Текст книги "Прах земной (СИ)"

Автор книги: Юлия Лукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

Элена.

Разбудило меня странное ощущение чего-то холодного и сколького, ползущего по руке и, кажется, настойчиво требующего того, чтобы я встала и открыла глаза. Ощущение это было настолько реальным, что списать всё на сонные бредни не получилось бы ни под каким предлогом.

Приподнявшись на локте и стараясь при этом не особо тревожить Филю, я села, мысленно досчитала до трёх и кое-как заставила себя приоткрыть один глаз. Второй спустя секунду распахнулся сам, его даже упрашивать не пришлось, равно как и непроизвольно вырвавшийся визг. Далее последовало нехорошее слово в адрес неприкасаемого. Может, последнее, конечно, и было лишним, но сейчас у меня все беды чётко ассоциировались с одним именем – его.

– Эйка… – сонно заворочался брат, с головой укрывшись одеялом.

– Ты чего орёшь?! – со своего места в ответ прошипел убийца, светля меня злым взглядом.

– Хочу и ору! Ты, имбецил, что, разбудить меня не мог? Тут столько гадов ядовитых вылезло, а ты спокойно смотришь, как они по нам ползают? – стряхнув со своей руки длинного сиреневого червяка, заорала на Рича, и впервые за долгое время присутствие рядом младшего брата меня не остановило. – Ты нас совсем защищать не собираешься? Что даже предупредить не в состоянии?

– Заткнись! – тоже заорал мужчина, разом побледнев и схватившись за виски.

– Отвали! – в тот момент меня охватила такая злость на Рича, что любые здравые мысли просто втаптывались в землю агрессивно-настроенной волной чувств. Откуда-то изнутри пришло огромное желание хотя бы чуть-чуть заставить неприкасаемого выполнять условия нашего договора. Он, между прочим, помимо проводника, ещё и защитником быть согласился, так пусть не увиливает!

– Заткнись, кому говорю!

– А я тебе сказала: отвали!!! – кричать на него, зная, что это доставляют ему боль, оказалось хоть и низко, и бесчеловечно, но весьма успокаивающе.

Чтоб у тебя уши отвалились! Будешь знать, как невиновных людей убивать!

Чудовище, как тогда двух людей, девушку и мужчину, в их же собственной квартире угробил!

И солдат на границе!

И солдат… солдат…

Но если вспомнить, я тоже в этом плане далеко не идеал. Эгоистка, которая ставит свою жизнь и жизнь брата выше других.

На миг замолчав, я с трудом проглотила вставшие комом в горле слёзы и снова посмотрела на неприкасаемого. Тот, достав длинный нож с небольшими зазубринами на конце лезвия, резко поднялся с земли и сделал шаг ко мне.

– Рич, стой! Убери нож! Извини, пожалуйста! – испугавшись, виновато пропищала я, но смысл моих слов, кажется, так и не дошёл до получателя.

Дура.

Отшатнувшись от мужчины на пару метров и на всякий случай в противоположную от Фильки сторону, я замерла и, насколько позволяли оголённые нервы, стала ждать.

– Рич, не подходи ко мне… извини меня!

Он что, не понимает слова "извини"? – мысленно спрашивала саму себя, глядя на приближающегося убийцу.

Не выдержав напряжения и закричав, я побежала. Почти тут же немного левее меня пролетел тот самый нож, который мужчина всего пару секунд назад держал в руках. Промахнулся. Что уж тут? У меня самой уши на миг заложило от своего же крика, а о неприкасаемом, наверное, и заикаться не стоит.

Если он меня сейчас не прирежет, больше никогда не буду на него орать, – с запоздавшим раскаянием прошмыгнула дрожащая мысль, прежде чем меня крепко схватили за запястье и с силой дёрнули назад.

От этого рывка я споткнулась и ударилась спиной о грудь налетевшего на меня мужчины. Едва не поседев раньше времени от такой незавидной близости, я попробовала вырвать свою руку из лапы убийцы, да только сил у меня было явно поменьше, чем у него.

– Ну извини ты меня! – в последний раз попробовала попросить прощения, да только кому это было нужно?!

Закрыв глаза и уже практически ощущая на своём горле когтистые руки мужчины, я посмотрела в сторону внимательно наблюдающего за нами Филиппа и, поджав губы, тут же отвела взгляд, устремив его вверх, к красно-фиолетовому рассветному небу, по большей части только для того, чтобы не расплакаться. Нужно же хотя бы перед смертью одну миллисекунду побыть сильной…

И только я об этом подумала, как тут же голова сильно закружилась, перед глазами всё поплыло, а затем пришла тупая, отдалённая боль где-то в области позвоночника.

Кажется, когда ломают шею, именно так и происходит?

Рич.

– Эля, по сторонам, давай, смотри, а не себе под ноги! – уставшим голосом потребовала невысокая полноватая женщина с длинными, заплетёнными в простую косу светлыми волосами, схватив девочку за руку и внимательно следя за проезжающими мимо машинами. – И на светофор смотри. А если будешь всегда такой невнимательной, то точно когда-нибудь под машину попадёшь.

– Угу, – согласилась Эля, и не подумав вникать в смысл сказанных только что няней слов.

В этих воспоминаниях Романовой уже исполнилось около семи-восьми лет. Понемногу начинал закаляться характер, всё больше проявлялась капризность, которую сопровождали самые разные глупые вопросы и крики.

Хорошо, если бы во всём этом нашлась хоть капля полезной информации об интересующем меня Заповеднике, так ничего нет!

Ммм, бесполезно потраченное время… как же это злит.

Перейдя через дорогу, женщина стала что-то искать в своей безразмерной зелёной сумке, с которой на время вечерних прогулок никогда не расставалась.

– Тёть Насть, дайте мне, пожалуйста, денег на мороженное, – сцепив за спиной руки в замок и прикусив нижнюю губу, негромко попросила девочка. – Вам же папа на каждую прогулку всегда что-нибудь выдаёт, да?

– Где ты здесь видишь магазин с мороженным? Тут одно барахло продаётся из электроники и одежды, – недовольно буркнула няня. – Тем более, ты сахарную вату уже около кинотеатра ела. Тебе что, мало?

– Но я хочу! На улице жарко-о-о! А мороженное продаётся на той стороне, через дорогу.

– Мы же только что оттуда пришли! Ты не могла мне сразу сказать, когда мы ещё там были? – схватив Элену за руку и крепко сжав её ладонь, спросила женщина возмущённо.

Будь это моё тело, у этой особы уже давно были бы переломаны все пальцы. Но Романова терпит.

– Я забыла сказать, – капризно захныкала малявка.

– Ай, ладно. На деньги, – раздражённо хмыкнув, няня дала девочке несколько бумажных купюр. – Или нет, пошли вместе купим, а то ты опять по сторонам смотреть не будешь и…

– Настасья, привет! – окликнув женщину, поздоровался с ней высокий лохматый мужчина в мятой синей футболке и зелёных шортах.

Неряха. В нашем Доме за такой внешний вид строго наказывали, даже убить могли.

– Ой, Лёшка! – с улыбкой помахала ему нянька. – Привет, а ты же вроде на той неделе в другой город уехал?

– Ну, как видишь, уже приехал, – пожав плечами, ответил тот и с любопытством поинтересовался:

– А это твоя подопечная, да?

– Да, да… Элей зовут, но это ладно. Ты мне лучше скажи, когда у вас там с Леной праздник намечается?

Разговор двух взрослых быстро надоел Элене. От нечего делать она стала разглядывать витрину магазина, около которого тогда остановилась, но потом, вспомнив, что деньги на мороженое ей уже выдали, осторожно посмотрела на Анастасию с Алексеем и незаметно отступила на шаг назад. А заметив, что те так и заняты своим разговором, уже не скрываясь в вприпрыжку выбежала на проезжую часть.

– Элена, ты куда пошла? А ну быстро назад! – закричала няня, слишком поздно заметив её отсутствие.

– Сейчас вернусь! – помахав ей рукой, крикнула Эля, как тут же из-за поворота на большой скорости вылетели две машины с затемнёнными стёклами.

Водитель первой смог вовремя среагировать и объехать неожиданное препятствие в лице маленькой, застывшей на дороге девочки, но… не второй.

Всего за мгновение до столкновения моё сознание слилось с сознанием Романовой, а уже потом, потеряв себя в её мыслях и страхе, я почувствовал сильнейшую боль во всём теле, от которой, казалось, не спасёт даже беспамятство.

Элена.

Я лежала на спине, слегка прикрыв глаза и стараясь не особо морщиться от отвращения, вызванного моим нынешним положением. Затылком чувствовалось спокойное, но всё равно слишком громкое биение сердца неприкасаемого, а макушкой ощущалось его дыхание.

И это всё очень неправильно, стоит только вспомнить события двадцатиминутной давности, когда мы с ним во всё горло орали друг на друга, а Рич, к тому же, ещё и собирался меня убить.

Мне, наверное, вообще жутко повезло, что он, догнав меня тогда и схватив за руку, до крови разодрал своими когтями моё запястье, из-за чего, собственно, и свалился потом без чувств на землю. Но так как хватка-то у этого гада оказалась чересчур крепкой, я упала следом за ним.

Вот и лежу до сих пор на груди бессознательно Рича, временами пытаясь вырвать свою руку из его лапы, но при этом только сильнее раздирая царапины и вынуждая кровь течь с новой силой. Вставать на ноги я пока что не пробовала из-за подозрительной боли в спине, которая частично передавалась и на рёбра.

Ну и… каракатица. Даже слезть с этого идиота не могу, а ведь он, как очнётся, снова может попытаться меня убить. Проблема. По-хорошему, после всего случившегося нам с Филей нужно быстро брать руки в ноги и бежать от него без оглядки, но страх остаться на чёрных землях без должной защиты и проводника тоже весьма велик. Где же тут найти меньшее зло, если в обоих случаях нас с огромной вероятностью ждёт смерть?

– Кушать хотю, – прозвучал над головой просительный голос братца, который, оказывается, всё это время медленными шажками подкрадывался ко мне и неприкасаемому. – Кушать хотю! – повторил.

– Сейчас будешь кушать. Подожди немного, – чуть помедлив, со слабой улыбкой произнесла я.

Да, пусть спина всё ещё побаливает и с негодованием реагирует на любое неосторожное движение, но Филька со вчерашнего дня ничего не ел, а я не хочу, чтобы у него в таком маленьком возрасте желудок испортился.

Кое-как извернувшись и посильнее сжав зубы, я вырвала свою руку из ладони неприкасаемого, в следствии чего, красных полос на моей коже значительно прибавилось. Зараза, больно…

Скатившись с неприкасаемого, я пару секунд простояла на четвереньках, не шевелясь и как можно внимательней рассматривая лицо Рича. Убедившись, что убийца так и остаётся лежать, связанный чужими воспоминаниями (моя кровь на его ладони ещё не успела свернуться), я облегчённо выдохнула.

– Эйя, – позвал брат, отбежав от меня на несколько метров и махнув рукой в сторону нашей "лежанки" и сумок.

– Да иду я, иду, – тихо пробурчала себе под нос и, с третьей попытки поднявшись на ноги, пошла вслед за неугомонным Филькой. Через пару минут мелкий уже во всю уминал консервы, практически полностью позабыв об окружающем его мире. Я же, в свою очередь, сидела рядом и никак не могла решить, как лучше всего поступить. То ли уйти сейчас, пока Рич лежит без сознания, то ли наоборот, остаться на свой страх и риск и ждать его пробуждения. Но, даже если мы с братом никуда не уйдём, появляется другой вопрос: в каком настроении очнётся убийца и не попытается ли он в случае чего завершить начатое, то есть не захочет ли снова убить нас?

Если кое-кто больше не будет его умышленно доставать, то и до убийства дело, скорее всего, не дойдёт.

Тогда… остаёмся? В конце концов, с Ричем же у меня получалось как-то договариваться, если тому что-то не нравилось, а вот с животными-людоедами – ни разу. И не вариант, что вообще получится.

Спрятав лицо в ладонях, я просидела так около двух-трёх минут, пока не услышала стон и не поняла: Рич приходит в себomanПоднявшись со своего места, я медленно с опаской подошла к лежащему на земле убийце. Глаза у него были открыты, но на моё приближение он почему-то никак не отреагировал. С чего бы это? Остановившись в нескольких шагах от неприкасаемого и присев на корточки, я осторожно позвала:

– Рич… у тебя кровь из носа идёт, – можно было бы ещё добавить, что и губу он прокусил до крови, но я не стала. Потом, если что, сам заметит, а мне сейчас главное с ним разговор наладить, а то создаётся такое ощущение, что он то ли заснул с открытыми глазами, то ли умер.

– Тебе воды принести? – спрашиваю, дотронувшись до его плеча, но опять не встречая хоть какой бы то ни было реакции на свои действия. Да что с ним такое? – Рич?

Не зная, как поступить, я легонько толкнула его в плечо, потом, когда никакой реакции не последовало, ещё несколько раз. Примерно на второй минуте тармошения Рич закашлялся и, перевернувшись на бок, с трудом сел. Серые глаза с расширенными зрачками и полопавшимися сосудами осмотрели меня с ног до головы и, по-моему, поначалу даже не узнали.

Странно всё это… Он там от моих воспоминаний головой, случайно, не повредился?

– Элена, – едва слышно прошептал мужчина, спустя какое-то время.

– Что? – спросила я, в глубине души тихо порадовавшись, что уж моё-то имя Рич вроде бы не забыл.

– Отойди от меня.

– В смысле? Куда отойти?

– Просто отойди. Желательно куда-нибудь подальше, – сквозь зубы процедил убийца. А потом он вдруг чему-то криво не то улыбнулся, не то ухмыльнулся, чем довёл меня до лёгкого культурного шока.

Хотя тут, думаю, любой сможет меня понять, зная, что в обычном состоянии представляет собою Рич, и как этот не-человек скупится на любое проявление эмоций.

– Хорошо, сейчас уйду, – убрав с глаз мешающуюся чёлку и довольно резво подскочив с колен, я быстро пошла прочь от неприкасаемого, как того тому и хотелось, при этом не забывая через каждые два шага оглядываться назад и раз за разом увеличивать скорость.

– Эйя! Ещё хотю есть! – заметив моё приближение, громко прокричал Филя, а для пущей убедительности ещё и помахал у себя над головой пустой банкой из под консервов.

– Тише ты! Не кричи, сейчас всё дам, – шикнув на брата, я снова с опаской оглянулась на убийцу: не начнёт ли он опять рычать на нас с Филькой из-за слишком громких разговоров?

Но нет, ему сейчас, похоже, вообще никакого дела до нас нет. Вон, сидит всё также на земле, зажав рот руками и раскачиваясь всем телом из стороны в сторону, и витает в облаках.

Ну не безжалостный убийца просто, а самый безобидный на свете шизофреник!

– На, ешь, – открыв новую банку, я без промедления выдала её мелкому. Пусть наедается, всё равно сегодня-завтра вся еда закончится и придётся её выбрасывать.

Мне бы тоже, кстати, не мешало чего-нибудь пожевать. Пусть пока что и не очень хочется, но сравнительно небольшой опыт, полученный в нескольких школьных поездках и походах, показывает, что на пустой желудок путешествовать очень даже не рекомендуется. Потому что почти всегда существует большая возможность свалиться без сил на ровном месте и основательно "примять" себе лицо. Со мной такое уже было один раз, и тогда меня успел вовремя подхватить учитель. В нынешней же ситуации, очень сомневаюсь, что Рич, в случае чего, сможет повторить его подвиг.

Заставив себя таким образом позавтракать, я ни на секунду не переставала хоть краем глаза посматривать за неприкасаемым… Кто бы знал, как он пугает меня, находясь в таком зомбированном состоянии, когда и не знаешь даже, чего от него можно ждать.

– Эйя, – постучав железной вилкой по донышку пустой банки, позвал мелкий обжора.

– Что?

– Хотю пи-ть! Пи-ть хотю!

– Держи, – улыбнувшись, передала брату открытую бутылку, в то время как убийца, перестав улыбаться и зажимать рот руками, пытался осторожно подняться на ноги и сделать хотя бы пару пробных шагов.

Не смотря даже на то, что Рич мне крайне неприятен, я бы могла сейчас подойти к нему и предложить помощь, подставить своё плечо, так сказать, но учитывая, что он сам всего несколько минут назад "попросил" меня уйти, я не хочу этого делать. Так как устала уже натыкаться на чужую неблагодарность и равнодушие! Точно также, как устала бояться и находиться рядом с этим монстром!

Из плаксивой задумчивости меня вывел несильный пинок по голени. Не трудно же догадаться, кто это сделал?

Подняв голову, я со скрытой неприязнью посмотрела в глаза неприкасаемому, чьё бледное лицо и красные глаза как никогда делали его похожим на упыря. Пнув меня ещё раз, не знаю, правда, зачем…

Садистские наклонности, наверное, проснулись.

…Он кивнул куда-то в сторону и произнёс:

– Вон там лежит рюкзак, армейский. Я его, как смог, переделал под детский. Будешь носить в нём своего брата, чтобы руки были всегда свободны и не уставали. Поняла?

– Да, – удивившись, пробормотала. – Спасибо… На вот, кстати, я случайно салфетки влажные вчера нашла, когда консервы доставала. Вытри кровь с лица.

Склонив голову набок, Рич протянул руку и без колебаний взял одну салфетку, правда, не касаясь при этом моей ладони.

– Складывай вещи. Нам пора идти, – закончив с "умыванием" и отбросив салфетку в сторону, ровным тоном скомандовал неприкасаемый.

– Хорошо, – выдохнула. – А ты, значит, есть пока не будешь?

– В дороге поем.

– Так вредно же так есть… разве нет?

Но мой вопрос мужчина предпочёл проигнорировать, просто-напросто повернувшись к нам с Филей спиной.

Неужели старый неразговорчивый убийца возвращается?

Рич.

После страшной боли и криков незнакомых мне людей, виновников аварии и простых наблюдателей, резко наступившая тишина показалась чем-то нереальным. Прошло, наверное, немало времени, прежде чем лёгкий порыв прохладного ветра и слабый солнечный свет, еле-еле пробивавшийся из-за туч, убедили меня в обратном.

Надо же, помню, когда я бежал за Эленой, этих туч ещё не было, а сейчас уже наползли… непредсказуемые Пепелища.

Попытавшись приподнять голову, чтобы хоть немного оглядеть окружающее меня пространство, я неожиданно столкнулся с ещё одной проблемой, помимо неприятной рези в глазах и громкого стука сердца в ушах: со слабостью. Непривычное и очень чуждое для любого неприкасаемого чувство, которое до сегодняшнего дня лично я испытывал всего несколько раз за всю жизнь. Ведь слабость, мало того, что враг нашей профессии, так ещё и враг выживания.

Взять, к примеру, тот же город, точнее, городские помойки. Даже там слабые не живут.

Видел я один раз, как бомжа, сломавшего на моих глазах ногу, через пару минут загрызли собаки, почуявшие запах крови и прибежавшие с другого конца километровой свалки. А был бы тот человек хоть каплю сильнее и меньше бы обращал внимания на свою травму, то смог бы отбиться от них или, по крайней мере, убежать.

Вздохнув, я заставил себя выкинуть ненужные воспоминания из головы и для проверки попытался согнуть пальцы в кулак. Не получилось. А оттого не удивительно, что, не имея возможности нормально контролировать своё тело, я пропустил приближение постороннего человека. Хотя какой посторонний на Пепелищах? Скорее всего, это Элена пришла меня убить…

С удивлением осознав, что, возможно, нахожусь сейчас на пороге смерти, я почувствовал моментальный прилив сил. Ну вот, говорил же, что неприкасаемым не свойственна слабость!

Громко закашлявшись, я приподнялся на локтях с земли и резко сел. Потом перевёл пустой взгляд на девушку, которая пусть и выглядела испуганной, но в руках почему-то не держала ни ножей, ни пистолета, ни вообще какого-либо другого оружия.

Странно. Элена ведь знает, что сейчас, я вполне в состоянии или даже в настроении её убить, так чего же она не воспользовалась случаем, пока я был без сознания, и не перерезала мне, скажем, горло? Не ценит свою жизнь? А как же, в таком случае, Филипп? За него она разве не боится? За то, что я могу его сейчас убить, не переживает?

– Отойди, – говорю, не добавляя, что это в её же интересах. Ну и… частично в моих.

– В смысле? Куда отойти?

– Просто отойди. Но вообще, желательно куда подальше, – сказал, а губы сами собой сложились в улыбку. Причём действительно сами собой. Потому что, когда я попытался вернуть своему лицу привычное выражение, то понял, что не могу ничего исправить. Все мышцы будто окаменели.

Стоило Элене уйти, как из моего горла неожиданно вырвался короткий смешок, а на лицо наползла ещё более широкая улыбка. Быстро закрыв рот руками, я постарался переждать сумасшедшее, непонятное поведение собственного тела, которое, к слову, зачем-то стало раскачиваться из стороны в сторону, будто качаясь на качелях.

Одновременно с этим в голове кто-то робко, но вполне чётко сказал: "Люблю играть!".

Хотя, почему кто-то? Элена… детский голос Элены… но как я могу его слышать?

Что за шутки?

В левой руке, которой я держал девчонку, когда находился без сознания, появилось неприятное холодное покалывание, пальцы на несколько минут онемели.

Вскоре, правда, все неприятные ощущения ушли, голос в голове стих, а тело вновь стало меня слушаться.

Встав на ноги, я приказал Романовым быстро собираться и отправляться в дорогу, решив, что времени на завтрак и так ушло непозволительно много.

Последующие же полчаса я старательно убеждал себя в том, что всё со мной произошедшее просто небольшое "наказание" за длительный просмотр чужих воспоминаний, на деле оказавшихся для меня полностью бесполезными.

Оглянувшись, я внимательно посмотрел на идущую позади девушку. Смеясь, она разговаривала с братом и, кажется, не замечала ничего вокруг себя.

Какая беспечность. Или она думает, что в химической пустыне, из которой мы до сих пор не выбрались, нет никакой опасности? Напрасно. На Пепелищах никогда не существовало и поныне не существует такого понятия, как "безопасный". Да и какая безопасность, если здесь даже от времени суток может зависеть степень продолжительности чьей-либо жизни?

Как так? Ну, ночью, к примеру, как я уже говорил, из нор вылезает огромное количество хищников, от которых иной раз легче спрятаться, чем убежать. А днём (преимущественно после полудня) солнечные лучи, усиленные радиацией, могут изжарить тебя изнутри всего за несколько часов. Ужасная участь. Даже пытки Маэстро никогда не смогут сравниться с этими ощущениями…

– Рич, можно спросить? – прекратив смеяться, сдержанно попросила Элена у меня за спиной.

Всё так же не останавливаясь и не оборачиваясь, я кивнул.

– Там же вдалеке деревья растут. Это лес, да? Мы туда направляемся?

– Туда.

– А там сильно опасно?

– Когда как. Ночью опаснее, чем в пустыне, днём наоборот – не так сильно опасно.

– То есть днём там безопасно? – поравнявшись со мной, сделала неправильные выводы девушка.

– Нет, там всегда опасно. Иногда меньше, иногда больше, но безопасно там не бывает никогда, – сказал, рассчитывая на то, что Романова, может быть, хоть немного призадумается над тем, где мы сейчас находимся, и в будущем больше не будет мне перечить. Только расчёты эти не оправдались, так как Элена резко выразила своё желание не идти в лес и настойчиво попросила найти какую-нибудь другую дорогу. Но голоса она при этом не повышала, даже интонации были скорее просительными… меня, видно, боится. Не новость, конечно, но всё равно повышает самооценку бывшего неприкасаемого.

– Ты меня слушала? Говорю же, днём там безопаснее, чем здесь, потому мы туда и идём, – холодно напоминаю, поправив сумку у себя на плече.

– Из-звини, – тихо бормочет она, снова отступая назад, мне за спину.

Боится-то боится, но с другой стороны, разве можно быть такой пугливой?

Карл.

– Ну, и какое имя мне лучше всего выбрать? – задумчиво спрашивал я сам себя, сидя в батькином кресле и закинув ноги на его же рабочий стол. – Дед отзывался на Мастера, прадед на Людоеда. Имён можно придумать много, но как найти самое подходящее? – взлохматив волосы рукой, возмутился в потолок, но, увы, не получил от него никакого ответа.

А жаль, я был бы не против немного с ним поговорить, хоть о жизни, хоть о чём. Прямо как в прошлый раз, когда друзья припёрли на мой день рождения таблетки рефрана*, и мы все до одури ими обожрались… вот философия тогда была, игры подсознания! А сейчас? Занял папкино место и разгребаю его дела, даже отдохнуть денёк не могу. И единственное развлечение, которое могу себе в ближайшие дни позволить – это выбор нормального имени.

Согласно заметкам в журнале Маэстро, который я недавно нашёл, многие наши предки, становясь во главе Дома, меняли своё имя на какое-нибудь громкое прозвище. Спрашивается, чем я хуже? Вот-вот, ничем. Эх, наконец-то перестану быть Карликом…

Варварски прерывая мои мечтания на самом интересном месте, в дверь размеренно постучались.

– Войдите! – разрешаю, раздражённо закатив глаза. Что там за зараза пришла?

– Карл, только что приходил курьер из Миграционного центра. Он принёс вашему отцу разрешение на выезд из страны и последующее годовое пребывание в России, – глядя чётко перед собой, на одном дыхании произнёс вошедший чёрный убийца.

– Ого, папка хотел свалить из Ластонии?

– Да, он подавал прошение в центр семь лет назад.

– Семь лет… дурь настоящая, столько ждать. Он им что, взятки дать не мог?

– Маэстро говорил, что они такое не принимают, – спокойно проинформировал меня неприкасаемый, пожав плечами. – Так мне вернуть разрешение обратно?

– Не надо. Мы с отцом внешне очень похожи, так что, может быть, сам вскоре надумаю туда поехать.

– Кстати, Карл, – непроизвольно заскрипев зубами от собственного имени, я более чем недружелюбно уставился на чёрного. – К вам женщина-заказчица пришла. Жалуется на недобросовестное исполнение договора и на обман.

– Дура, что ли, чтобы жаловаться? Или думает, что из-за договора неприкосновенной заделалась? Ай, ладно, это потом, какой у неё заказ? – нахмурив брови и устало потерев виски, спрашиваю.

– Убийство детей бизнесмена Романова.

Романов? Знакомая фамилия… кажется, это то самое задание, которое Рич так и не выполнил. Я его, как назло, ещё толком и просмотреть не успел.

– А сама она к его семье как относится?

– Вроде бы Маэстро говорил, что Светлана, женщина эта, третья уже по счёту жена Романова.

– Жена? Она что, поручила нам убийство своих же собственных детей? – убрав ноги со стола, заинтересованно уточнил.

– Да. Только один ребёнок для неё родной, а второй нет, – опустив взгляд в пол, тихо пробормотал неприкасаемый.

– Понятно. Ну что ж, Чернуша, веди эту леди ко мне, послушаю её жалобы, – ехидно оскалившись, разрешаю.

Вышеназванный убийца тут же испарился, а через две минуты в мой кабинет уже входила высокая, стройная женщина с яркими, рыжими кудрями и холодными зелёными глазами.

Самовольно усевшись на небольшой диванчик около окна, она несколько секунд бросала на меня весьма любопытные взгляды, а потом якобы робко спросила:

– Извините, а где Маэстро?

– Умер, – искренне усмехнулся, потерев переносицу.

– Ум-мер? Из-за чего?

– Вас это не касается, – всё также дружелюбно улыбаясь, я медленно поднялся с кресла, обогнул стол и приблизился к гостье. – Просто примите к сведению, что сейчас у неприкасаемых другой глава. Я. А вы, насколько помню, пришли по поводу своего заказа?

– Да, – выпрямив спину, несколько удивлённо произнесла та. – Я не очень довольна… работой ваших людей. Я думала, детей просто убьют и оставят их тела в доме Олега. Но вместо этого дети куда-то пропали!

– Они не пропали, а сбежали, – поправив Светлану, я непринуждённо присел рядом с ней на диван.

– Сбежали? Что, вдвоём? И убили почти всех людей, что мой муж нанял для охраны целого дома?

– Нет, им помог один наш убийца, который… – не успел я толком договорить, как меня, на свою же беду, перебили.

– Какой убийца? Разве бывший глава не контролировал своих подчинённых "от" и "до"? Почему какой-то самовольник…

– Успокойтесь, Света, мы всех найдём. И предателя, и ваших детей. Если хотите, то именно такими, какими вы их заказывали предыдущему главе, – снисходительно предлагаю, наблюдая за возмущённой женщиной. Ничего. Пускай ещё немного попищит, похрабрится и выскажет всё, что думает по поводу нашего Дома. Всё равно последнее слово за мной останется.

– Хорошо. Не буду спрашивать, где вы будете их искать, – а тебе никто и не ответит. – Но хочу, чтобы вы всё-таки выполнили мой заказ, как следует.

– Без проблем. А можно мне тогда задать вам вопрос? Я могу понять, почему вы вдруг захотели убить свою падчерицу, но почему вы при этом решили убрать и своего сына? Он же вам как бы родной.

Жена Романова нерешительно поглядела на меня, нахмурилась, но промолчать не решилась:

– Чтобы муж ничего не заподозрил. Он-то видел, что я не очень хорошо отношусь к его дочери, и мог бы сделать кое-какие выводы, если бы её убили. А так, если умрут сразу двое, то это, как бы сказать… и для меня горе, и для него.

– М-м-м, вот как, – едва слышно пробормотал, нахмурившись и искоса поглядев на спокойную женщину.

– Угу.

– Светлана, скажите, хоть это и не так важно уже… вы когда-нибудь делали аборты?