Текст книги "Исполняющий чужие желания (СИ)"
Автор книги: Юна Ариманта
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)
Я отпускаю тебя
Первым порывом было бежать, сломя голову. Прочь! Прочь от этой тонущей в темноте комнаты, освещенной призрачным сиянием пентаграммы. Прочь от чудовища с окровавленными руками и безумным взглядом.
Даша рванулась было вниз по лестнице, но тьма, сгущавшаяся по углам кабинета вдруг метнулась к Наору, окутывая его плащом, а затем, повинуясь его жесту, затопила лестничную площадку третьего этажа.
– Стоять! – рявкнул Наор страшным голосом. Но Даша и так не могла сдвинуться с места, барахтаясь в вязкой и липкой тьме, как муха, попавшая в паутину. Ужас пронзил ее до самого сердца. Наор еще ее не видел, но неотвратимо приближался к ограждению лестницы, за которым она пряталась, и отсюда она могла видеть его перекошенное от ярости лицо.
Она попыталась закричать, но вдруг поняла, что в облепившей ее тьме она не может ни вдохнуть, ни выдохнуть. Внутри ее все похолодело. От этого безумца можно было ожидать чего угодно. Он был силен, страшно силен. И настолько же одержим!
Нет! Нет! Только не это! Даша тщетно пыталась разорвать нити темной силы, сдавливающие ее все сильнее и сильнее. Это была та самая магия, которую пустил в ход Наор при их первой встрече, и которая оказалась бессильна перед джинном.
Джинн! Если бы только у нее в руках была бутылка, она бы постучала по ней, и Иббрис тотчас бы явился и спас ее!
Стоило ей только пожелать, как бутылка словно сама собой оказалась в правой руке.
– Ты-ы-ы! – проревел Наор, перемахнув через ограждение и оказавшись прямо перед ней на верхней ступени лестницы. – Как ты посмела следить за мной!
Даша в ужасе смотрела на него снизу вверх, как кролик на удава. Одного его вида было достаточно, чтобы умереть от разрыва сердца в тот миг, как увидишь его. От пронизывающего, как ледяной ветер, первобытного неразумного страха, Даша забыла обо всем на свете, глядя на нависшего над ней мужчину широко раскрытыми глазами. В его темно-синих, как ночное небо, глазах сверкали серебристые молнии, по коже и вставшим дыбом черным волосам пробегали голубые, сияющие нестерпимым блеском, грозовые разряды, а тьма окутывала его так плотно, что стало не видно ничего вокруг. Весь мир потонул в непроглядной черной мгле, которая не была однородна, а колебалась, как развевающиеся по ветру рваные ленты.
– Прошу… – прохрипела Даша, сама не понимая, как смогла выдавить из себя слово.
– Это все, что ты можешь сказать в свое оправдание? – зарычал Наор, запуская Даше в волосы пятерню и приподнимая ее над землей.
От боли у нее на глазах выступили слезы. Она забилась и жалобно заскулила, пытаясь ухватить руками его за предплечье и хоть немного ослабить его хватку.
– Мерзкая тварь! – его голос вибрировал от гнева, гулко отскакивая от стен и возвращаясь в ее воспаленное от ужаса сознание снова и снова.
От сильного толчка она потеряла равновесие и упала на пол, хватаясь за голову. Кожа головы горела огнем, по щекам градом катились слезы, своего тела она почти не чувствовала.
Только сейчас она поняла, что призрачная девушка кричит и бьется, запертая внутри пентаграммы, но не может вырваться оттуда.
– Наор! Наор, прошу тебя! Отпусти ее! – как сквозь вату донесся до Даши ее пронзительный крик. – Наор, я сделаю все, что ты захочешь. Не причиняй вреда этой девушке. Она ни в чем не виновата!
– Посмотри, Эвис! – хрипло ответил ей Наор. – Она принесла то, в чем мы с тобой так нуждаемся. Она сама принесла нам сосуд джинна. Осталось только загадать желание. Ты готова, Эвис?
– Наор остановись! Давай поговорим, – вновь попыталась воззвать к его разуму Эвис, но он слышал только свое безумие.
Он уселся в кресло с торжествующим видом переводя взгляд с Даши на Эвис и обратно. Даша свернулась клубочком на полу, пытаясь укрыться от его взгляда, пронизывающего до самых костей, и спрятать под собой сосуд. Она легонько постучала по нему пальцем, и в тот же миг почувствовала, что ленты тьмы вновь опутывают ее ноги и руки, и тянут вверх. Наор сидел, развалившись в кресле и шевелил пальцами воздетой перед ним руки. А от пальцев к телу Даши тянулись бесплотные ленты тьмы, и тело ее больше не слушалось, подчиняясь движениям Наора, словно марионетка. Она подняла бутылку и на вытянутой ладони протянула в сторону Наора.
– Даша, что случи… – в комнате материализовался Иббрис.
– Повторяй! «Я желаю...» – велел Наор. И Даша почувствовала, что не может воспротивиться.
– А ну отпусти ее! – Ибррис метнулся было к Наору. Но Даша послушно, несмотря на вопящий и мечущийся внутри нее протест, произнесла:
– Я желаю…
– Я слушаю, повелительница, – застыл, склонившись, Иббрис. Теперь, пока желание не будет произнесено до конца, он не сможет ничего сделать. Как же разорвать марионеточные путы и пожелать свое? Мысли вихрем метались в голове Даши.
Эвис прекратила метаться по своей тюрьме и сосредоточенно чертила пальцем внутри пентаграммы еще одну пентаграмму наизнанку, поглядывая на бутылку, балансирующую на Дашиной ладони, и отмечая каждый угол символом с бутылки. От ее пальца на полу оставался огненная дорожка.
А Наор не видел того, что делает Эвис, поглощенный созерцанием преклонившего голову джинна, и не спешил озвучить желание, наслаждаясь моментом. На губах его играла поистине демоническая ухмылка.
– Я желаю, чтобы моя душа покинула мое тело и… – продолжал Наор, растягивая гласные и делая паузы после каждого слова.
– Я желаю, чтобы… – Даша же неотрывно смотрела на Эвис. Она явно что-то задумала и… Эвис вдруг подняла голову и твердо глядя Даше прямо в глаза сделала рукой обрывающий путы жест. Даша, не задумываясь над тем, как это делает, вдруг почувствовала под пальцами магический поток, сдерживающий ее и… рванула за него, повторяя жест Эвис. Сила, которую она неосознанно вложила в движение на миг разорвала тьму в клочья.
– Сюда! – завопила бесплотная Эвис, подставляя руки, и Даша вмиг доверившись девушке замахнулась, чтобы швырнуть бутылку.
Все происходило стремительно, как в ускоренной съемке. Нити тьмы уже вновь тянулись к ее рукам, чтобы остановить бросок, Наор не своим голосом орал «Взять ее!», с рук появившихся невесть откуда ифритов-близнецов сорвались огненные плети и обвились вокруг Дашиных рук, не давая выпустить бутылку из пальцев. А тьма, оправившаяся от ее атаки уже подбиралась поверх огненных пут.
– Таньэзо! Даньэзо! – выкрикнула Даша и, едва почувствовав, как слабеют огненные плети, швырнула бутылку внутрь пентаграммы. Бутылка покатилась по полу и остановилась как раз в центре начерченной Эвис внутренней перевернутой пентаграммы. А Эвис в этот момент метнулась к сияющей стене наружной пентаграммы за которую ни она выйти не могла, ни Наор проникнуть не мог. А джинн стоял совсем близко, неосторожно касаясь этой светящейся стены рукавом рубашки. За этот рукав и ухватилась Эвис, с невиданной для привидения силой дернув джинна и швырнув его внутрь перевернутой пентаграммы из огненных дорожек к его сосуду.
– Я желаю, чтобы душа покинула мое тело, навсегда слившись с магической осью земли, и в тело вселилась душа погибшего мага Эвис Хастрдорф, – заорал Наор, стискивая Дашино тело в петлях своей темной силы так, что она едва могла дышать.
– Я желаю, чтобы душа покинула мое тело навсегда слившись с магической осью земли, и в тело вселилась душа погибшего мага… – прохрипела Даша, обдирая горло и отчаянно сопротивляясь воздействию, но ничего не в состоянии сделать против опытного мага. Тот случайный фокус с разрывом магических пут, сработавший, благодаря эффекту неожиданности, повторить не удавалось. Ифриты стояли рядом с помертвевшими лицами.
А Эвис распростерла джинна на пентаграмме, расположив его голову, руки и ноги по пяти углам звезды и водрузив ему на грудь сосуд, и что-то быстро повторяла ускоряющимся речитативом.
– … погибшего мага… – повторила Даша сопротивляясь из последних сил. От магического воздействия рот нестерпимо болел и по подбородку текла кровь.
– Ядагервышост, я отпускаю тебя! Будь свободен! – выкрикнула вдруг Эвис, и пентаграмма вокруг Иббриса вспыхнула нестерпимым светом.
Но свет опал, а Иббрис все еще лежал в пентаграмме. Наор, наконец, заметив, что происходит внутри пентаграммы, расхохотался нечеловечески зловещим хохотом.
– Тебе не отпустить его. Пока он не выполнит последнее желание повелительницы, он связан еще и с ней, а не только с бутылкой! – выпалил Наор, вскакивая с кресла и подбегая к границе пентаграммы. – Тебе ничего не сделать! Вы все в моих руках! Вы мои марионетки и будете делать только то, что я вам скажу. Дарья, повторяй за мной!
Но Даша, пользуясь тем, что он отвлекся, рванулась из пут, прошептав истинные имена ифритов. Тан и Дан тут же подоспели с двух сторон, огненными ножами рассекая окутывающую Дашу пелену тьмы. Едва почувствовав ослабление пут, она выкрикнула то, что должна была:
– Ядагервышост, я отпускаю тебя! Мое последнее желание: Будь свободен!
Обе пентаграммы засияли и превратились в один плотный синий столб света, который ударил в стеклянный купол потолка. И потолок взорвался веером острых, как лезвия стеклянных осколков. Осколки завертелись по воздуху, подхваченные магическим смерчем.
– Не-е-ет! – диким зверем завыл Наор, бросившись к столбу света, но его отшвырнуло с такой силой, что он кубарем покатился, сшибив на своем пути кресло и крепко приложившись о ножку стула.
– Я забираю Эвис с собой, – послышался из столба света усиленный, словно в динамике голос Иббриса. – Прощайся с ней, больше ты не сможешь призвать ее.
– Иббрис, – прошептала Даша, яростно стирая с лица слезы, пот и кровь, заливающие глаза. С двух сторон ее крепко обнимали Тан и Дан, прикрыв своими телами от кружащих по комнате осколков.
– Прощай Даша, я ухожу к своему истоку, к магическим осям, из которых был создан. Там мое место. Будь счастлива! – голос Иббриса звенел от едва сдерживаемого счастья. – Спасибо тебе за все!
– Эвис! – закричал Наор, с трудом поднимаясь на четвереньки и пытаясь подобраться к столбу света. – Эвис, не оставляй меня одного! Только не это! Моя жизнь – это ты!
– Прощай, Наор. Живи и люби! Забудь меня навсегда! Прощай! – прозвенел тонкий голос Эвис. И вдруг все стихло.
Столб света опал, осколки посыпались на пол и наступила мертвая тишина.
– Э-э-эвис! – срывая голос, завыл Наор, бросаясь к тому месту, где была пентаграмма, а сейчас осталось лишь выжженное пятно на полу. – А-а-а!
Заключительная, но не последняя
Даша потрясенно смотрела на опустевшее выжженное место посреди кабинета, в центре которого сиротливо лежал почерневший от копоти сосуд. Ей тоже хотелось выть, как раненая волчица. Горло сдавливали рвущиеся наружу рыдания, но Даша изо всех сил сдерживалась, молча глотая слезы. Давным-давно она поклялась себе, что никогда больше не будет плакать из-за мужчины… И не будет!
Иббрис просто исчез. Она так хотела, чтобы… Она надеялась, что, получив свободу, он выберет остаться с ней. А он выбрал… свободу.
«Его можно понять», – мысленно убеждала сама себя Даша. – «Он тысячелетиями был рабом, служил людям. Он просто устал. От людей. От неволи. От чужих желаний».
Но легче не становилось, потому что сердце не желало слушать доводов рассудка и истекало кровью. Он ушел… возможно навсегда. Когда он отдохнет и насытится свободой и одиночеством, он вновь захочет быть кому-то нужным. Но как скоро это случится? Ведь человеческая жизнь так коротка, а жизнь джинна бесконечна.
Тан прижал ее к своей груди и бережно гладил по голове. Дан, проследив за ее взглядом, поднялся с пола и, подойдя к выжженному кругу, наклонился и поднял пустой сосуд. Задумчиво повертел в руках, потер пальцем, а затем, пожав плечами, вернулся к Даше и вложил его ей в руки. Даша изо всех сил сжала сосуд в ладонях, словно это могло бы вернуть ей джинна. Но сосуд был пустой и холодный.
– Что прикажешь, повелительница? – спросил Дан, стоя перед ней и глядя на нее сверху вниз.
Повелительница? Даша хотела переспросить вслух, но лицо обожгла такая боль, что перехватило дыхание. Она вопросительно посмотрела сначала на Дана, а затем перевела многозначительный взгляд на Наора. Он скорчился на полу и сотрясался в беззвучных рыданиях.
– Он? – презрительно сплюнул на пол в сторону Наора Дан. – Он лишился магической силы и теперь не может нам приказывать. А тебе известны наши истинные имена, и ты обладаешь хорошим магическим потенциалом. Отныне ты – наша повелительница.
– Мама! – в комнату вбежала Яна и, растолкав ифритов, рухнула на колени перед Дашей. – Что у тебя с лицом!
В глазах дочери светился такой неподдельный ужас, что Даша даже испугалась и принялась ощупывать руками свое лицо. Правая половина стремительно опухала, заплыл правый глаз и слиплась правая ноздря. А прикосновение к нижней челюсти вызывало нестерпимую боль. Рот не открывался.
– Они били тебя? Кто посмел это сделать! – закричала Яна, с ненавистью переводя взгляд с одного ифрита на другого. Тан, округлив глаза, замахал руками, отрицая все обвинения. Он тоже как будто язык проглотил. За время всей заварушки Даша не слышала от него ни единого слова.
– Наор пытался удержать твою маму в магических силках, но она оказалась сильнее. И, не рассчитав силы, он, похоже, сломал ей челюсть, – ответил Яне Дан, осторожно обхватывая обеими руками голову Даши и поворачивая ее так, чтобы на правую половину ее лица падали лучи встающего солнца, проникающие в комнату через разбитую крышу.
Яна, зарыдав, обняла Дашу и уткнулась ей в грудь. Даша спрятала сосуд в карман и обняла дочь.
– Гад! Сволочь! – разорялась Яна, готовая с кулаками броситься на злополучного мага. – Поколоти его! – потребовала она от Тана, повернув к нему голову, но не отрываясь от Дашиной груди. – Смотри, что он сделал с мамой!
Тан вопросительно посмотрел на Дашу, но Даша отрицательно покачала головой и перевела взгляд на лежащего на пепелище Наора. И очень вовремя!
Она успела увидеть, как он, протянув руку, схватил острый, как лезвие ножа, осколок стекла, лежащий неподалеку от него, и, сжав его в кулаке, поднес к своему горлу. Даша, впихнув плачущую дочь в руки Тана, вскочила на ноги и бросилась к Наору.
– М-м-м! – закричала она, с разбега пнув его в запястье, отчего он выронил осколок, так и не донеся его до своей шеи.
– Проваливай! – прорычал Наор и снова потянулся за осколком, но Даша, стоя над ним, наступила ему на руку, прижав ее к полу.
– Будь ты проклята! – прошипел Наор, глядя на нее снизу вверх с такой жгучей ненавистью, что, будь он все еще магом, то прожег бы ее одним лишь взглядом насквозь.
Даша посмотрела на него и ей вдруг стало его жалко. Глядя на него, такого разбитого и униженного, она вдруг испытала к нему теплое сочувствие. Только она одна могла понять, как ему сейчас больно. Ведь он тоже потерял человека, которого любил. Навсегда потерял. Кем бы ни была для него Эвис, он любил ее также, как Даша любила Иббриса, и пытался вернуть всеми доступными ему средствами.
Даша опустилась на колени, а прижатую к полу руку перехватила свой рукой за запястье. Наор дернул рукой, пытаясь освободиться, но не смог. Он был слаб, очень слаб, а Даша держала его крепко.
Даша отрицательно покачала головой, печально глядя ему в глаза левым глазом. Он снова дернулся, а затем осознав бесполезность своих попыток, уткнулся лицом в пол. Даша протянула вторую руку и робко коснулась его взъерошенных, липких от крови волос на затылке. Наор не пошевелился. Кожа на его спине была синюшно-бледная, и дышал он часто и поверхностно, и Даше пришла мысль, что он потерял много крови. Ему нужна сейчас помощь.
Даша подняла голову и, оглядевшись, поманила к себе Дана. А когда он подошел, она выпустила безвольно обмякшую руку Наора и на протянутой ладони Дана написала пальцем «врач».
– У Наора есть знакомый маг-лекарь, – неуверенно ответил Дан. – Кажется его контакты написаны в записной книжке, которая лежит в ящике стола.
Даша покачала головой. Только еще одного мага им не хватало. И на ладони Дана написала «скорая помощь».
– А! Сейчас! – Дан кивнул и умчался вниз, видимо за телефоном. Тан чуть поодаль утешал Яну. Наор лежал неподвижно, лишь изредка вздрагивая всем телом. Даша устало опустилась на пол рядом с ним и достала из кармана сосуд. Сейчас это был обычный, совершенно прозрачный круглый пузырек из толстого стекла. Все узоры и надписи с него исчезли. Внутри больше не клубился темно-синий дым с серебряными звездами, и пробка легко открывалась и закрывалась обратно. Бутылка была пуста.
Даша, убедившись, что на нее никто не смотрит, размахнулась и со всей силы жахнула бутылку об мраморный пол. Сосуд жалобно звякнул и прыснул в стороны мелкими осколками. От души немного отлегло.
Все-таки она освободила джинна. Пусть он не захотел остаться, зато теперь он сам себе повелитель. Даша была уверена, что джинн не станет ничего рушить и причинять кому-либо вред. По своей сути Иббрис – очень доброе создание, несмотря на свою безграничную силу. Возможно, именно проявление его природной доброты она и приняла за ответное чувство. Ведь он заботился о ней, но никогда не говорил о том, что любит ее. А сейчас, убедившись, что с ней все в порядке, со спокойной душой покинул ее.
Даша повернулась к Наору, и снова вытащила из его слабеющих пальцев осколок. А вот ей теперь придется позаботиться об этом несчастном. Интересно, у него есть семья или друзья? Даша бережно убрала со лба Наора упавшую прядку и посмотрела на подрагивающие темные ресницы. Его пересохшие потрескавшиеся губы вдруг приоткрылись, и он прохрипел:
– Мне незачем больше жить. Почему ты не даешь мне умереть?
Даша снова покачала головой, хотя он ее и не видел, и уже смелее положила ему руку на лоб. Кожа его была влажная и холодная. Ну где же Дан и врачи скорой помощи?
Словно в ответ на ее мысли на лестнице послышался топот, и комнату заполнили люди в белых халатах.
К Даше и Наору тут же подбежали с носилками, безошибочно определив пострадавших. Пока Наора укладывали на носилки, строгий пожилой врач что-то спросил у Даши, но та лишь беспомощно развела руками. Чужую речь она не понимала, да и сказать ничего не могла.
– Он хочет знать, что здесь произошло. Он собирается вызвать полицию, – подоспел на помощь Дан.
Даша взмахнула рукой, изображая блокнот и ручку, и ей тут же дали принадлежности для письма.
«Не надо вызывать полицию. Это был несчастный случай. Мы сидели вдвоем за столом под стеклянным куполом. Рама была очень старая и подломилась. На нас рухнул сверху стеклянный купол. Мне попало по лицу арматурой, а Наор оказался под градом осколков, его ранило, и он потерял много крови» – на лету сочинила Даша убедительную легенду.
– Вы родственники? – перевел Дан вопрос врача, а затем обернулся и крикнул Яне:
– Неси ваши с Дашей документы.
Яна в сопровождении Тана побежала в восточное крыло за документами.
В окружении неравнодушных людей ужас прошедшей ночи отступал, и боль от потери джинна затаилась в дальнем уголке сердца.
«Моя дочь и Наор дальние родственники. Наор приходится троюродным братом отцу моей дочери. Он изъявил желание позаботиться о племяннице и пригласил нас к себе, оформил над Яной опеку до совершеннолетия» – описала Даша тонкости «семейных» отношений с Наором.
– Вот документы мистера Бруно, расширенная страховка и документы об опеке, подтверждающие их родство, – подоспел на помощь Дан.
– Вам придется нанять сиделку, – перевел для Даши Дан слова врача. – Мистер Бруно будет нуждаться в постороннем уходе минимум месяц.
Даша отрицательно замахала руками, а потом, спохватившись, написала в блокноте:
«Я сама буду ухаживать за ним. Никого не надо посторонних».
Дан вопросительно посмотрел на нее, удивленно приподняв бровь. Но Даша грозно сдвинула брови, сообщая ему, что это не его дело. На что Дан пожал плечами.
В блокноте Даша написала для Дана:
«Позаботьтесь об Яне, пока мы с Наором будем в больнице».
– Конечно позаботимся, не переживай, – ответил он. В ситуации, когда Даша вынуждена была молчать, он стал более разговорчивым и теперь говорил за двоих.
Тут вернулись санитары с носилками и стали делать знаки, чтобы Даша улеглась. Это было ужасно неудобно. Ну что она, сама что ли не дойдет? Но сделав два шага, она почувствовала, что голова кружится, а ноги подгибаются. С помощью Дана и санитаров Даше все-таки пришлось улечься на носилки.
– Мама, мамочка, что теперь будет? – в холле первого этажа их догнала Яна и, увидев Дашу лежащей на носилках, еще больше испугалась.
«Поживешь пока здесь. Тан и Дан позаботятся о тебе. А я вернусь, как только это будет возможно. Не плачь» – написала Даша и протянула блокнот Яне. А сама со слезами на глазах смотрела на расстроенное лицо дочери. С тех пор, как Яна родилась, они не расставались надолго. Самое большое было расставание во время последней экскурсии, когда Яна уезжала в Москву, а Даша осталась дома с Иббрисом… Воспоминание резануло лезвием, и против воли по щекам заструились слезы.
– Не плачьте, – Тан встал рядом с Яной и уверенным отеческим жестом обнял ее за плечи. – Мы будем навещать тебя и Наора в больнице. Поправляйтесь скорее.
Яна с плачем уткнулась ему в грудь, и Тан обнял ее, поглаживая по спине, а сам передал Даше ее сотовый телефон, который они с Яной принесли вместе с документами. Затем санитары с носилками двинулись дальше, и Даша устало откинулась на жесткий валик, заменяющий на носилках подушку. Это был очень длинный день.
В больнице по просьбе Даши их с Наором разместили в одной vip-палате, в которую втащили вторую двуспальную кровать и поставили через небольшой проход от уже стоявшей там кровати. Помимо кроватей тут был личный санузел с туалетом и душевой кабиной, небольшая гостиная зона с диваном и телевизором, и зона столовой с круглым столиком и двумя стульями.
Даше сделали компьютерную томографию. Выяснили, что перелом нижней челюсти без смещения и операция, к счастью, не потребуется, обезболили лицо и шею и подвязали нижнюю челюсть бинтом, после чего она почувствовала себя значительно лучше.
Наора помыли, забинтовали всего, как мумию, и уложили под капельницу, которую он тут же со злостью выдернул из своей руки.
«Поставьте мистеру Бруно успокоительное, пожалуйста!» – написала Даша в телефонном переводчике для удивленных медсестер, прибежавших на ее вызов через тревожную кнопку. С одной стороны это было удобно – Наор не знал, о чем она попросила медперсонал.
Вскоре ему, несмотря на его вялое сопротивление, поставили успокоительный укол, и Наор уснул. Убедившись, что «родственник» крепко спит, и капельница, подсоединенная к катетеру, держится хорошо, Даша добрела до своей кровати и устало рухнула на нее.
Дальше потянулись однообразные больничные дни. С Наором они не разговаривали: Даша не могла, а он не горел желанием. Большую часть времени он лежал в постели, скрючившись и отвернувшись к стене, глядя в одну точку. А Даша сидела у окна и наблюдала за прогуливающимися по больничному саду пациентами. Необходимость в ее помощи возникала лишь тогда, когда Наор сползал с кровати и, пошатываясь, отправлялся в туалет. Тут Даша подбегала и придерживала его, обняв за пояс, чтобы не упал, а Наор нецензурно бранился сквозь зубы, но руку ее не отталкивал. Кормила его с ложки медсестра, и он механически открывал рот, глотая все, что в него попадало, не жуя. Даше приходилось есть через трубочку жидкие коктейли и смеси, которые готовили для нее в больнице.
Нахождение в одной палате с Наором Дашу не тяготило, наоборот. Было как-то спокойнее, что он у нее на глазах. Чего бы между ними не случилось, но Даша чувствовала, что он ей не чужой человек, и она не может позволить ему убить себя. Впрочем, больше попыток к самоубийству он не предпринимал, предпочитая молча страдать.
На третий день к ним пришли Яна с Таном и Дан с Сиренн. Они были шумные и веселые. Скучная палата вмиг наполнилась цветами, смехом и запахом шоколадных конфет. И лишь у Сиренн глаза были красные. Наверняка тоже плакала ночами, как и Даша. Дан не отходил от нее ни на шаг и все время держал за руку, а Сиренн периодически поглядывала на него с благодарностью.
– Прости меня, – Сиренн, улучшив момент, когда остальные отвлеклись, пытаясь растормошить Наора, подошла к Даше.
Даша мягко улыбнулась одними губами и дружески коснулась плеча Сиренн. Теперь, когда Иббриса больше нет с ними, им делить было нечего.
– Я буду рада, если мы станем подругами, – продолжала Сиренн. – Дан хотел просить Наора и тебя, чтобы вы разрешили нам пожениться.
Даша удивленно вскинула брови. Им требуется их разрешение?
– Ну… – застенчиво произнесла Сиренн. – Ты хозяйка Дана. А Наор – хозяин дома.
– Да делайте, что хотите! – донесся с кровати раздраженный голос Наора. – Мне плевать на ваши амуры. Оставьте меня в покое!
Даша с улыбкой кивнула. Если Наор не против, то уж она тем более не против. Пусть хоть двое из их разношерстной компании будут счастливы.
«Я очень рада за вас», – написала она для Сиренн в телефоне. В последнее время она научилась очень быстро набирать сообщения.
Сиренн счастливо кивнула и порывисто обняла Дашу.
«А как я могу отпустить Тана и Дана на свободу?» – написала Даша для Сиренн вопрос, который давно волновал ее, но спросить было не у кого.
Сиренн в недоумении посмотрела на нее, а потом ответила:
– Разве только стереть из твоей памяти имена ифритов. Но зачем? Лучше уж пусть хозяйкой будешь ты, чем кто-то другой.
«Стереть?» – мысленно озадачилась Даша. Это будет непросто. Раз услышав странные, ни на что не похожие имена, она почему-то накрепко запомнила их. Даже в стрессовой ситуации противоборства с Наором, они не вылетели из головы.
– Не бери в голову, – ободряюще погладила ее по плечу Сиренн. – Знаешь и знаешь. Мы, ифриты, привыкли служить людям, в этом наше предназначение. А мое истинное имя Сюонэс. Пользуйся, когда понадобится.
Через месяц пребывания в больнице челюсть у Даши срослась, и она начала разговаривать с персоналом на своем скудном английском и понемногу есть твердую пищу. Раны на теле Наора тоже затянулись, и последний его анализ крови показал нормальный уровень эритроцитов и гемоглобина. Он все также ничем не интересовался, но хотя бы начал самостоятельно есть, ходить в туалет и принимать душ без посторонней помощи. На очередном обходе врач сообщил им счастливую новость – завтра можно отправляться домой.
«Домой?» – задумалась Даша. А где теперь ее дом? Вернуться в свою квартирку в маленьком городе Московской области и жить так, как будто ничего не произошло? А как быть с ифритами? Для них с Яной в двухкомнатной квартире место еще было, но еще трое взрослых людей, двое из которых скоро станут молодоженами, а третий красивый свободный мужчина…
Наор, едва врач покинул палату, упал обратно на кровать и снова отвернулся к стене.
Даша, помявшись, подошла к его кровати и села на край.
– Я могу с тобой поговорить? – произнесла она сквозь зубы. Несмотря на то, что челюсть срослась, говорить и жевать все еще было трудно.
– Нам не о чем разговаривать, – буркнул Наор.
Отвечает. Это было уже неплохо.
– Я думаю, что пришло время обсудить дальнейшие планы, – осторожно продолжала Даша. – Что ты собираешься делать после выписки?
– Не твое дело, – тем же недовольным тоном отозвался бывший маг.
– Может и не мое… – медленно выговаривая слова, согласилась Даша. – Вот только ты кое-что обещал мне. Помнишь?
– Все наши взаимные обещания сгорели. Больше у меня нет Эвис, а у тебя нет джинна. Мы в рассчете… – ответил Наор в стену.
– Наор, ты взял опеку над моей дочерью и обещал проследить за качеством ее воспитания и образования, раз уж я не смогла обеспечить ребенка нормальным отцом, – напомнила Даша. – И это была твоя инициатива, никак не связанная с нашим договором.
Во время последнего посещения Яна с гордостью сообщила, что, не без труда, но поступила в гимназию «Andrea D'Oria» в Генуе, сдала все языковые экзамены по английскому и итальянскому языкам, и теперь может обучаться наравне с местными детьми. Пока она с сияющим лицом все это рассказывала, Тан стоял за ее спиной и самодовольно ухмылялся. Даша была уверена, что без его помощи не обошлось. Ну и пусть. Хочет помогать – пусть помогает. Его никто не заставлял, он сам изъявил такое желание.
И что теперь? Все это бросить и вернуть Яну в обычную городскую школу?
– На что ты намекаешь? – он, наконец, повернулся к ней лицом, и, подперев щеку ладонью, хмуро уставился на Дашу.
– Я не намекаю. Я говорю прямо – ты дал слово. Или твое слово мужчины ничего не значит? Ты обещал готовить меня к поступлению в магическую академию в течение года, и заботится о Яне до ее совершеннолетия. А это, между прочим, еще пять лет, – задержав дыхание, выпалила Даша. Пусть думает о ней что угодно, пусть сочтет ее наглой и меркантильной. Но возвращаться обратно к прежней жизни она не собиралась. Наор был ее билетом в настоящую жизнь.
– Ты же понимаешь, что это похоже на дешевую манипуляцию? – поморщился Наор.
– Понимаю, – кивнула Даша. – Но это будет взаимовыгодное сотрудничество. Нам с Яной не придется возвращаться к прежней жизни, а ты сможешь сохранить свой прежний уровень жизни, несмотря на то, что потерял магический дар. Ведь в твоем доме, насколько я понимаю, многое держится на магии. Я могла бы… продолжать поддерживать дом в рабочем состоянии и выполнять другие магические поручения. Если ты меня научишь.
Наор недоверчиво усмехнулся, отведя глаза в сторону. Даша же где-то на самом глубинном уровне, на уровне, где живут чувства, ощущала, что она права. И дело было не в магических силах и вопросах финансов и жилья. Дело было в том, что они оба с Наором были тяжело ранены в душу своими возлюбленными, и сейчас отчаянно нуждались в поддержке друг друга, чтобы иметь силы отпустить и жить дальше.
У Наора не было никаких планов на будущую жизнь и, вероятнее всего, как только он останется один, он довершит начатое и закончит свою жизнь. У Даши была хотя бы Яна, ради которой стоит жить дальше. А у Наора не было никого. За все время их пребывания в больнице не объявился ни один из его родных или друзей.
– Ну? Что скажешь? – спросила она задумавшегося мужчину. – Выполнишь свои обещания или поступишь с нами также, как поступил отец Яны – выкинешь за ненадобностью?
Наор поднял на нее глаза и вдруг улыбнулся, открыто и светло, без издевки и подвоха, словно сообщая: «Твоя взяла».
– Мужчины рода Бруно всегда держат данное слово, – проговорил он серьезно. – Можете остаться до совершеннолетия девочки. А тебя я буду ждать послезавтра в восемь утра на следующее занятие. И чтобы без опозданий!
Даша просияла и даже хотела на радостях обнять его, но Наор снова напустил на себя такой холодно-отстраненный вид, что она не решилась.
