Текст книги "Города Беларуси в некоторых интересных исторических сведениях. Гродненщина"

Автор книги: Юрий Татаринов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Монастырь закрыли в 1867 г. После этого костел сделался парафиальным.

Через сто лет закрыли и костел. Его здание передали на баланс воинской части и стали использовать под клуб.

В 1980 г. здание костела передали в ведомство культуры: в нем наметили основать центр эстетического воспитания.

Наконец, в 1988 г. костел вернули парафии. Целый год в нем велись восстановительные работы: здание покрыли жестью, установили витражи в его рамах, обновили алтарь, купили орган, укрепили колокола. С 1989 г. в храме возобновилась служба.

СВЯТО-МИХАЙЛОВСКАЯ ЦЕРКОВЬ

С. Донских в районной газете «Дзяннiца» за 28 ноября 1995 г. сообщает, что еще в начале XVI в. в Щучине действовала деревянная церковь Спасителя Николая Мирликийского Чудотворца.

После 1596 г. эта церковь отошла к так называемым униатам. В середине XIX в. усилиями священника Николая Ивановича Теодоровича (1823-76) было начато строительство новой церкви. Ее возвели из кирпича за государственный счет и осенью 1865 г. освятили в честь Михаила Архангела. Этот храм сделался главным в местном православном приходе, который охватывал верующих Щучина, Рожанки и еще 23 окрестных деревень.

Следует быть благодарными и не забывать, что на строительство этой церкви жертвовали со всей тогдашней России. 350 рублей серебром поступило от чиновников Колобова и Смирнова, купцов Малинина, Шклова, Куприянова и Толстошеина. Самый ценный подарок сделал в 1866 г. гвардии капитан В. Ф. Понютин. Он пожертвовал храму древнее Евангелие в окладе из позолоченного серебра.

После смерти Н. И. Теодоровича щучинским доброчинным стал Николай Пигулевский, а непосредственно священником – Георгий Таранович. Благодаря усилиям этих людей в Щучине появились две церковно-приходские школы – отдельной для мальчиков и для девочек. Причем, для каждой школы было построено отдельное здание. При церкви действовал хор, который в 1887 г. был отмечен тогдашним ковенским епископом Антонием.

5 сентября 1876 г. в Щучине освятили вторую церковь. Деревянная, она была перестроена из часовни за счет прихожан на щучинском кладбище.

ДВОРЕЦ ДРУЦКИХ-ЛЮБЕЦКИХ

Гродненский археолог И.Г. Трусов, ссылаясь на труды блестящего Романа Афтонази, в районной книге «Памяць» (2001) сообщает, что дворецв Щучине стоит на месте бывшей помещичьей (панской) усадьбы. С 1742 г. Сципионы развернули в местечкеграндиозное строительство. Кроме усадебного дома, они возвели госпиталь, приют, коллегиум пиаров, ряд административных и хозяйственных зданий. Что касается усадебного дома Сципионов, то он был сориентирован главным фасадом на запад, и к нему со стороны дороги вела подъездная аллея.

Известно, что в 1893 г. князь Владислав Друцкий-Любецкий и его жена Мария (из рода Замойских) проживали в своем особняке в Вильне. По-видимому, именно в это время князь Владислав и познакомился с виленским архитектором Т. Растворовским и заказал ему проект нового дворца в Щучине.

Т. Растворовский (1862–1928) учился в 1876 г. в императорской Академии изобразительного искусства в Санкт-Петербурге по специальности архитектура и живопись. Вот некоторые из его позднейших воплощенных проектов: здание управления полесской железной дороги в Вильне на Погулянке, гостиница по улице Мицкевича в Вильне, приходской костел в Литве, усадьба (резиденция) в Раклишках, реставрация часовни в Большом Можейкове, усадьба в Лынтупах (знаменитый дом в мавританском стиле и прекрасный, насыщенный эклектичными строениями парк)[4]4
  О Лынтупах см. мою книгу «Путешествие в Сарью» (1999).


[Закрыть], переделка проекта дворца архитектора Маркони для имения Желудок.

Решение о строительстве резиденции в Щучине по проекту Т. Растворовского было принято в 1892-95 гг. Специально для доставки строительного материала для этой цели от станции Рожанка была проложена узкоколейная дорога к месту закладки усадьбы.

В 1900 г. строительство нового дворца в Щучине было, в основном, завершено. Началась работа по благоустройству интерьеров.

Строительство и оснащение дворца было продолжено после 1921 г., когда уволился с военной службы последний владелец Щучина князь Ян. Время было трудное (война, революция, еще одна война), поэтому окончательная доделка дворца затянулась.

Двухэтажная каменная резиденция была построена в виде широкого прямоугольника на высоком каменном фундаменте. Главный фасад оснащает портик с двумя колоннами ионического ордера. На нижнем этаже этой стены широкие входные двери и широкие, почти квадратные окна, На верхнем этаже – более узкие окна. Колонны поддерживают балку, украшенную лепкой и завершенную в центре гербовым щитом.

Внутренняя планировка резиденции имела нерегулярный характер. Жилые помещения группировались вдоль главного фасада и двух боковых фасадов. Со стороны же паркового фасада размещались парадные помещения. Центральную часть здания занимал большой холл, стены которого были обшиты дубом. Это помещение обогревали две огромные печи и один камин. С левой стороны от холла была устроена лестница на второй этаж. Под ней размещалась ванная комната. Около лестницы находился вход в так называемый «малый салон».

Имелся во дворце и «большой салон», который тоже отапливался двумя кафельными печами и камином. Украшала это помещение люстра венецианского стекла (жирандоль). Здесь стояли два бехштейновских рояля и пианола.

Мебель во дворце была разных стилей. Стены украшали портреты, а один из залов – мраморная скульптура Леды неизвестного автора. На первом этаже почти всю правую часть паркового фасада занимала столовая, стены которой были украшены портретами королей Речи Посполитой, а в сервантах находилось фамильное серебро и французский фарфор. Жилые помещения имели современную мебель.

Библиотека и архив размещались в отдельном здании, которое находилось в парке и принадлежало к раннему ансамблю здешней усадьбы, сооруженному еще во второй половине XIX в.

Завершая данный раздел, отмечу, что будущее Щучина, вообще перспектива развития и настоящей славы этого города, таятся именно в этом дворце. Когда дворец восстановят, восстанет из пепла и Щучин. По моему разумению, двигаться здесь следует в трех направлениях: первое – восстановить в изначальном виде дворец Друцких-Любецких, сделать его музеем, второе – сделать музеем здание монастыря пиаров (благо, оно тоже сохранилось) и, наконец, третье – восстановить около монастыря небольшой ботанический сад (высадить его заново). Эти три составляющие приведут в Щучин туриста. А это дорогого стоит. Главное сделать все так, чтобы не разочаровать гостя. Город имеет основу сделаться туристской меккой (не забывайте, что рядом Желудок). Надо просто воспользоваться тем, чем его возблагодарили история и обстоятельства.

ЖЕЛУДОК
(июнь, 2008)

ВЛАДЕЛЬЦЫ

Доцент Гродненского университета С. Донских и начальник отдела идеологической работы Щучинского райисполкома С. Касперчук, ссылаясь на того же Романа Афтонази, в районной газете «Дзяннiца» за 19 августа 2006 г. сообщают, что впервые Желудок упоминается в летописях крестоносцев в 1385 г. как имение Стегвилловича. По всей видимости, Стегвиллович был управляющим, ибо имение принадлежало казне Великого княжества и являлось центром староства («державой»).

В октябре 1503 г. желудокским управляющим (наместником) был дворный ловчий и конюший пан Мартин Хрептович.

В 1510 г. в качестве наместника желудокского упоминается Миколай Юрьевич Пацович.

В декабре 1518 г. в качестве «державца Жолудокского» упоминается князь Василий Андреевич Полубинский. Перед этим, в 1516 г. князь одолжил королю 600 коп грошей, при этом сохранил обязательство ежегодно давать в казну с Желудка 50 бочек овса, 50 бочек жита, 5 возов сена и мясо («яловицы, вепры, бараны»). Позднее князь одолжил королю (Сигизмунту Старому) еще 100 коп грошей, за что все выплаты с Желудка в государственную казну были отменены, а великокняжеская администрация лишилась права вмешиваться в дела строительства. В качестве желудокского державца В. А. Полубинский упоминается в актах Литовской Метрики еще в 1530 г.

В 1535 г. Желудок и Высокий Двор (западнее современного Тракая) были пожалованы Сигизмунтом Старым перебежчику из Московии, бывшему окольничему московских князей Ивану Васильевичу Ласкому (1480–1542), который Желудком не занимался.

До середины XVI в. собственниками Желудка стали Сапеги. Они получили это имение от короля в компенсацию за материальные потери Сапегов, в частности воеводы витебского и подляшского Ивана Богдановича Сапеги (1480–1546), после того, как многие земли Великого княжества на востоке отошли к Российскому государству. Впрочем, Сапеги имели кое-какие ограничения в правах на Желудок.

Дочь Ивана Богдановича Сапеги Анна Сапежанка (ум. 1580) вышла замуж за подкомория витебского и стольника лидского Миколая Францкевича-Радзиминского. Таким образом Желудок оказался в собственности этого мазовецкого рода. Правда, ограничения на эту собственность сохранились, поэтому Желудок не развивался. По-существу, земли этого имения использовали в аренду.

Лишь в 1680 г. имение «Желудокский ключ» – большое земельное владение по обеим берегам Немана с панским двором, местечком, деревнями, пахотными землями, лесами – перешло в полноправное владение Казимира Францкевича-Радзиминского (1638-94). В 1690 г. «Желудокский ключ» насчитывал 226 домов.

В начале XVIII в. дочь Давида Францкевича-Радзиминского Александра вышла замуж за великого писаря графа Михаила Тизенгауза (ум. 1726), потомка представителей ордена тевтонцев. Зять выкупил у тестя за 5 тысяч талеров половину «Желудокского ключа».

После 1726 г. сын Михаила Тизенгауза Бенедикт выкупил у Францкевичей и Жабов остальные части «Желудокского ключа» и восстановил целостность данного имения. Бенедикт был женат на Анне из рода Беганьских. Эта чета много жертвовала на строительство костелов – в частности, в Поставах.

После Бенедикта Тизенгауза Желудок перешел в собственность к подскарбию надворному, администратору королевских экономий, гродненскому старосте графу Антонию Тизенгаузу[5]5
  Про этого выдающегося человека – в моей книге «Города Беларуси. Витебщина» (2006), в разделе «Поставы».


[Закрыть] (1733-85).

После Антония Тизенгауза Желудок перешел к Рудольфу Тизенгаузу (1782–1830). Этот упоминается в летописях как создатель великолепного сада в имении Желудок. В этом имении граф основал скрипичный квартет. Вдобавок, являлся владельцем одной из скрипок Страдивари. Страстный любитель музыки, в особенности скрипичной, он по сей день остается примером умного организатора скрипичных ансамблей. Отвоевав два года за Наполеона и изрядно хватив лиха на чужбине, он на склоне лет нашел свою настоящую стезю. Тем и оставил по себе настоящую память.

В 1835 г. дочь четы Рудольфа и Женевны Тизенгаузов Германиция вышла замуж за графа Северина Уруского и имение Желудок перешло в собственность Уруских.

Мария Уруская (1853–1931) вышла замуж за князя Владимира Святополк-Четвертинского.

Сын этой четы князь Людвиг Святополк-Четвертинский (1877–1941) считается последним владельцем имения Желудок. Этот человек закончил свою жизнь в концлагере Освенцим. В 1939 г. имение «Желудокский ключ» Святополк-Четвертинских включало в себя 16500 га земли, питомник саженцев, лесопилку с паровым двигателем на реке Неман, речную пристань, больницу, котельную и несколько электростанций. Но самым ценным элементом этого имения была усадьба, о которой особенно позаботился Людвиг Святополк-Четвертинский. Ее необарочный дворец, флигель, мельница и парк регулярной планировки, которые сохранились, могут принести известность и дивиденды не только местному поселению, но и всему здешнему региону.

КОСТЕЛ ВОЗНЕСЕНИЯ НАИСВЯТЕЙШЕЙ ДЕВЫ МАРИИ И ЕГО УСЫПАЛЬНИЦА

(По материалам районной книги «Памяць»)

Первый костел в местечке Желудок построили в 1490 г. по указу великого князя Казимира IV. В 1506 г. этот деревянный храм сожгли крымские татары.

В 1529 г. костел в местечке был восстановлен по указу короля Сигизмунта Старого.

В 1686 г. (по другим данным в 1682 г.) минский подчаший, Лидский подкоморий, староста кревский и лидский Казимир Францкевич-Радзиминский вместе с женой Александрой основал в Желудке монастырь кармелитов с костелом. Монастырь просуществовал до 1832 г. Что касается здания костела, то оно в 1839 г. было передано под лазарет эстляндского егерьского полка.

В 1854 г. из бутового камня и кирпича на главной улице Желудка был построен в стиле позднего классицизма костел Вознесения Наисвятейшей Девы Марии. Его фундатором считается Германиция Уруская, а автором проекта – архитектор Кароль Подчашинский. Храм – прямоугольный в плане, накрыт двухскатной крышей, оснащен треугольным фронтоном на главном фасаде. Вход оформлен массивным четырехугольным портиком.

В начале XX в. в архитектуре храма произошли некоторые изменения – была снята восьмигранная шатровая колокольня над главным фасадом и такая же по форме сигнатурка над алтарной частью.

В зале на боковых стенах пресбитерия две беломраморные мемориальные доски с барельефными изображениями графини Г. Тизенгауз (1822-91) и графа С. Уруского (1817-90), маршалка шляхты Варшавской губернии. В костеле хранилась чудотворная икона Богородицы, перенесенная сюда из деревянной часовни деревни Красули. Об этой иконе известно, что она была привезена паном Василием Губарем из Смоленска в 1523 г. В желудокский костел икона собирала тысячи паломников.

Что касается усыпальницы владельцев Желудка, то она располагается под алтарем. Всего в ней пять мраморных плит. Под каждой плитой разные захоронения. Из склепа костела кармелитов, здание которого не сохранилось, в здание костела Вознесения (ныне действующего) были перенесены останки Тизенгаузов с XVIII в. Это было сделано по распоряжению Германиции Уруской (Тизенгауз), примерно, в 50-е гг. XIX в. В новый склеп проследовали и останки подскарбия надворного, который умер 31 марта 1785 г. в Варшаве. Они, еще останки его брата Михаила и их отца Бенедикта – все были перезахоронены вместе под одной плитой. На этой плите так и написано на польском: «Тут покоятся останки членов рода графов Тизенгаузов с XVIII столетия перенесенные из гробов старого костела в эту святыню». Об остальных четырех захоронениях этого склепа я речи не веду.

Итак, Антоний Тизенгауз похоронен в общей семейной могиле… Где только возможно я говорил: на площадях Гродно и Постав должны стоять памятники не Ленину, а великому подскарбию Антонию Тизенгаузу. Этот человек посвятил свой талант, положил здоровье свое, отдал все силы свои, физические и моральные, решению одной задачи – подтянуть, приблизить наше государство к цивилизованному миру. Поэтому нам следует знать, где его могила и хотя бы раз в жизни наведать ее.

ДВОРЕЦ

(По материалам районной книги «Памяць»)

Формирование Желудокской усадьбы, располагавшейся в 1 км от городского поселка, относят к заслуге князя Людвига Святополк-Четвертинского. Это был целый комплекс разностилевых построек начала XX в. Здесь располагались необарочный дворец, флигель, который имитировал портативный средневековый замок с цилиндрической шатровой башней, неоготическая часовня, выдержанные в романтическом стиле кирпичные кузница, мельница, исполненные под старину свирен и шинок при въезде. При этом все строения были охвачены насаждениями здешнего парка, который был замечателен многочисленностью аллей. Все строения усадьбы изувечены переделками. Поэтому, для создания музейного комплекса, на территории здешней усадьбы, прежде всего, предстоит выявить, какое назначение имело каждое из них. Что касается усадьбы XVIII в., хозяевами которой являлись Тизенгаузы, то от нее сохранилась только высеченная из цельной гранитной глыбы лавка, которая имеет гравированную дату «1823». Из княжеской резиденции по прямой, как стрела, аллее можно было выбраться на центральную площадь местечка, где, в свою очередь, когда-то располагались торговые ряды.

Усадебный дворец возведен в 1908 г. по проекту архитектора В. Маркони (1848–1915). Двухэтажное здание имеет ломанную (мансардную) крышу с овальными слуховыми окнами. Парадный фасад оснащен балконом, опирающимся на 4 парных колонны. Дворовый фасад украшает высокий стеклянный витраж парадной лестницы, тоже с балконом. Здесь же баллюстрадная терраса с боковыми округлыми сходами.

К крупным архитектурным формам дворца добавлены легкие элементы украшений – люкарны (оконные проемы в крыше), вазы, картуши, гирлянды, высокие панели, фигурные наличники, рустовка, другими словами, дворец в местечке Желудок имеет не только историческое, но и ценное художественное, я бы сказал эстетическое, значение, создает возможность изучать основы архитектурного искусства наяву.

Что касается интерьера этого великолепного сооружения, то в его центральной части размещается вестибюль с парадной лестницей, по которой можно подняться в бальный зал. Под зданием дворца – целая сеть выложенных из кирпича подвальных помещений.

Пока это еще возможно, все ценнейшие памятники старины Беларуси следует восстановить. Мы даже представить себе не можем, какую огромную пользу принесут они в будущем.

МОСТЫ
(июнь, 2008)

О НАЗВАНИИ

Первое, что бросается в глаза на Гродненщине, это рассеченность местности: холмистые пространства сменяются обширными, на несколько километров, низинами – поймами. Некогда большие реки, заполнявшие эти поймы, превратились в крошечные ручейки или вовсе пересохли, а заболоченные земли, представлявшие собой настоящее препятствие для путников, распахиваются.

В названии города Мосты скрыта характеристика здешней местности. На заболоченных землях близ Немана и Зельвянки когда-то было устроено множество архаичных мостов. За разъяснением того, какие именно были эти древние мосты, обратимся к словарю Владимира Ивановича Даля.

Оказывается, старинное слово «мосты» расшифровывается как – «бревенчатая стлань», «мостовая по болоту». Издавна данное поселение – даже сеть поселений на здешних низинных землях – выделялось множеством мостовых по болоту. Дороги представляли собой сплошную настилку из бревен, брусьев для езды и для ходьбы. Для перехода или переезда через реки были оборудованы особые постройки – на сводах, сваях, козлах, а ближе к нашему времени еще и на лодках – для пропуска судов или плотов.

Мосты через такую большую реку, как Неман, в этих местах появились не так давно. Изменился вид их, изменились конструктивные особенности – осталось назначение. Сейчас в мире сотни конструкций больших мостов. И здешний город, кстати, может похвастать некоторым разнообразием их. То есть, можно говорить, что преемственность в отношении своего названия город сохраняет.

АЗБУКА ИСТОРИИ ГОРОДА

Сухая статистика дат, цифр не дает настоящего представления о городе, потому что не возбуждает живого интереса к истории. Все-таки, краеведческая литература должна представлять город как нечто живое, меняющееся с течением времени. И начинать надо с улиц. Это азбука истории.

Юрий Александрович Якимович в своей книге «Зодчество Белоруссии» сообщает, что в XVI в. Мосты являлись центром староства. В инвентаре 1561 г. указано, что поселение располагалось по обеим берегам Немана.

В старой части Мостов располагался рынок площадью 0, 1 морга (710 кв. м). От рынка брали начало три улицы: Виленская, Гродненская и Костельная. Виленская улица включала 51 двор. В одну сторону она вела к выгону, а в другую – к Неману. Улица Гродненская имела 6 дворов, Костельная – 23 двора. В это же время (XVI в.) в городе образовалась еще одна улица – Водная. Она шла от Костельной к Неману и имела всего 2 двора.

Заречное, или новая часть местечка, представляло собой автономное поселение со своей торговой площадью, от которой расходились 5 улиц: Понемунская, Минская, Деречинская, Песковская и Волпинская. Квадратный в плане рынок занимал 0, 3 морга (2130 кв. м).

Королевский двор располагался рядом с местечком. По сведениям за 1673 г. он включал господский дом, дом управляющего и свирн с каменным погребом под ним. Господский дом вмещал сени, 2 избы (комнаты с отдельным печным отоплением), алькеж, 2 каморы, спижарню. За двором располагались гумно, спихлер, 2 конюшни, бровар с солодильней.

Через реку Неман в 1673 г. мостов не было, действовал паром. Кроме того, на берегу действовала водяная мельница.

БУРЛАКИ

(По материалам М. М. Сачок, опубликованным в районной книге «Памяць» в 2002 г.)

В дополнение к моим публикациям о реке Неман – «Пристань» (раздел Столбцы) и «Плотогоны» (раздел Узда) – в данном разделе расскажу о неманских бурлаках.

В Мостах действовала пристань. Например, по сведениям за апрель 1838 г. на ней грузилось 9 витин (речное судно для перевозки зерна), 1 барка и 2 судна с деревом. Купеческие суда и барки перевозили по Неману в сторону Гродно и дальше в Пруссию рожь, пшеницу, ячмень, овес, горох, льняное и конопляное семя, ржаную муку, из лесных товаров – сосновый лес, брусья, доски, жерди, драницу, гонт. Перемещались они под воздействием течения реки. Из Пруссии вверх по реке эти же суда перевозили руду, стекло, фарфоровую посуду, вина, сельдь, жернова для мельниц, соль, точильные камни, медную проволоку, оборудование для промышленных предприятий. И тянули эти суда бурлаки.

Бурлаки – это люди, которые, перемещаясь вдоль берега реки, тянули с помощью каната судно против течения реки, при этом каждый из этих людей был запряжен в специальную бурлацкую лямку. Шли по тропе, которая называлась бичевником (от слова бич, плеть) и которую обязаны были расчищать владельцы земель. Настоящей бедой для бурлаков были низины, затопленные водой.

Основную массу бурлаков составляли крепостные. Правительство разрешало помещикам сдавать в наем крестьян в возрасте 20–48 лет. Отказываться от бурлачества никто не имел права. Купцы выплачивали за этот тяжкий труд помещикам, крепостных же только кормили. Ежедневный паек для них составлял три фунта ржаного хлеба с солью и похлебка, состоящая из каши и щей. По существу, это была эксплуатация рабов.

18 октября 1838 г. царские власти официально утвердили специальные «правила», по которым помещики могли отдавать своих крепостных по найму для сплава товаров по Неману. О каких-то выгодных заработках бурлаков в этих «правилах» не было и речи.

ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНАЯ СТАНЦИЯ

А.И. Новик в районной газете «Зара над Нёманам» за 30 декабря 2006 г. сообщает, что в музее истории Барановичского отделения Белорусской железной дороги сохранилась телеграмма за номером 10 от 3 января 1907 г. в адрес начальника управления по строительству железной дороги: «Сегодня 1 января линия Полоцк – Волковыск и ветви Мосты – Гродно переданы в управление Николаевской дороги и по ним открыто правильное движение. Тимофеев». Николаевская дорога первоначально называлась Петербург – Московской. Была открыта 1 октября 1851 г., а в 1855 г. переименована в Николаевскую. С 1907 г. она стала включать еще линию Бологое – Полоцк – Седлец и ветку Мосты – Гродно.

Со 2 декабря 1939 г. железнодорожная станция Мосты стала относиться к Лидскому отделению движения Белостоцкой железной дороги.

1 августа 1944 г. на должность начальника здешней станции был назначен Алексей Ильич Гребнев. Именно при нем здание ж/д вокзала было отремонтировано и перестроено (появился второй этаж, где поселились железнодорожники со своими семьями).

А вот сведения из архива Белорусской железной дороги.

Из приказа начальника Лидского отделения: «1. 12. 45 г. поезд № 326, при отправлении с 8-го пути ст. Мосты столкнулся с платформой, стоящей за пределами контрольного столбика. Виновных за данный случай старшего стрелочника Ковалевич и мл. стрелочника Шамбер передать следственным органам для привлечения к судебной ответственности». Дежурный по станции Павленко был подвергнут аресту на 5 суток, а начальник станции (Алексей Ильич Гребнев) был снят с занимаемой должности. Так начальником станции Мосты был назначен заместитель начальника станции Лида Шарков.

С течением времени должность начальника станции Мосты занимали Артамонов, Жильцов, Разумов, Сотников, Корольчук, Богдан, Кардаш, Богданец.

Благодаря железнодорожной станции получил свое развитие и сам город. Были проложены железнодорожные пути к его 7-ми предприятиям.

ФАНЕРНЫЙ ЗАВОД БРАТЬЕВ КОНОПАЦКИХ

Л. Ламсадзе в журнале «Белорусская думка» в №№ 11–12 за. 2002 г. и С. Зверович в газете «Зара над Нёманам» за 12 февраля 2008 г. сообщают, что братья Игнатий и Вацлав Конопацкие учились в Америке. В 20-е гг. XX в. они купили в Швейцарии патент на выпуск фанеры, которая не боялась воды и была легкой.

В 1927 г. Конопацкие появились в Мостах. Они были уже не новичками в организации работы лесоперерабатывающих предприятий, являлись владельцами нескольких из них, в частности в Пинске. Получив разрешение на строительство фанерного завода на правом берегу Немана, они весной 1927 г. привели сюда строителей и начали доставлять на место нового предприятия оборудование. А осенью того же года завод уже выдавал первую продукцию – сыроклеенную фанеру.

К концу 1928 г. предприятие братьев Конопацких продавало до 50 вагонов фанеры в месяц. К этому времени на нем в две смены работало около 300 человек. Фанера изготавливалась из ольхи и клеилась в мокром виде. После приобретения швейцарского патента для склеивания фанеры насухо, завод стал производить фанеру из березы, которая была более качественной и использовалась для строительства самолетов и вагонов. Так, предприятие братьев Конопацких успешно продавало авиационную фанеру в Бельгию, Англию, Индию, Индо-Китай, Малайзию, Аргентину, Сингапур и на остров Цейлон.

Кроме того, на заводе изготавливалась резаная фанера из экзотической древесины. Также завод выполнял заказы Министерства обороны Польши, поставлял для нужд армии приклады, деревянные элементы для кавалерийских седел, а из отходов производились катушки для ниток.

По мере функционирования завода стали появляться административные и жилые строения. Среди леса вырос целый поселок, который поздней получил название Мосты фабричные. Здесь действовали бесплатная школа, аптека, больница, телефонный узел. Электричеством обеспечивал электромобиль. Братья Конопацкие посадили невдалеке от предприятия сад. Они мечтали построить большой мост через Неман.

В апреле 1937 г. на заводе случился пожар, и завистники тут же обвинили в этом хозяев. Последние же, вместо оправданий, восстановили завод. В 1938 г. предприятие возобновило свою деятельность. В 1939 г. на нем работало 700 человек.

С октября 1939 г. предприятие стало именоваться Государственным фанерным заводом № 9.

1 января 1959 г. оно вошло в объединение Мостовский фанерно-деревообрабатывающий комбинат.

В январе 1971 г. это уже филиал еще более крупного объединения, куда, кроме Мостов, входили предприятия из городов Гродно и Слонима, а позже Сморгоньский лесозавод и Бакштанский лесопункт.

В настоящее время объединение производит фанеру, ДСП, пиломатериалы, синтетические смолы и товары народного потребления.

Что касается судьбы основателей местного завода – братьев Конопацких, то об этом в статье С. Зверовича газеты «Зара над Нёманам» за 18 сентября 1999 г.

С приходом Советской власти Игнатий Конопацкий (1893–1957) сначала выехал в Вильнюс, а оттуда подался в Белогонь (около Кельца). После войны жил во Вроцлаве, работал на заводе, изготовлявшем железнодорожные вагоны. Потом переехал в Познань, работал на фабрике. В 1943 г. был арестован по обвинению в том, что до войны экспортировал фанеру для Германии. Однако настоящая причина ареста была иной, ибо Германия никогда не закупала продукцию Мостовского фанерного завода. В 1953 г. был реабилитирован и работал на деревоперерабатывающем предприятии в Мшане Дольной. Умер в 1957 г. в Кракове, где и похоронен.

Вацлав Конопацкий (1895–1950) был арестован в 1939 г. Новая власть, забрав его предприятие, сочла необходимым оставить Конопацкого работать на заводе. Дело в том, что никто не знал настоящего секрета склейки фанеры, которая тогда использовалась в авиационной промышленности. По сути, материал, который тогда выпускался на заводе, являлся стратегическим и применялся на военном производстве. Пан Вацлав пытался бежать, но был задержан и сослан в лагерь на Волгу. Оттуда он убежал сначала в Иран, а затем в Австралию. Умер в 1950 г в Сиднее, где и похоронен.

Думаю, нынешнему поколению белорусов следует знать, что фанерный завод в Мостах на реке Неман в свое время считался лучшим не только в стране, но и на всем европейском континенте.