Текст книги "Арзюри. Книга 2. Данк (СИ)"

Автор книги: Юнта Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Я же мимо проходил не один раз! Почему мне-то об этом не сказал?

– Так откуда ж я знал, что это твоя игрушка? Ты серьезный человек, чертежами занимаешься… Думали, девка какая обронила…

– Вадим, у тебя больше нет вопросов к свидетелю? Нет? Лари, ты свободен.

Хмуро взгляну на подсудимого и неожиданно ободряюще подмигнув ему, свидетель пошел к двери.

– Следующий! Ойлик, пригласи Стива.

Секретарь вышел и через пару минут вернулся с парнем, который в самом начале работал на расчистке речного дна, а потом куда-то исчез. Вадим чуть ли не ежедневно вывешивал объявление о том, сколько человек нужно для каких работ – желающие записывались, но Стива среди них с тех пор не было.

– Стив, расскажи что ты знаешь по делу.

– Ну… Хм… Когда сказали, что его игрушка на месте убийства нашлась… Все стояли, обсуждали… а мы отправились в его палатку…

– «Мы» – это кто?

– Ну… В общем, с парнями… Тулоном, Майком. Они с ним – Стив кивнул на Вадима, – работали много… больше, чем я… сказали, надо проверить палатку, пока никто не догадался... Ну и пошли, значит. Интересно же в детективов поиграть… Опередить всех… Ну и пришли. Зашли, значит… Огляделись. Там небрежно так все валялось. А в одной комнате спальня. Такая кровать… от Ваади еще осталась… Четыре пенька и доски. И между ними вроде как кусок одеяла защемился. Словно доску поднимали… Ну и мы подняли. А там в пеньке дырка. Тайник, значит. И в нем веревка… Вот…

Он поднял пакет, с которым пришел, и достал оттуда кусок веревки, чуть больше метра длиной.

Вадим видел ее впервые в жизни.

– Ну… увидели, удивились… Потом Тулон говорит, смотри, мол, прицепился к веревке волос… Похоже, что Фанни. Она же черненькая была, волосы длинные толстые, ни у кого таких в лагере нет. Мы все отнесли следователям.

– А Тулон и Майк могут это подтвердить?

– Они ж ушли к роще холли. Завтра вернутся, наверное…

– Кому ты показал эту веревку?

– Ну, следователю. Этому, земному, из лентяев…

– Говарду?

– Ну да. Он волос с веревки забрал, а веревку сказал нам хранить до суда. Потом я знаю, он отдавал на экспертизу, вроде как похоже на волос Фанни…

– Спасибо, об этом мы расспросим Говарда. У вас есть что дополнить?

– Все вроде рассказал.

– Вадим, у тебя есть вопросы к свидетелю?

Глядя на веревку, которую Стив положил на стол судьи, Вадим отрицательно покачал головой, но потом все же спросил:

– А там еще что-нибудь было? В тайнике?

– Да нет… Выемка вроде как небольшая, а в ней веревка. Больше ничего.

– И в других пеньках тоже ничего?

– Тоже. В смысле, не было там никаких других тайников. Или мы не нашли.

Вадим пытался хоть как-то разобраться в хаосе своих мыслей. Откуда ему было знать об этом тайнике? Он же там только один раз ночевал!

– Ты сказал, что в палатке все небрежно валялось. Можешь вспомнить, что валялось и где?

– Там… в центральной части на полу спальный мешок лежал. Не сложенный, а так, брошенный. А там где кровать – сумка с барахлом. Вроде эспандер из нее торчал. И ветровка на табуретке. Больше ничего и не было. В другую комнату мы не заходили, сразу ушли.

Наверное, так и было. Спальный мешок он действительно кинул у входа – хотел потом постирать. Как получилось, что после этого он так ни разу и не зашел в свою палатку?

– Вадим, заснул? Еще есть вопросы к свидетелю?

– Нет.

– Свидетель, ты свободен. Позови Говарда.

Стив, пожимая плечами, вышел, ни на кого не глядя, а в зал вошел новый свидетель.

– Говард, расскажи, что вы знаешь по рассматриваемому делу.

– Я подключился к расследованию в самом начале, после того, как были обнаружены тела Фанни и Саймона. Но близилось Противостояние, большинству было не до следствия. Опросив два десятка человек, я прекратил розыск. Да и с самого начала не хотел во все это лезть.

– На Земле ты был следователем?

– Ну, можно и так сказать. Я работал не в полиции, а на страховые компании, расследовал различные мошенничества. В полном смысле следователем я не был. И надоела мне эта работа до чертиков. Надеялся, что здесь от нее отдохну…

– Хорошо. Расскажи, что ты знаешь о находке брелока и о последующих событиях.

– Полгода назад, я входил в бригаду по расследованию, как ее называли. И живу тут неподалеку. Поэтому когда на месте двойного убийства была найдена эта игрушка, люди принесли ее мне. Соров собирался в поход на плоте и носился по всему лагерю, его было не поймать. Этель и Даулета тоже не сразу нашли. Вадим… он в общем и не работал толком в бригаде, только с нами, лентяями, поговорил и все. Я видел, что ему это неинтересно. Следователь из него никакой, с людьми разговаривать не умел, они его просто не интересуют… В общем, всерьез его в комиссии никто и не принимал. Поэтому Лари и пришел ко мне. В этот момент у меня был Захир. Ничего предосудительного, просто пришел к Лауди о ставках поговорить… Но это к делу не относится. Посмотрел я на этот брелок, засомневался, что он мог полгода пролежать в кобринках. Хотя утверждать бы этого не стал, здесь не Земля, природа совсем другая, так что для нормальной экспертизы данных было недостаточно, о чем я тебе, Этель, прости, госпожа судья, если помнишь, тем же вечером и сказал. По твоему совету отнес брелок Химику. Он сразу его опознал как игрушку Вадима. И тоже сказал, что не могла она полгода пролежать в кобринках. Так что думаю, это какая-то подстава. Прости, Вадим, я правда думаю, что ты тут ни причем. Думаю, что кто-то тебя хочет опорочить.

– Свидетель, будь любезен, пока без своих выводов, – вмешаля Захир. – Расскажи только факты. Что видел, слышал. Кажется так положено выступать в суде?

– Да, положено. Хорошо. Пока мы обсуждали это все, вокруг люди крутились. В том числе парни, которые пришли к Химику по своим делам. Они этот разговор наш с ним слышали, сделали свои выводы и отправились в палатку Вадима с обыском. В детективов решили поиграть. А потом принесли вот эту веревку. К ней прицепился длинный черный волос. Образцы волос Саймона и Фанни у нас были, так что сравнили сразу. Вероятность того, что это волос Фанни очень велик, хотя гарантировать абсолютно точно я этого не могу.

– Расскажи, что было дальше?

– Дальше… В тот день в лагере был праздник. Народ отправился провожать плот. Плот уплыл, я разыскал Этель, Лауди, Даулета. К нам присоединился Захир, а тех парней, что нашли веревку, мы отправили спать. И все. Вслед за парнями я тоже ушел. Другими словами, от дальнейших действий я устранился.

– Спасибо, достаточно. Вадим, у тебя есть вопросы к свидетелю?

– Нет.

– Хорошо, ты свободен.

– Пригласи, пожалуйста… – начал Захир.

Но договорить ему Говард не дал:

– Вообще утро уже. Ужинать пора…

– Спасибо, Говард, – Этель стукнула молотком. – На сегодня все. Заседание продолжится вечером, в то же время. Приятных снов.

Этель поднялась, а вслед за ней и присяжные. Конвойные отвели подсудимого в подвал, прихватив по дороге судки с ужином.

Впервые с момента ареста, Вадим почувствовал, что все действительно серьезно. Опровергнуть улики будет непросто. А настроение почему-то улучшилось. Говард, сообщивший, что верит в его невиновность, словно очистил душу узника от тоски. Все-таки профессионал, как бы ни принижал свои юридические достоинства…

Как там Соров говорил? Надо не только придумывать, но и делать. В данном случае – защищать самого себя. Этим и нужно будет заняться…

* * *

Проснувшись через пару часов, он понял, что забыл погасить свет. По полу были раскиданы листки с рисунками и расчетами. На столе, прямо на записях – судок из-под каши и кружка. Горшок в углу уже начал подванивать, несмотря на крышку – наверное, неплотно закрыл утром.

Скатившись с кровати, Вадим собрал бумаги. Судок поставил на пол под лестницей. Порадовался, что в кружке остался чай. Отхлебнул. Взгляд выдернул схему. Ага! Вот где закралась ошибочка, которую он вчера не мог найти!

Но что если подправить вот тут? Сдвинуть эту балку. Шикарно! Сразу высвободилось место. И если для укрепления опоры использовать нейлоновые растяжки, то можно сдвинуть и вторую балку. Простор! Отлично!

Конечно жаль, что здесь, на Арзюри, не было привычной бумаги и карандашей. Растяпа Ваади даже не подумал об этом! Большие тетради и блокноты отчасти решали проблему, но заканчивались в самый неподходящий момент.

Вот и сейчас, Вадим торопливо перебирал листы, пытаясь найти чистый. Правило «у бумаги только одна сторона» здесь не работало, слишком мало было бумаги в лагере. Быстро переворачивая свои наброски, он безуспешно пытался найти место, чтобы закончить расчеты. Увы, в погребе чистой бумаги, похоже, не осталось.

Вадим начал оглядываться, поднял плед и – ура! – увидел завалившийся к стене блокнот, который вчера ему дал Телиг. Блокнотик был небольшим, карманным, но расчеты с грехом пополам на нем выполнять можно. И Вадим погрузился в работу.

Когда люк распахнулся, в погреб хлынул свежий воздух.

– Эй, принимай еду!

Сквозь люк было видно еще светлое, но уже начинающее темнеть небо с первыми, самыми яркими звездами и любопытной луной.

– Ага… Погоди… Что, уже ужин?

– Чудила. Завтрак!

– А, ну да… Давай… ох ты, холли тебе в лоб!

Подхватив вчерашний грязный судок, откатившийся от его пинка, и грязный горшок он передал все дежурному в обмен на миску с кашей и кувшин с чаем. Стуча ложкой и глотая кашу, не чувствуя вкуса, он снова углубился в свои схемы.

– Держи горшок! И выходи! – снова оторвал его от работы дежурный.

Только тут Вадим понял, что от проекта придется оторваться. Надо снова терять время на этот бессмысленный спектакль, называемый судом.

Подходя к Пещере, он увидел Телига.

– Хэй! Принеси мне еще тетрадей или листов бумаги! Самых больших! И карандаши!

– Ладно… Ты там будь внимательнее! Все записывай!

Вадим с конвоирами проследовал через сеть пещер во вчерашний зал заседаний. Пока все рассаживались, он попросил принести блокнот и ручку. На сегодняшнем заседании секретарем снова была учительница Карен, вооруженная целой стопкой блокнотов, один из которых протянула подсудимому.

Что-то он вчера записывал, вроде бы? Ах, да, брелок. Что-то про брелок!

– Все готовы? Начинаем заседание. Господин обвинитель, у тебя есть что сказать суду?

Этель налила себе чая и села. Захир поднялся, кивнув:

– Да, ваша честь. Вчера мы не успели заслушать выступление еще одного свидетеля. К сожалению, он сегодня отправился на работы вверх по Кривому ущелью. Но у меня имеются его показания и я могу их зачитать.

– Давай начнем с твоих записей. Если будет нужно, то мы расспросим свидетеля по возвращении, – согласилась судья.

– Итак. «Я, Рэй Каут, свидетельствую, что после ареста Вадима, вернулся в его келью в Пещере, где он проживал, и осмотрел помещение. Под этажеркой стояла пара ботинок. Между каблуком и подошвой мной был обнаружен подозрительный предмет, который я сразу же передал ведущему следствие Захиру. При передаче присутствовали Лауди и Говард».

– Кто это, Рэй Каут? – недоуменно спросил Вадим.

– Новичок, всего два месяца на Арзюри. Он конвоировал тебя при аресте, – пояснил Захир.

– Что за предмет он нашел? Я не какой-нибудь шпион, у меня в каблуках нет никаких тайников!

– Это была маленькая металлическая пружинка, деталь от часового механизма. Острая. Она впилась в толстую подошву и, по-видимому, пробыла там с момента разгрома часовой мастерской.

– И что? Не понимаю. В той мастерской в день разгрома побывало все население лагеря. И я в том числе. Кстати, мы много там ходили, проводили эксперимент со слышимостью. Она могла прицепиться в любой момент!

– Да, вполне вероятно так могло быть. И мы не настаиваем на том, чтобы принять эту улику в качестве доказательства вины подсудимого. Сама по себе эта деталь ничего не дает, но в совокупности с другими уликами, отлично встает в общий ряд, поэтому я подумал, что ее тоже нужно приобщить к делу.

– У тебя все?

– Да, теперь все, – Захир слегка поклонился и сел.

– Подсудимый, тебе слово.

– Мне?

Вадим был обескуражен. В голове сидела только мысль о том, что вчера он что-то такое записал в блокнот про брелок. Но блокнот остался в погребе. Что еще говорить и спрашивать, он никак не мог сообразить.

– Э… могу я взять паузу и подумать?

– Хорошо. Давайте отложим заседание на послеобеденное время. Тебе хватит четырех часов?

– Да, наверное, хватит.

– Хорошо. Жду всех здесь в два часа.

* * *

Что противопоставить доводам обвинения?

Вадим не знал, что ему делать. В голове стучало только одно: «Я невиновен. Какое-то странное совпадение диких обстоятельств».

Начнем сначала.

«Мастерскую я громить не мог, ибо не знал о ее существовании. Да и не стал бы устраивать разгром только для того, чтобы задержать первый урок. В конце концов, я мог просто отказаться. Ах, да, еще и мышцы тогда ныли…» Вадим записал это в блокнот. Писал по-русски, потому что за полгода так и не освоил письменный галактический.

Что там дальше?

«Брелок потерять на месте убийства я никак не мог. Он валялся в палатке, в которую за полгода я ни разу не заглядывал. То же самое относится к веревке с волосом Фанни. В палатку не заходил, и никогда не видел ни Фанни, ни веревки. Даже трупа ее не видел – мы с Соровым обнаружили только тело Саймона.

Про часовую пружинку вообще можно не думать.

Эх, как же не хватает Сорова!

Непонятно почему Химик ни разу не пришел на заседание. Он же делал экспертизу волоса. И часовой пружинки. Может быть пригласить его дать показания эксперта? Химик умный мужик, сможет что-то дельное подсказать».

Сколько ни думал Вадим о деле, никаких идей больше не родилось. Торопливо пообедав, он пересмотрел свои записи – всего-то две небольшие странички. И отправился в зал заседаний.

– Уважаемый суд, я бы хотел пригласить Химика для дачи показаний, – сказал Вадим, когда все расселись по своим местам.

– Это невозможно. Он болен, – с сочувствием сказала Этель.

– Болен? Как болен?

– Несколько дней назад вечером, на закате он упал с пирса. Водоросли не были уже столь активны, но все же он серьезно пострадал. Игнат сидит с ним неотлучно. Через два дня Химик должен отбыть на Землю. Хоган его вылечит. Главное, чтобы он дожил до момента перемещения. И сюда он ближайшие три года, скорее всего не вернется. Ты же знаешь, что он хотел поменяться местами со своим прототипом, чтобы провести в земной лаборатории свои исследования.

Из Вадима словно воздух выпустили. Он тяжело опустился на стул, оторопело глядя на Этель. Последняя его надежда рухнула.

* * *

Вадим Потапович Хворост —отличный архитектор. Умница и фантазер. На Арзюри он стал еще и неплохим строителем. Даже организационную работу немного освоил.

Но он не был оратором. Не умел влиять на чувства слушателей, не способен был зажигать сердца и убеждать других в своей правоте. Однако, отдышавшись, Вадим попытался изложить свои доводы суду.

Выступление получилось рваным и скомканным. Довольно косноязычно, переводя с листа свои записанные по-русски каракули на галактический, он уложился в десять минут. Потом махнул рукой: «У меня все».

Присяжные удалились на совещание.

Вадим сложил руки на столе, уронил на них голову и уснул. Усталость и перенапряжение сделали свое дело. Его разбудили на ужин. Поев, он поинтересовался, когда вернутся присяжные.

– Надеюсь, скоро. Им тоже хочется вернуться к нормальной жизни, – хмыкнул Захир.

Этель посмотрела на прокурора с неприязнью.

Вадим понял, что она на его стороне. И волнуется, наверное, не меньше, чем он.

Послышались шаги. Присяжные вошли в зал и уселись. На ногах остался лишь новичок, который думал, что Вадима зовут Данком.

– Мы посовещались. Голосованием девять голосов против трех Вадим Хворост признан виновным в совершенных преступлениях.

Вадим, который при первых словах привстал от волнения, тяжело рухнул обратно на стул.

– На пересмотр дела и предъявление доказательств невиновности подсудимому дается три дня. Он остается под арестом. Если за три дня никаких новых доказательств его невиновности не поступит, приговор будет признан окончательным, а подсудимый должен будет покинуть лагерь. Спасибо. Все остальные свободны.

Этель отбарабанила фразу по бумажке и стремительно покинула зал.

Захир с сочувствием поглядел на Вадима и, слегка пожав плечами, последовал за ней.

Несколько присяжных, не глядя на Вадима, тоже ушли.

– Ты не можешь защищать себя, сидя в погребе, – сказал один из оставшихся присяжных. – Требуй, чтобы тебе дали возможность встречаться с людьми, призови друзей, пусть ищут доказательства или алиби. Отсрочь приговор. Заведи новое разбирательство. Дождись Химика. Не сиди. Я голосовал против обвинения. Согласен с Говардом – ты не виновен. Попробую сделать что могу. Жаль, что мы не общались, было бы легче.

Он грустно улыбнулся и, похлопав Вадима по плечу, вышел.

В зале остался лишь арестант и его охрана.

– Ну что, пойдем? – спросил один из конвоиров.

Вадим кивнул.

Глава 15. Изгнанник

Через трое суток после вынесения вердикта присяжных ранним утром Вадима привели в главный зал Пещеры.

Этель торопливо и, словно извиняясь, сообщила, что никаких доказательств невиновности подсудимого за три дня предъявлено не было. Следовательно приговор остается в силе. Затем добавила:

– Как судья, я решила, что уйти из лагеря ты можешь в любое время в течение сегодняшнего дня, до наступления полуночи. Таков закон. Обмундирование и снаряжение для выхода на природу тебе будет предоставлено. Рекомендую выйти из лагеря на закате, чтобы...

Она хотела что-то пояснить, добавить, но глаза ее, скрытые огромными круглыми очками, вдруг наполнились слезами, губы задрожали и она, не договорив, села. Карен быстро налила ей чай и протянула кружку.

Вадим рассеянно кивнул.

Зал заволновался. Кто-то выкрикнул:

– Это не по-людски. Он же не признал вины! Большинство сомневается, что он – преступник! Дайте ему еще время!

Подняв взгляд Вадим узнал Назыма, своего ученика-кострового, который в первый день заседания уже давал показания. Благодарно кивнув ему, Вадим махнул рукой: «Бесполезно».

Ему было все равно. Душу переполняла гордость: за три последних дня Вадим успел закончить все чертежи и расчеты, прикинуть дополнительные материалы и существенно снизить объем требуемых грузов, которые нужно будет доставить через хоганы с Земли. По сравнению с начальными расчетами – на три хогана меньше! Для колонистов это будет большим подспорьем, ведь кроме грузов для строительства купола доставлять на Арзюри нужно очень и очень многое…

Глядя на лица в зале – а сегодня здесь собрались почти все колонисты – он с гордостью понимал, что эти люди смогут построить купол и без него. Многие из них были строителями Аквадома! Теперь будет гораздо легче, да и с течением бороться не нужно.

– Я могу выступить с последним словом? – с едва заметной иронией спросил Вадим, поднимаясь. Он еще не знал, что будет говорить, решение пришло внезапно.

Этель кивнула. Шум в зале усилился, а затем стих.

– Друзья, я очень рад, что познакомился с вами. И что мы построили Аквадом. Славное было время. Но это все в прошлом. Хочу поделиться радостью. Я закончил все расчеты и чертежи для строительства озерного купола. Он будет намного круче Аквадома. Надеюсь, вас порадует. Спасибо.

Его красноречие выдохлось, и он с облегчением сел на свое место.

Зал замер. Тишина была такой, словно все присутствующие перестали дышать. Затем послышался резкий всхлип. Растирая слезы по лицу, поднялась девушка из Ущелья, входившая в жюри присяжных.

– Можно переголосовать? Я новичок, здесь во время суда столько гадостей о нем наговорили... И когда голосовала помнила всех несчастных женщин и обиженных детей… А теперь… передумала… Этот человек не мог быть убийцей. Я ошиблась.

Этель обреченно покачала головой: «приговор вынесен». В зале поднялся такой шум, что Вадим закрыл руками уши.

Он не слишком долго был руководителем, но главное понял: если сейчас не уйти, снова начнется бунт. Такой, как был, когда его обвиняли в краже общественной ветчины, а то и хуже. Свою задачу он выполнил. А сил на новые разбирательства у него уже не было.

– Уведите меня отсюда – туда, в келью, где мы обедали, – попросил он своих конвоиров. – Суд закончен, приговор вынесен, пересмотра не будет. Вы же не хотите, чтобы тут все передрались?

Они встали и направились вглубь пещер. Никто их не останавливал.

Волнение в зале стихло. Люди начали расходиться. Пора было спать, многие вымотались за ночную смену.

– Ну и чего ты смылся, придурок? Можно было бы все переиграть!

В его келью ворвался разгоряченный Бафф.

– Да, не бери в голову. Хорошо, что пришел, – обрадовался его визиту Вадим. – Я понимаю, что на строительстве Аквадома ты не все время работал, но в целом в курсе. Прошу тебя, возьми на себя руководство строительством. У тебя получится.

– Ты совсем дурак? Речь о твоей жизни, при чем тут стройка?

– Ерунда. Человек – это то, что он делает. Не то, что он надевает. Не то где и с кем он спит. Пойми, а? Важно лишь то, что после него остается. Я хочу, чтобы после меня здесь остался не только речной, но и озерный купол. И прошу тебя завершить то, что я придумал. Ради жителей всей колонии. Тебе что, трудно? Тогда просто выполни мою просьбу. Это будет твой и только твой купол. В котором можно будет спасаться от Противостояния… В котором будут спортивные площадки. И голубое небо... Пожалуйста.

Бафф смотрел на него, выпучив глаза. И, похоже, слов не находил. Помолчав, он развернулся и вышел.

– Вроде бы ты строитель, а не философ, а такую пургу несешь, – озадаченно сказал конвоир.

– Я архитектор. И знаю, о чем говорю. Созидание всегда круче. Это не философия, а истина. Та, которую тут у нас один лентяй ищет. Можешь ему рассказать? Кажется его Юух зовут, но, может, я и ошибаюсь.

* * *

Суд предгорной колонии – не идеален. Условий для нормального следствия и судопроизводства нет. Для большинства жителей слушания – просто развлечение. Одно из. Позволяющее разнообразить жизнь, отвлечься от ежедневной рутины.

Доказательств невиновности подсудимого суду предъявлено не было – непонятно что надо было искать. Приговор вынесен. Обжалованию не подлежит. Преступник должен покинуть лагерь. Всем понятно, что его жизнь закончена.

Не удалось незадачливому прототипу подправить свое здоровье – выжить одиночке природа Арзюри не позволит. Такова жизнь. Мог бы с самого начала примкнуть к лентяям – ему же намекали, что со статистикой не поспоришь. Наворачивал бы ветчину под одеялом, не раздражал людей. И жил бы спокойно.

А подсудимый? А что Вадим? Никто его не казнит. И жить в погребе навечно не оставляет. К тому же у него еще двойник остался, живет теперь на Земле лучше, чем все они здесь…

Спектакль окончен. Оставшиеся в лагере будут и дальше выживать. И вовсе это не проще. Но никто не жалуется!

...И только две луны, глядящие с небес, снисходительно усмехались. Все правильно. Все так и должно быть. Все перемены – к лучшему. Всегда.

* * *

Никто не запрещал приходить к пленнику. И вскоре после ухода Баффа в келью влетел Телиг. Обнял, похлопал по плечам. Сообщил, что сейчас придет Лиз, и ушел.

И Лиз действительно пришла. Бледная, но очень довольная, что удалось вырваться к нему – ночью через хоган отправили Химика на Землю, все за него очень волновались, метка начала краснеть только вчера, позже, чем рассчитывали. Теперь у него все хорошо. Как и у самой Лиз. Малыш – прелесть, очень похож на Винни-Пуха, жаль, что Вадим с ним так и не познакомился.

Приходили еще очень многие. Вадима подбадривали и просили не слишком удаляться от лагеря, а если отойдет, оставлять зарубки, чтобы было легче его отыскать.

Вадима очень удивляла вся эта позитивная возня. Никто не ставил на нем крест, никто не верил, что он погибнет. Все были уверены, что скоро все разъяснится.

Это было странно. Но не слишком заботило. В душе почему-то поселилось ликование, что свое главное дело жизни он уже сделал. А купол в озере смогут построить и без него. Что еще нужно человеку?

Ближе к вечеру в сопровождении целой толпы поклонников Вадим зашел на склад при пещерах и долго подбирал себе одежду. Потом он торжественно передал Хи Лею – почему-то ни Телига, ни Баффа, ни других его близких знакомых среди провожающих не нашлось – все документы по новому куполу, которые подготовил для отправки на Землю. Затем впервые за две недели Вадим участвовал в ужине вместе со всеми колонистами.

– Прости, что не смог тебя защитить, – сказал подошедший Хурот. – Куда ты планируешь пойти? Рекомендую отправиться вверх по ущелью к роще холли. Туда ушли уже два отряда, которые осели за хребтом. Видимо, там другая визитница – их хоганы целы, так что они живы. Ты же турист, тоже сможешь дойти.

Вадим пока даже не думал, куда он отправится. Выслушав Хурота, он кивнул, но твердо решил, что отправится куда угодно, но только не в то ущелье.

Подходили и другие люди. Большинство уговаривали Вадима отправиться вниз по реке к визитнице в Ущелье. Очень жаль было, что ни одного плота не осталось…

Когда на лагерь опустилась ночь, Вадим, неожиданно не только для других, но и для себя самого, сообщил, что пойдет вверх по реке. Решение пришло спонтанно. Ну так и день был таким. Может быть его соблазнила сложность задачи – до сих пор дальше, чем километр, вверх по течению никто из колонистов не ходил. Там начинались скалы, в которых была зажата река.

Другим он попытался объяснить, что растительности на скалах гораздо меньше, так что и выжить там будет проще. Но сам для себя он так и не понял, почему выбрал этот путь.

Провожали его всем лагерем. И даже те, кто обвинял его во всех прегрешениях на суде, теперь желали удачи.

И вот он вышел за пределы лагеря, обернулся, блеснув налобным фонариком, помахал рукой, и отправился в темноту ущелья.

Некоторое время свет от его фонаря был еще виден, а потом пропал и он.

* * *

Вадим шагал экономной, упругой походкой, как и положено опытному туристу. Единственное отличие от земных походов – рюкзак, увешанный разными вещами. Надо было привыкнуть, что справа закреплен чайник для продымливания, а к ремням привязаны подаренные арзюрянами пакетики и сумочки с «очень нужными в походе вещами».

Вскоре начались самые скалы и вещи уже не цеплялись за кусты. Перевалив за очередной уступ, Вадим в изумлении замер.

В глубокой выемке был разложен костер, у которого сидели два человека.

– Эй, кто здесь? – окликнул Вадим.

Люди вскочили и кинулись к нему.

– Вадим! Класс! А мы не верили! Телиг сказал, что ты обязательно пойдешь сюда! Но мы не верили!

– Но все равно послушались!

– На других маршрутах тебя тоже поджидают, но мы решили идти туда, куда сказал Телиг! У него чутье звериное! Он все правильно вычислил!

С чувством изумления и восторга он обнимал Иду и Софи, которых сегодня в лагере не видел, но подумать об этом как-то и не успел. А они вот они, куда забрались! Отважные девушки! Сюда не ходят даже отряды, вооруженные дымилками!

Девушки усадили его у костра, помогли снять рюкзак и напоили горячим чаем. Это было приятно, ибо ночная горная прохлада была очень кстати для путника, но едва остановившись, он начал замерзать.

Девушки распотрошили рюкзак Вадима, поснимали все кулечки и чайник.

– Ты знаешь, этот чайник был самой первой дымилкой, которую сделали Химик и Винни-Пух. Твой двойник с ним много ходил. Наверное, поэтому тебе его и подсунули старожилы. Но мы решили, что наша дымилка гораздо удобнее.

– Мы сделали из стандартных дымилок более удобную для одиночки. Смотри.

Новая дымилка действительно оказалась гораздо более совершенной, чем чайник и даже чем те дымилки, которые он в свой первый рабочий день на Арзюри собирал вместе с Идой и Софи.

– Вот это действительно потрясающий подарок! Спасибо! – от души поблагодарил девушек Вадим.

Разобрав его вещи, они откинули «самое ненужное», упаковали оставшееся так, чтобы ничего не висело по бокам. А потом сказали, что ему нужно идти во-о-он туда. И лучше по другому берегу.

В общем, и пришли-то они сюда, чтобы помочь ему перебраться через реку.

Река была глубокой и широкой, почти как у лагеря. Привязав к поясу припасенный девушками тонкий прочный шнур, Вадим разделся и переплыл на другой берег. Закрепив веревку повыше, он перетащил и рюкзак.

Вадим с удовольствием вернулся и просидел бы с подругами всю ночь, но девушкам нужно было затемно вернуться в лагерь – пока не взошло солнце, ведь большую часть пути им придется идти по местности с враждебной растительностью. Он еще долго смотрел вслед Иде и Софи. Оглядевшись на новом месте, он понял, что скалы скалами, но лучше подняться повыше, там где точно нет никакой растительности. Смотал веревку, закрепил ее на рюкзаке, и отправился в путь.

А через четыре часа пути, вдруг обнаружил еще один костер, возле которого тоже сидели двое. Но на сей раз Телиг и Бафф.

– Мы тебе тут оборудовали место для палатки немножко. Вывели всю растительность подчистую. Вон там есть небольшая пещера. Не настоящая, но выемка приличная. Поставили большую палатку, прикроешься в ней и от солнца, и от ветра. Так что сможешь в ней спать даже днем.

Размеренный говор Баффа проходил сквозь Вадима и рассыпался эхом по ущелью. Телиг, вопреки обыкновению, молчал и только грустно смотрел на друга.

Не снимая рюкзака, Вадим осел на землю, уткнулся лицом в колени и заплакал.

– Ну ты что, парень? – взволновался Бафф.

– Вы… вы хоть понимаете, что для меня делаете? – всхлипывая, спросил Вадим.

– Что-что… Что и для любого невиновного бы сделали. Суд этот их кривой. Тебя знатно подставили. Но мы сделать ничего не могли. Все последние дни, с момента твоего ареста, подыскивали подальше от лагеря вот такие тайники. Понятно же было, чем дело кончится. И не мы одни. Пахали как проклятые. Сделали четыре схрона. В трех других тоже тебя ждут сегодня.

– Но я же сам не знал куда пойду!

– Зато мы знали. Видать, лучше тебя знаем, чем ты сам, – подал, наконец, голос Телиг.

Чувство благодарности которое довело Вадима до слез, наконец, схлынуло. Он скинул с плеч рюкзак и обнял друзей.

Потом они до утра сидели и говорили о чем угодно, только не о суде и не о будущем житье. Вадим полночи объяснял свою новую идею с куполом, рассказывал, чем он отличается от речного. На рассвете все трое забрались в палатку, и уснули. Ближе к вечеру приготовили ужин, поели. А потом, сказав друг другу очень много и, в то же время, слишком мало, распрощались. Баффу и Телигу нужно было возвращаться в лагерь.

* * *

Слова о том, что друзья здесь соорудили схрон, Вадим понял лишь на следующий день, обнаружив неподалеку еще одну выемку в скале – глубже, чем та, в которой была разбита палатка. Туда были уложены припасы продовольствия, а также три коробки с разными полезными мелочами. Он обнаружил в них даже пакетики быстрорастворимых супов – невероятная редкость на Арзюри; их доставляли с Земли и выдавали только группам, которые уходили в разведку на несколько суток.