Текст книги "Арзюри. Книга 2. Данк (СИ)"

Автор книги: Юнта Вереск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Услышав крики на берег высыпали «корабелы», радостно приветствуя путешественников.

– Это не настоящий бот, скорее швертбот. Но бот потом тоже построим! У нас тут один умелец из деталей сумел собрать небольшую солнечную зарядную батарею и сверхпрочные электропилы, даже эти деревья они берут, теперь дело пойдет на лад!

– Боцман! – неожиданно закричала Магда и кинулась в объятия какого-то бородача.

– Магда… Алони… мужики… – радостно хлопал по плечам знакомых Боцман.

Назим, Вадим и Соров были оттеснены в сторону.

– Ребята, познакомьтесь, это Боцман, – торжественно, разыскав их в толпе, представила Магда. – Он из нашей визитницы, но вот влюбился в море и остался там. Даже пропустил возвращение на Землю! А теперь строит корабли, чтобы путешествовать по морю!

Постепенно суета стихла, плот вытащили из воды на берег, обработали дымилками днище, а затем все отправились в разбитый неподалеку палаточный лагерь – путешественники решили задержаться здесь на несколько дней.

Лес был действительно мертвым. Здесь не росло ничего. Поэтому работы не прекращались круглые сутки – ночные вылазки для добычи смол и сбора съедобных растений совершались лишь в окрестные заросли, которые не тронула неизвестный сказочный дракон, и которые начинались километра за два от лагеря.

Соров пару дней бродил по лесу, а затем развил бурную активность, распределяя привезенные датчики, монтируя измерительную аппаратуру и занимаясь множеством других непонятных окружающим вещей. Вадим ему активно помогал, потому что голова у Вениамина была светлая, но давать ему в руки любые инструменты явно не следовало – во избежание непредвиденных осложнений. Как-то неуклюжий ученый подошел к столу, где производился монтаж, задел столешницу и тут началось: что-то упало, что-то спружинило, а очень ценная – вторую на Арзюри просто не найти – деталь улетела на верхушку мертвого дерева. Пришлось срубить его, на радость корабелам.

Через четыре дня, когда основные работы по размещению аппаратуры завершились, плот с Вадимом, Телигом и большинством ущельцев отправился в путь. Без Магды.

* * *

– Эту песню я написал для тебя, – тихо сказал Телиг, откладывая гитару. – Других слов найти не сумел.

– Хорошая песня, обо мне и одиночестве, которое не хочет уходить, потому что любимый ее не слышит…

Алони сжалась в комок, затем вскочила и стремительно метнулась с кормы.

Озадаченный Телиг остался один. В убегающей из-под плота воде виделся отблеск звезд, а из палатки доносились тихие всхлипы.

* * *

Жизнь в Ущелье почти не отличалась от предгорной за одним явным минусом. Главной проблемой было марево, которое до этого воспринималось как нечто эфемерное. Нет, оно не убивало, лишь полностью отключало попавшего под его воздействие человека примерно на полчаса. Если он падал на очищенную тропу, проблем не было – очнувшись, арзюрянин как ни в чем ни бывало, продолжал путь. Много погибших было лишь в первые дни, когда люди падали в ядовитую и агрессивную растительность – на желтые кобринки или просто на траву – и засыпали навеки.

Местные жители как могли расширили дорожки и старались не выходить из палаток и хоганов во время свечения. Но марево возникало и за час до рассвета, и часа через два после заката.

По ночам целая бригада аквалангистов расчищала и выравнивала дно реки. Днем те, кто не спал, монтировали на берегу каркас будущего купола. Как-то утром Вадим, всю ночь проведший на дне, торопливо позавтракал и решил поработать еще пару часов. Он направлялся к остову куполу из алюминия и пластика, когда услышал предупредительные крики, но среагировать не успел – его настигло марево, и он безвольно свалился на прибрежный песок. Очнувшись, Вадим понял, что его трясет Алони.

– Ни о чем не думаешь… с ночи песок холодный… простудишься… давай, подложу плед, – бормотала, действительно подсовывая под него небольшую пушистую тряпку, даже не плед, а, скорее, шаль.

– Я в порядке, – сообщил он. – Спасибо за заботу… И вправду замерз…

Работы шли на восточном берегу, прикрытом от поднимающегося солнца горами, так что до дневной жары было еще далеко. Покряхтывая Вадим добрался до служебной палатки и напился горячего чая из термоса. То, что он не ощутил воздействия марева, почему-то напугало его больше, чем что-либо еще на Арзюри.

На следующий день почти на том же месте погиб один из ущельцев – он успел пройти чуть дальше и упал головой в воду. Кинувшиеся ему на помощь люди были обездвижены маревом, но, к счастью, не пострадали.

Завершение строительства ознаменовалось большим праздником, на который собралось большинство жителей Ущелья и их гости с морской и предгорной визитниц. Больше всего порадовало всех, что марево не действовало на людей, находящихся в куполе, так что теперь многие работы, возможные в закрытом помещении, можно было вести в любое время суток и в комфортных условиях. Да и отдыхалось здесь почему-то даже лучше, чем в хогане, что уж говорить о палатках.

Но утром третьего дня марево не появилось.

– Может быть оно чувствовало людей, а когда мы все попрятались, оно притихло?

– Но теперь-то мы вышли, а оно не просыпается…

– Если это был какой-нибудь метеор, то у него просто кончился весь запал…

Все страстно надеялись, что оно больше и не появится, но выходили на рассвете и закате все равно без конца оглядываясь на вершины гор.

Через три дня Вадим и Телиг вместе тремя новыми приятелями из числа ущельцев отправился на небольшом плоте вниз по течению – ему хотелось оценить возможности построения морского купола и оценить масштабы работ.

Прибыв на место в разгар дня, всего пять дней спустя, Вадим поразился открывшейся картине.

Море до горизонта, синее, с чуть сиреневым отливом, вероятно из-за водорослей было освещено ярким белым солнцем. Визитница раскинулась на самом берегу. Только теперь он понял, почему оохол, погибший здесь и доставленный Ваади на Землю, сразу же полез купаться – спокойные волны так и манили к себе.

С двух сторон визитницы теперь высились два чудовищных размеров щита, поднятых на высоту метров пять-шесть.

«Добро пожаловать на Арзюри! Внимание! Ни в коем случае не выходи из хогана до захода солнца! Не лезь в воду! Дождись встречающих!» – гласили надписи на галактическом, китайском и испанском языках.

Вадим удивился вначале, зачем столько языков, если все переселенцы усваивают галактический при перемещении через хоган, но потом вспомнил свое прибытие. Да, сразу после выхода из хогана о новом для себя языке вряд ли кто вспомнит. «Надо бы добавить надпись по-русски», – подумал он.

Здешняя визитница была вдвое меньше тех, что он уже видел в Предгорье и Ущелье. Это было довольно странно – ему казалось, что все визитницы на планетах всегда примерно одного размера. Это на Земле размеры могли колебаться от пары хоганов до нескольких тысяч – в зависимости от размеров ближайшего населенного пункта.

Территория визитницы была тщательно очищена от растительности. Он знал, что здесь сейчас живет четыре десятка человек, а остальные семьдесят переехали в Ущелье. Многие возвращались сюда лишь раз в три года, чтобы посетить Землю, а затем возвращались назад.

Лавина дел в Ущелье закрутила Вадима, и он так и не поинтересовался, почему жители морского побережья так стремились уехать отсюда? Теперь это стало понятно. Берег был очень красив, но крайне скуден. Ближайший лес начинался почти в километре от визитницы и добраться до него было не просто – путь преграждал невысокий, но колючий кустарник. Добывать пропитание, древесину и смолы было совсем непросто. Удивительно, что на этой визитнице уцелели хоть какие-то хоганы – в этих условиях выживали только настоящие герои.

Плот с пещерцами встретили очень радушно. Разве что чуть огорчились, что это был плот, а не лодки, которые обещал соорудить Боцман. Недоумение Вадима «а какая разница?» рассеялось уже на второй день, когда ему предложили прогуляться за косу – там раскинулось… что-то... С первого взгляда он даже не понял, что это может быть. Гигантская шахматная доска?

– Соль. Местные жители нашли способ добывать соль! – вдруг завопил Телиг.

Ну конечно! Это вызвало у Вадима не менее бурный восторг – соль на Арзюри была в дефиците, доставлялась они только с Земли. А здесь – своя, местная!

– Лодками легче доставлять грузы по реке, – объяснили им местные жители. – Мы будем обменивать соль на продовольствие. Кстати, для жителей Ущелья и Предгорья здесь можно будет построить настоящий курорт! Вы же уже почувствовали прелесть ночных купаний?

Первые дни Вадим исследовал побережье, уходя за ночь более чем на пять километров в обе стороны от визитницы. Но дальше нужно было исследовать дно.

– Насколько сильны здесь приливы? Сейчас их почти нет, а в другие дни? Во время противостояний, зимой, летом? – расспрашивал он местных жителей.

Оказалось, что сильных приливов здесь никто не припомнит. Значит, понял Вадим, это замкнутое море, вроде Черного или Каспия. Это существенно облегчало строительство купола. Но все же нужно исследовать дно – и его качество, и глубины. Техники для измерений, даже простого эхолота, здесь не было. Для начала придется промерить глубины хотя бы простым лотом. А для этого нужно будет выйти в море, хотя бы на сотню метров от берега.

Плот был малопригоден для морских прогулок. Разве что привязать его на длинном канате, чтобы до рассвета успевать втягивать на берег.

– Может, проще подождать, когда Боцман приведет сюда свой бот? С него забрасывать твои грузики будет гораздо легче, – уговаривали его аборигены.

– А мне нравится. Вадим на плотике, а мы его туда-сюда таскаем на веревке! – хохотал над ними Телиг.

Первые ночные вылазки с лотом они успели совершить, не удаляясь от берега больше чем на тридцать метров – более длинного каната не нашлось. Увы, удобного дна они рядом с визитницей не нашли – нужно было исследовать дальше. Но тут прибыла, наконец, целая флотилия – громадный плот, две маленьких и две больших лодки, довольно солидный бот и уже знакомый им швертбот. А на них – почти пятьдесят человек, среди которых Вадим с Телигом с радостью приветствовали Магду, Алони, Сорова, Назима… и…

И…

…кроме людей на Приморскую визитницу прибыли два оохола.

Глава 23. Укрощение Арзюри

Новостей было столько, что они не укладывались в голове.

В первые дни после прибытия флотилии все работы в Приморской колонии были заброшены. Им на смену пришли разговоры – общие и личные, в шатрах и палатках, на берегу и у визитницы.

Оохолы прибыли, чтобы изучить место, где погиб их соплеменник. Ну, и познакомиться с еще одной визитницей.

На визитницу оохолов набрели Соров с Назимом во время исследований зачарованного леса. Она была небольшой, всего на три десятка хоганов. Скорее всего, это было связано с относительной молодостью визитницы – первый оохол прибыл сюда лишь два года назад, за ним последовали еще несколько, а поток переселенцев пошел лишь около года назад.

Именно оохолы устроили этот кошмар с Мертвым лесом и маревомю Они просто хотели очистить территорию для комфортного проживания, но перестарались. Лес они убили, но появилось излучение, пробуждающееся под воздействием солнечных лучей. До встречи с землянами, оохолы и не догадывались о том, что такое вообще возможно – все-таки природа Арзюри оказалась довольно необычной.

Больше всего порадовало землян то, что у оохолов были собственные системы связи со всеми планетами. Соров долго рассуждал о квантовых принципах передачи сигналов, используемых оохолами. Понять его не смог никто, включая, похоже, и самого оратора.

Ранним утром, после прибытия флотилии на Землю отправлялся один из жителей Приморья – именно из-за него все так торопились добраться до морской визитницы: следующий человек отправится погостить домой лишь три недели спустя, а ждать никто не хотел.

Оохолы предоставили землянам огромный пакет с описаниями технологий для сооружения систем связи – наличие иной расы, близкой им генетически, потрясло пришельцев, которые захотели поскорее установить связь со своими дальними родственниками.

То, что это были родственники, пусть и очень-очень дальние, не сомневался почти никто.

Наверное, единственным человеком, которому не было дела до оохолов, был Вадим. Он разрывался между двумя желаниями – измерить дно моря в прибрежных водах, и поговорить, наконец, с Магдой.

При поддержке Боцмана, с которым он очень быстро сдружился, Вадим начал регулярные промеры дна и через пару недель нашел подходящее для строительства купола место. Правда находилось оно за рекой, на другом берегу. Устье было довольно широким и о строительстве моста не было и речи. Зато колонисты могли наладить лодочную, а еще лучше, паромную переправу.

Обсуждение того, каким должен быть купол, или целая система связанных куполов с учетом курортного статуса Приморья, постепенно увлекло многих, даже оохолов. Они не знали о таких сооружениях и были поражены речным куполом в Ущелье.

После одного из обсуждений за завтраком, Вадим собрался направился было к лодкам, но его внезапно подхватила под руку Алони.

– Ты знаешь, что через три дня бот плывет в Ущелье, а потом в Мертвый лес?

– Нет. А зачем?

– Доставить соль. И оохолов. Они хотят вернуться к своим. И корабелы тоже хотят вернуться, строить другие лодки, чтобы ходить к вам в Предгорье.

– Здорово!

– Не здорово. Я не знаю, что мне делать. Плыть с ними или остаться…

– А самой что хочется?

– Я хочу остаться с тобой. Где ты. Ты останешься здесь или поедешь с ними?

Вадим опешил. Он просто не рассматривал ситуацию с Алони в таком ракурсе.

– Э… Алони. Я, конечно, пока останусь здесь. Мне нужно завершить чертежи по куполам, а пока мы даже не решили, какие и сколько их будет…

– Я ведь нужна буду тебе тут?

На такой прямой вопрос могла быть тысяча разных ответов, но ни один приемлемый, в голову Вадиму не приходил.

– А Телиг? Он что решил? Едет или остается? – после долгой паузы спросил он. – У вас же с ним роман? То есть ты останешься там, где будет он, – с некоторым облегчением сказала Вадим.

– Роман… Я не знаю… Я правда не знаю… Когда я познакомилась с Ваади, он был такой трогательный. А потом он уехал на плоте. И я поняла, что мне без него плохо. Когда пришла записка, что ему нужна помощь, я поехала на плоте к вам. Хотя боюсь воды. Не ожидала, что такая храбрая. Но это был не он, а ты. Такой же, но другой. И я все думала… Слушала сердце… Кажется… Что… Данк, ты мне нравишься…

– Я? Ты уверена? Именно я? Не Ваади и не Телиг?

– Я… я не знаю… мне кажется… я думаю… ты…

И тут Алони разрыдалась, уткнувшись в плечо Вадима.

Он растерянно погладил ее по голове, не зная, что можно сказать в такой ситуации.

– Думаю, ты что-то себе придумала и сама запуталась, – наконец, прошептал он, удивляясь, куда делся его голос. – Давай пойдем в шатер у причала, там никого нет сейчас. И спокойно поговорим.

Они добрались до шатра, но там уже сидел Боцман, громко прихлебывавший чай из гигантской кружки.

– Ох, ребята, простите, не знаю, почему все на меня косятся, когда я чаевничаю. А мне нравится. По-другому и чай не чай, ну согласитесь же! Так что сбежал сюда. Если хотите, терпите…

Алони вдруг расхохоталась. Вадим облегченно вздохнул, но через несколько секунд понял, что это не смех, а истерика. До Боцмана это тоже дошло. Он подскочил к девушке, вырвал ее их охапки Вадима и потащил к топчану, исполняющему в шатре роль и лавки, и кровати.

– Так, мадам. Садись и сама попробуй, – он сунул ей в руки свою кружку. – Давай, давай, вытяни губы трубочкой и втяни чай с самого верху!

Алони послушалась. Раздалось оглушительное хлюпанье.

– Во, видишь, как здорово! Скажи, что классно!

Слезная истерика вдруг превратилась в хохот. Настоящий, веселый, захлебывающийся на грани взрыва, но все же смех.

– Те-те-перь то-то-же так бу-у-у-у-ду, – звучно прихлебывая, сквозь смех, проговорила Алони.

– Э-эх, девки, одна любовь в голове, – глядя на зареванную Алони, фыркнул Боцман. – Все потому, что настоящей жизни не знаете. Ну, что, согласна пойти ко мне юнгой? Будем вместе чайком баловаться!

Опухшая от слез Алони яростно затрясла головой и выскочила из шатра.

– И вот скажи теперь, Данк, что я тебе не помог.

Всю ночь Вадим провел с Боцманом и Назимом, измеряя дно и вычерчивая его карты. После ужина он разложил их на столе, пригласив желающих обсудить возможность строительства куполов.

– Смотрите, вот здесь можно сделать большой, глубокий купол. Метров сорок в диаметре и метров пятнадцать в высоту. От него можно будет протянуть коридоры, соединив с еще тремя небольшими куполами… Два вот тут, рядышком, а один подальше… с комнатами отдыха… он невысокий, не больше двух с половиной метров, зато длинный. Чем не курорт? Если их не хватит, то потом еще вот сюда можно провести галерею… но это не сразу…

– Рыбок бы еще…

Увы, рыбки были хоть и самым недостижимым, но зато и самым бесспорным вопросом. Дебаты о том, где размещать на время противостояний кухню и столовую, где будут медицинские отсеки, спортивный зал, релаксационные кабинки, мастерские и другие помещения, затянулись надолго.

Уставший Вадим, наконец, собрал бумаги и отправился в свою палатку. Но тут увидел сидевшую под недавно появившимся на берегу огромным пляжным зонтом Магду. На протяжении долгих месяцев она всегда оказывалась в толпе или в компании хотя бы пары человек. Как ей это удавалось, он понять не мог. А тут...

– Хей, как дела?

Вадим подошел и сел рядом с ней на песок.

– Хей, – вяло отозвалась Магда, не глядя на него.

– Слушай… Ты не знаешь, что происходит с Алони?

Он не знал, как начать разговор. И, как бесчувственный чурбан, решив выяснить свои личные проблемы с одной девушкой, умудрился заговорить с ней о другой. Впрочем, ему казалось, что это, возможно, был единственный способ хоть как-то расшевелить Магду.

– А что с ней не так? – изумилась она, взглянув на него.

– Понимаешь, сегодня она подошла ко мне, пыталась что-то сказать… Но я так и не разобрался… То про Ваади говорила, то про Телига, – слукавил Вадим.

– Слушай, Данк, не морочь мне голову. Она на тебя запала. Ну, может, на Ваади, один черт. Ты сам этого не видишь?

– Некогда мне присматриваться…

– Ну да, ты же весь в великих проектах, куда тебе до влюбленных дурочек…

– Э-э… Думаю, ты сама все понимаешь… Но почему-то упорно не признаешься в этом…

– В чем?

– В моем отношении…

– Не впутывай меня в свои разборки с Алони! Сам с ней разбирайся!

– Ох. Магда. Я говорю о тебе. О том, что ты мне нравишься. При этом неприступна как скала какая-нибудь.

– А, да, ты же у нас скалолаз!

– Прекрати… Пожалуйста. Ну пожалуйста, я совсем запутался… Объясни человеческим языком, что вообще происходит… между нами…

– Ничего не происходит, – холодно пожала плечами Магда. – А что вообще может происходить?

– Знаешь… я когда тебя в первый раз увидел, сразу удивился… поразился… Знаешь, в голове засело слово «слонолань». Это ты. С первого дня, с первого взгляда… И я…

Вадим мучительно подбирал слова, уткнувшись лицом в колени. А потом обнаружил, что говорить ему уже не с кем. Магда исчезла. Испарилась. Он растерянно оглянулся и увидел лишь как она вбегает в свою палатку.

– Лань. Настоящая лань. Дикая, – пробормотал Вадим.

Ну в самом-то деле, почему она все время убегает?

* * *

Почти все друзья уехали, и долгое время Вадим лишь изредка узнавал, что у них все в порядке. Телиг с Алони остались в Ущелье, Соров связался с оохолами и проводил на их визитнице почти все время. Магда вернулась в Предгорье, а Назим остался на верфях Мертвого леса, изредка приезжая на морскую визитницу.

За полтора года под руководством Вадима вырос длинный пирс, затем большой купол, а теперь строились малые купола – сразу четыре. Скорость сдерживали лишь поставки с Земли тех материалов, произвести которые на Арзюри не было возможностей. Но после того как большой купол был построен, сюда зачастили гости и из Ущелья, и даже из Предгорной колонии.

Боцман обследовал побережье километров на триста в обе стороны от Морской визитницы и составил карты береговой линии. Путешествия сильно осложнялись тем, что плавать можно было лишь ночью, вытаскивая суда на берег – от восхода до заката морская флора яростно набрасывалась на чужеземцев, не щадя ни днищ, ни бортов.

В своем путешествии на восток Боцман нашел еще одну визитницу, на которой жила крошечная колония землян из семнадцати человек. Теперь же в Хлопушке вахтовым методом, по два месяца подряд, жили девять «погранцов», принимавших новичков и охраняющих их в первые недели прибытия. Бот приходил раз в два месяца, доставляя новую смену и забирая старую. Местность там была безлесная, так что можно было наладить разве что производство соли, чтобы не портить пейзаж на курорте, который теперь все называли Ясным Светом.

Однажды Данк, вынырнув с глубины, снял акваланг и увидел море огней со стороны устья реки. Прибыл очередной бот! Бросив на пляже снаряжение, он торопливо оделся и вместе с тремя своими помощниками помчался к переправе.

– Мы укротим Арзюри! Да здравствует разум! – раздавалось с бота дружное скандирование.

– Что они сделают с Арзюри? – спросил Вадим у своих спутников.

– Кажется, укоротят…

– Да… мне тоже показалось… Не понимаю, как это возможно…

Сейчас в Ясном Свете было два причала, гордо именующихся Речным и Морским портами. Прыгнув в лодку, друзья быстро перебрались на другой берег и помчались к приставшему к Речному порту боту.

Приехавшие уже высадились на берег. Вадим кинулся обнимать Сорова с Назимом и Телига с Алони, здороваться с приятелями из Ущелья. К счастью, оохолов на этот раз не было. Они время от времени посещали морскую визитницу и каждый раз Вадиму было некомфортно – интересных для разговоров тем с ними он так и не нашел, а пялиться на безносых людей ему не позволяла деликатность.

– Мы привезли сюда продукты сразу двух изобретений, которые, надеюсь, вас порадуют, – объявил Вениамин Соров после того, как все расселись за обеденными столами под навесом. – Во-первых, Аюш Варма сумел составить отпугивающее зелье. С его помощью можно ограждать визитницы от нашествий растительности и даже немного снижать активность флоры во время противостояний, то есть нашествий в другой терминологии. Это же зелье эффективно отгоняет водоросли от судов и теперь на них можно плавать даже днем…

Договорить он не успел, ибо Боцман, перемахнув прямо через стол, обрушился на него с объятиями. Народ вскочил и началось бурное ликование.

– Обойдем все море!

– Настоящий курорт! У нас будет настоящий курорт!

– Можно не надрываться с дымилками на срочных рейсах!

Радость людей была понятна. «Водоплавающим» приходилось каждый день на рассвете вытаскивать суда на берег, либо кропотливо продымливать плоты от рассвета до заката. Теперь в этом не было необходимости и путь будет занимать в два раза меньше времени.

– Жидкое отпугивающее зелье действует около шести суток, а смолой можно обрабатывать суда, причалы, палатки, дома. От летящих колючек и семян во время противостояний это не защитит, но хоть прорастать ничего не будет.

– Виват Аюшу Варме! – началось скандирование.

– Погодите. Я сказал, что мы привезли еще кое-что…

Шум потихоньку начал стихать. Выдержав паузу, Соров продолжил:

– Из-за гор в Предгорную колонию вернулись четверо путешественников, которые много лет назад ушли с нашей визитницы. Все это время они жили возле найденной ими за хребтом визитницы Нуур на берегу озера. «Прекрасного озера», по их словам. Но не это главное. Нуур – почти настоящий город, объединяющий людей с пяти визитниц. И там живут настоящие ученые-подвижники. Они сумели разгадать поведенческие шаблоны местной растительности и вывести свои сорта растений, которые относятся к людям доброжелательно…

– Поведение растений?

Народ за столами растерянно задвигался, обмениваясь недоуменными вопросами.

– Растения – живые существа, – заговорил чуть громче Соров. – И если у них нет привычного нам мозга, это не означает, что они не могут действовать по собственному усмотрению. При этом они прекрасно чувствуют доброе и злое к себе отношение и могут реагировать на это. По всем признакам видно, что фауна на Арзюри раньше была. Но чем-то не угодила флоре и между ними началась настоящая война, победу в которой одержала растительность. Когда появилась возможность перестроить в лаборатории характер растений, заменив агрессию на дружелюбие, и посеять их на открытом воздухе оказалось, что и дикие растения постепенно становятся миролюбивее. В районе Нуура постепенно началось переобучение. За три последних года местным специалистам удалось довести площадь добродушной растительности до сорока гектаров…

Оглушенные новостью, в которую просто невозможно было поверить, арзюряне, особенно старожилы, хлопали друг друга по плечам, недоверчиво качая головами, но глаза у всех сияли даже ярче, чем после сообщения об отпугивающем зелье.

– Путешественники принесли на себе почти пуд семян, – стрельнув в Вадима веселым взглядом, продолжил Соров. – Точнее, пятнадцать с половиной килограммов. Это разные растения, всего восемнадцать видов, в том числе холли и смоляных. Если здесь найдутся желающие преумножить посевной материал на базе вашего подводного купола, будет прекрасно.

– Да, мы готовы, – крикнуло сразу несколько голосов.

– Один из строящихся сейчас малых куполов можно будет отдать семеноводам, – предложил Вадим.

Некоторые из присутствующих заметно сникли, но все равно согласно кивнули головами – дружелюбная растительность будет полезнее всего, что здесь делается, даже полезнее курорта, наверное, это поймут все, кто хотел бы отдохнуть несколько дней в Ясном Свете.

Обсуждение этих потрясающих новостей заняли весь остаток ночи. Когда народ начал расходиться после завтрака, Соров подошел к Вадиму.

– Слушай, Данк, очень важно, чтобы ты поехал с обратным ботом в Предгорье...

– Но мы сейчас достраиваем купола и нужны будут новые…

– У тебя до перехода в хогане осталось полгода. Кто из вас вернется, неясно. Насколько я помню, ты хотел остаться на Земле, прислав сюда Ваади?

– Да! – энергично закивал Вадим-Данк.

– Я не знаю, каким специалистом на Земле стал Ваади за три года. Может быть бросил архитектуру. Насколько я понял, здесь ему нравились лишь краткосрочные работы, он же все время менял бригады. А ты другой…

– Не могу я быть другим, мы же – копии друг друга!

– Можешь. Поверь. Я поговорил со старожилами. И они очень четко различают тебя и Ваади. И у них нет особых надежд на то, что он займется строительством куполов. А они нужны. Очень нужны. И в Предгорье, и в Ущелье, и здесь. И на множестве других визитниц. Преобразовать планету – задача не одного дня, но с помощью семеноводческих куполов с парниками, мы ускорим этот процесс.

– Что нужно от меня?

– Поговори с Аюшем. Посмотри, что он там устроил уже в озерном куполе. Там ему не очень удобно. Нужно воссоздать речной. Люди готовы бросить все и возить хоганами почти только материалы для куполов. Но и купола нужны не такие как раньше. Я не смогу тебе объяснить все детали. А Аюш сможет. Нужны внятные проекты оранжерейных куполов для очень разных условий – морских, речных, озерных. С разными уровнями приливов и отливов, разной соленостью воды, скоростью течений и так далее. У тебя полгода. Ты должен понять, разобраться во всем до мелочей и подготовить проекты. Потом сможешь координировать поставки с Земли. Пойми, здесь очень мало тех, кто профессионально знает, как работают в оранжереях. Все должно быть максимально понятно и удобно для людей, которые будут осваивать это без знаний и подготовки. Это очень важно. Дать рецепты «обработай землю так-то, посей семена» Аюш сможет сам. Но если людям будет неудобно выращивать и собирать урожай, если оранжереи могут работать сегодня так, а завтра так, то мы потеряем очень много времени.

– Да понял я, понял… Когда думаю про погибший Аквадом, сердце разрывается…

– Сочувствую. И понимаю, что именно поэтому ты не возвращаешься в Предгорье. Но вот когда увидишь, какой там озерный купол построили – сразу успокоишься.

– Его уже достроили?

– А как же! И уже запустили! Все в восторге! Это гораздо круче, чем Аквадом. Люди назвали его Мирным домом. В нем почти все население Предгорий пересидело последнее Противостояние. Даже не представляешь, как всем понравилось… И ты же еще не видел, какие там уже дома построили! Настоящие. Деревянные и каменные. Даже один двухэтажный умудрились сделать. И мастерские… В общем, увидишь много нового.

– А когда идет обратный бот?

– Мы рассчитываем отправиться через пару часов.

– Через сколько???

– У тебя два часа. Прощайся с друзьями, передавай инструкции, собирайся и поднимайся на борт. Там отоспишься.

– Ох…

И Вадим стремительно вылетел из-под навеса.

* * *

Побросав в небольшой рюкзак несколько мелких вещей и нижнее белье, он бежал к боту, который уже призывно прогудел, созывая пассажиров. Гулкий бас Боцмана едва не сбил Вадима с ног.

– Кобринки тебе в постель! Холли тебе в ухо! Вот это да! Винни-Пух! Глазам своим не верю!

Вадим резко затормозил и посмотрел на визитницу. На краю ее только что возник новый хоган, из которого выбрался поджарый смуглый человек с лицом, словно выточенным из камня.

Недовольно тряхнув плечом, незнакомец избавился от радостных объятий Боцмана и заговорил по-испански.

– Нет, парень, переходи на галактический! – все еще счастливо улыбаясь, сказал Боцман.

– Это другая планета? Не Земля? – спросил новичок.

– Другая! Совсем другая! Приветствуем тебя на планете Арзюри!

– Мое имя – Кэнеонаскэтью Вокивокаммэста.

– Конечно! Тебя тут все знают! Твой предшественник был настоящим героем! Только его все звали Винни-Пух, он так сам захотел – завопил выскочивший из толпы Телиг.

– Мне не нравится. Меня зовут Кэнеонаскэтью Вокивокаммэста, – с аскетической строгостью сказал новичок.

Вадим смотрел на них, буквально раскрыв рот. Вот этот суровый человек – ближайший друг его двойника Ваади?

С палубы на пристань стремительно скатился Соров:

– Господин Кэнеонаскэтью Вокивокаммэста? Это в самом деле ты? – задыхаясь от волнения спросил он.

– Так меня зовут, – чуть склонил голову пришелец.

– Вот это да! Ты приехал навестить своего сына? – голос Вадима наконец прорезался. – Вот здорово, Лиз будет счастлива!

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Вы принимаете меня за другого человека?

– Брось кривляться, Винни, ты же классный мужик! Тебя здесь все обожают! – и Телиг снова хлопнул новичка по плечу.

– Никогда такого не было, – пробормотал изумленный Соров. – Я перелопатил кучу статистики! Насколько я понимаю, люди еще ни разу не посылали двух двойников на одну планету! Он, похоже, счастливчик!