заметил:

– Ты повторяешься.

– Давай назад, к Серёге, – рыкнула Бабка.

Короткий развернулся на перекрёстке и вернулся через лесок на чистое место. Второй экипаж стоял – ждал.

– Мужики, давайте ребёнка быстренько – к Серёге в машину.

Шило, без вопросов, отстегнул свёрток с мальчиком и упёр в другой луноход. А Бабка взялась за рацию.

– Серёжа…

– Да…

– Пристегните мальчика и уходите домой.

– А ты?

– Я позже…

– А что случилось?

– Там, в лесу, скребберы.

– Ох ты ж ёп… – и своим: – Ребята, в темпе!... Что-что! На скребберов нарвались, бля!

Новая машина лихо развернулась и помчалась к деревне. Серёга по рации поинтересовался:

– А ты, Бабка, – как?

– А мне белая нужна.

– Бабка! Ты с ума сошла?! Бросай всё нахрен! Уходи оттуда! Ты...

Бабка выключила рацию.

Она спросила тихо и как-то без энтузиазма:

– Ну? Что будем делать, мужики?

Скорый начал рассуждать вслух:

– У нас шесть зарядов к гранатомётам. Все кумулятивные. Это сила… Бабка, а столько их там?

– Пять рыл. Причем идут очень правильно – цепью. Видимо дачи возьмут в кольцо… Ты знаешь… Я сомневаюсь в полезности гранатомёта. Случаи уже были… Результат один – куча покойников.

– Надо, как-то, одного отделить. Увести его от группы и попробовать замочить… Сколько до них?

– Километров пять.

– Быстро идут?

– Не знаю, Паша. Спидометра у них нет.

– Тогда мне нужно какое-то высокое место. Тут в деревне водонапорная башня есть?

– Нет. Нету. А зачем тебе?

– Чтобы я мог видеть этих…

– Скребберов, – подсказал Короткий.

– Да. Чтобы этих скребберов, видеть издалека.

– И что ты собираешься делать, – поинтересовалась Бабка.

– Раздраконю одного, чтобы он за нами погнался…

– А что… Нормальная идея. Правда, сильно попахивает суицидом…

Шило хохотнул:

– А у нас по другому и не бывает…

Бабка подумала-подумала и предложила:

– А второй этаж тебе подойдёт?

– Думаю – подойдёт. А вот эти скребберы, они высокие?

– Ну… Так, примерно… С три-четыре этажа. Некоторые крупнее.

– Тогда конечно подойдет. Веди. Где там двухэтажка?

В том же тупичке, только в самом его начале, прямо у выхода на опоясывающую посёлок дорогу, нашли дом с мансардой. Нормально. Поднялись Скорый, Бабка и Шило. Короткий остался в машине не глуша мотор.

Пашка со своей сайгой засел у раскрытого окна, направленного на дачный посёлок. Только уселся на табуреточку, как тут и увидел.

Над лесом появились похожие на колонны существа. Остальное скрывали деревья, только иногда мелькали спины, тянущиеся за колоннами-головами. И, судя по мелькающим частям, зверюги были огромными. От земли, до верхней точки спины – метров пять-шесть. И над этим туловищем, размером с железнодорожный состав, огромной колбасенью торчала вверх "голова". Ни рук, ни клешней, ни щупалец. Просто огромной толщины туловище, с плоскими, чужеродно выглядящими, раскосыми глазами. Причём, "глазами", это громко сказано. Это были абсолютно плоские пластины, похожие на солнечные панели , выступающие над мордой. Сзади, от макушки, вниз по туловищу, спускалась седая грива, каждый волос которой был толщиной… Ну, наверное с палец.

Твари носились по дачному посёлку. Судя по доносившемуся грохоту – дороги не разбирали, крушили всё на своём пути. Пашка посмотрел в бинокль, оценил по дальномеру расстояние – почти семьсот метров.

– Ну, что, бригада. Я стреляю?

Посидели, подумали. Шило осторожно спросил:

– А может того?… Ну его нафиг?

Но Бабка решительно рубанула:

– Стреляй… В случае чего – уйдём. Нашу телегу они догнать не смогут. Уже пробовали.

Скорый приложил приклад к плечу, поймал в коллиматор «затылок» ближайшего монстра, выдохнул, и плавно нажал на спуск. Сухо щёлкнул выстрел. В грохоте разрушений его почти не было слышно.

Скреббер замер, потом медленно развернулся "лицом" к стрелку.

Пашка успел выстрелить ещё три раза по глазам-панелям, прежде чем тварь пошла в его направлении.

По лестнице скатились, как будто за ними черти гнались. Впрочем скреббер, это, ребята, намного хуже чёрта. Сиганули в луноход и Короткий рванул к выезду из деревеньки.

Пашка вылез в потолочный люк с гранатомётными кронштейнами и взял один на плечо. А Шило пересел за свой монструозный КПВ. Приготовились.

Выехав на асфальт, остановились и уставились в сторону приближающейся смерти.

Обиженный скреббер проломился через лесок и выкатился в село. Вот тут Пашка его рассмотрел во всей красе. Колбаса, с задранным передним концом. Туловище сегментное и на каждом сегменте пара ног, как у сороконожки. Пасть расположенная вертикально, в самом низу переднего сегмента, окружена редкими когтями, по метру-полтора каждый. А над когтями с обеих сторон, шевелились отвратительные щупальца. И на когтях, и на щупальцах высели ошмётки плоти и обрывки одежды, оставшиеся от обратившихся.

Видимо скребберы бегали по дачному посёлку и, как сенокосилки, собирали убегающих заражённых. Причём действовали достаточно организованно, зажав дачи в кольцо и не позволяя своей пище убегать в лес, где поймать её становилось сложно.

Тварь остановилась. То ли оглядывалась, то ли прислушивалась. Хотя… Есть у неё уши, или нет – непонятно.

Скорый снова приложился к Сайге и сделал ещё три выстрела, прежде чем до твари дошло – откуда стреляют. Она пошла в погоню.

Скреббер развил приличную, для такой туши, скорость. Багги была, естественно, быстрее, но Короткий стоял на месте, хоть руки на руле у него и подрагивали.

Как только это страшилище выперлось на чистое поле, с выкошенными зерновыми, окружающими деревню, и пошло по прямой на машину, Пашка лупанул из гранатомёта. Целил в пасть.

И попал.

Полыхнуло огненным цветком, в окружении чёрного дыма и страшилище замерло. Наверно неприятно, когда тебе кишки прожигает струя расплавленного металла. Хоть наличие кишков в этом уроде ещё никто не доказал. А те, кто пытались, лежат, наверно, тихонько на кладбище. Причём и кладбищ-то тут нет.

Пока Пашка так рассуждал, зверь очухался, взял себя в "руки" и снова пошёл к остановившейся багги. Но уже медленно и путаясь в собственных ногах.

Скорый вскинул на плечо вторую трубу РПГ, посмотрел сквозь сеточку прицела и лупанул вторым снарядом. Грохнуло. Граната, шипя, ушла к цели. Снова попал по ротовому отверстию. Причём, вторая граната ушла внутрь, через выломанные первой, крючья пасти. Там и рванула.

Гусеница-переросток медленно завалилась набок и свилась в кольцо. Потом судорожно выпрямилась и снова свилась. Так она и извивалась, поднимая тучи пыли, минут пять.

А что вы хотите? Седьмая РПГ – бронетранспортёр насквозь шьёт. Так что…

Остальные чуды-юды не обратили внимание на гибель члена стаи. А может у них и стаи-то никакой нет. Просто вышли толпой в перезагрузившийся кластер, пожрать свеженького.

– Так… Ладно… Хм-хм… Стоим, ждём, – командовала шеф.

Пашка достал бинокль, посмотрел в сторону пасущихся гигантов. Прикинул по дальномеру – полтора километра… До покойного монстра метров сто.

– Подъезжай Короткий к нему поближе. Задом, задом.

Аркаша осторожно спятил луноход к трупу и остановился метрах в десяти.

– Маленький какой-то. Совсем молодой. Подросток, – прокомментировала Бабка.

Пашка наклонился к люку:

– Шило, лупани-ка ему в балду.

– Если бы ещё знать – где у него теперь балда – заворчал Шило. Но послушно лупанул одиночным в тушу.

Пуля отрикошетила от хитиновой брони и, завывая, ушла куда-то вверх.

Короткий объехал поверженного монстра справа, и все увидели гриву и "глаза".

Ромка ещё раз долбанул из КПВ и попал видимо в слабо защищённое место. Пуля, мясно чавкнув, ушла в туловище. Скреббер даже не дёрнулся. Но подходить к нему за добычей никто не спешил.

Сидели ещё минут пять. Пока Бабка не сказала:

– Те уходят. Наверно всех сожрали… Да... Пошли в сторону черноты. Интересно, они живут в ней, что ли?

Шило шумно выдохнул, как перед стаканом водки, вылез из пепелаца и, вытаскивая на ходу тесак, пошёл к дохлятине. Пашка тоже вылез и, с мачете наголо, пошёл вслед за Шилом.

Провозились с час.

Шкура на затылке, там, где должен быть мешок споранов, покрытая чешуйками хитина, поддавалась с трудом. Но, с помощью двух мачете и такой-то матери, Скорый с Шилом управились. Пока нашли споронос, разворотили бедного Скреббера как неопытные мясники. Извозились как свиньи. Споровый мешок сидел глубоко в теле твари, так что пришлось засовывать руки по плечи, добывая паутину. Подошёл Короткий и подсказал:

– Нессочка сказала, что у скребберов должен быть не один споронос. Надо пройти по позвоночнику, поискать.

И сам взялся за нож.

И правда – нашли ещё пару узлов. Всю добытую паутину свалили в большой армейский термос и отнесли Бабке – перебирать. А Короткий снова подсказал:

– Надо отрезать от него что-нибудь. Образцы тканей – Нессочке. Она мечтала покопаться в такой зверушке.

Шило отпластал плоскую панель "глаза", отпёр её к пепелацу и, уложив на крышу, обмотал верёвкой. А Короткий Вырезал кусок мяса и засунул его во второй термос.

Ромка вернулся, выколупал из пасти два клыка-когтя и бросил на средний ряд сидений:

– На стенку повешу.

Потом Бабка поливала водой из канистры а мужики мыли руки и кое-как оттирали камуфляжку.

Управились, посидели, отдохнули.

Короткий спросил шефа:

– Ну, что там у нас.

– Семь штук, – порадовала Бабка.

А Шило вздохнул:

– Я, блин, столько страху натерпелся, что даже белым не рад.

А Короткий добавил:

– Всё же ты авантюристка, Мила.

Бабка строго поправила.

– Не авантюристка а реалистка. Нам белая жемчужина крайне необходима. Теперь у нас есть Скорый, вот я и решила попробовать…

Пошли курсом на Полис.

В Иваньковском кластере их ждала Серёгинская бригада.

Остановились, и Серёгинские подошли к Бабкиной машине всем гамузом. Смотрели, на бригадных, как на привидения. Серёга ткнул в пластину на крыше:

– А это что?

Бабка устало вздохнула:

– Это глаз.

– Так… Это… Всё таки – замочили?

– Серёжа, поехали. Мы устали.

И маленькая колонна покатилась по бездорожью домой.

Добрались без приключений. К семи часам подкатили к воротам. На проходной стояла команда всё того же Пилота.

Он подошел к Багги, указал на крышу:

– Там у вас что? Солнечная панель?

– Это глаз.

Пилот похекал:

– Хе-хе. Всё шутишь?

Бабка устало и печально посмотрела на охранника:

– Нет.

А Шило подсказал Пилоту:

– А это зубы, – и приподнял полутораметровый коготь скреббера.

Пилот посмотрел на серьёзные рожи бригадных.

– И кого это вы грохнули?

– Скреббера... Ладно Пилот, мы поехали. У нас там мальчик, спасёныш, его надо кормить, поить, лечить и всё такое.

И Короткий направил машину к Приюту. А Пилот остался стоять с открытым ртом и выпученными глазами.

Глава 37. Местные развлечения

В ограде Приюта Короткий вытащил мальчика, завернутого в одеяло и понёс его в лазарет. Скорый пошёл с ним. Возможно там понадобится его помощь. А Бабка с Шилом следом приперли свои трофеи.

А Серега с бригадой обступили свой пепелац и, вскрыв капот, что-то обсуждали.

В лазарете, под присмотром тройки медиков – Сникерса, Габри и самой Ванессы, мальчика положили на смотровой стол и засуетились вокруг него.

После своего обследования Мазур сказала:

– Здоров. Только нервная система истощена. Что, впрочем, неудивительно. Марию Максимовну надо позвать, пусть она с ним поговорит.

И закрутила ручку телефона.

Беда быстро примчалась.

– Вот, – показала ей Ванесса на мальчика, – абсолютно здоровый ребёнок, но с психикой могут быть проблемы. Учитывая то, в какой передряге он побывал.

Постепенно, вокруг пацана собрались все жители Приюта.

Ванесса Витольдовна попросила:

– Разбудите его, Павел Дмитриевич.

Ну… Пашка разбудил.

Парнишка открыл глаза и испуганно оглядел собравшихся. Беда мягко начала спрашивать.

– Здравствуй… Как тебя зовут?

– Тимкой…

– А полностью.

– Тимофеем.

Беда усмехнулась.

– А фамилия-отчество у тебя есть?

– Костин Тимофей Васильевич.

– Ага. Как ты себя чуствуешь?

– Хорошо. А вы кто?

– Я… Я ментат…

– В милиции работаете? – насторожился мальчик.

– Нет. Ментат это не милиционер. Это потом тебе объяснят. А вот скажи нам, пожалуйста – как ты на чердаке оказался?

И тут мальчик заплакал.

Женщины засуетились вокруг него, заобнимали, засюсюкали, кое-как успокоили.

Ванесса плеснула из фляжки в стаканчик живца, протянула найдёнышу:

– Тима, это лекарство, оно очень горькое. Но его надо обязательно выпить… Готов?

Тимка покивал и взял микстуру. Послушно выпил, сморщился, передёрнулся.

Шило похвалил:

– Молодец. Наш мужик.

Ванесса оглядела толпу зрителей.

– Ну, всё. Можете расходиться. Не толкайтесь в лазарете…

– Кстати, пока все здесь, – объявил Сникерс, – я приглашаю вас сегодня на юбилей. К девяти, в нашей столовке. У нас с Надей ровно тысяча дней со дня свадьбы.

Все загалдели. Пожимали Сникерсу руку, обнимали Надю-Габри…

Ванесса снова поторопила:

– Господа! Будьте добры, не толпитесь, покиньте клинику… А мы с тобой, Тимофей Васильевич, пойдём в столовую. Ты, наверно, есть хочешь?

Пацан снова молча покивал и пошёл следом за Ванессой и Марией-Бедой в столовку. Пашкина помощь и не понадобилась.

На юбилей собрались ровно в девять. Были все. Даже девушка из Города Сестёр, Лиза, пришла. Пришла она, правда, по какому-то своему делу к Беде. И очень удачно попала на праздник. А с ней и Таня-Тьма прошла через портал.

Варю оказывается заранее предупредили и та наготовила всякого.

Столы составили в линию, расселись кто где, и приступили к празднику. Правда без спиртного.

Помнится в советское время организовывались безалкогольные комсомольские свадьбы. Когда пили не за столом а на улице, у подъезда, или на площадке этажом выше. Мда… Молодость-молодость…

А тут водочка и прочее не в ходу. Не действуют они на организм имунных, с их мощной регенерацией и химическим процессом избавления от ядов.

Посидели с разговорами. Рассказывали про интересные случаи из своей жизни и анекдоты. Потом включили магнитофон и начались танцы.

Что самое интересное – все с короткостволом, как в прифронтовой полосе. И ещё интересней, что Савва переминался в обнимку с Янкой-Зарёй. Заря повыше Саввы на полголовы, с умилением смотрела на него сверху вниз и слушала что он там ей говорил.

Пашка сидел в сторонке. Куда ему в танцы с его полтинником. Пусть уж молодёжь…

К нему подсела девочка, которую он, как утверждали бригадные, спас от смерти.

Она посидела некоторое время молча, потом вскинула на него глаза и горько спросила:

– Скорый, я тебе совсем не нравлюсь?

Пашка глаза вылупил от такого предисловия.

– С чего ты взяла?

Девочка опять надолго замолчала. Павел спросил:

– Люба… Тебя же звать Люба? Любаша, давай откровенно. Вот, просто, совсем откровенно… Я же новик. И многого не понимаю…

У девочки глаза замокрели.

– Ты же мне обещал, что не умрёшь. А ты взял и…

Их разговор уже заметили и Бабка подошла, села рядом. И Любаша тут же замкнулась, замолчала.

Но Бабка подсела поближе и приобняла девочку.

– Люба, что случилось? Ну? Что за беда? Может вместе попробуем найти выход.

Люба и вовсе завсхлипывала. Она выговорила Пашке:

– Лучше бы я умерла. Зачем ты меня спасал? Чтобы я вот так мучилась?

И совсем по детски залилась слезами.

Пашка опешил от такого подхода. Вокруг собирались "приютские", пытались успокоить Любу. Но Бабка помахала рукой – не обращайте, мол, внимания, мы сейчас сами разберёмся.

Народ вернулся к своим занятиям.

Только Ванесса присела, внимательно посмотрела на лицо Любы, потрогала её лоб, пощупала пульс на руке.

Из двух женщин, стоящих у неё за спиной, одна спросила:

– Что с ней, Несса?

– Все нормально, мама.

Она похлопала Любу по коленке:

– Успокойся, девочка, всё будет хорошо.

И ушла с подругами… Точнее с матерью и ещё с кем-то.

А Бабка снова мягко, по матерински, спросила:

– Люба, ты скажи прямо, чего ты хочешь.

Девушка стрельнула глазами из под бровей:

– Я замуж хочу.

Повернулась к Пашке:

– Я замуж за тебя хочу… Почему нельзя-то? Бабке – можно. Тьме – можно. А почему мне нельзя? Я, что – страшная какая-то? Или что?... Я его люблю.

И Бабке с вызовом:

– Сильнее чем вы обе.

– Ну и что? – ответила Бабка. – В чём проблема-то я не пойму?

Оба её собеседника уставились на неё в непонимании.

– Ну, так выходи за него, – продолжила Бабка. – В чём сложности? Что за слёзы? Тьма! Тьма, иди сюда.

Подошла Таня.

– Вот, – объявила Бабка, – эта девочка хочет замуж за Скорого.

Таня вздохнула:

– Я знаю.

– И что ты скажешь?

– Знаешь, Паша… – как-то печально сказала Тьма, – ты пообщайся пока с ней поплотнее… Нет, не в том смысле... Люба, сколько тебе лет?

Девочка вздохнула:

– Шесть тысяч двести двенадцать дней. Мама сказала, что скоро восемнадцать "по земному".

– Ну вот… Подожди до восемнадцати. Ну, ещё дней триста подожди, а потом можно и замуж. А? Это не мой каприз, у тебя организм ещё не готов к… К семейной жизни.

– Я не выдержу триста дней, – снова заплакала Люба. – Я сейчас хочу. Мне без него плохо.

Бабка опять попыталась разрешить ситуацию:

– Хорошо. Считай – ты член нашей семьи. Согласна?

Пашка хотел возразить. Тут явно и беспардонно "без него его женили". Но Бабка, за спиной Любы, погрозила ему кулаком.

Девушка подняла удивлённые глаза:

– Правда, что ли?

– Ну а что такого, – и Пашке, с угрозой, – Паша, ты же согласен?

– Ну… Я…

Посмотрев на суровое Бабкино лицо он быстро сломался.

– Конечно согласен. Ещё бы я был не согласен, – он выразительно посмотрел на Бабкин кулак.

А девочка кинулась обнимать благодетельницу. Потом переключилась на Таню. Та сначала инстинктивно сделала попытку увернуться, на быстро сдалась. Правда закатила глаза и осторожно, чтобы девочка не почувствовала, повертела головой. Типа – "Ну и ну".

– Всё? Вопрос решили?

Люба вытерла глаза и улыбаясь покивала.

– Ну, беги – веселись, – подсказала Бабка.

– Я тут, около Скорого посижу… Ладно?