Текст книги "Не буди Лешего (СИ)"

Автор книги: Юрге Китон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Я умирал.

Водяной следил за нами из реки. При самой крайней необходимости рубил залётную нечисть. Пожары он тушил, не подпуская огонь к сердцу леса, но при этом пламя, которым Кощей и Горыныч жгли врага, сбивать не мог. Не имел права. Я всё понимал, но не было сил терпеть. Для себя я решил, что нельзя сгореть, пока не убьют Колдуна. Тогда уже и ловушки наши отработают, оставшуюся нежить так порубим, а я… Я свою миссию выполню, когда больше не будет надобности в поддержании Кощеевой сети в лесу.

Рубились мы долго.

Долго, яростно, вгрызаясь топорами и мечами в плоть, ломая друг другу кости. Много крови приняла в себя наша земля. Красной и влажной стала почва. И казалось, нет конца этой битве, а всё же замаячила впереди надежда.

Всё больше нежити согнали мы в силки. Всё больше пришлых людей полегло из чужой дружины, из вражеского войска. Всё меньше и меньше оставалось тех, кто охранял их колдунов и главного колдуна. А всю нечисть вокруг врага мы перерубили.

Мара много надежды возлагала на людскую дружину. По её словам – того человека должен убить человек. От любой нежити он заговоренный.

Я следил за тем, как медленно, но верно, подбирается к Колдуну Радимир. Шёл он по чужим телам, срубая головы, уверенно, неотвратимо, грозный и тёмный, как гора. Дружина их яростно помогала. Времени оставалось мало.

Отлучался на время Горян, отлучалась и Мара – летали они посмотреть, держится ли там Рада? Обещали, что будут заглядывать и заглянули. Только я и Кощей не были. Заняты мы здесь. Держим сеть.

– Алёша, ты как, держишься? – Кощей спросил.

– Не знаю, – я ответил. – Уже не чувствую тела. Один огонь по жилам течёт.

Леса сгорело много. Стояли мы на хрустком слое горячих углей и пепла.

– Не доберутся люди до Колдуна… – Кощей помотал головой. – Надо его отвлечь посильнее, заставить за нежитью своей следить. Пора взрыв устраивать.

– А закончится всё, как голова Колдуна с плеч падёт? – спросил я.

– Нет, то вряд ли, – Кощей призадумался. – Такая мясорубка запущена. В один момент по отсутствию повеления она не остановится. Нежить своей волей обладает многая. И нежить эта обезумела. Даже если Колдуна их убьём, тут же ещё хуже станет – получим свору его неуправляемую.

– Под свой контроль не возьмёшь? – спросил я.

– Уже нет. Я ослаб, их много. Да и настроены они убить меня, а не служить мне. А сейчас я эту волю их не передавлю.

– Взрывать всё пора здесь! – подбежала Мара. – Оно и Колдуна отвлечёт. Радимир почти к нему подобрался. Да и силки не выдержат больше. И вы оба помрёте.

– Нас взрыв убьёт, – спокойно ответил Кощей. – Видел я одну смерть, а, видать, будет две.

– Не будет, – огрызнулась Мара. – Что за настроения упаднические? Стоите пока, держитесь? Вот и продержитесь ещё немного! Сейчас Горян подлетит, разгонит крылами огонь. Ты, Кощеюшка, последнюю волну создашь. И одним махом спалим всю нежить!

– Нельзя! – прокричал сверху Горян, приземляясь. Плохо сел он, упал на брюхо. Мощных хвостом смахнул нечисть. Подполз к нам.

– Сердце леса горит. Леший помрёт. Силки спадут. Убираем всё, так будем добивать.

– Нельзя! – прикрикнула Мара. – Ты зачем сел, Горыныч, ты взлететь сможешь?

– Смогу, – Змей взглянул на крыло, оно сильно кровоточило. – У меня там в ногу, в лапу, то бишь, копьё воткнулось. Мара, удружи, вытащи.

Мара подошла к нему, ухватилась за древко и вытащила из бедра Горыныча копьё.

– Кровью не истечёшь? – спросила. – На всю твою тушу мёртвой воды не хватит.

– Полей маленько, сколько не жалко, чтоб затянулось чуть, – попросил Горян. – А то не оттолкнусь, чтоб взлететь.

– А крыло что же? – Мара осмотрела и крыло.

– Нормально крыло, пробито, но поднимет меня, никуда не денется.

К нам подбежал запыхавшийся Воднейшество.

– Вы тут как, передышку устроили? – он посмотрел вперёд, на новую партию подходящего врага. – Да когда они уже закончатся?!

– Это последние. Почти все в силках. Сжечь осталось. А Горян вот рассказывает, что Сердце Леса горит.

– Мне сверху видно хорошо. Занялось оно. Так и лес сгинет.

– Да вы что!? Почему не сказали раньше! – переполошился Водяной. – Вы зря недооцениваете силу водную. Вода – это мощнейшая стихия. Пойду реки вертать. Пусть аккурат вокруг сердца лесного ляжут! – он, размашисто двигаясь, высоко поднимая перепончатые лапы, побежал обратно к реке.

– И стену надо, Водяной, уважаемый! – крикнул вслед Горыныч. – Водяную завесу надо, а то всё спалим!

– Будет! – крикнул в ответ Воднейшество, не оборачиваясь. От нехорошего предчувствия у меня всё внутри защемило.

– Ну что, как Водяной поднимет стену, надо начинать? – Горян старался шутковать, виду, что плохо всё, не показывал. – А то как бы мы тут все, други и подруга наша уважаемая, раньше не передохли.

– Давайте! – согласился я, хрипя. – А Баюнку никто не видел?

– Я видел, – отозвался Горян. – Впереди он. Такой кот! Всем бы такого кота! Столько нечисти порвал, я теперь сам твоего кота боюсь, Лешенька.

– Да не мой он, – посмеялся я. – Так, приблудился.

По раскалённому до предела воздуху с шипением пошёл густой белый пар. До нас долетели редкие брызги прохладной воды. Но затем только, чтобы сразу же испариться на коже. Водяной повернул реку и поднял воду.

Картина та завораживала. И сам на волне поднялся Водяной, сделался он шире и больше, развёл в стороны руки. А вокруг бесновалась стихия. Вода закручивалась воронками вокруг рук его и ног, стена воды росла всё выше и выше, поднималась в небо.

– Давайте уже, други! Давайте! – крикнул нам Водяной. – Долго такую мощь в узде не удержать!

– А каков, а!? – похвалил Водяного Горыныч, прихрамывая на лапу и готовясь к разбегу и взлёту. – Посмотрите-ка на него, а каков?!

Горян взлетел. Кощей на меня взглянул.

– Я для последнего удара силы берёг, Леший. Тут всё будет в огне. Может, не справимся.

– Как это не справимся? – мне уже и всё одно было. Лишь бы треск нестерпимый в ушах да вой зверя лесного прекратился. Лишь бы всё закончилось.

– Всё выжгем. До основания. Ну и сами…

– Мне уже без разницы.

– Ну и настрой, – Кощей головой покачал. – Нельзя так. Азарта нет в тебе, Алёшенька.

– Был когда-то да весь вышел. Испарился вместе с кровью в венах.

– Ну тогда надо начинать! – Кощей повернул голову к реке. – Ты на Водяного посмотри! Развернулся-то как! Ишь что умеет! Всю воду поднял в небо! А сдался ему твой лес?

– Я умру если лес умрёт.

– Вот то-то. Ты уж пока будь так любезен, не издохни.

* * *

Стена воды стала ещё выше и шире. Кощей пустил огонь. Всполохи алого пламени отражались в водной бурлящей преграде. Горыныч тоже пустил огонь и разогнал его взмахами крыльев, а потом так и остался парить в небе на поднимающемся вверх паре. И его тело змеиное жгло. Кощей запустил своё колдовство отложенное, столп огня вознёсся. По земле волна яростная пронеслась. Смело нежить и большую и малую. И нашу и пришлую. Полетели все кубарем, сетки натянулись магические. Огонь сильнее стал.

– О как могу! – гремел Водяной. – О как умею! Держитесь, братцы! Я этот огонь не выпущу!

Да только все мы внутри.

И все мы горим.

Густой пар заполнил долину. И дым. Жаркий, удушающий, разъедающий глаза. Клубы водяного пара смешались с поднятым пеплом, с едким дымом от горящей шерсти, мяса, костей. Земля от взрыва вздыбилась, своё тело выгнула – вспороло землю. Смешалась кровь с водою, стала жидкой грязью, уходила ввысь испарением бурым.

Всё живое и мёртвое изошло в страшном вое. Пожалуй, и мой там был.

– Я держу! – гремел Водяной. – Держу! Но вы быстрее, братцы, спасу нет, какая тяжесть! Спасу нет!

Тяжело ему сейчас, а ведь любая тварь ему завидует. Он в прохладе, а мы плавимся, превращаемся в угли.

Взглянул я на Колдуна. Права была Мара, не сдюжил он. Всё войско его рассыпалось, разметалось, попало в силки. Сам он стоял на колеснице. Забрался вверх, собирал своих. Кричал что-то им, да держался за борт, чтоб в таком лиховерте не сбросило. Я разглядел, как со спины подбирается к нему Радимир. Велимира видел, мелькал внизу. Рубился, видать, с охраною. Странно то, что нигде Родьки нет. Но об этом сейчас думать недосуг.

– Убить! – кричал Колдун. И понял я, что показывает он на Водяного. Спустя одно-два мгновения по воде спруты поплыли вверх. И змеи по воде заклубились. Водяной заметил, стал их рубить. Стена воды пошатнулась.

– Держи, братец! Стену держи! – прорычал сверху Горян. Он вовсю раздувал пламя крыльями. Шла волна огня. Всё сметало жаром. Брюхо у Горяна было в чёрных дырах выжженных.

– Держу! – Водяной руки раскинул, глаза пошире раскрыл. Чуть брыкается, а толку-то? Вцепились твари в ноги ему, в руки вцепились зубами острыми. Пошли по стене алые волны. Ручейки вплелись в реку красные.

– Братец, держи стену, мы их всех перебьём! – Мара к Водяному кинулась. Ступу она искала, не нашла. Побежала так, прыгнула в реку, поплыла вверх. Далеко Водяной, не успеет она. Только так подумал и сам побежал. Сразу взвыл Кощей.

– Леший, с места не сходи! Мы с тобою держим всю эту сеть.

– Там Водяного зарежут! – я не послушался.

– Сказал же стой! – Кощей на меня бросился, чтоб удержать. – Мара успеет. Или сам он как-нибудь. У нас своя здесь задача. Почти уже всё.

– Его загрызут. Хоть отбиваться позволь! – я смотрел, как друга на части рвут.

– Он нечисть сильная, справится сам. Ну покусают, мясо нарастет. Мы сами вон без мяса почти.

Кощей сгорел до скелета давно. На мне вся шерсть свалялась, обгорела шкура. А доспех в мясо вплавился.

Колдун, тем временем, руки развёл и свёл резко вместе. Меж сведёнными ладонями он собрал для удара силу свою в чёрный пляшущий шар. В самый тот момент Радимир подобрался. Вспорол Колдуна он со спины. Спереди, через брюхо вышел меч. Колдун не помер. Не повернулся даже.

– Убьёт Колдун Радимира, – вздохнул Кощей. – А сам подохнет иль нет – неясно даже.

Радимир вытащил меч из тела вражеского и сделал замах.

– Сейчас снесёт с плеч ему голову, – я сказал. Кощей кивнул.

– Давно пора. Тут всё и закончится.

– Или нет, – изрёк я, наблюдая, как меч падает на шею. Колдун мог бы защититься, мог бы вывернуться и этот шар пустить в Радимира. Но нет. И отсюда, сквозь огонь и копоть, я разглядел его хищный оскал. Пустил он шар в сторону водной стены. Успел пустить. И голова его с плеч покатилась.

– Водяной, берегись! – проорал я. – Бросай всё. Ныряй!

Голос мой потонул в шуме воды и огня. Всё вокруг шипело. Столкнулись две стихии, обе взмыли в небо. На границе между ними завис Водяной и в него летел колдовской шар.

– Мара! – крикнул Кощей. Жена его почти добралась до Водяного и уже срубала с его ноги одну из тварей, тянула её за хвост. Она увидела шар, подняла меч и поспешила вверх.

– Я отобью! – кричала она. – Я закрою!

Она не успела. Меч она подняла, но шар едва скользнул по его лезвию и соскочил, полетел он Маре в голову, Кощей взвыл. Мара увернулась. Все волосы её сожгло. Обожгло голову. Видели мы только чёрное пятно.

– Жива, нет? – вглядывался Кощей, пытаясь приметить потонувшую в водной пучине Мару.

– Воднейшество! – я весь превратился в один рычащий голос. Выл во мне зверь. Попал чёрный шар в Водяного и распылил его на мелкие части. Вся стена воды, как есть, окрасилась в багровый. Густой красный пар пошёл в небо, смешиваясь с чёрной гарью.

– Воднейшество! – пронеслось над долиной и отразилось от падающей вниз реки. Нас окатило грязной волной. Поверху всё ещё шло пламя, и его хорошо прибило. Вода, столкнувшись с пожаром, урчала, как жадная кошка. Как до этого всё вбирал в себя огонь, теперь вбирала мутная водяная волна. А потом всё закончилось.

Глава 29. После боя

– Леший, Леший, ты где? – послышал я, как сверху кто-то роет.

– Леший, тут ты? – по морде моей прошлись чьи-то когти. – Леший?

Говорить я не мог, рот забило грязью. Была она везде – в горле, в лёгких. Мне, как нежити, может, и ко многому не привыкать, но ощущения не из приятных.

– Алёшенька! Ты! – сверху заскреблись интенсивнее. Когда пласты выжженных корневищ и сплавленной жаром в камень земли были отброшены, мой выкапыватель столкнулся с жижей грязи. В ход пошли уже не когти – ладони. Или ещё что, но по звуку понял – чтобы добраться до моего лица, до морды, то бишь, грязь она вычерпывает.

Это была женщина. По голосу сразу не разобрать – сильно он у неё охрип. Но как вернулись ко мне способности получше слышать, а потом, как освободились глаза, и видеть – узнал я Мару.

Была она страшна.

– Чего так смотришь? – она улыбнулась. Волосы её обгорели вместе с кожей до голого черепа, стал он чёрен. Лицо же, к счастью, было на месте, хоть и сильно поцарапано. Брови опалены, ресниц нет, но это она, Мара.

– Сейчас я вытащу тебя, Алёшенька!

“Может, не надо?” – хотел ей сказать. Слился я с землёй, сросся. Даже и не уверен, что я весь не разлетелся на отдельные части. Тело моё в земле лежит, как влитое.

– Мара, угомонись, – прохрипел ей, она улыбнулась так, как только смерть может улыбаться. Хорошо, что я уже в могиле. А то бы… Я закашлялся.

– Ох, тут копать не перекопать! – сокрушалась Мара. – А я и ножи растеряла, и меч неизвестно где.

– Ты как выбралась? – еле-как прохаркал я.

– Выплыла, – она вздохнула. – Хуже не было у меня заплыва. По багровой реке плыла.

– Водяной же… – начала ко мне возвращаться память.

– Да, – Мара кивнула. – Колдун убил его. Никто из нас ничего не успел сделать. Все вы были далёко. А я не смогла…

– Но мы выиграли битву?

– Выиграли? Сожгли всё. И себя и врага. Под корень, – Мара присела рядом. – Люди Велимира живы остались, они под колпаком колдовским оказались, которым Колдун себя защищал. Так тот колпак не сразу спал, как голова Колдуна покатилась с плеч. Радимир голову ему срубил. Но я этого не видела. Это уже потом люди рассказали сами.

– Ты с дружиной Велимира встретилась?

– Да, вытащила их из-под колпака колдовского этого – был он им спасением, так же стал бы и могилой. Уходили они вместе с колдовскою чашею этой перевёрнутой на дно, когда вода обрушилась, и оказались бы в ловушке, да умерли бы без воздуха. И то не сразу. Я ж их сделала бессмертными.

– Так я разумею… – я закашлялся, грязь всё также попадала в горло, – я разумею, что мой толчёный рог да пепел Кощея бессмертными людей не делают.

– Ну я ещё поколдовала кой чего, – Мара плечами лишь пожала да на колени вставши, выпрямилась, тут я увидел у неё в брюшине большую дыру, вроде как прогрыз кто…

– Ты как сама?.. – едва шепнул ей.

– Да я нормально, – она отмахнулась. – Это твари проели, что в реке были. А потом осколок ещё от ядра того чёрного. Да главное не в сердце! Иголочка цела, – она себя по груди погладила любовно. Я чуть не подавился новой порцией грязи. Уж хоть бы морду мне вытащила из лужи, если принялась меня выкапывать.

Мара ещё отчерпала жидкой грязи, потянула за рога меня и обломила оба.

– Ой, прости! Но я не виновата. Они в труху превратились!

– Выгорели, поди, – только и сказал я. – Может и сам я уже такой.

– Сейчас вытащим и посмотрим, – она копать стала старательней. Хотя видно по ней было, что устала.

– Так что дальше? – я хотел послушать, чем закончилось.

– Ну что дальше? Врага порубили полностью. Нежить выжгли. Не пленить некого, не отпустить. Может, в само сражение кто-то и удрал, так пусть – расскажет там своим, как тут лихо было, чтоб к нам больше не совались, – она присела, вытянув стройные ноги. – Людей я проводила, чтоб нигде не завязли, да не утопли чтоб. После такой битвы было бы обидно. А дым везде, не видно ничего! Махнула им куда идти, где их селение, пошли они по сплавленному пеплу. Река, до того, как подняться, прошла немного стороной, ближе к твоему дому, а то размыло б все подходы.

– Так дом мой теперь в болоте?

– Наверное так, и лес не в лучшем виде… мягко сказано… – Мара оглянулась. – Не представлю, как ты будешь всё восстанавливать…

– Долго и упорно, если лес позволит, – я пошевелился. Ничего не почувствовал. Не знаю, плохо это или хорошо. Может, от меня одна башка осталась? И та без рогов.

– Ну я чуть дружину проводила и попрощалась с ними. Сказала, что пойду собирать Кощея. Так-то молодцы они. Головы Горыныча помогли из озерца вытаскивать. А то бы тоже захлебнулся, окаянный Змей!

– Из какого озерца? И с Кощеем что?

– Да упал Горян, да в яму, тут везде нынче ямы. И та быстро водой заполнилась. Ну а он вылезти не может, сил нет и скользко. Видать, сознание потерял. Ну так за головами его нырять пришлось, чтоб вытаскивать. Сложили вроде аккуратно, чтоб не сполз обратно. Подпёрли. А где такую тушу вытащить? Хоть и всей дружиной. Подожду, пока оклемается, может, сам выползет. А Кощей… – она по сторонам посмотрела, подтянула небольшой мешок к себе. – Вот! – Мара вытянула череп.

– А это не Лешачий? – я посмотрел с сомнением.

– Думаешь? – Мара пригляделась. – И впрямь не мужнин! – она откинула черепушку прочь от себя. – Ну вот, теперь, значит, искать и голову. А мне казалось, я почти всё собрала.

Мара опечалилась, я уже ничему не удивлялся.

* * *

– А Кощей, того… не помер? – спросил я на всякий случай.

– Сказала же, иголочка цела! – Мара снова себя по груди погладила.

– Так… стало быть, ты не врала про ту иголочку?

– Чего мне врать? Кощей, он, знаешь, если то не касается его богатства, так в остальном он полный растяпа. Кидает свои вещи где попало. А жена подбирает.

Я внимательно слушал, в земле лежа, Мара, устроив себе передышку в меня откапывании, продолжала.

– Ну и нашла я ларчик, не было там уже и ни зайца, и ни утки – почём я знаю, может, Кощейка сделал уж давно из них жаркое? Ну а яйцо лежит. Я, как жена примерная, решила приготовить то яйцо на завтрак. Его сварила. А пока спустилась звать мужа откушать, Кощея уж и след простыл. Ну я сама то яйцо и заглотила, а в нём игла была. Ну вот… с тех пор я уж как парочку веков ношу в себе иглу Кощея… А, знаешь, вполне забавно вышло. Я жена Кощея, и я смерть. И я же смерть Кощеева, выходит. Ну а кому хранить такое, как не жене? Он бы уж сам потерял давно. Говорю же, бросает где попало…

Чего только не услышишь, находясь на грани… Наконец, у Мары получилось меня чуть вытащить.

– Ты…это… в самом деле… иди, поищи голову Кощея, – я попробовал от себя отвадить Мару.

– Говорю же, почти всего нашла. Осталась черепушка, – Мара вздохнула грустно. – Хоть бы не расплавилась… А то мужик без головы… Не то чтобы голова из всего у него самое полезное, но всё-таки…

– Иди ищи! – считай что приказал ей, хотя на деле прошептал едва ли.

– И то правда, можно ей колоть орехи, – Мара поднялась с земли и огляделась. Чуть отошла, осматриваясь.

– Алёша… – раздалось как будто где-то рядом. – Алёша, спаси меня!

Я рукой пошарил, нащупал не то камень, не то череп. Поднял его, пригляделся. Сам ещё я весь на освободился. Так и лежал прикопанный. Но рукою двигал.

– Кощей, ты?

– Я! Ты прибери мой череп, а то она к телу моему голову козла какого-нибудь приставит. С неё не станется.

– Сейчас подойдёт, отдам ей.

– Ты проследи, чтоб в мешок положила!

– Да уж прослежу как-нибудь.

– У-у-у, Леший, да ты без глаза!

– А ты вообще… без всего.

– Живой глаз был, да? Ничего, заменишь мёртвым. Лес подарит.

– Да что он мне подарит? Он сгорел весь.

– Ну не весь. Сгорел бы весь, ты бы не выжил. Водяному скажи спасибо.

– Умер Водяной вместо меня. Да я себя сильно живым не ощущаю, – я признался. – Или я…

– Теперь как я… – Кощеев череп заскрипел. На звук повернулась Мара.

– А вот ты где, любимый! Что скрываешься?

– Как можно, я наоборот, подаю сигналы, чтоб ты нашла меня!

– Я собрала тебя почти всего! – она подбежала, мешок подхватила и вытряхнула содержимое перед нами в землю.

– Мара, моя прелесть, тут явно вот эта кость медведя, не моя, а эта косули… а эта…

– Ты какой-то привередливый, Кощеюшка, – Мара надулась. – А ну поползай, пособирай кости по грязи! Скажи спасибо, что вообще что-то нашла!

– Ну ничего, прилажу новые, – Кошей вздохнул. – Невелика беда!

– Я поищу ещё, дружочек, прыгай в мешочек! – проворковала Мара, не глядя в тот мешок сметая кости.

– Леший, ещё увидимся, я скоро зайду, осталось дело. Да и Горян залетит.

– Горян там в луже чуть не захлебнулся, – я поведал.

– Да? – череп снова скрипнул. – Не страшно это, всё равно прилетит он. Не сможет прилететь, значит, придёт. Говорю же, осталось дело. Ты только не помри.

– Мне его надо дооткапывать, – сказала Мара, – но сначала сбегаю, проведаю Горяна. Как бы головы обратно в лужу не соскочили. А то как его откачивать?

– Ты меня вытащи, я помогу, – я снова прохрипел ей.

– Да ты, кажись, и сам не больно целый, с тебя помощник… – она лишь отмахнулась и ушла. Я вроде как опять куда-то провалился в тёмное. Очнулся от скрежета когтей. Это не Мара. Кто-то старательно меня откапывал!