Текст книги "Арзюри. Книга 2. Данк (СИ)"

Автор книги: Юнта Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Annotation

Вадим Потапович Хворост, молодой архитектор подводных городов почти безнадежно ранен и ради спасения жизни уже во второй раз попадает на планету Арзюри, просто потому, что его поменяли с двойником. Оглядевшись, он понимает, что не хочет походить на двойника. Жизнь здесь тяжелая, а тут еще двойное убийство, противостояние с природой, личные неурядицы, закончившиеся довольно плачевно... Но хочется жить. Вопреки всему! Удастся ли?

Чуть позже

Глава 1. Подслушанный разговор

Глава 2. На Арзюри

Глава 3. Первая идея

Глава 4.Беспомощность

Глава 5. Вандализм

Глава 6. Земляк

Глава 7. Двойное убийство

Глава 8. Противостояние

Глава 9. Арки и купол

Глава 10. Гости

Глава 11. Турнир

Глава 12. Арестант

Глава 13. Суд

Глава 14. Правосудие

Глава 15. Изгнанник

Глава 16. Странный призыв о помощи

Глава 17. Рассказ Алони

Глава 18. Разоблачение

Глава 19. Угроза потопа

Глава 20. Сель

Глава 21. Похищение

Глава 22. Путь к морю

Глава 23. Укрощение Арзюри

Глава 24. Туда и обратно

Арзюри. Книга 2. Данк

Чуть позже

...И только две луны, глядящие с небес, снисходительно усмехались. Все правильно, все так и должно быть. Все перемены – к лучшему. Всегда.

Суд предгорной колонии – не идеален. Условий для нормального следствия и судопроизводства нет. Для большинства жителей этот суд – просто развлечение. Одно из. Позволяющее разнообразить жизнь, отвлечь ненадолго от ежедневной рутины.

Приговор вынесен. Обжалованию не подлежит. Преступник должен покинуть лагерь. Всем понятно, что его жизнь закончена – выжить на Арзюри в одиночку невозможно.

Спектакль окончен. Оставшимся в лагере теперь придется продолжать скучно и настойчиво выживать. И вовсе это не проще. Но никто же не жалуется!

«Слабые, злые и глупые вымирают, сильные, добрые и умные живут», – уверены выжившие. Но на деле бывает по-разному: и зло в мягкой постели, и добро в ежовых рукавицах.

Глава 1. Подслушанный разговор

– Ауэхо-эфэа…

Тело чувствовало свою силу, но ему «нравилась» расслабленность, которая бывает только у здорового и хорошо выспавшегося человека в короткие секунды, разделяющие сон и бодрствование. Мелодичные звуки где-то в стороне создавали приятный, необременительный фон. На лице Вадима мелькнула улыбка, а затем он глубоко, с наслаждением, вздохнул и открыл глаза.

И тут же закрыл. Что за чертовщина?

Чуть шевельнувшись, он вдруг понял, что лежать ему не слишком удобно. Твердо. И правая рука скоро затечет.

Осторожно приоткрыл глаза. В полутьме, прямо перед его носом, буквально в паре сантиметров от лица, виднелись прутья решетки. За ней были навалены какие-то коробки и мешки. Не слишком, кстати, аккуратно. Чтобы придавить клетку?

Вадим снова зажмурился. Какой-то нелепый сон. Нужно проснуться. Попытка повернуться оказалась бесполезной – левая рука тут же уперлась во что-то. Тогда он подтянул к себе локоть правой руки. Это удалось, что на мгновенье его обрадовало. Но что-то не в порядке. Несмотря на хорошее самочувствие.

Вадим попытался расслабиться и вспомнить, куда его занесло.

В памяти всплыло лицо перевозбужденной заказчицы, наконец увидевшей свой дом. Нелепая тетка за сорок, ну да, с котом. Душа прикладного архитектора рассерженно встрепенулась и зарычала. Он даже слегка дернулся, но тут же понял, что клетка никуда не делась.

Тааак. Расслабился. Веки, мышцы лица, шея… Левая рука… Правая рука… черт, как неудобно… Нет, не отвлекаться, расслабить правую руку… теперь правую ногу… левую… Выровнять дыхание… Спокойствие, безмятежность, нирвана…

Но в последний момент в сознании вдруг возникли голоса. Негромкие. Женские. Ах, ну да, они же все время звучали фоном… Музыкальным фоном… теперь почему-то превратившемся в связную речь.

– …если снова с кем-нибудь отправить оохола, то на Земле будет еще и второе тело для исследований!

Тихий смех. Вроде бы две или три женщины.

– Давай дождемся Ваади, пусть скажет, удалась доставка или нет.

– Кстати, уже должен бы появиться… Ээй, Ваади! Ты там не прибыл часом?

– Строго говоря, время есть. Минут двадцать. Он все в последний момент делает. Помнишь, как отправлялся отсюда?

– Не-а, я проспала этот душещипательный момент. Но мне рассказали.

– Еще бы чуть-чуть, и остался бы тут вместе с оохолом.

Женщины снова рассмеялись.

Понять, что тут происходит и над чем они смеются, было невозможно. Но вот оохола они, похоже, нашли. Непонятно где. Ну не мог же он, знаменитый… ну, в определенных кругах… архитектор вот так из купола на дне Красного моря оказаться вдруг в какой-то лаборатории на пару с оохолом. Неужели удалось найти этих оохолов? Любопытно. Но не очень.

– А вдруг прототип явится? Вадим, кажется.

– Если и вправду серьезно болен, то, скорее всего прототип. Ваади заботливый, не бросит его.

– Жаль. Ваади был смешным и трогательным, хотя я опасалась, что испортит нам поездку. Но Винни-Пух убеждал, что будет все хорошо. Так и получилось.

Женщина неожиданно замолкла. Словно споткнулась.

– Ну, милая, успокойся. Уже ничего не исправить. Ты вернешься на Землю, найдешь настоящего Винни-Пуха, может все и сложится…

Вадим огорчился, что они переключились на разговор о детских книжках – вроде бы про него начали говорить. Или про какого-то другого Вадима?

– Знаешь, я вот надеюсь и одновременно боюсь, что Ваади вернется. Он для меня и напоминание, и надежда. А прототип будет чужим, его еще больше боюсь. Напоминание без надежды…

– Не философствуй. Но в чем-то ты права. Ваади – как плюшевая игрушка, любит, чтобы о нем заботились. Но хоть приспособился уже к нашей жизни. А прототип опять начнет с начала. Знала бы ты, как он мне не нравился, я так злилась, что он в Пещеры пошел, а не в лагерь. И прототип будет таким же, если с лету не подцепит какую-нибудь заботливую фею вроде Ико.

– Ико – его погибшая девушка?

– Да. Хорошая, надежная, сильная. Знаешь, мягкая снаружи, но внутри стальной стержень. И держала его в ежовых рукавицах. Других таких у нас нет. Так что лучше бы Ваади сам вернулся, хоть хныканья и удивленных глаз не будет.

Вадиму стало скучно. Да и неловко. Подслушивает чьи-то девичьи разговоры. Вон они как нашего брата разделывают. Неприятно.

Забывшись, он резко повернулся и тут же сверху что-то посыпалось. Он попытался прикрыть лицо рукой.

– Прибыл! – раздался радостный голос одной из женщин.

– Ээй! Добро пожаловать на Арзюри! – крикнула вторая. – Мы тебя заждались, выбирайся!

«Это они мне? – озадаченно подумал Вадим. – Нет бы сказали, где я и как именно отсюда выбраться».

– Ээээ… – протянул он.

– Не придуривайся, Ваади, выползай!

– Эээ… клетку откройте…

– Ой, это прототип, – обреченно вздохнула одна.

– Вадим? Тебя так зовут? – тут же поинтересовалась вторая. Переходи на галактический и давай выбирайся наружу, нечего внутри сидеть.

Похоже, вторая была прирожденной командиршей.

И как ее понять? Клетка неустойчива, на голову что-то сыпется, не шелохнуться. И еще что-то она хотела, переходить куда-то?

– Милые дамы, я бы рад…

– На галактический переходи! Ты не на Земле! Тебя здесь никто не поймет!

Замурованный в клетке Вадим охнул, откинулся на спину и задумался. Он не на Земле. Ага. Свежо предание. Неужели его банда опять придумала идиотскую шутку?

В архитектурной мастерской, где он работал, народ был веселым, гораздым на выдумки. Все время друг над другом подшучивали, устраивали всякие каверзы. Но в клетку пока никого не запирали. Да и голоса девушек совсем незнакомые. Неужели он на другой планете? Нет, не может быть.

В этот момент по закрытым глазам ударил луч света. Такой яркий, что пробил веки. Вадим зажмурился сильнее. Ну что за день? Лазером, что ли светят?

– Хватит шутить! – рявкнул он. – Уберите свет!

– Знаешь, парень, либо ты перейдешь на галактический, либо мы тебя никогда не поймем…

Ну что же за напасть! Я же их понимаю!

Вдали послышались голоса. На сей раз мужские. Наконец-то! Может объяснят что происходит?

– Еле успели проскочить, – радостно крикнул один.

– Ну, прибыл наш возвращенец? – поинтересовался другой.

– Прибыл. Но, похоже, прототип. Ничего не понимает, говорит на земном своем языке, – раздраженно пожаловалась командирша.

– Эй, Ваади! Или как тебя там, ты нас понимаешь? – на сей раз голос был дружелюбным.

– Аэээ…

Запнувшись пару раз, Вадим все же сумел выдавить из себя нечто понятное собеседникам.

– Ну вот и отлично. Разобрались. Теперь давай выбирайся оттуда, мы посылок заждались… Ну и тебя тоже.

Вадим подумал, что парни явно не слишком долго его ждали. Посылки им нужны, надо же. Вот эти мешки и коробки, что ли?

Он завозился, пытаясь выбраться из клетки. Оказалось, что решетка была только сверху и по бокам. Значит, надо выбираться туда, вперед головой.

Извиваясь, Вадим начал продвигаться вперед, радуясь, что там ему ничего не мешает. Сверху снова что-то посыпалось, заскрежетало.

– Если тут ваши посылки, то от них ничего не останется, они на меня все падают и падают, – сварливо проворчал он.

Снаружи раздался дружный хохот. А Вадим понял, что говорил он вовсе не по-русски. Но как?

– Ничего, парень, все образуется. Главное выберись наружу, мы тут тебя вытащим.

Очередное усилие и Вадим вдруг понял, что дышит. Только воздух какой-то... Свежий, теплый, ли живой. В общем, другой. Он открыл глаза, поняв, что все это время выбирался вслепую – уж очень ярким был свет.

– Ого-го-го-го! – обрадованно закричал кто-то.

Вадима подхватили под мышки и, наконец, вытащили на белый свет. Вернее не белый. Сиреневый и очень яркий.

Даже не посмотрев на тех, кто его вытащил, он начал озираться. Вокруг высились хоганы. Травы не было, словно визитницу разбили на голой земле. «Странно», – поставил он себе заметку, решив разобраться с этим позже.

На всех земных визитницах, где он уже был с друзьями, травы, кустов и деревьев, а где-то и пальм, было сколько угодно. Поднимающееся над горизонтом солнце било в глаза именно потому, что здесь никакой растительности не было, только привычные серые дорожки на выжженной земле.

Зато подальше, за хоганами, раскинулись предгорья и поразительно красивые пейзажи. Почему-то фиолетовые. Ну, примерно фиолетовые – темные и светлые, лиловые и сиреневые, розоватые и густо-синие, сизые и лавандовые – создавая пеструю переливчатую фиолетовую гамму.

– Красиво, – протянул он.

– Красиво, красиво. Насмотришься еще, – фыркнула та дама с командирским голосом.

Вадим посмотрел на нее и отвел глаза. Дама была красоты весьма специфической, хотя кому-то, наверное, такие вот сочетания лани сверху и слона снизу, могут понравиться. Но не ему, нет.

Другая женщина была молодой, от силы лет двадцати пяти. И гораздо более привлекательной. Глаза у нее были припухшими, словно она недавно плакала, но в целом девица ничего себе. Особенно когда улыбалась.

– Давай знакомиться, ты, наверное, прототип Ваади? – протянул ему руку невысокий кряжистый дедок с руками, словно сотканными из одних сухожилий. – Я – Аюш Варма, хотя здесь меня все кличут просто Химиком.

– Ваади? Не знаю… Меня зовут Вадим Потапович Хворост. Архитектор подводных городов…

Все вокруг заулыбались.

– Архитектор? – восхитился второй мужик, довольно молодой, но уже лысеющий здоровяк с острой бородкой. – А я и не знал! Телиг. Так меня здесь называют. Здесь не приживаются такие длинные имена как у тебя. Вот двойника твоего звали Ваади. Ну и тебя, если хочешь…

– Нет! – неожиданно даже для самого себя громко возразил Вадим. – Я – не он. Я пока ничего не понимаю, но со временем, надеюсь, разберусь. Здесь что, правда другая планета, не Земля?

Все вокруг снова заулыбались, кивая и подтверждая. Достаточно дружелюбно, разве что у командирши улыбка была язвительной.

– Другая, другая. Поверь. Мы называем ее Арзюри. Тебе что, твой двойник не рассказал?

Вадим покачал головой.

– Ничего, привыкнешь. Планета хорошая, но злая. А люди здесь добрые, иначе не выжить, – грубовато сообщила командирша, которую Вадим по себя назвал «слонолань».

– Ну что, ты? Вытаскивай, нам же интересно что ты привез, – хлопнул его по плечу жилистый Химик.

И тут в голове Вадима что-то сломалось. Планета – чужая. Как это может быть? Жилистый мужик хлопает по плечу, словно они давние приятели. Какой-то двойник Ваади. Слонолань со своей язвой. Фиолетовый мир, хоганов вот понаставили... А если это мой хоган, почему в нем их вещи?..

Он стоял, ни на что не реагируя. А затем медленно осел на серую дорожку.

Встречающие дружно вздохнули. Похоже возни с этим прибывшим будет немало. Если сумеет пережить хотя бы первую дюжину дней. Таким вот нервным это редко удается…

Глава 2. На Арзюри

Весь день вновь прибывший вынужден был проторчать на визитнице вместе с четырьмя встречающими. Поначалу было довольно хлопотно – он вытаскивал из забитого до самого верха хогана «посылки»: мешки, коробки, сумки, пакеты, рулоны не пойми чего. На любую вещь аборигены набрасывались с любопытством детей, попавших в магазин игрушек, а Вадим никак не мог понять, почему из его личного хогана эти стервятники растаскивают якобы «свои» вещи? Более того, некоторые коробки аборигены утаскивали к себе в хоганы, утверждая, что на солнце посылка испортится. Ничего сколько-нибудь подходящего ему лично там не нашлось. Только три коробки с надписью: «Вадик, не вытаскивай и не вскрывай сразу, пока оставь».

Воистину его двойник оказался о-о-очень странным типом.

Когда Вадим вытащил все крупные вещи, включая злополучную решетку, оказалось, что пол усыпан мелочевкой, которую ему настоятельно посоветовали собрать. В одной из сумок он заметил пачку журналов и вытащил один, чтобы ссыпать на него мусор. И тут взгляд упал на выходные данные. Вадим поморгал, думая, что на жутко ярком солнце у него что-то стало со зрением:

ВСЕЛЕННАЯ НА ЛАДОНИ

# 2 (753), Июнь 2107

Ухватив журнал, он выполз из хогана.

– Ерунда какая. Сейчас четвертый год, а не седьмой… Ну, вчера был две тысячи сто четвертый. А сегодня стал сто седьмой, так что ли?

Телиг похлопал его по плечу:

– Ну конечно же сто седьмой. Твой прототип пробыл здесь эти три года. Теперь вот ты ему на смену прибыл…

– Три года? Три года? Как три года? А я-то что делал эти три года? Ерунда какая-то! Не может этого быть! Я что памяти лишился? Нет! Помню ту даму с котом – убеждал ее не брать в купол это чудовище. У него когти! И буйный нрав, пусть не притворяется мягкой игрушкой! Знаю я их! Процарапает купол, потом начнутся претензии о том, что мелких рыбок хуже стало видно! Не придумал я это! Вот мы с ней говорим, потом я тут вдруг просыпаюсь, в какой-то клетке. Наверняка шуточки Томика… это мы так Томаса зовем… Но, говорю тебе, была эта дама, вредная до невероятия, поверь мне, вредная и с котом…

Вадим так увлекся своим негодованием, что забыл и о пропавших годах, и о том, что оказался на чужой планете. Телиг одобрительно кивал, делал круглые глаза в нужных местах и раздумывал, как бы заткнуть, наконец, этого разошедшегося пришельца.

– Ою-ой-ей-ей, – вдруг взвыла Лиз, та женщина, что посимпатичнее. – Какая прелесть! Ваади просто умничка!

Все тут же отвлеклись от затянувшейся речи Вадима и кинулись разглядывать содержимое пакета.

– Ерунда какая, – хмыкнул Химик. – Хоган такой маленький, что его всякой ерундой забивать?

– Ты не прав, – фыркнула Магда. – Я знаю людей, которые этим подаркам будут рады гораздо больше, чем любым другим.

Лиз тем временем раскладывала на дорожке мягкие игрушки – мишек, зайчиков, тигрят, а то и просто мягкие шарики с забавными рожицами. Утрамбованные в пакет, некоторые из них изрядно помялись, но женщины встряхивали их и любовно раскладывали рядами.

– А можно я этого возьму? – Лиз вытащила из пакета очередную фигурку – толстого пингвина. Черные блестящие глазки-пуговицы, оранжевые пятна на шее и сложенные на животе крылья вызывали умиление.

– Бери… – Вадим деланно равнодушно пожал плечами, хотя пингвин ему тоже понравился.

– Надеюсь, это не чей-нибудь заказ, – мечтательно сказала дама-командирша, которую звали Магдой.

– Нет, вроде такого никто не заказывал, – ответил Химик. – Я вроде все списки с заказами у Ваади видел, мы полночи вычеркивали не слишком важное, иначе бы ему понадобился не один хоган, а три.

Перебирая игрушки, Магда вытянула крошечного голубого львенка и, получив кивок от Вадима, спрятала его в карман.

– Я тогда вот этого возьму, – наклонившись к игрушкам, сообщил Телиг, поднимая небольшой, с кулак размером, улыбающийся колобок.

– Вы словно дети, – вздохнул Химик и выбрал себе зайца, одно ухо которого торчало вверх, а второе беспомощно свесилось.

– Мне тоже можно? – спросил Вадим. И под одобрительный хохот окружающих, взял себе крошечного белого медвежонка размером с брелок. Впрочем, возможно это и был брелок – сзади на шее игрушки была небольшая петелька.

Оставшиеся игрушки они снова сложили в пакет, правда, теперь гораздо аккуратнее.

– Надо бы их использовать в качестве призов за что-нибудь, – сказала Магда. – Если их просто так принесем в лагерь, все же передерутся за них, так что лучше спрятать пока, а потом вручать.

Вадим взглянул на нее и вдруг понял, что она действительно командирша. Лидер, который не просто машет шашкой, а думает о людях и ощущает свою ответственность за них. «Наверное она тут какой-нибудь начальник», – подумал он.

В конце концов ему удалось все-таки окончательно очистить хоган, вытащив кучу рассыпанных по всему полу винтиков, гаек, сверл, каких-то железок и пластинок, которые ссыпали куда придется – в любые сумки, где оставалось хоть чуточку места. Часть доставленных вещей пришлось затаскивать обратно: «Потом унесем, пусть пока тут лежат, главное – не бросать на солнце».

Разгружая, а потом снова заполняя свой хоган, Вадим понял одну странную вещь. Его тело было совершенно здоровым. Даже поврежденное недавно (ну… три года назад, но кто ж в это поверит) плечо совсем не болело. А вот мышц у него словно вовсе не осталось. Тюки, которые он с трудом волочил, легко поднимала даже хрупкая Лиз. По всей видимости, три года на больничной койке (или где он там лежал?) не способствовали развитию мышечной массы. Руки и ноги плохо слушались, согнуться и разогнуться было сложно. Это было неприятно. Привыкший к дальним походам с рюкзаком за спиной, сейчас он чувствовал себя совершенно беспомощным. Какой там рюкзак? Себя бы кое-как переместить!

К его удивлению и облегчению, компания отправилась не в лагерь, находившийся, по словам местных, «всего» в паре километров, а в центр здешней визитницы – в небольшую беседку, стены которой были закрыты светоотражающей пленкой. Внутри, был стол на толстой ножке, вокруг – скамьи. В беседке, нагретой солнцем, было очень жарко, но солнце не так било по глазам. Лиз скатала вверх одну из пленок на западной стороне. Сразу стало чуть прохладнее.

Увидев на столе пищевые контейнеры и термосы, Вадим ощутил приступ голода. Телиг и Магда начали их открывать, через секунду в руках новичка уже оказалась кружка с какой-то кисловатой жидкостью.

– Выпей, хорошо утоляет жажду, – посоветовал Химик, который уже прихлебывал напиток.

Действительно, жажду утолить удалось. Еда вызвала недоумение. Сплошь салаты из неизвестных овощей и непонятных листьев. Осторожно подцепляя вилкой и отправляя в рот то один, то другой ингредиент, Вадим с раздражением понял, что вкусы у этих кусочков были слишком разными: кислыми, пресными, острыми, мятными… и совершенно непривычными.

– Мяса к ним не хватает, – в конце концов фыркнул он. – Или хотя бы хлеба.

– Мяса нет, – печально ответил Телиг под грустные вздохи остальных. – А вот лепешек мы здесь не держим, слишком жарко и они становятся невкусными.

А потом Химик начал рассказ о причудах местной жизни.

Планета Арзюри оказалась очень необычной. Здесь вообще не было животного мира. Никакого. Ни млекопитающих, ни рыб, ни насекомых, ни червей. Только растения, причем крайне агрессивные по отношению ко всему движущемуся, например, человеку или даже брошенному камню.

– Мы думаем, что здесь когда-то случилась война между животным и растительным миром, в котором победили растения. Иначе сложно объяснить, почему они кидаются на все, что движется и крайне ядовиты для живых существ. Тебе повезло, что прибыл сюда сейчас, а не год-два назад. По крайней мере визитницу мы от кобринок очистили уже – заметил, наверное, что никакой растительности здесь нет. И чтобы снова не возникала, приходится заново продымлять землю после каждого дождя и уж, конечно, после противостояний.

Это было, конечно, интересно, но слишком уж много незнакомых понятий. Вадим постоянно, перебивал Химика и переспрашивал.

– После землетрясения была паника. У людей начались приступы клаустрофобии, бессонница, панические атаки. Они пытались перебраться в лагерь на берегу, но там было очень тесно. Потом был разбит нижний лагерь и многие перебрались туда, в том числе твой двойник, – пояснила Лиз. – Правда после возращения из Ущелья, он снова поселился в Пещере на оставшиеся до возвращения на Землю дни. Там калеке, конечно, удобнее…

– Калеке?

– Ну да, он же пострадал там, в Ущелье, что-то с позвоночником. Но теперь с ним уже все хорошо, хоган и не такие травмы лечит…

У Вадима в голове крутилась сотня вопросов, но в этот момент Лиз, не договорив, поднялась и выскочила из беседки. Зыркнув на всех, следом за ней вышла Магда.

– Не бери в голову, – сухо сказал Телиг. – У нее там, в ущелье, погиб дружок, спасая Ваади. Тот остался калекой, а сам Винни-Пух погиб. Для нее это слишком тяжелая тема. Но через неделю Лиз возвращается на Землю, найдет его прототипа, так что все утрясется… скорее всего.

Вадим покачал головой. Информационный хаос потихоньку стал упорядочиваться, по крайней мере некие ориентиры уже появились. Вспомнился подслушанный разговор. Значит дамы действительно обсуждали его самого и его двойника… На душе стало совсем паршиво. Слишком язвительными были их речи… Поэтому желание расспросить о своем двойнике у него вдруг пропало. Что, если у мужчин оно будет таким же нелестным, как и у женщин?

– Не кукся, – вмешался в размышления Химик, словно мысли его прочитав. – Ваади был отличным парнем, спокойным и надежным. Лиз, конечно, можно понять, но зацикливаться на этом ни к чему. Ты – не он, так что строй свою жизнь здесь без оглядки на него.

– Совсем без оглядки не получится, – сочувственно похлопал его по плечу Телиг. – Сюда редко прототипы прибывают, разве что от безысходности, вот как ты. Так что люди привыкают, что возвращаются всегда те, кто на Землю и отправлялся. Или вообще не возвращаются. Но у тебя есть шанс повернуть все по-своему. Химик правду говорит, ты – не он. Вот и веди себя соответственно. У Ваади была роскошная борода. Если будешь бриться, то визуально сразу расставишь границы.

Телиг с Химиком расхохотались, глядя на насупленное лицо Вадима.

– А что он тут делал? Ну этот, мой двойник?

– Хороший вопрос, – кивнул Химик. – У нас тут простая жизнь. Растения злобны только при солнце. Даже в пасмурный день с ними можно сладить. Они обеспечивают кислород и прочие условия для выживания человека разумного, например, пищу, древесину для построек, смолу для склейки всяких нужных вещей и прочее. Солнце здесь сумасшедшее, на нем лучше долго не находится без прикрытия, обгоришь в два счета. Так что мы здесь не столько живем, сколько выживаем. Выбирали не мы, а судьба и оохолы с их дурацкими технологиями. С другой стороны, надо быть благодарным и за это. Знаешь, выживать все же лучше, чем не существовать. А большинству здешних это не светило никоим образом, тут в основном двойники, то есть люди, которых вообще на свете быть не должно.

– Кстати, к прототипам здесь отношение… мягко скажем, неоднозначное, – хмыкнул Телиг. – Их в тяжелые минуты проклинают за то, что отправили именно сюда. А в счастливые – благодарят за то же самое. Заметь, чаще именно прототипов, а не оохолов.

– Живем первобытной жизнью: добываем пропитание, укрываемся от жары и холода, изобретаем орудия труда и пытаемся выжить в окружающем нас мире. Разве что диких зверей на нашу долю не досталось, но зато и мяса нет, – пояснил Химик.

– Рай для вегетарианца, – сплюнул Телиг.

– Но мясо организму нужно. Особенно мозгу. Это я тебе как ученый говорю. Не хватает аминокислот, не хватает простого белка, энергии для интенсивной умственной деятельности... Поэтому я против того, чтобы здесь рождались дети, – неожиданно заключил Химик.

– Вот тут ты не прав, – вдруг добродушно хмыкнул Телиг. – Хорошие ведь детишки получаются, посмотри какие активные! Ты же сам их учишь!

– Учу только от безысходности, нет тут других учителей, – отрезал Химик и повернулся к Вадиму. – Ты, кстати, тоже будешь учить. У нас технарей нет практически.

– Я? Учить?

– Ты. Учить. Вон, я видел, две коробки с учебниками и тетрадями привез. Не дрейфь, у Ваади хорошо получалось, ты тоже справишься.

– Мне бы вот с растениями сражаться. Или, там, корешки добывать. Или что вы тут еще делаете. Но из меня учитель, как из башмака кружка…

– А это само собой. Сражаться, добывать. А в свободное время – учить. Нормальная кружка из тебя получится, не сомневайся. Каждый делает что может. Бездельники здесь не выживут. Так что бросай прикидываться башмаком прямо сейчас, потом легче будет.

– Веником.

– Что – веником?

– В русском языке есть такое выражение «прикидываться веником»… Не башмаком, а веником.

Все трое заржали.

– Ну вот, так и держись. Побольше смеха и дурацких шуток – и все будет нормально.

– Ваади вот был довольно угрюмым, с людьми общаться не слишком любил. Поэтому и друзей у него практически не было, вот разве что Винни-Пух, да и тот погиб. А без друзей тут сложно выжить.

«Да и с друзьями тоже», – мрачно подумал Вадим, вспомнив погибшего Винни-Пуха, спасшего его двойника.

* * *

В лагерь они отправились после заката. Было довольно светло, сразу две луны освещали им путь, да и дорога была хорошо утоптанной, не собьешься.

Лиз, Химик и Телиг шли с ними до верхнего лагеря, а в нижний вместе с Вадимом отправилась только Магда. Навстречу высыпала куча народу из обоих лагерей. Приветствовали новичка, спрашивали как там на Земле, как поживает Ваади, интересовались, удалось ли выполнить их заказы…

От обилия вопросов, на которые он не знал ответов, от дружелюбной, но странной обстановки, когда его принимали за своего, но при этом вежливо давали понять, что он здесь чужак, Вадима спасла палатка. Та, в которой раньше жил Ваади, а теперь вот придется жить ему. Палатка долго стояла пустой. Как Ваади отправился на плоте вниз по реке, так больше и не возвращался – обратно в лагерь доставили калеку с парализованными ногами, которому гораздо комфортнее было жить в пещерном лазарете.

Вадим уже знал, что личного имущества здесь практически ни у кого нет. Слишком много людей погибает и мало кому хочется, чтобы после смерти в их вещах копались чужие. Да и держать в палатках весь свой скарб, если честно, не слишком удобно. Поэтому вещи уносят на склад и берут по мере необходимости. Так что, Вадим ожидал увидеть пустую палатку. Но чуть ли не впервые за этот день у него возник повод для тихой радости.

Палатка была просторной – в свои походы он брал куда меньшую. Огромный навес перед входом, просторный холл, в котором были только туристский столик и два пенька.

Слева находилась спальня – кровать из досок, лежащих на четырех пеньках, сверху – тонкий самонадувающийся матрац, одеяло и небольшая подушка. Интерьер завершали высокая этажерка и табуретка, как и кровать, явно сделанная из местной древесины. Освещалось все маленькими экономными лампочками на солнечных батареях – целую коробку их он видел среди вещей в своем хогане. На полу лежал плетеный коврик с иероглифами по краям – вероятно творение Ико, погибшей подруги двойника. Вполне уютно.

Вторая комната немного разочаровала. Почему-то думалось, что здесь должен располагаться кабинет, на деле же, что-то вроде гостиной – циновка на полу, низенький брезентовый столик и несколько раскиданных по углам подушек.

«Чайные церемонии он тут проводил, что ли? – удивленно подумал Вадим. – Придется все переделать. У архитектора должен быть свой кабинет!»

Вернувшись в спальню, он заправил постель, вынул из кармана и подвесил на этажерку мягкий брелок-талисман. На полке лежал тоненький блокнотик. Вадим раскрыл его, надеясь, что увидит записи своего двойника. Нет, ни строчки.

Тогда Вадим взял лежавший там же карандаш и написал:

«1 день на Арзюри. Прибыл.

План:

1) Физподготовка.

2) Надо понять, как тут все устроено.

3) Как добиться того, чтобы меня не путали с двойником (хотя он – это я!!!)?»

Все-таки странный этот Ваади. Ну почему он подумал о нижнем белье, просторных штанах, пуловере и ветровке, а карманы оставил пустыми? Ни бритвы, ни зубной щетки. Спасибо, хоть этажерке за письменные принадлежности.

Внезапно Вадим почувствовал, что засыпает. Слишком много физической нагрузки и информации для человека, который еще вчера наслаждался жизнью на берегу Красного моря. Но не тут-то было. Над лагерем и рекой разнесся гулкий удар гонга. Послышалась веселая перекличка голосов.

Вадим напрягся. Что это? Тревога? Общий сбор?

– Тук-тук. Эй, новичок, выползай на ужин. Ты пока в первой смене! В палатку ворвалась женщина в короткой юбке и майке.

– Эээ… я… сейчас…

Женщина весело махнула ему рукой, приглашая следовать за собой, и выскочила наружу.

Глава 3. Первая идея

Женщина, которая позвала Вадима на ужин, коротко представилась: «Тея», а затем повела его «есть и знакомиться».

– Ты пока будешь за центральным столом, но не больше двух недель. Далее сам выберешьсебе компанию. Если не выберешь, откатишься к лентяям, которые могут поесть только после того, как все разойдутся.

Столовая представляла собой поставленные вдоль берега в один ряд три длинных стола, над которыми был натянут единый тент. С обеих сторон вдоль столов располагались такие же длинные узкие скамьи – чтобы сесть за стол, приходилось через них перелезать. Между центральным столом и рекой раскинулась кухня со столами выдачи.

Не успели они усесться, новичку начали рассказывать про жизнь на Арзюри. Ну, как он понял из объяснений – что-то среднее между первобытно-общинным строем и коммунизмом.

Все население предгорий жило двумя самоуправляемыми общинами – в нижнем и верхнем лагере. Никаких вождей и предводителей не было. Люди сами объединялись в отряды, которые занимались сбором плодов, борьбой с растениями, приготовлением пищи и другими делами, позволяющими сообществу выжить. Многие отряды формировались на один-два дня, почти ежедневно возникали новые проекты и идеи. Препятствием для их осуществления были только общие для колонистов неотложные и обязательные дела.