Текст книги "Вставая на крыло (СИ)"

Автор книги: Юлия Пасичная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

– Значит, так, – подытожил Верховный дракон. – Следить продолжайте. Если все правда и Марта ищет нас, рано или поздно она придет к границам Шеррретхоррра. Расставьте посты по всему периметру границы. Дайте им ее мыслеобраз. Когда приедет – забирайте сюда. Если еще будут превращения до приближения девушки к границе Шеррретхоррра, туда не соваться. Пролететь сверху, проверить фон и считать магические последствия. И да, проверьте магов. Давно мы не наблюдали за этими умниками.

– Дин-Гарт! – позвал Асстахисс. – У девочки появился магический фон в человеческом обличье. Погляди! – он вывесил в воздухе силуэт Марты, где четко сияло золотистое облако вокруг ее фигуры. – Это говорит в ее пользу – такое должно быть, когда идет цикл превращений.

– Ну и что, – равнодушно глянул на картинку Верховный дракон. – Я же не сказал, что я ей не верю. Но соваться туда запрещаю.

– Дедушка, – вдруг подал голос Дерек. – Рентское графство… Помнишь, Артика тоже оттуда. Эта девочка – моя правнучка? Да? Больше неоткуда взяться драконам в той местности, понимаешь?

Всегда печальные глаза дракона засветились надеждой. Дин-Гарт вздохнул.

– Понимаю, Дерек. Скорее всего, да. Но пока она не окажется здесь, в Шеррретхоррре, ты ее не увидишь. Я потерял двоих сыновей в той проклятой войне. Потерять еще и внука… Я не могу. Потерпи, прошу тебя.

Он вышел из пещеры. Остальные драконы переглянулись и снова занялись расчетами. В воздухе заклубились цифры, названия, маршруты…

Бог велел делиться!

Отец Бернард был в бешенстве. Нет, в крайнем бешенстве. Шипя и фыркая не хуже дракона, он мерил шагами келью, рыча от бессильной ярости. Дернули же его демоны похвастаться в аббатстве, что он почти поймал дракона! Разумеется, хитрое начальство приказало доставить девчонку, как поймают, в центральный монастырь для показательной казни! Ну разумеется, укрепить слегка пошатнувшийся авторитет Церкви лучше там. Столица, толпа народу, особенно если подгадать поимку под главный церковный праздник – Рождение Изначального! До него примерно две недели – уж всяко поймают до того времени драконью девчонку!

– Проклятье! – шипел настоятель. – Я ее нашел, я за ней слежу – а казнить будут они! А если еще отец Кристиан явится – то и драконьих потрохов мне не видать – как же, он Верховный маг! А он явится, мерзавец хитрый!

Отец Бернард с бешенством вспомнил, как вчера в кабинете главного аббата проклятый Кристиан с гадкой усмешкой, пряча ее под участливое выражение лица, наставлял неразумного настоятеля. «Вы же понимаете, отец Бернард, какое значение для Ковена имеет поимка этого дракона. Их не было больше полутора веков. Мы потратили все ингредиенты, и эта девочка – находка для нас. К тому же… – в улыбку вкралась сальность – она молода и красива. И прежде чем мы сожжем ее человеком и разделаем драконом, неплохо было бы взять от нее то, чем мы не избалованы. Сами понимаете, официальный целибат не позволяет нам развлекаться с женщинами. Это у вас, в провинции, нравы попроще, и если монах задерет подол прихожанке, это никого не удивит. Если вообще кто-то узнает. А мы на виду, за нами следят эти… ученые. Только и ищут повод скинуть Церковь с пьедестала и насадить всюду свою поганую науку. Где уж нам брать девушек для развлечений», – притворно вздохнул Верховный маг.

Наконец отец Бернард выдохся и рухнул на лавку. Залпом выпив кружку ядреного хмельного самогона, он шумно выдохнул и достал из тайника тетрадь, куда записывал ход поисков Марты Скалинген. Последний раз девчонку видели в селении Листвянка. Он почти восхитился наглостью драконы, посмевшей превратиться прямо там и убить местное чудовище. Но еще больше восхитился налетом драконьего отряда, в течение часа выпотрошившего селян на предмет информации. Красиво ящеры справились – прилетели, упаковали, допросили, улетели. Хоть бери пример с них, как проводить разведывательные операции. И ведь не побоялись же, мерзавцы крылатые, что после превращения девчонки в Листвянку нагрянет отряд монахов-охотников за магами. Впрочем, они-то летают. А монахам пришлось бы ехать до деревушки четыре дня, не меньше. Ближайший монастырь от Листвянки далеко. Хм… похоже, придется отдать девчонку. Не спорить же с Верховным… Но как же жалко!! Столько усилий – и напрасно. И отказаться от поисков нельзя – мотив оскорбленного самолюбия ни Церковь, ни Ковен не поймут. А других причин нет. Проклятье!

Кружка с грохотом расколотилась о стену, щедро усыпав осколками пол. Зло глянув на мусор, отец Бернард хлопнул дверью и ушел в молитвенную.

Рентское графство жило своей жизнью. Ажиотаж, вызванный появлением дракона, точнее, превращением в него давно знакомой Марты Скалинген, утих. Слишком много было дел, чтобы долго помнить о девчонке. Монахи попытались было выбранить графа за излишнее милосердие – как он мог отпустить драконье отродье, вместо того чтобы сдать его в руки церкви?? – но граф Аллен не стал даже разговаривать с ними. Покровительство короля и древность рода позволяли ему уверенно чувствовать себя в разговорах с Церковью, а дружба с Ученым советом, в последние годы набравшим силу, давала возможность насмешливо относиться к канонам и законам церковников. К тому же в магию он верил сильнее, чем в Изначального. Благо превращение Марты доказывало, что магия есть, как бы ее ни запрещали. Церковникам пришлось отступиться.

В этот вечер в малой обеденной зале графского замка сидели люди, которых Марта с радостью обняла бы сейчас. Ее родители, Ник, Иргант, Крайк – все те, кто не отвернулся от юной драконы и не проклял ее. Граф решил устроить небольшой ужин, благо предлог для приглашения был весомый – пришло письмо от девушки.

– Скажите, граф, – мать Марты робела и смущалась, впервые в жизни оказавшись в замке. Но тревога за младших дочерей оказалась сильнее. – Марта… Это же по моей линии драконья кровь, да? Я потомок дракона? Понимаете… Я боюсь, что мои другие дочери… тоже…

Она не договорила, нервно скомкав салфетку. Муж молча обнял ее, прижав к себе. Всю неделю молодая женщина сходила с ума от тревоги и неожиданности, понимая, что носит в себе частичку крови драконов, подаренную отцом. И кто знает, не превратятся ли однажды и две другие дочери? Ведь непонятно, как сработал магический механизм в случае с Мартой. Муж пытался успокоить ее, со слов Ника объясняя, что превращение требует заклинания, а без него ничего не будет. Ведь Марта не стала драконом, пока не нашла книгу. Но логика и доказательства тонули в щедрой волне материнского страха и ужаса перед церковью. Эмма Скалинген до сих пор вздрагивала, вспоминая несложный, но жуткий обряд очищения семьи. Ей пришлось согласиться на него, чтобы всю семью не увезли в монастырь для расследования. Бабушка… далекая бабушка, как же так вышло, что ты полюбила дракона? И знала ли ты, кто твой избранник, пока он не окутался магическим сиянием на твоих глазах? И как жить теперь нам, во времена, когда магия преследуется? После того как твоя внучка стала драконом почти на глазах у людей?

От семьи Скалинген деревня не отшатнулась, ведь никто из них драконом не стал. Но отношения с соседями заметно охладились. Меньше соседок стало забегать «за солью», а новый учитель, назначенный в их деревню взамен Марты, даже не зашел в дом Скалингенов познакомиться. И сестры Марты, пришедшие в школу на следующий день после побега сестры, четко ощутили на себе боязливое любопытство сверстников. Те словно ждали, когда же девочки забьют крыльями и задышат огнем.

– Дорогая Эмма…– улыбнулся граф, наливая женщине в бокал вина. Я еще раз повторяю Вам – превращение без заклинания невозможно. Такова суть проклятия, наложенного на драконов. Более того, я очень подозреваю, что прочесть книгу может только обладатель драконьей крови, потому что я держал ее в руках и видел только сборник богословских трактатов. А полка, на которой нашла ее Марта, та же самая.

– Во мне что, драконья кровь? – перебил отца Иргант. – Я же читал книгу и Марту расколдовывал в первый раз.

– Подозреваю, что так, – развеселился старый граф. – Кто знает, какую из твоих прабабок очаровал дракон – или какому прадеду строила глазки крылатая леди. В любом случае, это по линии твоей матери – я же не смог прочесть книгу. Как бы то ни было, Марта едет к драконам сейчас. И я надеюсь, что она найдет их раньше, чем ее найдут маги.

– Маги? Их не существует уже лет сто! – вмешался Крайк, прислушивавшийся к разговору и одновременно слизывавший с ложечки мороженое. – Церковь же…

– Малыш, если сохранились драконы, неужели не осталось магов? – мягко улыбнулся Аллен. – Я не думаю, что маги исчезли. Просто они замаскировались… Под обыкновенных жителей? Армию? Монахов? Не знаю. Но они точно есть. И уверен, что ищут Марту. Как же, дракон! Небось за сотню лет поистратили зелья, в которые входят кровь или когти драконов… Вот и охотятся. Да и показательно сжечь драконье отродье – неплохо для закрепления пошатнувшегося статуса Церкви.

– Отец, – Иргант задумчиво покрутил в пальцах тонкую ножку хрустального бокала. – Я бы рекомендовал тебе забрать в замок семью Скалинген. Мне кажется, небезопасно им оставаться в деревне и не только из-за односельчан. Просто если маги найдут Марту, им удобнее будет взять в заложники ее семью и угрожать им, требуя, чтоб девочка стала драконом и не сопротивлялась своему убийству. А в замке они не достанут ни родителей, ни сестер. Если Марта найдет Шеррретхоррр и вернет драконам способ потерянной ипостаси, ее семью лучше будет отправить туда. Драконам нужны будут люди для восстановления «человеческой» части Шеррретхоррра. Да и Скалингенам безопаснее будет там.

– Вы правы, Иргант, – согласился отец Марты, улыбнувшись немного успокоенной жене. – Это будет лучшим выходом для нас. В селении нас не поймут и вряд ли когда-то станут общаться с нами по-прежнему. А девочки растут, им замуж выходить.

– За драконов? – вспыхнула Эмма. – Я не позволю!

– Почему, милая? – повернулся к ней муж, слегка прищурившись. – Они сами драконы – почему не позволишь? Да ты и сама потомок дракона. Мне теперь тебя бросить? Я люблю тебя в любой ипостаси, хоть в мантикору превратись. Перестань. Если драконы смогут снова оборачиваться в людей, девочки легко найдут среди них женихов. Как минимум, – голос его вдруг стал серьезным, – они останутся живы. Можешь ты обещать, что завтра церковники не решат показательно уничтожить нашу семью в назидание другим? Я нет. А я не для того растил девочек, чтобы отдать их на костер.

Эмма открыла было рот, чтобы возразить… да так и закрыла, подавленная справедливостью мужниных аргументов. И правда… могут ведь.

Аллен приказал подать чай и зачитал письмо Марты. Она рассказала, что благополучно добралась до Гарстерна, отдохнула там и теперь едет дальше. Поведала про знакомство с менестрелем, теперь сопровождающим ее. Мудрый Иргант чувствовал изрядную толику умолчания в словах девочки – но не знал точно, в чем дело. А родителям и вовсе не до подозрений было – их дочь жива, и это главное.

После ужина граф отправил Скалингенов домой за вещами и девочками в сопровождении дозорной пятерки своего отряда. Утром сестер Марты отдадут в школу, а ее родителям найдут работу в замке.

На лице твоем – отсветы пламени…

Пару часов Марта и Тейрен летели прочь от Листвянки, стараясь увеличить расстояние между собой и возможной погоней. И лишь когда лошади стали спотыкаться, перешли на шаг.

– Наверное, они нас уже не догонят, – оглянулся Тейрен. – Если бы хотели поймать – поймали бы сразу. Пока ты переодевалась, пока на лошадь сели – сто раз можно было настигнуть и отловить. Так хотели, значит, связываться. А пока они до монахов доедут – мы уже далеко будем. Ты ничего не хочешь мне рассказать, милая?

Спрыгнув с лошади, он отвел ее вглубь леса и привязал к дереву. Вернувшись, снял с седла усталую спутницу и принялся за обустройство ночлега. Привычно собрал хворост, разжег костер. Мысленно похвалил себя за то, что успел купить припасов на дорогу до ужина. Иначе сейчас сидели бы, веточки жевали. Бедная девочка, еле живая от страха, волнений, дороги. Тейрен старался не думать о том, что недавно эта хрупкая малышка была огромным золотым драконом. Ну дракон, ну и что? А кто из менестрелей может похвастаться встречей со ставшим легендой созданием? Драконов уже лет сто пятьдесят не видели. Как закрылись они в Аррантских горах, так и все. А тут… Усадив Марту на брошенное в траву одеяло, разжег костер и поставил на огонь котелок. Вскоре над поляной поплыл аромат свежей похлебки.

– Держи, маленькая, – Тейрен протянул Марте плошку с едой. – Все хорошо. Сейчас поспим, а потом поедем дальше. Я провожу тебя до конца пути. Только скажи мне, куда ты едешь?

– В Шеррретхоррр, – Марта приняла плошку и начала есть. – Он где-то на севере страны. В районе Аррантских гор. Я должна найти драконов. В человеческом мире мне нет больше места.

– Расскажи мне о себе, – попросил Тейрен, усаживаясь рядом. – Как ты стала драконом? Их же давно нет.

Поедая похлебку, Марта начала повествование. Как нашла книгу, как первый раз превратилась… Как страшно было оказаться вдруг драконом, не умеющим вести себя и двигаться правильно. Тейрен слушал, изредка задавая вопросы. Когда Марта заговорила о том, как ее изгоняли, в голосе явственно зазвенели слезы. И менестрель осторожно обнял свою спутницу, успокаивая. Они проговорили полночи, а потом легли спать, соорудив лежанку из имеющихся с собой одеял. Во сне Тейрен крепко обнимал девушку, и та впервые за последние ночи спала спокойно и без метаний.

Несколько дней они ехали, почти не останавливаясь днем. Только на ужин или обед в попадавшихся придорожных трактирах. Ночевали когда в лесу, когда в тавернах. По дороге Тейрен пел Марте свои баллады и песни, а она рассказывала запомнившиеся от Ирганта истории. Девушке нравился менестрель – молодой, но уже столько повидавший парень оказался интересным собеседником и настоящим рыцарем, никогда не забывающим подать руку даме или открыть перед ней дверь. Дома, кроме Ника, ее никто не баловал подобным обхождением. Да и речи Тейрена отличались от грубоватого общения сельчан. Внешностью музыкант тоже удался: высокий, сильный (сказалось юношество в военном стиле), длинные темно-каштановые волосы, собранные в хвост. Сильные руки, способные держать на весу девушку и обнимать ее же на привалах. Марта понимала, что нравится Тейрену, возможно, он влюблен… И старалась не думать о том, что чувствует к нему сама. Нет, это было не то, что с Ником – там скорее теплая нежность, доверие, покой. С Тейреном было иначе. Порой, ловя на себе его чисто мужской, далекий от дружеского взгляд, девушка краснела и опускала глаза.

Сегодня природа решила подарить юным путникам сказку. Теплый ветер обдувал лицо, теряясь в волосах, запутываясь в хвостах лошадей и ветвях деревьев. Вечер осторожно спускался на землю, смягчая пронзительный свет дня, укутывая воздух прохладой, а на солнце накидывая оранжевую ткань темноты. Тейрен приметил симпатичную полянку, на которой можно было переночевать. Привычно устроив костер и ночлег, он повел Марту купаться на озеро неподалеку.

– Я лошадей почищу, ты пока плескайся тут, – улыбнулся он и ушел, чтобы не смущать раздевающуюся девушку. Вскоре лошади стояли возле деревьев, уплетая свежую траву и негромко фыркая. Тейрен, успевший ополоснуться с другой стороны озера, изгибающегося причудливой волной (камыши надежно скрывали от него Марту… и его от нее), сидел у костра, поджидая подругу.

Она вышла из-за деревьев, и менестрель от восхищения забыл, что надо дышать. Фигура девушки дышала негой и грацией. Мокрые волосы золотыми змейками струились по плечам и спине. Платье, в которое она переоделась после купания, плотно облегало не высохшее еще тело, оставляя простор для… ну, в общем, для нормальных мужских фантазий.

Однако Тейрен еще был и менестрелем. Руки сами собой схватили лютню и заиграли медленную лиричную мелодию… А губы запели.

– Прекрасна ты, любимая моя,

Из волн ночных, как птица, вылетая.

Красивее тебя я дев не знаю,

Тебе скажу я это, не тая.

Взгляд серых глаз, как небо, так же чист,

Улыбка ярче солнца, мягче пуха.

И голос твой – как музыка для слуха,

И просится мелодия на лист…

Марта смутилась.

– Тейрен… ты талант… Такие красивые строки…

– Не красивее тебя, милая, – он притянул девушку за руку к себе и укрыл одеялом. Руку не отнял, словно придерживая теплую ткань. Но Марте и не хотелось отстраняться. Положив голову на плечо Тейрена, она закрыла глаза, наслаждаясь теплом костра и покоем в объятьях менестреля. А он замер, боясь спугнуть пригревшуюся в руках доверчивость.

– Тейрен, – вдруг подняла голову Марта и лукаво улыбнулась. – А у менестрелей так принято – писать песни любимой? Наверное, ты каждую зовешь так?

– Нет, – неожиданно серьезно ответил Тейрен. – Ни одну еще не называл. Были девушки, которые мне нравились. Влюблялся… я ж все-таки менестрель. Но любимой – нет. Возлюбленной называл, богиней. Как угодно.

Марта слегка отстранилась, чтобы видеть его лицо, и внимательно вгляделась в серьезные глаза цвета шоколада. Сейчас они были темные и строгие. Но вот под ее улыбкой потеплели, словно шоколад расплавился под солнечными лучами и стал светлее. Ответная улыбка смягчила резкий контур губ.

– Марта… – тихо проговорил Тейрен. – Я не шучу со словом «любимая». И…

Он не договорил, отводя с ее лица длинные пряди нежным, ласкающим движением. Девушка закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением. Только дурак не поцеловал бы ее в такой момент. Тейрен дураком не был и возможностью воспользовался, склонившись к губам Марты…

Она вздрогнула от поцелуя… но не отстранилась, неумело откликнувшись. Обняв за талию, Тейрен прижал ее к себе, крепко, но нежно. Поцелуй из мягкого, разведывательного стал уверенным, властным. Менестрель наслаждался свежестью ее губ, где-то в глубине души боясь спугнуть, оттолкнуть. А руки сами зарылись в подсохшие волосы, золотым шелком струящиеся меж пальцев, перебирая и гладя их. Пальцы забрали шелк волос в горсть, принуждая откинуть голову, и девушка подчинилась, послушно подставив под поцелуи шею и маленькие, аккуратные ушки. Где-то на глубине мыслей мелькнуло облегчение, что не начали готовить ужин – ему точно не повезло бы…

Тейрен осторожно опустил Марту на одеяло, не убирая рук с волос и талии, продолжая целовать губы, глаза, шею, обжигая и без того горячую кожу пламенем поцелуев, скользя пальцами по ключицам, подушечками пальцев – по коже. Глухо зарычал на досадное препятствие, синей стеной платья отгораживающее его от того, что оно прячет. Марта открыла глаза и улыбнулась.

– Тейрен… – в ее голосе звучали непривычные нотки. До сих пор он был нежным, юным, радостным или грустным, громким или еле слышным. Но так этот голос еще не звучал. Он обещал в этот раз… обещал и звал. Девочка пока еще не боялась того, что происходит… Да понимала ли она вообще, что с ней сейчас делают? Тейрен, чей опыт исчислялся парой десятков девушек, чувствовал, что Марте приятны его прикосновения и поцелуи. Пока приятны. Но что она сделает, если он попытается избавить ее от платья? А еще немного – и он это сделает, не в силах остановиться. Пока – еще можно. Пока не пройден тот барьер, после которого мысли туманятся, концентрируясь только на горячем девичьем теле. А огонь в крови легко погасит ледяная озерная вода. Но боги, как же не хочется вместо жара разгоряченных тел нырять в холодную воду! Как же сделать так, чтобы она не оттолкнула, чтобы позволила продолжить?

– Да, милая, – мурлыкнул менестрель, не прекращая целовать. Ее волосы пахли лесными травами и водой. Несколько прядей сплелись с его прядями, делая отстранение невозможным. Нереальным. Боги, что сделать, чтобы не оттолкнула любимая? Любимая?? Менестрель вдруг с поразительной ясностью понял, что случайно встреченная девушка для него больше не просто попутчица.

– А… – прерывающимся тоном спросила Марта. – Ты… ой, я потеряла мысль, – тихо засмеялась она. – Твои поцелуи лишают меня разума.

– Дааа? – коварно улыбнулся Тейрен. – Тогда я продолжу целовать тебя. На случай, если разума в голове еще немного осталось.

– Ты меня соблазняешь? – Марта протянула руку и провела пальцами по губам парня, тут же захватившим тонкие пальчики в плен. Короткий поцелуй, затем он быстро склонился к ней, ворохом прикосновений заморочил, закружил, вернулся к губам и почти жестко впился в них.

– Кажется, да, – пробормотал он куда-то в ушко, не прекращая гладить юное девичье тело, обжигая его ладонями даже сквозь ткань платья. Кажется, вечер выдался прохладным… впрочем, если разгоряченный Тейрен и чувствовал прохладу, то она только усиливала ощущения. – Если ты не возражаешь, маленькая моя. Но если возражаешь, скажи сейчас. Останови меня. Потому что еще немного – и я уже не смогу остановиться. И если бы ты знала, как не хочу…

Марта коснулась пальцами его подбородка, заставляя чуть отстраниться от нее, и внимательно посмотрела в глаза.

– Я не буду останавливать тебя, Тейрен, – серьезно ответила она. – Ты мне нравишься. Очень. И то, что ты делаешь, тоже. Не подумай дурного обо мне… Но я сейчас не властна над своей жизнью. Две недели назад я думала, что буду долго работать и жить в замке… Читать книжки, учить детей. Но вдруг стала драконом и ищу теперь Шеррретхоррр. Я не знаю, ищут ли меня драконы тоже… и маги… Пока никто не показывал интереса ко мне. Но я не могу быть уверена, что завтра не наткнусь на засаду магов. Или что меня не схватят монахи и не отведут на костер как магическое создание. Я… я хочу, чтоб все было, Тейрен. Потому что если мне недолго осталось жить, то я хочу умереть счастливой. А если повезет выжить – то пережить это еще раз. Если ты еще будешь рядом.

– Буду, – прозвучало обещанием. И уже уверенно Тейрен привлек к себе девушку. Провел ладонью по волосам, коснулся пальцем губ, шепча «не бойся, все будет хорошо», стараясь, чтобы голос не дрожал от еле сдерживаемой страсти. Нельзя пугать девочку, она еще ничего не знает и не умеет. Все хорошо, все в порядке, успокаивал себя менестрель. Присев рядом, осторожно приподнял ее, сгребая в горсть подол платья. Марта, не открывая глаз, изогнулась, чтобы ему легче было освобождать ее от одежды. Тейрен отбросил платье за спину и задохнулся, глядя на любимую. Боги, за что ему, скромному менестрелю, досталась такая красота? И такая ответственность – любить эту девочку трудно… справится ли? Глубоко вздохнул, стараясь не потерять разум раньше, чем его потеряет она, попытался унять дрожь в теле.

Девичьи руки сомкнулись на его шее, сокращая расстояние между ним и Мартой до предела. Впрочем, еще мгновение – и он сократил бы его сам, не в силах больше не прикасаться к юному совершенству. Россыпь поцелуев, чтобы не остудить разгорающуюся в ней страсть. Тейрен прерывисто дышал, гладя девушку по плечам, проводя пальцами по нежной коже лица и дальше, к шее, по спине, точно повторяя изгибы ее тела, возвращаясь наверх, где губы и руки соперничают за право коснуться груди. На задворках сознания мелькнула мысль – не боится ли?

Но она не боялась, отдавшись новым ощущениям. От поцелуев кружилась голова и горело лицо. Тело потеряло вес, воспарив куда-то ввысь. Марта не сопротивлялась рукам кареглазого музыканта, сейчас не на лютне – на ее теле игравшего мелодию страсти. Он явно сдерживался, дразняще медленно целуя ее губы и шею, спускаясь прикосновениями вниз, к груди, и возвращаясь назад. Марта прерывисто дышала, обнимая менестреля, словно вливая в него заполнившую ее нежность. В голове шумело… воды ли озера оглушили девушку, или прилившая к голове кровь заполнила до отказа мысли… из всех звуков вокруг она слышала только биение его сердца и несвязный шепот, чем-то ласковым опутывающий сознание.

Они не заметили, куда делась одежда Тейрена, поглощенные друг другом. Напряжение, сковывающее тело Марты, расплавилось под обжигающими прикосновениями парня. Для его рук давно уже не осталось запретных уголков – движимые желанием, они касались любых, даже самых заветных мест на ее теле. И вот он уже не рядом, прижимаясь к ней всем телом, а навис сверху, укрывая собой от любопытного неба. Осторожно приник к ней, коленом раздвигая соединенные ноги, оглушил ворохом поцелуев, туманящих разум и гасящих страх. И, мысленно помолившись богам, покровительствующим любви, устремился внутрь, сметая все барьеры и страхи.

Марта вскрикнула, ощутив внутри себя Тейрена. Боль, пронзившая тело, растаяла, едва он замер, поцелуями снимая слезинки с ресниц девушки, гладя ее лицо и плечи, успокаивая и мурлыча на ушко нежности. Почувствовав, что любимая расслабилась, осторожно пошевелился и, не встретив напряжения вновь, продолжил извечную любовную игру, с радостью отмечая, как слезы сменяются туманом желания, а вскрики уже не от неожиданности и боли, а вовсе даже наоборот. И наконец мир взорвался фейерверком, утопившим обоих в золотистом пламени любви. Пожалуй, в этот момент Марта не удивилась бы никакому волшебству. Еще несколько минут они лежали рядом, не размыкая объятий, шепча что-то бессвязное друг другу. А потом Тейрен осторожно поднял на руки Марту и понес к озеру… Этой ночью они долго не спали…

Дело будет шито-крыто, карты правду говорят

Мягкий рассвет молочным туманом стелился по мостовым и крышам Эланта. Город неохотно просыпался под скрип телег, везущих на рынок товары, под лязг мечей стражников, обходящих улицы, под шум реки и еле слышный шепот ветра с Аррантских гор. Наблюдательный зритель отметил бы красоту древнего города, в каждом доме которого словно запечатлелось само время, а каждый камень мостовых мог рассказать, какие события пролетали здесь за те века, что он лежит на этой дороге. А еще более наблюдательный человек увидел бы некоторые странности. Например, чуть больше, чем обычно, стражников на улицах. Причем некоторые из них одеты в форму городской стражи, а некоторые – с нашивками монастыря. И все они настороженно, но незаметно оглядывают прохожих, почему-то особое внимание уделяя юным девушкам. Что, в общем-то, неудивительно…

Несколькими часами раньше. Монастырь святого Себастьяна

– Она едет в Элант, отец Бернард, – доложил высокий хмурый парень с боевым топором в руках. – С ней парень… по виду менестрель. Сейчас они в таверне недалеко от города. Думаю, утром продолжат путь. Миновать Элант им не удастся – дорога в Аррантские горы пролегает через территорию бывшего Гелтарна. Вот только как ее ловить – я не знаю. Она же превратиться может в любой момент – и поминай, как звали. Менестреля в когти и улетела.

– Значит, надо, чтобы не превратилась, – пожал плечами Бернард. В его келье сидело человек пятнадцать. Все они должны были принять участие в ловле драконы. За воротами монастыря ждал приказаний отряд городской стражи. Им было сказано, что в городе скоро появится отродье крылатых ящеров, которое надо будет изловить для показательной казни в центральном монастыре в день рождения Изначального.

– Может, окружить центральную площадь, когда эта тварь будет там? – предложил пожилой охотник. – А потом ей крикнуть – мол, сдавайся, ты же не передавишь невинных людей.

– А если ей наплевать? – усмехнулся настоятель. – Если превратится и передавит?

– Можно выстрелить в нее сонной стрелой, и в этого ее музыканта тоже. Аккуратно привезти сюда и запереть… только я бы рекомендовал пещеру под восточным склоном. Там она даже драконом не сможет проломить потолок.

Эта идея принадлежала молодому послушнику, сидящему возле окна. Уже полчаса охотники пытались сообразить, как же поймать девчонку и избежать слишком раннего ее превращения в дракона… Наконец один додумался до стоящего варианта:

– Да чего вы мучаетесь? – хмыкнул седоусый. – Мы же знаем, как она выглядит. Подкараулить, оглушить дубиной обоих и сюда. В разные камеры. Ее под восточную скалу, правда что. Там она потолок не проломит даже драконьей башкой.

Одобрительно зашумели роскошной идее, собрались и отправились на площадь. У обоих входных ворот поставили по стражнику, которые должны были сразу же сообщить, как только девчонка появится. Монахи и стражники рассредоточились по площади, смешавшись с посетителями городской ярмарки.

Марта и Тейрен въехали в город с первыми лучами закатного солнца. Поужинали в таверне, сменили лошадей, привели в порядок одежду.

– Что будем делать, милая? – улыбнулся Тейрен, обнимая девушку. Они стояли у кузницы, ожидая, пока кузнец подкует свежекупленных лошадей. – У тебя есть какие-то сведения, где искать это место?

Название «Шеррретхоррр» он благоразумно не стал произносить вслух. Мало ли кто мог услышать и заинтересоваться подозрительной парочкой.

– На карте Аррантские горы должны быть там, – махнула рукой на север Марта, прижавшись к менестрелю и тихонько шепча на ухо. – Предлагаю прогуляться на север, когда кузнец закончит работу.

– Согласен, милая, – поцеловал ее Тейрен. – Слушай… а… твоя новая родня примет меня? Я же обычный менестрель… Не дракон.

– Я пока не знаю, примут ли они меня, – вздохнула Марта, прижимаясь к Тейрену и утыкаясь носом в его плечо. – Но уверена – ты им понравишься. Я люблю тебя…

– Я тоже тебя люблю, маленькая, – обнял девушку Тейрен. – Кузнец закончит через час… Может, пока посмотрим город? Вряд ли нас тут уже ждут. Заодно отнесем в здешний банк деньги – не люблю оставлять их в тавернах, мало ли кто там появляется. И книгу твою… Не стоит ее в таверне оставлять и с собой носить тоже.

Обняв любимую за плечи, он вывел ее на улицу и повел к центральной площади города, где начиналась ярмарка. По дороге заглянули в банк и положили там деньги, книгу и драгоценности, оставив себе на оплату жилья и ярмарку.

Нашептывая Марте, что вот сейчас он скупит все прилавки с украшениями, а потом сладости, Тейрен ухитрялся еще и целовать свое крылатое чудо. Может, поэтому он не заметил, как переглянулись при появлении парочки два монаха у лавочки с галантереей. И как в переулке мелькнула фигура плечистого парня.

Любовь ослепляет… А оглушает дубина… Тяжелое дерево опустилось на головы влюбленных, выключив их из действительности. Моментально подъехавшая карета приняла обоих в свое ненасытное нутро и увезла… Через полчаса одна из камер в подвале монастыря святого Себастьяна обзавелась постояльцем… как и довольно обширная пещера под восточным склоном холма. А кузнец на окраине Эланта так и не дождался клиентов, заказывавших подковать двух лошадей.

Марте было плохо. Дико болела голова, а главное – девушка никак не могла понять, где находится и отчего так больно. Попыталась пошевелиться и с удивлением поняла, что связана. Это еще что за новости? Последнее, что удалось выкопать в памяти, – они с Тейреном идут по улице, смеясь и целуясь. Тейрен!! Где он?