Текст книги "Прах земной (СИ)"

Автор книги: Юлия Лукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

Элена.

Тихо скрипнув зубами от боли, я с трудом подавила желание отодвинуться от неприкасаемого как можно дальше и отнять у него, наконец, свой многострадальный локоть.

– Не дёргайся, – с едва слышной угрозой в голосе приказал Рич, крепче сжав мою руку.

От него так и тянуло нездоровым раздражением и усталостью, но я, вопреки устоявшемуся обычаю, почти никак на это не реагировала. Потому как всё внимание сейчас уделяла небольшой ранке на внешней стороне своей руки, оставленной когтями и клыками дикой кошки.

– Я стараюсь, но больно же всё-таки! – оправдываясь, робко произнесла, когда мужчина во второй раз сделал мне замечание.

А я бы и рада не дёргаться, да только как оставаться спокойной, если застрявший в руке осколок кошачьего клыка медленно заражает меня красной чумой? С чего я это взяла? Да вон же, сидит рядом со мной доморощенный специалист по всяким болезнетворным заразам и мутировавшим тварям в одном лице. Сидит и говорит обо всём, что на данный момент крутится-вертится у него на языке. А вертится много, так как всего за каких-то три минуты я узнала, что укусила меня редкая горная кошка, которая, судя по тёмно-красному цвету шкуры, идущей вдоль позвоночника, уже давно болеет красной чумой, а также то, что для каждого вида живых существ эта болезнь имеет свой подход.

Как я поняла со слов неприкасаемого, если человек будет дышать воздухом, в котором есть частицы этой заразы (настроенной на весь кошачий род), то ему ничего не будет. Но если его укусит какой-нибудь заражённый кот, то болезнь осядет в организме и со временем подберёт к нему свой "ключ". Короче, придавив эту гадость в зародыше, можно с лёгкостью избежать эпидемии. Что и хочет сейчас сделать Рич. Только для этого ему сначала нужно вытащить клык из моей руки, но учитывая, что доставать он его собирается при свете маленького, не слишком яркого фонарика, то так называемое лечение, может сильно затянуться по времени и навредить мне. Ведь чем дольше убийца будет ковыряться пинцетом в ране, тем сильнее будет возможность занести туда ещё какие-нибудь болячки… да и, по правде говоря, это может быть просто ужасно больно.

– Всё, терпи, я вытаскиваю осколок, – он его уже нашёл? Так быстро? Да уж… глаз алмаз, не иначе.

– Угу, – неохотно согласилась, поёжившись от холода, гулявшего в норе волка (весьма просторной, кстати, где-то три на четыре метра по площади). Как мне недавно объяснял Рич, этот зверь очень чувствителен к жаркой погоде, из-за чего почти всегда вынужден искать себе убежище на несколько метров под землёй.

– Вытащил? – настороженно интересуюсь спустя полминуты молчания.

– Вытащил. Сейчас укол дезинфицирующий сделаю и замотаю руку бинтом. Подожди, не опускай локоть, себе же больнее сделаешь! Пусть он на уровне плеча находится.

Странно слышать от него такие простые, человеческие слова. Ведь произнеси он их хотя бы с небольшой долей сочувствия, и я бы уже не смогла так категорично заявить, что мол, Рич, ты – бесчувственный нелюдь. Не смогла бы! А так… всё по-прежнему остаётся на своих местах.

– Элен! – начиная злиться, неизвестно в какой раз позвал меня мужчина.

– Что?

– Кулак разожми, а то кровь снова потечёт!

– Из-звини, не заметила, – тут же извинилась, расслабив руку. Неприкасаемый в ответ только что-то раздражённо прошипел, вколол мне антибиотики и начал забинтовывать рану. И пусть движения у него были резкие, а сильной боли я всё равно не почувствовала. Хоть на том спасибо.

– А в этой норе точно спать безопасно? Звери не залезут? – спросила, когда убийца закончил перебинтовывать мою руку и выключил фонарик.

– Мелкие – нет, потому что чуют здесь запах волка, а его в лесу многие бояться. А крупные животные, ты и сама понимаешь, сюда вряд ли пролезут. Твой брат уже спит? – с чего-то вдруг спросил мужчина, шурша листьями, которых в норе, также как и на поверхности, было очень много.

– Ага, спит, – прислушавшись к тихому сопению братца, положившего голову на моё бедро, ответила. – Рич, а откуда возникло это определение "неприкасаемые"?

– Так в древности называлась одна каста в Индии, в которую входили люди самого низшего сорта. Прикоснуться к ним считалось большим позором. Кому-то показалось логичным соединить понятие индийских рабов с наёмными убийцами, которых общество во все времена осуждало и пыталось по-своему принизить. Вот и прижилось такое название.

Ого, это получается, что я ещё в первую нашу встречу, подав руку неприкасаемому, сама же себя лишила чужого уважения? Очень смешно.

– М-м-м, понятно, – многозначительно произнесла я, укрыв себя и брата одеялом и завалившись спать. А так как частично любопытство у меня было удовлетворено, да и с Ричем мы на ночь вроде не ссорились, то сон у меня выдался крепким и более-менее спокойным.

Знаете, наверное, я не буду подробно описывать всё то, что происходило с нами следующим днём, так как он мало чем отличался от предыдущего.

Нет, я больше не кричала на Рича, желая хоть чем-нибудь отомстить ему за свою несчастливую судьбу, и он не гонялся за мной с ножом, чтобы убить, как в прошлый раз, но… при всём при этом, утро второго нашего дня пребывания на Пепелищах также как и первое нельзя было назвать приятным. После целой ночи, проведённой в волчьей норе, очень сильно болели спина и шея, а также затёкшие руки-ноги. У Фильки, равно как и у неприкасаемого, таких недугов вроде бы не наблюдалось, но если здоровый сон брата я ещё могу понять, то как получилось выспаться у человека, который выше меня на две головы и гораздо шире в плечах, неизвестно.

Второй "приятной" новостью прошедшего утра стало известие о том, что вся имеющаяся в запасе еда уже испортилась, и теперь нам вместо нормально пищи придётся делать себе уколы с сывороткой, чтобы не умереть с голоду. Ничего страшного, я бы и это спокойно вынесла и не стала бы портить себе настроение из-за такой мелочи, но когда чуть позже какая-то птица, отдалённо напоминающая домашнего индюка, едва не продырявила Фильке голову своим клювом, я не выдержала и заставила себя выпить успокоительного. Да-да, и тут же стала похожа на Рича. В том плане, что мысли и поведение у меня сделались на редкость пофигистичными. Может, неприкасаемый в детстве тоже чего-нибудь подобного наглотался и из-за этого теперь с постной рожей ходит? Ха-ха.

После инцидента с индюком, Рич предупредил меня, что повторения вчерашнего привала у озера можно не ждать, и в часы, когда солнце будет палить особенно жарко, мы всё равно продолжим идти вперёд.

Правда, стоило дневному светилу подняться высоко-высоко в небо, как убийца сам же и стал больше всех проявлять неуверенность…

Меня вот, к примеру, тоже шатало от той жары, и голова раскалывалась неимоверно, но на него вообще было невозможно смотреть. Глаза – никакие, походка – деревянная, а уж что там говорить про внимательность… это чучело, по другому и не скажешь, прошло где-то в тридцати сантиметрах от того самого бурого питона и по касательной поранило себе ногу. В итоге, ещё на несколько метров бинта и один дезинфицирующий укол у нас стало меньше.

Ну, а ближе к концу дня мы достигли предгорий. Местность была ещё лесистой, но Рич сказал, что это ненадолго.

Вот начнём подниматься выше, и вся растительность постепенно вымрет. Но это будет уже завтра, так как если начать подъём сейчас, то позже, к темноте, можно не успеть с поиском места для ночлега. Как-то так.

Рич.

Горы, насколько я могу судить, понравились Элене куда больше чем лес, в котором, по её же собственным словам, вся зелень и животные были слишком экзотичными, из-за чего автоматически вызывали страх и слабую панику. В отличие от гор, где ничего подобного «вроде бы» не наблюдалось, и где «просто находиться» было морально легче.

В ответ я не стал ей ничего говорить о том, что порой может вылезти из очередной расщелины или внезапно броситься под ноги, если зазеваться.

Пускай. Если это бережёт её нервы, то и мне, возможно, тоже что-нибудь когда-нибудь сбережёт. Ту же жизнь. Ведь если девушка будет постоянно орать и шарахаться от любой тени… в горах такое поведение чревато многим и в первую очередь тем, что можно либо самому оступиться и упасть в пропасть, либо привлечь к себе внимание хищников. Я уже не говорю о возможности спровоцировать обвал. Впрочем, надеюсь, нам не придётся подолгу задерживаться на тех участках, где они возможны.

Ближе к полудню небо сильно потемнело, сменив белые облака на серые грозовые тучи. Ветер усилился, но особой прохлады по-прежнему не приносил. Что, в принципе, верно, ведь откуда взяться прохладе, если воздух, не смотря на мрачное небо, липкий и донельзя горячий? Едва ли не такой же горячий, как в пустыне в это же время.

Тропа, по которой мы шли, хоть и была достаточно широкой, но постепенно сужалась, по обе стороны окружённая высокими скалами. От таких только и можно ожидать обвалов.

– Ай, а ну брысь! – как по заказу, тут же возмущённо заголосили у меня за спиной.

Обернувшись к Элене, я как раз успел заметить метнувшегося к небольшой куче серых камней котёнка горной кошки. Взглянув на Романову, беспомощно разглядывающую свою ладонь, у меня невольно закралось подозрение, что я путешествую в компании не с одним ребёнком, а сразу с двумя. Причём тот, что кажется постарше, приносит вдвое больше проблем, чем тот, что поменьше.

– Тебя опять укусили? – спокойно уточняю.

– Эмм, да… опять кошка. Только эта, кажется, поменьше была, чем та.

– Я видел.

– Она тоже чумой болеет? – грустно спросила девушка, поджав губы.

– Нет, у неё же спина не красная была.

– Ну, хоть в чём-то повезло…

– На, вытри кровь, – посоветовал, протянув девушке салфетку.

– Спасибо, – неуверенно пробормотала та, сделав пару шагов в мою сторону, но неожиданно о что-то споткнувшись и упав.

Посмотрев вниз, я весьма неприятно удивился, встретившись взглядом с маленькой, около шестидесяти сантиметров, чёрной ящерицей, чья круглая голова отдалённо напоминала обтянутый кожей человеческий череп, а маленькие красные глаза и длинный язык, вызывали не совсем обоснованный страх. Не совсем, потому что бояться, по большей части, нужно ночью, когда на охоту выходят взрослые копии этих ящериц.

– Это что за уродец был? – с испугом спросила Элена после того, как животное убежало.

– Ящерица.

– Ящерица? Такая здоровая?

– Да, замолчи. И давай поднимайся уже, нечего нам тут задерживаться.

– Руку подай, пожалуйста. Я спину сильно дёрнула, встать больно.

Устало вздохнув, я нехотя протянул ей руку. И кто ж знал, что эта дура ухватится за неё своей испачканной в крови ладонью?!

Меня тут же накрыла темнота, ужаснейшее ощущение беспомощности, а затем и воспоминания девушки.

Стены длинного узкого коридора, заполненного орущими во всё горло школьниками, были окрашены в непривычный для глаз яркий жёлтый цвет, на полу постелен линолеум. Чем-то такая обстановка напомнила мне закрытый этаж Дома, куда изредка сгоняли всех чёрных неприкасаемых для тренировок и проверки на прочность их и без того хрупкой психики.

Но в отличии от этих… учащихся, бывшие мои собратья не создавали так много шума, из-за которого даже привыкшей ко всему Элене некомфортно становится. Хотя, если прислушаться повнимательнее к мыслям девушки, то можно понять, что некомфортно ей не из-за идущего со всех сторон шума и чересчур пёстрых нарядов сверстников, а из-за какого-то белобрысого парня, неожиданно схватившего её за руку и что-то шепчущего на ухо.

– Пошли на улицу выйдем, поговорить нужно! – сказал он и тут же с упрямством чёрных смертников** потащил почти не сопротивляющуюся девушку на выход из школы. Самой Элене, кстати, в тех воспоминаниях было около семнадцати лет.

– Эль, ну так что ты думаешь насчёт нашего вчерашнего разговора?

– Ничего, – просто ответила Романова, старательно отпихивая прочь воспоминания, касающиеся прошлого вечера.

Попытавшись в обход неё докопаться до этих воспоминаний, я пропустил тот миг, когда парень, Леонард, придвинулся ближе к Элене и прилип к её губам…

Открыв глаза, я слегка дрогнувшей рукой попытался вытереть себе рот, но как назло мерзкие ощущения, вызванные излишней похотливостью одной семнадцатилетней мрази, маскировавшейся под друга Элены, проявлялись всё сильнее и сильнее. В какой-то момент я вообще поймал себя на том, что вот уже несколько минут сижу на коленях, на голой земле, и пытаюсь вырвать себе губы. Кровь большими каплями стекает вниз по подбородку к горлу… и на руках кровь, и на ногтях… когда такое было в последний раз, чтобы я пытался покалечить сам себя? Куда делось это проклятое чувство самосохранения?

Ш-ш-ш, как же гадко! С парнем целовалась Элена, а прочувствовать всё это нам пришлось обоим. Извращ-щение, терпеть такое не могу… и не буду. Потому что знаю, как можно избавиться от противных ощущений.

Клин клином вышибают.

– Элен, подойди сюда, – зову, косо поглядывая в сторону напуганной девушки с ребёнком на руках.

От страха брата подхватила, – заговорил опыт внутри меня. – Убежать хочет.

– Подойди. Если бы я хотел – давно бы уже убил. Не слышала такого?

– Н-не слышала, – помотав головой, со страхом ответила та.

– Подойди, – повторяю. – Смерти родному брату хочешь?

Против последнего довода Элена идти не захотела. Опустив Филиппа на землю, она очень осторожно приблизилась.

Посмотрев на неё снизу вверх, я резко приподнялся на коленях и, схватив девушку за руку, рывком заставил сесть её рядом со мной на землю. Сжав крепче плечи Романовой, я прижался губами к её губам, в ту же секунду глаза Элены будто остекленели… точно, моя кровь. Она же в ней ничего не видит.

Поддерживая одной рукой голову бессознательной девушки, а второй обнимая за талию, я слегка прикусил её губу, но так, чтобы не поранить. Не хватало мне опять провалиться в прошлое и увидеть там очередную дрянь. От последствий другой бы избавиться.

Да не думай ты об этом! Наслаждайся тем, что есть сейчас!

И откуда у меня в голове такие мысли? – удивился, проведя языком по губам девушки.

От Маэстро… забыл уже, что ли?

Да нет, помню, – про себя усмехнулся, в очередной раз коснувшись тёплых губ Элены. Образ наглого Леонарда постепенно уходил из памяти, равно как и то, что он сделал. В принципе, этого было достаточно, чтобы оставить девушку в покое, однако отпускать её мне пока что не очень хотелось.

Ведь что ни говори, а приятно, когда она так молчит и не рыпается… нервы мои лишний раз не точит, терпение не испытывает. Жаль, что нельзя её усыпить, хотя бы на время. Заказчица всё-таки.

Элена.

Снаружи шёл сильный ливень, изредка грохотал гром, сверкала молния… не погода, а настоящий подарок небес, особенно учитывая, что в воздухе ещё совсем недавно стояла невыносимая духота, а о дожде нельзя было даже помечтать.

Филька вон тоже радуется, стоит на входе в пещеру и, высунув руки, ловит падающие с неба холодные капли воды. Рич сказал, что это почти безвредно и не опасно, а потому с моей стороны возражений не было. Раз мелкому нравится, то пусть играется, я же со своим поганым настроением тихо посижу в сторонке и понаблюдаю за неприкасаемым.

После того как мой обморок, вызванный кровью убийцы, плавно перешёл в лёгкий сон, мужчина растолкал меня и, абсолютно ничего не сказав о причинах своего ненормального поступка, приказал подниматься на ноги и идти дальше. А у меня тогда, если честно, в голове такой кавардак творился, что смысл некоторых слов доходил далеко не сразу. Вот и получилось так, что когда я слишком долго обдумывала всё сказанное в свой адрес, у Рича закончилось терпение, и он, разозлившись, как бы случайно вывихнул мне плечо. Хорошо ещё, что не сломал ничего, а то я, после всего пройденного и пережитого, рамки для этого человека не ставлю, потому что понимаю – бессмысленно ставить их для того, кто незнаком с такими понятиями, как мораль, честь и честность.

Эх, надеюсь, его дрянной "поцелуй" не будет мне теперь каждую ночь сниться? Вместе с осуждающими лицами тех людей, которых Рич до этого убивал на моих глазах… да, я не оговорилась. Их лица мне действительно уже снились, как раз прошлой ночью.

– Тьфу ты, дрянь, – тихо прошипела я, сплюнув чуть в сторону слюну, до сих пор имеющую металлический привкус.

Сидящий на соседнем матрасе убийца на это никак не отреагировал. Ещё бы! Ведь он даже не пытался хоть чем-нибудь объяснить свой поступок, так чего же ему сейчас рот раскрывать?!

Поудобнее устроившись на точно таком же, что и неприкасаемый, матрасе и подперев щёку кулаком, я обвела взглядом пещеру, которая, судя по всему, не только укрытием от дождя нам сегодня послужит, но и местом ночлега. Потому что на улице уже начинает темнеть, а вот дождь лить всё никак не перестаёт. Ну, в принципе, не велика беда, переночуем в пещере. Здесь, что удивительно, имеются кое-какие удобства. Вон, к примеру, в паре метрах от меня около стены стоит тумбочка и шкаф, чуть дальше – невысокий стол, больше всего напоминающий обеденный. И хотя невооружённым глазом видно, что сколочена вся эта мебель самостоятельно, из неровных досок и кривых, ржавых гвоздей (хотя поржавели они, наверное, из-за слишком большой влажности воздуха в пещере), но всё равно это – мебель! Помимо неё здесь также нашлось несколько одеял, много одежды, лекарств и даже железной посуды.

Прикинув мысленно, что да как, я вскоре пришла к выводу, что пещера эта когда-то принадлежала Ричу. Неспроста же он около двадцати минут назад носился по ней с лопатой наперевес? И уж точно не по счастливой случайности нашёл клад, в виде двух заряженных пистолетов, одного молотка, отвёртки, пары метров верёвки и мыла. Последние две вещицы особенно символичны, правда?

Но сейчас, похоже, это место занято кем-то другим, потому что пещера выглядит до странности обжитой. Ни грязи от случайно забредших животных, ни пыли на мебели нет, а ведь неприкасаемый не был здесь больше девяти лет. И то девять – это приблизительная цифра, так как сама я встретилась с ним в первый раз именно столько лет назад, как раз тогда, когда ходила с Риной на её "вечернюю прогулку".

– А-а-а! – вдруг закричал Филя, но не успела я толком испугаться и узнать, что случилось, как братец, словно маленький косолапый медвежонок, переваливаясь, подбежал ко мне и стал несильно стучать по голове.

Около минуты ушло на то, чтобы понять, что это он мне так волосы моет, шкодник мелкий, руки-то у него были мокрые.

– Нет, всё, Филь, спасибо! Я уже чистая! – как могла отнекивалась я, убирая маленькие ручки подальше от своей больной головы.

– Сё? – переспросил брат, застыв. Убедившись же, что купать меня больше не надо, он решил с чего-то облагодетельствовать и неприкасаемого. Подойдя к сидящему к нам спиной Ричу, Филька замахнулся и несколько раз со всей силы приложил его по голове.

Испугавшись возможной реакции со стороны убийцы, я быстро подскочила к этим двоим и оттащила мелкого как можно дальше от мужчины. Филя хоть и не больно бьётся, но Рич уже столько раз грозился покалечить его, что сердце у меня тотчас забилось быстрее от страха, а на языке уже крутились извинения за ничего не смыслящего брата.

– Рич… – осторожно начала, как в ту же секунду услышала раздражённо-усталое "отстань".

И всё-таки я его не просто боюсь… я его ещё и ненавижу.

Рич.

Интересно, каким образом я проморгал тот момент, когда брат Элены подкрался ко мне со спины и ударил по голове? Оно хоть и не больно было, но куда я тогда смотрел? А если бы это Элена захотела мне голову снести? Повод у неё был, пусть и не совсем весомый, на мой взгляд, нужный настрой тоже присутствовал, из-за чего я даже не стал бить Филиппа по рукам, в качестве наказания за его поступок, потому что этим только спровоцировал бы Романову на нападение. А этого мне, по правде говоря, не очень хотелось делать. Так как одно дело было грозить девчонке смертью, когда мы только оказались на Пепелищах, и совсем другое – сейчас, когда пройдено уже больше половины пути и потрачено так много усилий, чтобы сохранить ей и её брату жизнь.

К тому же, ладонь у меня почему-то неметь стала. Не холодеть, как раньше, а именно неметь. И если уж мне в скором будущем всё-таки придётся избавиться от надоевшего общества детей Романова, то перед этим нужно будет сначала убедиться, что это онемение никак не связанно с кровью девушки, в чём я сильно сомневаюсь.

Осторожность не помешает, – любил повторять Роберт, отправляясь на охоту за чёрными лисами и беря меня с собой.

К слову о нём. А ведь пещера на самом деле не брошена. Пусть отец и убит, но Джейн всё ещё живёт здесь… не думал, что она сможет выжить на Пепелищах без него.

Предавшись воспоминаниям, я не заметил, как на землю опустилась ночь. Снаружи по-прежнему лил дождь, уже не такой сильный, как вначале, но всё равно идти по такому не представлялось возможным. Потому что рано или поздно можно было потерять осторожность и, поскользнувшись, упасть на камни, переломав себе все кости.

Элена с братом полчаса назад устроились на одном матрасе и быстро уснули. Мне же сегодня ночью сон опять не грозит.

Пещера всё-таки не нора, в неё может заглянуть любой зверь, находящийся на охоте, а потому приходиться насильно бороться с усталостью посредством старых, относительно работающих методов, чтобы не пропустить приход ночных тварей.

Нагрев на костре, который мы специально разожгли на ночь, немного воды, я достал из шкафа несколько листьев мяты, крапивы и пару ягод шиповника. Всё это Джейн определённо нашла в лесу, но где же она сама сейчас ходит?

Кинув в кружку с кипятком наготовленные листья и ягоды, я подождал пару минут, пока всё заварится, и сделал первый глоток. На вкус получилось не очень вкусно, впрочем, как и всегда, зато со сном теперь будет хоть немного легче бороться.

Подойдя к краю пещеры и время от времени отхлёбывая из кружки, я стал внимательно вглядываться в темноту. По-хорошему, мне следовало бы сразу достать нож, на случай неожиданного нападения хищников, но, правду говорят, безопасная жизнь портит человека, притупляя его осторожность и добавляя лени… тем не менее, ящеров я разглядел сразу. Маленькие светящиеся точки красного цвета двигались хоть и осторожно, но достаточно быстро, с каждой секундой сокращая расстояние до пещеры.

Поставив кружку с заваренными лечебными травами на землю, я достал из голенища сапога короткий кинжал с маленькими зазубринами на конце лезвия, чтобы легче было пробивать чешую монстров, и вытащил из кобуры пистолет.

– Элен! – от громкого окрика девушка резко подскочила со своего места и, прищурившись, устало покосилась в мою сторону.

– Чего?

– Лови пистолет, я всё равно привык пользоваться ножами, но тебе он может и пригодиться. Ты же умеешь с ним обращаться? Умеешь? Тогда тем более бери, бери и смотри не отходи от Филиппа. Сейчас к пещере подбираются несколько ящеров, примерно таких же, каких мы видели сегодня днём, только размерами больше, и собираются на нас напасть, – объясняю, не отрывая глаз от крадущихся к нам красных точек.

– Насколько побольше? – схватив пистолет, напряжённо поинтересовалась Романова.

– В длину не уступают нильским крокодилам.

– А это…

– А это три метра, – произнёс и тут же услышал стук выпавшего из рук девушки пистолета. – Да не трясись же ты, их всего двое. Даже если я одного пропущу, и он подойдёт к вам слишком близко – стреляй, так ты его хотя бы на время оглушишь, задержишь. Поняла?

– Угу, – сглотнув и подобрав с земли оружие, нервно кивнула Элена. Кажется, она как раз собиралась ещё о чём-то спросить, но меня отвлекло шипение готовящихся к атаке ящеров.

Вот уж…

Из темноты выскочило двое хищников, шкуры у них были мокрые из-за дождя, глаза светились красным, а с длинных двадцатисантиметровых языков капала жёлтая слюна. Краем уха услышал, как вскрикнула от страха Элена, и заплакал от увиденного Филипп.

Дети неприспособленные, – отстранённо подумал, кинув нож в одного из ящеров. В ответ, тут же чуть не оказался сбитым с ног вторым зверем.

Метнувшись вперёд, я попробовал дотянуться кинжалом до морды ближайшего хищника, но тот со злобным рычанием вовремя отпрыгнул назад. Ещё бы, при росте не больше полуметра они могут себе позволить как угодно вертеться у меня под ногами, избегая многих ударов, а вот мне, чтобы хоть немного их задеть, приходиться наклоняться чуть ли не к самой земле, рискуя столкнуться нос к носу с мордой ящера…

Когда у одного из них получилось проскочить мимо меня с боковой стороны, я сам едва не зарычал от злобы и собственного промаха, уверенный, что зверь попытается запрыгнуть мне на спину и перегрызть горло, однако, в прошествии трёх жгущих нервы секунд, понял, что ошибся и нападать на меня никто не собирался. Улучив момент и оглянувшись, заметил, как излишне прыткий зверь, оставив своего сородича один на один со мной, взял курс на застывших позади Романовых.

Понимая, что не могу разорваться на части и защитить и себя, и их, я решил разобраться сначала хотя бы с одним хищником, а уже потом – со вторым, которого Элена вполне в состоянии отвлечь на минуту-другую, тем более, оружие у неё для этого есть.

Отскочив от метившего по моим ногам хвоста первого ящера, я сразу же бросился вперёд, не боясь, что сзади на меня кто-нибудь нападёт. Мгновение спустя, увернувшись от целившихся в лицо когтей, ударил хищника кинжалом в горло, а затем, нащупав у него на затылке две выпирающие косточки, со всей силы на них надавил. Сколькое, покрытое чёрной чешуёй тело тут же замерло, а мощные лапы резко подкосились…

Не помню точно, как добрался до второго ящера, который, как выяснилось чуть позже, успел прокусить Элене голень, но помню, что его смерть была точно такой же, как и первого. Единственное, что тот зверь всё-таки смог до меня дотянуться и неслабо поранить плечо, а этот только бесполезно барахтался перед тем, как я воткнул ему нож в шею, ломая позвонки.

– Дура, почему ты не стреляла?! Я тебе пистолет для чего дал? Жить расхотелось? Ты теперь посмотри, что у тебя с ногой стало! – после того, как всё утихло, тут же заорал на Элену я, потеряв всякий контроль над собой.

– Я с-стреляла, но ем-му всё равно б-было… а ты… ты вообще… не в-видел и н-не слышал н-ничего… – сильно заикаясь, выдавила из себя бледная девушка, но, в конце концов, не выдержав напряжения и не договорив, расплакалась.

Я даже замер на секунду от растерянности. Но не от того, что Элена неожиданно надумала лить слёзы, а от того, что она сказала про выстрелы. Неужели я так увлёкся боем, что пропустил такой грохот?

Подойдя к трупу второго убитого мною ящера, я наклонился и стал осторожно осматривать его чешую.

В основном никаких повреждений на ней наблюдалось, но на передней лапе и кое-где на морде, если присмотреться, чешуйки были сильно повреждены, хотя открытой раны и не наблюдалось. Мне, человеку, использовавшему в своё время против ящеров один лишь пистолет да пули, очень знакома такая картина, а это значит, что Элена не соврала. Она и вправду стреляла в зверя и даже смогла его немного задеть, а я этих выстрелов почему-то не заметил. Точно также как недавно не заметил и приближения Филиппа… что же со мной такое твориться, откуда взялась эта рассеянность, невнимательность?

Вздохнув, я заставил себя не думать на эту сколькую тему, хотя бы до того, пока не перевяжу плечо и не заставлю сделать то же самое со своей ногой Элену. Я-то к боли уже давно притерпелся, а она вполне может и умом повредиться, терпя всё это. Только вот на этот раз лечить себя сама будет! С моими подсказками, но сама. Не хватало мне в очередной раз в её кровь вляпаться. И так уже терпение с каждым часом всё больше испаряется, а желание остаться в одиночестве заполняет все мысли.

– Хватит ныть, Элен, тебе нужно перевязать рану. Вот сумка с лекарствами, начинай, – говорю, сев на свой матрас и сняв грязную, залитую в нескольких местах кровью рубашку, которую после боя с ящерами только на тряпки выкинуть.

– Ты меня слышала? – заметив, что так и не получил какого бы то ни было отклика на свои слова, раздражённо интересуюсь.

– Слышу, – шмыгнув носом и с трудом отняв от лица ладони, дрожащим голосом ответила девушка.

– Почему у тебя слёзы… красные? – спросил настороженно, увидев, что вместо обычных прозрачных капель, у Элены из глаз идёт непонятно что красного цвета.

– П-потому что Пепелища. Я тебе уже рас-сказывала, это с команд-дировкой моей матери с-связано.

– Тоже с рождения такое?

– Д-да… вместо н-нормальных слёз из глаз всегда течёт к-кровь. Это очень б-больно, знаешь ли. Я из-за этого и не люблю плакать, и стараюсь себя сдерживать, а сейчас просто уже не выдержала… последние дни ведь были такими насыщенными, вот и выползло всё накопившееся наружу, – поделилась своими ощущениями девушка, хотя какой толк рассказывать об этом мне, я не понимал.

– Знаешь, – хотела продолжить свою речь Элена, но, повернув голову в мою сторону, она запнулась и резким движением закрыла себе рот ладонью.

– Что такое?

– Что у тебя с рубашкой?

– Испортилась, я её снял.

– А-а-а, – расслабилась девушка, вытерев тыльной стороной ладони свои губы. И чего она так испугалась?